Текст книги "Первый еретик. Падение в хаос (ЛП)"

Автор книги: Аарон Дембски-Боуден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

– Мистер Кадин, – произнес человек. – Вы серьезно к этому относитесь? Вы хотите, чтобы вас отправили на Марс окончить свои дни в виде сервитора?

Он и вправду не хотел. Если выбор стоял между традиционной формой наказания за преступления и полете на транспортном корабле через пол-галактики, чтобы служить летописцем… Что ж, выбор был невелик. Он не собирался провести жизнь, отбывая тюремное заключение лоботомированным.

Так что он заверил иерарха, что действительно серьезно относится к этому. В течение последовавших двух часов он рисовал захватывающую картину межзвездных амбиций и исследовательского духа, боровшихся за выживание в его родных удушливых трущобах. Теперь-то он, наконец, может свободно странствовать меж звезд, вести хронику продвижения человечества…

Лгать сквозь зубы.

В свои тридцать пять Исхак не имел образования и справедливо полагал, что временами изобретает новые слова или неправильно произносит только что прочитанные, но фокус сработал. Три дня спустя его нерегулярная работа на более-менее состоятельные семейства улья и пиктографирование мест преступлений остались позади – как и сама Терра и тот дерьмовый улей, где он родился.

Была ли это честь? Все зависело от того, куда отправляют.

Во время брифингов Исхак надеялся на чудесное назначение, в котором будет какой-то смысл. Большие экспедиционные флоты уже ломились от прихлебателей-летописцев, но оставалась возможность попасть на флот поменьше.

Пусть он никогда не взглянет на Магистра Войны или не запечатлеет на своих пиктах великолепие примарха вроде Фулгрима, но он еще не утратил паническую, отчаянную надежду оказаться приписанным к одному из так называемых «славных Легионов» Императора. Ультрадесантники, основатели совершенной империи… Темные Ангелы, руководимые непревзойденным генералом… Несущие Слово, прославившиеся обрушиванием гнева самого Императора на вражеские миры…

Наконец, он получил назначение. Результатом стал забег на полной скорости через помещение ордена, летописцы отталкивали друг друга, пробираясь к распределяющим спискам в вестибюле. Достоинство было полностью отброшено в спешке – художники, поэты, драматурги боролись между собой, чтобы увидеть, в какое место галактики их посылают. Кого-то даже закололи в стычке – видимо, из зависти, поскольку тот имаджист получил назначение на флот под командованием Детей Императора, а такое направление, пусть флот и был скромным, было на вес золота.

Вот оно:

КАДИН, ИСХАК – ИМАДЖИСТ

1301-Й ЭКСПЕДИЦИОННЫЙ ФЛОТ

Ну, и что это значило? На этом флоте вообще были силы Легиона? Он отпихнул плечом девушку, чтобы воспользоваться одним из информационных терминалов здания, и трясущимися пальцами вбил свой номер-код.

Да. Да. От каждой строчки его сердце колотилось все быстрее.

1301-й Экспедиционный флот.

Под командованием Магистра флота Балока Торва

3 роты XVII Легиона Астартес: Несущих Слово

Под командованием Алого Повелителя, Магистра Гал Ворбак.

Важные примечания: удостоен присутствия гвардейцев-кустодиев Императора, командир – Аквилон Алфас Неро Кхай Маритамус… имя продолжало тянуться, но это уже не имело значения.

Его прикрепили к одному из самых агрессивных, известных и крупных Легионов, который за последние полвека достиг большего числа Согласий, чем какой-либо другой – а флот, неважно, маленький или нет, был удостоен сопровождения личных золотых воинов Императора – Кустодес. Это может принести такие изображения… слава… внимание…

Да. Да. ДА.

– К кому тебя определили? – спросил он стоявшую за ним девушку.

– 277-й.

– Кровавые Ангелы?

– Гвардия Ворона.

Он одарил ее сочувственной улыбкой и направился обратно в свою комнату, стараясь сообщить всем, кого встречал по дороге, куда его направили. Это вышло ему боком всего один раз, когда напыщенный тупица-скульптор с ухмылкой откликнулся: «Несущие Слово? Ну, да, они немало завоевали за последние годы, чтобы искупить прошлые проступки… но это же не Сыны Гора, не правда ли?»

Перелет к 1301-му экспедиционному флоту длился девятнадцать долгих, очень долгих месяцев, за которые Исхак переспал с двадцатью восьмью незамужними членами экипажа, получил пощечины от трех из них, сделал почти одиннадцать тысяч пиктов унылых событий на борту корабля, а также вырубался от корабельного самогона больше раз, чем мог отчетливо припомнить.

Еще он потерял зуб в драке с рассерженным мужем, хотя продолжал настаивать на собственной моральной победе в тот раз. Учитывая все это, да и предшествующий образ жизни, можно было справедливо – хотя и не вполне точно – предположить, что Исхака Кадина совершенно не волновала его работа.

Он не считал себя ленивым. Просто трудно было найти вызывающие вдохновение вещи, только и всего. Первый пикт, который его озаботил, обошел весь 1301-го флот и был, по его собственному бесценному мнению, абсолютно прекрасен. В архивах флота он был расценен как шедевр, и курьер даже принес ему сообщение от самого Алого Повелителя, благодарившего за изображение.

Когда они прибыли, вынырнув из полуторалетней крутящейся скуки варпа, и приближаясь к боевому флоту, Исхак не смог устоять перед соблазном запечатлеть момент. Зажав в руке стержень пиктера, по весу и размерам напоминавшего дубинку, он навел линзу на вид за иллюминатором, наблюдая и записывая проплывавшие мимо огромные боевые корабли.

А затем, вот оно. Серая крепость-флагман лорда Аргел Тала, безмолвная и спокойная, невзирая на множество орудий, сокрушавших миры.

«Де Профундис». Новый дом Исхака.

Его рот приоткрылся от благоговения, и он начал отщелкивать пикт за пиктом. Один из них – самый первый – изображал корабль на траверзе, под острым углом: бастион имперской мощи из камня и стали. Звездный свет отбрасывал грубые отблески на толстой броне, на хребте корабля возвышалась статуя примарха – Лоргар вскидывал руки к пустоте, окруженный ореолом далекого солнца этой системы.

“Щелк”, сработал пиктер, и Исхак Кадин влюбился в свою работу.

Это было три недели назад. Три недели, проведенные в ожидании повторного приступа вдохновения. Три недели в ожидании сегодняшнего дня.

Ангарная палуба правого борта представляла собой беспорядочный лабиринт из приземлившихся десантно-штурмовых кораблей, грузоподъемных судов и грузовых контейнеров, по которому сновала армия сервиторов, техноадептов и смертных членов экипажа. «Громовые ястребы» проходили зарядку, на их хищные крылья навешивали блоки ракет, в то время как в защитные турели заправляли коробки с лентами болтерных зарядов. Вокруг все было наполнено треском и лязгом тяжелой техники, в которых не было ничего хорошего для страдающего похмельем Исхака.

В центре организованного хаоса была область спокойствия, расчищенная для ожидаемого прибытия. Исхак стоял на краю свободного пространства – один из многочисленных очевидцев утренних событий. Бросив взгляд налево, он обнаружил группу других летописцев. Там был художник Марсин, царапавший в своем блокноте. Луянна, худенькая и бледная штучка, строившая целые концерты на разных аранжировках флейты. Хеллик, почти наверняка задолжавший Исхаку денег с прошлой игры в карты.

Чем Хеллик занимался? Тоже был композитором? Исхак не знал точно. В какой бы форме его товарищ-летописец ни выражал себя, играл он отвратительно.

Здесь же, разумеется, была и Благословенная Леди – выделявшаяся среди своих служанок и компаньонов кроваво-красным платьем, более уместным на терранском балу, чем на скользкой, почерневшей от масла палубе боевого корабля. На вид ей было не больше тридцати, хотя, принимая во внимания срок ее пребывания на флоте, в недалеком прошлом должна была иметь место серьезная омолаживающая хирургия.

Исхак потратил несколько минут, наблюдая за ней. У нее была смугловатая кожа, не такая темная, как у самого Исхака, но явно от жителей пустыни. Было легко понять, почему ее считали благословленной. Ему никогда не приходилось видеть никого, обладающего такой неторопливой и непринужденной грациозностью и столь утонченной и проницательной улыбкой. Каждый раз, когда она обращалась к кому-либо из свиты, казалось, что она улыбается какой-то их тайной шутке с очаровательным смущением.

Исхак тут же решил, что желает ее.

Какой-то миг он был уверен, что она повернулась, чтобы взглянуть на него. Разве не говорили, что она слепа? Или это просто ширма? Слух для увеличения таинственности?

Почетный караул имперской армии тоже соизволил появиться. Одетые в белое офицеры 54-го Эвхарского стояли стройными рядами, их униформа впечатляла своими пышными украшениями. Каждый из офицеров держал руку в перчатке на эфесе сабли, висевшей в ножнах на боку, свободные руки располагались на уровне пояса, пока они стояли навытяжку. В середине переднего ряда Исхак различил седеющую полубионическую фигуру генерала Аррика Джесметина.

У генерала была на корабле пугающая репутация: все доходившие до летописцев слухи называли Старого Аррика тираном и надсмотрщиком. Они встречались прежде всего один раз, в коридоре на верхней палубе, когда новоприбывший летописец выискивал источник для вдохновения. Джесметин пробыл на флоте шестьдесят лет, и каждый месяц из них был заметен. Он ходил с серебряной тростью, большая часть правой стороны тела гудела и жужжала от работы бионики под формой старика. Борода была коротко подстрижена на худом лице, бледная кожа которого окружала оскал, похожий на прорезь в старой шкуре.

– Эй ты, – произнес генерал. – Ты заблудился?

Ну, на самом деле, он не заблудился. Но и делать здесь, на оперативной палубе, ему было нечего.

– Да. Заблудился.

– Ты не умеешь врать, сынок.

Это чрезвычайно обидело Исхака, но он не подал вида.

– Именно так.

– Ты слишком много улыбаешься. Будь у меня дочери, я бы тебя прикончил только за то, что ошиваешься возле них.

– При всем уважении, сэр, я не в настроении для клеветы. И я действительно немного заблудился.

– Видишь? Продолжая улыбаться, ты меня не проведешь. Кто ты такой?

– Исхак Кадин, официальный летописец, – ему нравилось, как это звучит, так что он произносил фразу как можно чаще.

– О, – старик прокашлялся со звуком промываемой гальки. – Ты, случаем, не поэт?

– Нет, сэр. Я имаджист.

– Жаль. Благословенная Леди любит поэзию. Хотя, гм, оно и к лучшему, что ты никогда не переступишь ее порога, я полагаю.

Это было до того, как он узнал, кто такая Благословенная Леди, но одного такого ворчания хватило, чтобы заставить его желать переступить ее порог как можно скорее, кем бы она ни была.

– Стало быть, охотишься за пиктами?

– Виновен по всем пунктам, – Исхак сдержал улыбку, не дав ей появиться на губах.

Старик почесал свою аккуратную бородку, пальцы заскребли по волосам, которые были чуть длинее щетины.

– Это боевой корабль, знаешь ли. Шляясь вот так, ты можешь вляпаться в кучу неприятностей. Ступай обратно на нижние палубы и жди с остальными прибытия капеллана. Там и сделаешь все свои пикты.

Исхак счел это справедливым, но прежде чем развернуться и уйти, решил еще раз попытать счастья.

– Сэр?

–Что? – старик уже уходил, постукивая тростью по полу.

– Вы не выглядите как тот неумолимый ужас, которого велено опасаться всем летописцам.

Генерал Аррик улыбнулся, отчего трещина на его лице стала еще менее симпатичной.

– Это только потому, что ты не один из моих подчиненных, летописец Кадин. А теперь уходи с оперативной палубы и возвращайся в подпольный бар, который, я уверен, вы, мелкие крысы, уже устроили в темном уголке этого благословенного корабля.

– Он называется «Погребок».

– Как подходяще, – фыркнул старик и ушел.

Так что он ждал одиннадцать дней и, в полном соответствии с прогнозом генерала, провел их в баре.

И вот он был здесь, дотащив свое измученное похмельем тело до главного ангара правого борта, и ожидал вместе с разными отбросами и военным начальством прибытия капеллана.

– Я думал, что Алый Повелитель будет тут, – прошептал он Марсину. Летописец просто пожал плечами, продолжая делать записи и набрасывать непонятные фигуры.

По крайней мере, здесь были Астартес, хотя Исхаку их присутствие доставило куда меньше удовольствия, чем он ожидал. Их было всего двадцать: серые изваяния, стоявшие двумя рядами по десять, не шевелясь. Огромные болт-пистолеты были прижаты к нагрудникам Несущих Слово, отключенные цепные мечи висели сбоку. Свитки и изображения выдавали в них воинов 37-й штурмовой роты.

Исхак был в курсе разговоров о развертывании: большая часть 37-й роты была на мире внизу, ведя умиротворительную войну вместе с эвхарскими полками генерала Аррика.

Он сделал несколько изображений безмолвно возвышающихся Астартес, но угол обзора был далек от идеала, а край кадра испортили ковылявшие на заднем плане сервиторы. Он ожидал, что воины будут более великолепными и вдохновляющими, но обнаружил, что ему трудно сглотнуть, если долго смотреть в их сторону. Они вообще не были вдохновляющими. Просто… внушительными. Отстраненными. Холодными.

– Внимание! – рявкнул генерал.

Исхак в ответ встал слегка ровнее. Эвхарские офицеры вытянулись, словно шомпола. Астартес не пошевелились.

Десантно-штурмовой корабль медленно и спокойно вплыл в ангар, маневровые двигатели извергали воздух под давлением, пока он опускался. Алая броня покрывала «Громовой ястреб» однообразными пластинами, слева и справа находились тяжелые болтерные турели – сервиторы, прикованные к орудийным системам, постоянно готовые к угрозе.

Посадочные захваты прикоснулись к палубе. Наконец, с визгом гидравлики опустилась пассажирская аппарель.

Исхак сделал пикт зевающей пасти корабля.

От края ангара вышли еще Астартес – пятеро воинов в более новой и обтекаемой, чем у их братьев, броне, раскрашенной в багряный и серебряный цвета, черные шлемы глядели прямо вперед. Летописцы разом повернулись, бормоча и перешептываясь, делая пикты, записывая и зарисовывая увиденное.

– Гал Ворбак, – донесся шепот многочисленных ртов.

Впереди них шел воин, с чьих плеч ниспадал черный плащ, эмблема Легиона терялась за пожелтевшими пергаментными свитками, описывавшими его подвиги. Он прошел мимо собравшихся летописцев, сочленения боевого доспеха МкIV издавали мягкое певучее гудение. Свисавшие на железных цепях черепа чужих военачальников постукивали по темному керамиту.

– Вот он, – снова раздался шепот. – Алый Повелитель.

Воин подошел к Благословенной Леди, приветствовал ее легким наклоном головы и произнес имя «Кирена», признательно рыкнув.

– Здравствуй, Аргел Тал, – улыбнулась она, не глядя на него. Свита служанок и советников со степенной неторопливостью попятилась, когда Гал Ворбак заняли места вокруг своего господина. Исхак сделал еще один пикт: огромный воитель в ощерившемся черном шлеме и крохотная фигурка возле него, оба окружены закованными в красное Астартес.

Фигура, спускавшаяся в ангар с «Громового ястреба», была облачена в такой же доспех, как ее братья из Гал Ворбак, хотя отделка была выполнена из бронзы и кости, а на шлеме золотыми пластинками были изображены колхидские руны.

Капеллан Ксафен сошел по аппарели и у подножия кратко приобнял Аргел Тала.

– Кирена, – произнес капеллан затем.

– Здравствуй, Ксафен.

– Выглядишь помолодевшей.

Она залилась краской и промолчала.

Аргел Тал указал на «Громовой ястреб».

– Как там наши братья из IV Легиона?

Громыхающий голос Ксафена был так же искажен воксом, как и у Аргел Тала.

– Железные Воины в порядке, однако приятно вернуться обратно.

– Я полагаю, многое нужно обсудить.

– Разумеется, – откликнулся капеллан.

– Тогда пойдем. Мы поговорим, пока идут приготовления к высадке.

Воины прошли мимо, и организованное собрание начало растворяться на группы, возвращавшиеся к своим занятиям. Вот так все и закончилось.

– Ты идешь? – спросил Исхака Марсин.

Исхак смотрел на свой пиктер, увеличивая картинку на маленьком экранчике. Она изображала двух командиров Гал Ворбак бок о бок, рядом с Благословенной Леди, склонившей голову, словно глядя на них обоих незрячим взглядом – на очаровательном лице написана восторженная доброта. У одного из Астартес черная булава крозиуса, украшенное оружие закинуто на плечо. Другой, закутанный в плащ Алый Повелитель, щеголяет выключенными когтями из красного железа, каждая гигантская силовая перчатка заканчивается четырьмя клинками длиною с лезвие косы.

Оба доспеха вспыхивают осколками желтого нефрита, отражая оранжевое освещение сверху. У обоих шлемов раскосые сапфировые линзы, которые словно смотрят прямо в объектив Исхака.

Это, подумал он про себя, будет еще одним шедевром.

– Ты идешь? – повторил Марсин.

– Что? Ах да, конечно.

21

Махинации

Любопытный обман

Потакание

– Эти летописцы повсюду, – прознес Ксафен с недовольным видом.

– Наши прибыли в этом месяце. Было невозможно продолжать отказывать им в доступе на флот.

– Мелкие крысы ползают по палубам флагмана Гора уже два года. Представляешь?

Аргел Тал пожал плечами, не проявляя беспокойства.

– Трое поэтов читали стихи Благословенной Леди, за что Кирена чрезвычайно благодарна. У меня есть прекрасный пикт «Де Профундис», сделанный одним из них в первый же день. У меня почти замерло сердце от зрелища столь величественного корабля.

Ксафен усмехнулся.

– Становишься добрее, брат.

Двое воинов удалились в молитвенную комнату Ксафена, довольно нескромно убранную по меркам Аргел Тала. Магистр ордена предпочитал спартанскую обстановку с минимумом сторонних предметов, но личное помещение для размышлений Ксафена было украшено обилием знамен и старых свитков с молитвами, разбросанными на столе и на полу. Многие знамена относились к победам, одержанным совместно с другими Легионами – пока они беседовали, капеллан добавил к священным рядам еще одно. На нем красовался металлический череп Железных Воинов, украшенный окружающими центральный символ рунами. Некоторые из них изображали колхидские созвездия. Аргел Тал оглядел их.

– Что это?

– Символы кругов Железных Воинов. Они не называют их «ложами», в отличие от Сынов Гора.

Аргел Тал снял шлем со щелчком и свистом сжатого воздуха. Как обычно, в комнате капеллана витал запах высушенных трав и старых курений.

– Тебя не было гораздо дольше, чем ожидалось, – сказал он. – Проблемы?

– Ничто стоящее не бывает легким.

Аргел Тал размял руки, сжимая и разжимая кулаки. Они болели. Уже который день.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Проблем не было, – отозвался Ксафен. – Я задержался, поскольку счел это разумным. Их круги многочисленны и составляют подавляющее большинство в Легионе, но это была решающая фаза. Я был не единственным капелланом там.

Аргел Тал поднял бровь, не сознавая, что копирует озадаченную улыбку Кирены.

– О?

– Малок Карто занимался другим воинским кругом, и я посетил несколько его проповедей. В воздухе явно пахло серой, когда он говорил. Там же был и Вар Валас. Оба прибыли к Железным Воинам после долгого пребывания у Пожирателей Миров, – Ксафен вздохнул с удовлетворением, подходившим к сиянию глаз. – Сеть раскинута широко, брат. Заговор Лоргара охватывает сами звезды. По последним подсчетам, больше двух сотен наших капелланов направлены на другие флоты. Эреб находится подле Магистра Войны. Можешь оценить это? Сам Гор внимает словам Эреба.

Ксафен умолк и рассмеялся.

– Начинается, брат.

Аргел Тал не разделял удовольствия брата. Покрывшееся за последние пол-века шрамами лицо потемнело, нахмурившись.

– Мне не нравится это слово, – произнес он медленно и низко.

– Какое?

– То, которое ты использовал. Заговор. Оно принижает образ примарха. Унижает всех нас.

Ксафен разгладил черное боевое знамя на стене прежде, чем отойти и полюбоваться им.

– Ты излишне чувствителен, – пробормотал он.

– Нет. Это неправильное слово, подразумевающее запутанные схемы и недостойную секретность.

– Говори, как хочешь, – сказал капеллан. – Мы архитекторы возвышения человечества, и сеть необходимых хитростей раскинута широко.

– Я предпочитаю более благородные выражения. А теперь заканчивай с тем, что хотел сказать. Я отпущу Гал Ворбак и совершу последние приготовления.

Капеллан ощутил упрямство Аргел Тала. Было трудно его не заметить.

– Ты злишься на меня.

– Естественно, злюсь. У меня пять сотен воинов, не видевших капеллана из собственного Легиона почти год. Ты задержался на много месяцев, сражаясь вместе с Железными Воинами. Орос, Дамейн и Малаки тоже на малых флотах Пертурабо, развивают заговор, – он язвительно произнес это слово.

– А что Сар Фарет?

– Мертв.

– Что?

– Убит десять месяцев назад, вскоре после твоего отбытия. Убит человеком. Неудачный удар деревянным копьем, – Аргел Тал указал кончиками двух пальцев на шею. – Ему разорвало большую часть горла, до кости. Я никогда такого не видел. Кровь богов, я бы посмеялся, не будь это так трагично. Он истек кровью прежде, чем апотекарии добрались до него, но продолжал пытаться кричать все это время.

– Что случилось с убийцей?

Аргел Тал видел это своими глазами. Сар Фарет схватил человека за плечо и ногу и потянул. Тот распался на три окровавленных куска прежде, чем капеллан умер.

– Свершилось правосудие.

Ксафен выдохнул. Сар Фарет был одним из тех, кого он лично обучал носить крозиус во имя Лоргара.

Аргел Тал скрестил руки на бронированном нагруднике.

– Железные Воины примкнут к нам?

Улыбка снова вернулась на лицо капеллана.

– Примкнут ли они? Легион Пертурабо уже бросил Великий крестовый поход. Я был с ними на Олимпии.

Этого не могло быть.

– Олимпия? – выговорил Аргел Тал. – Так скоро?

– Все планы примарха достигают цели. Поэтому-то, честно говоря, я и вернулся. Олимпия открыто восстала против Империума, и Железные Воины объявили войну собственному народу, отчаявшись умиротворить свой родной мир. Брат, ты себе не представляешь это зрелище. Небо было черным от десантно-штурмовых и транспортных кораблей Пертурабо, а земля от рассвета до заката содрогалась от ярости полумиллиона боевых машин.

Аргел Тал медленно вздохнул, заставляя непослушное воображение нарисовать описанную Ксафеном картину.

– Примарх потерял контроль над собственным родным миром.

– Ты так говоришь, словно не верил, что этот день наступит.

Аргел Тал не ответил, сделав капеллану жест продолжать.

– Все было спланировано до мельчайших деталей. Гнев Железных Воинов стоило видеть. Они устроили геноцид против своего народа. Какой у них теперь выбор? Скоро раздастся зов. Гор уже собирает войска, очищая их от ненадежных элементов. Дети Императора, Гвардия Смерти и Пожиратели Миров примкнули к нему. Мощь каждого Легиона собирается в системе Истваана, а Пертурабо тем временем предал Империум во имя мести. Он будет с нами, когда Лоргар отбросит оковы Ложного Императора.

Пыл в его голосе не был внове для Аргел Тала, но за время почти годового отсутствия капеллана энергичная страстность Ксафена поблекла у него в памяти. Он обнаружил, что энтузиазм брата тревожит его сильнее всего.

– Когда мы отправимся к примарху?

– Скоро, – капеллан встретился глазами с братом. – Я же сказал, что вернулся потому, что настало время. Скоро с Терры придет вызов.

Ксафен включил настенный экран, прокручивая изображения звездных карт. Он добавлял поверх них все новые маркеры флотилий. Аргел Тал смотрел, как изображение обретает форму, становясь прекрасно сложным к концу.

– Скажи, что ты видишь, – произнес Ксафен с улыбкой.

Аргел Тал бросил на него взгляд.

– Я вижу, как кончается мое терпение. Вижу, как во мне растет гнев из-за того, что ты держишь все ответы при себе только потому, что состоишь в братстве капелланов. Я вижу, как ухожу из этой комнаты, если немедленно не получу прямого ответа.

– Какая настойчивость, – усмехнулся капеллан. – Хорошо. Вот система Истваана. Здесь, далеко за западным спиральным рукавом, Терра. Обрати внимание на приведения к Согласию, проводимые в ближайших к Истваану субсекторах. А теперь повесели меня. Что ты видишь?

Аргел Тал узнал руны-символы четырех Легионов – и только их. Они складывались в странный участок, примечательный малым количеством подразделений Имперской Армии и боевых флотов Механикум, а также полным отсутствием многих значимых Легионов.

– Я вижу работу Магистра Войны, – сказал Аргел Тал. – Он расположил определенные флоты поближе к себе у Истваана. Они смогут достичь системы за считанные дни. Этим на внешней дуге потребуется больше, но… Это огромное скопление сил, – Аргел Тал посмотрел на Ксафена, неохотно отрывая взгляд от мерцающего балета звезд. – А теперь расскажи, зачем.

– Прости меня, брат. Я недооценил тяготы изоляции, которые ты перенес на флоте, обремененном присутствием Кустодес. Твоей обязанностью было поддержание обмана, и ты справился с этим идеально. Ты должен быть просвещен.

Ксафен отключил карты и продолжил.

– Гор и Лоргар уже выступают против Императора. Магистр Войны поклялся в верности Скрытым Богам и теперь озарен их светом. Сейчас варп неспокоен и оставляет большую часть Империума слепой. Многие проложенные в варпе пути разделены между собой эфирными штормами. Суматоха будет усиливаться, дав нам достаточно времени, чтобы исполнить волю примарха, не опасаясь имперского возмездия. Это воздействие истинных богов. Для них сам варп – это холст, и они расписывают его для нашего блага.

Магистр Зазубренного Солнца нахмурился вместо ответа. Его оскорбляло то, как Ксафен заявлял, что они больше не имперцы только потому, что планировали цареубийство. Мы сбрасываем застоявшийся и невежественный правящий режим. Мы несем людям просвещение, а не уничтожаем империю.

– Продолжай, – произнес он.

– Скоро мы получим вызов – паническую мольбу, которую одновременно услышит каждый астропат флота. Вызов с Терры. Вскоре Император узнает о восстании Гора, и что ему останется делать? Он должен будет отдать ближайшим Легионам приказ уничтожить силы изменников Магистра Войны.

Аргел Тал представил маркеры Легионов, мерцающие ближе всего к солнцу Истваана.

– Гора уничтожат.

Капеллан рассмеялся, наслаждаясь моментом.

– Он закрепится на неприступном мире, руководя четырьмя Легионами. Что сможет его уничтожить?

– Семь Легионов, получивших такой приказ. Даже если на нашей стороне будут Железные Воины, другие пять Легионов остаются под эгидой Императора. Шесть против пяти. Мы понесем катастрофические потери. Как мы сможем просветить Терру, если Легионы, поклявшиеся в верности Лоргару и Гору, будут залиты кровью и разбиты?

Ксафен ответил не сразу. Его брат узнал выражение на его лице – подступающее беспокойство, близкое к острой грани недоверия.

– Ты столь мало доверяешь капелланам своего Легиона, раз думаешь, что наши труды по обращению Повелителей Ночи или Альфа-Легиона потерпели крах? Лоргар полвека работал над тем, чтобы донести истину до ушей тех, кто достоин ее. Каждый нужный нам Легион будет с нами. Лоялистов не ждет на поверхности Истваана-5 ничего, кроме гибели. Они не покинут место высадки живыми, Аргел Тал, это я тебе обещаю.

– Этот заговор, – произнес Аргел Тал, – вызывает у меня отвращение.

– Это план примарха, который воплощает сам Гор.

Аргел Тал покачал головой.

– Нет. Это не дело рук Аврелиана. Это творение Эреба и Кор Фаэрона. От всего этого накатывают волны их предательского зловония. Лоргар – золотая душа, светлое создание. Эти тайные игры порождены мечтами куда более мелких и темных людей. Примарх, да будет он благословлен, любит этого отвратительного подлеца. Он пригрел на груди гадюку и зовет ее отцом.

– Тебе не следует так отзываться о Магистре Веры.

– Магистр… – рассмеялся Аргел Тал. – Кор Фаэрон? «Магистр Веры»? Он покрывается титулами, словно кинжал убийцы ядом. Я и вправду был слишком долго вдали от Легиона, если Кор Фаэрона теперь любят массы. Ты сам, Ксафен – ты ненавидел его. Нечистая душа. Ложный Астартес. Это твои собственные слова, брат.

Ксафен, наконец, отвернулся, не желая или не в силах более выдерживать взгляд. Ничто так не нарушало контакт, как позор.

– Времена меняются, – сказал капеллан.

– Похоже на то, – Аргел Тал сжал кулаки, чтобы облегчить боль в костях. Это не помогло. Суставы продолжали пульсировать. – Заканчивай. Мне нужно привести мир к Согласию.

– Если позволишь, у меня тоже есть вопросы.

– Спрашивай, и я отвечу.

– Кирена, – начал Ксафен. – Она снова прошла омоложение.

– Не смотри на меня и не обвиняй ее в тщеславии. Некоторое время назад пришло астропатическое распоряжение лично от примарха. Он все еще высоко ценит ее и изъявил желание, чтобы она прошла очередной цикл процедур.

Ксафен кивнул.

– А что Аквилон?

Выражение лица Аргел Тала было непроницаемым.

– Как и раньше. Он ничего не знает, а подозревает даже меньше. Его сообщения Императору не выходят за пределы флота.

– Моя защита?

– Продолжает действовать.

– Ты сам проверял? – капеллан знал, что брат считает некоторые методы неприятными. – Важно, чтобы ты удостоверился лично.

– Я и проверял, – сказал Аргел Тал. – Ничего не изменилось, выбрось это из головы.

–Тогда я уверен в успехе. Но, тем не менее, сегодня ночью я обновлю чары, – он подошел к письменному столу и отстегнул огромную книгу, висевшую на цепи у него на поясе. Он медленно и почтительно перелистывал громадный переплетенный в кожу том – множество страниц, испещренных изящным почерком, математическими вычислениями, астрологическими схемами, напевными заклинаниями и ритуальными формулами. Аргел Талу мучительно хотелось подойти ближе и прочесть тайны, взятые из разума примарха. Воистину, Лоргар щедро делился знанием с братством капелланов Легиона.

– Ты многое добавил в книгу, – заметил он.

– Это так. Каждый месяц мы получаем новые главы и строфы из священного труда. Разум примарха охвачен пламенем идей и устремлений, а мы удостоены чести узнавать о них первыми. Эти страницы украшены уже тысячью посланий.

Цифровые копии писаний примарха никогда не могли попасть в архивы 1301-го, поскольку там к подобной информации могли получить доступ не те люди. Вместо этого у всех капелланов Зазубренного Солнца к доспехам были прикованы личные копии – постоянно дополняемые по мере того, как Слово разрасталось – которыми они пользовались при проведении тайных проповедей. Аргел Тал забрал экземпляр «Книги Лоргара» Сар Фарета с трупа капеллана и сжег его на поле боя, этим вынужденным кощунством не позволив ему попасть в не предназначенные для него руки.

Капеллан медленно вдохнул.

– Меня долго не было, Аргел Тал. Ты прав. Я погрузился в манипулирование тугодумными ремесленниками из IV Легиона, хотя на самом деле сильнее всего желал быть здесь со своими братьями и проповедовать развивающееся Слово Лоргара.

– Извинения приняты, – произнес Алый Повелитель. – У тебя есть тридцать восемь минут до высадки. Увидимся на палубе возле «Восходящего Солнца».