Текст книги "В сердце пустынного шейха (СИ)"

Автор книги: Юлианна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

4

Шейх нетерпеливо мерил шагами коридор у двери, в которую полчаса назад вошла врач и до сих пор не вышла. Страх за Андреа всколыхнул в нем ярость, и он от бессилия не знал что делать. Он проигнорировал просьбу слуги о том, что отец ждет его в кабинете и нетерпеливо ждал, когда врач выйдет от нее и объяснит ему, в чем дело.

Когда он утром пришел к ней, чтобы проводить к отцу не сразу понял, что что-то не так. Она лежала с закрытыми глазами и будто спала, поэтому подойдя ближе и наклонившись к ней, он понял, что она вся мокрая и ее бьет озноб, хотя положив ладонь на лоб, он почувствовал жар, исходивший от тела.

Мгновенно поняв, что кто-то причинил ей вред, он вызвал всю охрану и устроил допрос, пока машина, посланная им за врачом, не привезла ее во дворец. Служанка стояла рядом с охраной и дрожала от страха, явно не зная ничего о том, что случилось.

Она поклялась жизнью, что ничего не давала ей, кроме того, что было на подносе, поэтому шейх был озадачен этим не меньше Рании. Решив, что Лейла каким-то образом умудрилась пробраться во дворец и причинить боль Андреа, была сразу отвергнута, потому как охранник, приставленный к ней, доложил о том, что та, после его отправления из дворца весь день и ночь провела в покоях, круша в истерике свою комнату.

Дверь открылась и врач, понурив голову, вышла к нему, описывая детали болезни. После того, как она объяснила, что раны плохо обработали, и в них осталась грязь, что привело к жару и потере сознания, она уткнулась в пол, безошибочно определив, с кого будет спрос за это.

– Разве вы не осмотрели ее? – бросил хмуро шейх и она кивнула.

– Да, но эту рану я не увидела – ее дальнейшие объяснения он не стал слушать, приказав охранникам отвезти ее назад, и привезти более толкового врача.

– Кроме нее, никого нет, только мужчины.

– Значит, привезите мне самого умного и дотошного врача, который сделает все возможное, чтобы невеста правителя не умерла от банального заражения крови в век высоких технологий и интернета! – его голос ревел в стенах дворца, и все кто присутствовали рядом, понимали, что эта женщина действительно важна для правителя.

Когда он вошел внутрь, Рания помогла Андреа прилечь, подойдя ближе, он присел на край кровати и, взяв ее руку в свою, нежно прикоснулся губами.

– Девочка – прошептал он, ласково поглаживая по волосам и ее ресницы затрепетали.

– Все-таки решил убить меня? – ее слова слетели с губ и он тут же грозно уставился на нее.

– Думаешь, что я бы так легко сдался?

– Испугался, что я могу и вправду убить тебя?

– Был такой момент, когда ты в баре схватила бутылку – он усмехнулся, вспоминая этот момент, и она хмыкнула.

– Я была хороша, скажи?

– Ты и сейчас чертовски красива Андреа! – его взгляд говорил об этом лучше любых слов, потому что горел.

Он скользил им по глазам, скулам, губам, задерживаясь на последних чуть дольше и позволяя себе дотронуться пальцем.

– Когда я увидел тебя впервые, точнее твои глаза, я был очарован этим оазисом красоты, почувствовав себя тогда, как в пустыне, где на миллионы километров ничего, кроме песка, жары и обжигающего ветра, – он говорил тихо, смотря й в глаза – Твои глаза как миражи, который обещают путнику дать все, что он пожелает, но приблизившись, он вдруг понимает, что это обман.

– Так ты тоже обманулся шейх?

Если бы он не видел, как тяжело дается ей каждое слово, он бы подумал, что ему показалось, будто в ее словах проскользнула тоскливая боль от его слов.

– Нет, я всегда умел различать миражи! – сказал он и, наклонившись, поцеловал ее – Отдыхай пташка, тебе нужны силы, ты обещала сбежать от меня, помнишь?

Его тихий смех был для нее как колыбельная и она, улыбнувшись, кивнула, подтверждая его слова и проваливаясь в сон, где самым приятным было то, как он ласкал ее своей рукой, поглаживая каждый пальчик на руке.

Тихий стук в дверь и глаза шейха устремлены на слугу.

– Простите правитель, но отец ждет вас.

– Мансура мне пригласи, пусть ждет у двери.

– Слушаюсь господин.

Слуга быстро вышел за дверь, а шейх, еще раз бросив взгляд на Андреа, любовался ею, улыбаясь и думая о том, что стоит ей выздороветь, его снова будут ждать тяжелые времена, потому что просто с этой девчонкой не будет никогда.

Отец стоял у окна, смотря на внутренний дворик, в котором служанки, сидя на коврах, чем-то занимались и тихонько разговаривали.

– Как она?

– Разве тебе еще не донесли? – усмехнулся Ильман, проходя к креслу и пряча руки за спину.

– Хочу услышать от тебя – отец повернулся и одарил его легкой улыбкой.

– С ней все в порядке.

– Ты уверен в своем решении? – снова спросил отец, словно сомневался в том, что услышал вчера от него и Ильман кивнул.

– Да.

– Она готова к этому?

– Нет, но будет.

– Когда?

– Когда пески встанут и вновь потекут – улыбнулся он и отец повернулся к нему.

– Я настаиваю на встрече с ней – бросив это, отец подошел к столу и присел в кресло.

– Она слишком…вспыльчива, – сказал Ильман, подбирая слово, чтобы объяснить отцу ее возможные словесные выпады – И пока не успокоится, я не могу ее привести к тебе, прости.

– Через три дня я жду ее в кабинете и это мое последнее слово!

Отец погрузился в дела, игнорируя дальнейшее присутствие сына, и тот, тяжело вздохнув, покинул кабинет отца, сомневаясь в том, что эта тигрица послушает его просьбу, спокойно поговорить с его отцом.

***

Через три дня Андреа Санторо стояла в кабинете, и смотрела на отца Ильмана, не скрывая своего удивления. Перед собой она видела мужчину преклонного возраста, который совсем не выглядел, как семидесятилетний старик, скорее как мужчина, едва разменявший шестой десяток.

Его волос седина коснулась давно, но лицо ничуть не состарилось, лишь слегка добавила морщин. Поджарое тело было скрыто под белой робой, как и у сына, но она безошибочно угадала, что он по-прежнему в форме.

– Красива – прошептал он, и она смерила его таким же оценивающим взглядом.

– Скажите, а у вас это наследственное? – спросила она, кивая на него – Ну, я про гены? Ильман так же будет выглядеть в вашем возрасте?

Его громкий смех, окрасил утро и кабинет яркими красками, и Андреа слегка перевела дыхание, которое сперло, едва она увидела его пронизывающий взгляд, когда вошла.

– Он прав, тебя опасно представлять дворцу, вмиг украдут такой бриллиант.

– Можем сделать лучше, вы отпустите меня и я о вас забуду – ее улыбка была милой, но глаза пытались понять, много ли знает его отец о том, что натворил сын.

– Я тоже выкрал его мать, – произнес он с улыбкой, и надежды Андреа на его разумность, растаяли как дым – Она была из кочевого арабского племени, что живут в пустынях, бедуины не хотели отдавать ее. Я предлагал деньги, но они отказались и тогда я выкрал ее, – на этих словах его глаза заволокло дымкой прошлого, и он мягко упал на спинку кресла, а на его губах появилась улыбка – Она была как ты, такая же упрямая, спесивая, и норов был, как у самой необъезженной кобылы, слишком уж любила свободу!

– Теперь понятно в кого ваш сын! – сказала Андреа, сложив руки на груди.

– Да, она не сразу полюбила меня, а вот я, с первого взгляда и навсегда, как и мой сын, но зато после свадьбы, она сделала все, чтобы я навсегда забыл все то, что было испытано нами ради этого.

– А что случилось? – свой интерес Андреа было трудно скрыть, она присела в кресло и придвинулась ближе.

– Ясамин долгое время, как и ты, пыталась сбежать, разные напасти были, но одно было неизменно, я всегда возвращал ее – его улыбка была лукавой и одновременно печальной, словно все эти воспоминания доставляли ему непреодолимую боль.

– Так может, не стоило тащить назад разъяренную женщину?

5

Отец Ильмана усмехнулся на слова Андреа и встал в полный рост, проходя мимо нее к окну.

– Ее последние слова, которые она сказала мне, перед тем как оставить одного, были о том, что она жалеет, что столько раз пыталась бежать от любви!

– Она все-таки сбежала?

– Умерла.

Андреа услышав это, застыла и обернулась к нему, замечая напряженную спину и волну злости, исходившую от него.

– Я не успел приехать вовремя, у нее начались роды. Двойня, тяжелое испытание для обоих родителей, но для матери вдвойне тяжелее, потому как сердце должно быть сильным. Врач был молод и неопытен, не просчитал всех нюансов и побочных эффектов от уколов.

Он замолчал, но Андреа поняла, что случилось непоправимое.

– То есть вы хотите сказать, что Ильман никогда не видел своей матери?

– Ну почему же, ее портрет стоит в главном саду во весь рост, и я часто водил туда своих сыновей, поэтому они видели ее лицо и даже говорили с ней, – он говорил тихо, но повернувшись к Андреа, вдруг улыбнулся – Считаешь, что я плохо воспитал своих сыновей?

– Кто знает? – пожала плечами Андреа, не зная как реагировать на такое заявление – В любом случае, я сомневаюсь, что его мать одобрила бы похищение человека в двадцать первом веке!

Он громко рассмеялся и, заложив руки за спину, подошел к ней.

– Могу ли я пригласить тебя на прогулку?

– Почему нет, полагаю, пленнице разрешено гулять?

– Хочешь стать свободной? – спросил он в ответ – Тогда стань женой моему сыну!

Андреа заливисто рассмеялась, и он удивленно уставился на нее.

– Считаете, что став его женой я стану свободной? Да я стану еще большей заложницей обстоятельств, чем есть!

– Не глупа, уже хорошо – смех шейха, позабавил ее и она, отзеркалив его жест, тоже сложила руки за спину, прогуливаясь по дорожкам, выложенным камнем.

Смотря под ноги, она не сразу увидела, какая красота их окружала, но стоило поднять голову, как ее закружил вихрь ароматов, удивили диковинные фруктовые деревца, стоящие рядом со стенами дворца. Огромный фонтан из белоснежного камня, стоял посреди внутреннего дворика, по краям которого стояли маленькие херувимчики, пускающие воду из стрел.

Прохлада, тянувшая от него, заставила Андреа на миг притормозить и окунуть в него руку, замечая в нем маленьких красноперых рыбок. Восторженно улыбнувшись, она провела по воде и, набрав пригоршню воды, прижала к шее, чувствуя, как сразу остужается разгоряченная кожа.

Поняв, что отец Ильмана ушел вперед, она торопливо поспешила за ним, нагоняя его почти у входа в сад, где живая изгородь служила изгородью.

– Ничего себе! – воскликнула Андреа, входя в него и застывая от петляющих дорожек, которые вели в разные стороны, но непременно сходились впереди у колонны, точнее статуи.

– Ясамин! – сказал он, смотря на статую и пропуская Андреа вперед.

Любопытство Андреа, несомненно, было ожидаемо, да и кто бы ни захотел посмотреть на мать ненормального психа, который выкрал тебя и пообещал жениться. Движимая желанием, поскорее увидеть ее лицо, чем просто прогулкой по дивному саду, она едва не бежала, ускорив шаг и огибая изгородь в причудливом завитке.

– Так вот вы какая, Ясамин, – прошептала Андреа, не доходя до конца и всматриваясь в ее лицо чуть поодаль – Красивая. Теперь понятно в кого он такой упертый.

– Что? – спросил подошедший шейх.

– Ничего. Говорю, что ваша жена очень красива… прямо отсюда видно, как она хочет послать всех на три буквы, чтобы ее оставили в покое, – последние слова она шептала, и он спросил, что она там бормочет – Говорю и подбородок волевой, и взгляд упертый!

– Да, упрямица! – его ласковый и полной любви голос, заставил Андреа повнимательней присмотреть к нему.

– Простите, вы так и не представились.

– Рашид Аль-Нахим.

– Логично, – пожав плечами, сказала Андреа, и вновь повернулась к нему – Вы так и не вступили в брак больше?

– Нет.

– Почему? У вас ведь было двое маленьких детей, разве вы не боялись воспитывать их один? – удивленно спросила она.

– Нет. В моем сердце было место только для Ясамин!

Андреа замолчала и, сложив руки в замок, еще раз пристально вгляделась в лицо женщины. Белоснежная статуя не выдавала каких-то изъянов или рубцов, ее сделали идеальной.

Идеальной для поданных, для детей, и для шейха Рашида Аль-Нахима!

Окрик Ильмана был своевременным, потому что Андреа повернувшись к нему, поняла, что едва соображает от такой жары и, почувствовав, как скатились капли под одеждой, скривила лицо.

– Вернемся? – предложила Андреа, и отец шейха покачал головой.

– Ступай.

Стоило Ильману подойти к ним, как Андреа вцепилась в него рукой и попросила отвести назад, чувствуя, что голова начинает кружиться.

– Это отец довел тебя? – выпытывал Ильман, поднимаясь с ней в комнату, но Андреа качала головой.

– Я сама кого хочешь, доведу и выведу.

– Не сомневаюсь, – его ухмылка была радостной, словно он ждал от нее колкостей – Иронизируешь, значит, здорова.

– Здорова. Слегка утомилась. Твой отец случайно не энергетический вампир? Сколько ему? Семьдесят пять? Восемьдесят? А чувствует себя как будто ему пятнадцать, зато я едва дышать могу – последние слова она хрипела, откидываясь на подушку.

– Это просто климат так влияет на тебя. Те, кто выросли здесь, чувствуют себя всегда прекрасно, а приезжих, местный климат подкашивает.

– Слава Богу, что я отсюда скоро уеду. Потому что если это продолжится, боюсь, что я из постели вообще не вылезу!

– Прекрасно, это именно то, чего я и хотел – улыбнулся Ильман, и она злобно уставилась на него.

– Ну, рискни шейх. Только если вдруг почувствуешь нож в боку, не обессудь, я добровольно не сдамся, а за насилие над женщинами, сама изнасилую!

– Андреа, где ты нахваталась таких слов? – он громко смеялся, явно не злясь на нее.

Что-то же должно тебя разозлить? – думала про себя она, пока пыталась найти, что ему ответить.

– Тяжелое детство!

– У кого?! – он недоверчиво приподнял брови и с легкой насмешкой, присел на постель – Ты выросла с золотой ложкой во рту, и никогда ни в чем не знала отказа, боюсь всем остальным, было с тобой несладко, верно?

– С чего бы это такие рассуждения шейх?

– Достал досье на тебя, пока ты была больна, теперь знаю, чем ты переболела в детстве, на что у тебя аллергия и, как часто ты меняла парней – на последних словах он скривил лицо и отвернулся, а ее это позабавило.

– Что, неужели шейху неприятно, что перед ним не девственница? – усмехнулась Андреа – И это ты, верно, подметил, чтоЯменяла парней, как перчатки, а не они меня, как принято в вашей мужской среде!

– Так принято только у вас! – разозлился он и Андреа, вдруг почувствовала себя уязвленной.

– То есть, хочешь сказать, что ты белый и пушистый?

Он ничего не ответил на ее слова, но она и так поняла, что он считает себя таковым.

– А как же Лейла? Разве она не твоя невеста? – бросила с негодованием Андреа, чувствуя, что сейчас взорвется.

– Нет, она невеста моего брата, но она отвергла его.

– Да ладно, серьезно? Он что страшный? Хромой? Лысый? – Андреа глумилась над ситуацией, таким образом, защищаясь от его нападок.

– Нет. Просто мой брат держит гарем и не приемлет одну женщину, а ее гордость не принимает других женщин в его сердце.

– Сейчас расплачусь.

Ее сложенные на груди руки, и изогнутая бровь, говорили ему о том, что она не верит в это.

– Зачем мне врать?

– Чтобы затащить меня в постель, например?

– Я собираюсь взять тебя в жены, зачем мне создавать столько хлопот и проблем, только ради одной ночи? – взорвался он, и Андреа, почувствовав прилив сил, слетела в один миг с постели.

– Я не выйду за тебя ненормальный, ты еще не понял!?

– Посмотрим – с этими словами, он вышел из комнаты и приказал не выпускать ее.

От злости Андреа молотила руками по двери, выкрикивая бранные слова и ругательства, но видимо им было плевать на это и она начала угрожать шейху смертью.

Видимо получив приказ никак не реагировать на эти слова, спустя полтора часа ее выступлений, у нее не хватило сил, чтобы дойти до кровати, и она сползла по двери на пол, устало прислоняясь к ней, решая во, чтобы то ни стало, как можно скорее покинуть это место.

Уснув, она не почувствовала, как Ильман поднял ее на руки и, уложив на кровать запечатлел на ее губах легкий поцелуй, прошептав что-то на своем языке.

6

Именно после этой ночи, шейх изменился и изменил свое решение относительно Андреа, потому что на следующее утро ей было отказано в прогулке, а также сообщили, что теперь она будет выходить только под присмотром самого правителя.

Высказавшись в самых нелестных эпитетах о шейхе, она разгромила спальню, считая, что он не имеет право так относиться к ней. За что? За то, что не поверила его словам относительно невесты, или о том, что он и вправду собирается жениться на ней?

Решив, что не даст ему спокойной жизни, она поначалу уговаривала охранников выпустить ее, после того, как они не реагировали, она сказала, что ужасно голодна, но как только ей принесли поднос, и она попыталась сбежать, толкнув вошедшего, ее вернули назад и злости пришел конец.

Ярость. Ненависть.

Все клокотало в ней от неукротимого гнева. Она несколько раз вдохнула и выдохнула, поняв, что в таком состоянии не сможет ничего сделать, а значит надо быть хитрее и изворотливей. Подойдя к кровати, она присела на нее и закрыла глаза, пытаясь подумать, что делать дальше.

Телефон.

Вспомнив о том, что он где-то должен быть, она стала искать его, перерыв все вещи и раскидав их по новой. Стукнув себя по бедру от злости, она согнулась от боли, и поняла, что попала по ссадине, забыв о том, что пыталась уже сбежать.

– Сбегу, все равно сбегу! – шипела она, смотря в одну точку.

И словно в ответ на ее молчаливые просьбы, телефон завибрировал и она прислушалась. Кресло. Подбежав к нему и осторожно зажав динамик, она вытащила его и выключила звук, увидев, что звонит Чжоу, застыла на месте.

– Да?

– Андреа? – тихий, и такой родной голос Чжоу, был глотком свежего воздуха, в этом горячем аду, и она едва не упала, присаживаясь в кресло.

– С тобой все в порядке? – спросила она, не веря в то, что это действительно он.

– Да. А с тобой? – спросил в ответ Чжоу.

– Все хорошо.

– Я рад. Скажи мне, где ты, и я прилечу, чтобы забрать тебя? – спросил он.

– Я не знаю.

– Хорошо, тогда может, опишешь место, где тебя держат или скажешь, как долго ты ехала от аэропорта?

– Два часа, быть может дольше.

– Хорошо я что-нибудь придумаю, как только вылечу, наберу тебе, сможешь ответить? – спрашивал Чжоу, но Андреа не отвечала.

Вошедший шейх, услышав тихий разговор Андреа по телефону, обозвал себя глупцом, и осторожно подойдя к ней, выхватил трубку, показав пальцем, молчать.

– Андреа?

– Мы будем ждать тебя Чжоу Хан, будем ждать, чтобы похоронить! – слова шейха били похлеще удара, и Андреа, замерев, поняла, что он сделает это.

Замотав головой, она увидела, как он опалил ее гневным взглядом и, нажав на отбой, уставился на нее.

– За это – будешь наказана! – сказал он, показав на телефон – Из комнаты ни шагу, Рания отлучена от тебя, пока ты не станешь послушной! – рычал он, и она только вскидывала голову, ярясь не меньше – Если он прилетит, он покойник, обещаю! – стоило ему упомянуть Чжоу, как ее бравада тут же поутихла, и ей на смену пришел страх.

С этими словами он покинул ее комнату, а Андреа затрясло так сильно, что она обхватила плечи руками и сжала их, склоняясь в тихом плаче. Проведя ночь на кресле, свернувшись клубком, она увидела, что на ней плед и поняла, что кто-то приходил к ней после всего.

Скорее всего, это был шейх, и от злости сорвала плед, бросая на пол. Пройдя в ванну, она умылась, привела себя в порядок и стала ждать его. Он непременно придет, чтобы увидеть в ее глазах страх и подчинение. Но чем дольше она ждала его, тем сильнее злость в ней рвалась наружу, поэтому, когда дверь открылась и кто-то вошел, она даже не повернулась, боясь ударить мерзавца, припасенным кувшином.

Когда дверь хлопнула еще раз, она в удивлении повернулась и никого не увидела, кроме подноса с едой. Решив, что не притронется ни к чему пока он сам не придет, она осталась ждать у окна.

Прошло два часа, ноги затекли, как и спина, ужасно хотелось пить и есть, но она упрямо продолжала стоять на своем. Присев у стены, она устало приложилась к решеткам на окнах, и смотрела во дворик, где дети слуг резвились, играя в футбол.

Она незаметно уснула, а когда открыла глаза, увидела, что комната убрана, а она сама лежит на кровати. Встав с нее, она почувствовала головокружение, но поборов его, упрямо подошла к окну, замечая, что наступила ночь.

Поднос с едой исчез, и она скривила губы, решив, что пленницу лишили и этого. Осмотрев себя, она увидела, что одета в белоснежную сорочку и, осторожно потрогав ткань, она поняла, что та легко рвется. Быстрый взгляд на дверь, и в ее голове зреет план побега, о последствиях своего необдуманного шага, она даже не думает, ее мысли сейчас занимает только то, что Чжоу может пострадать по ее вине.

Разорвав ее напополам, она стягивает простынь и рвет тоже на части, связывая их между собой. Быстро накинув широкое бархатное платье, она подпоясывает его кушаком и сует за пояс, накидку и тапочки, думая, что босыми ногами далеко не убежать.

Распахнув окно, она осторожно выглядывает вниз и никого не заметив, привязывает концы к перилам, осторожно перебрасывая конец импровизированной веревки вниз. Несколько раз помолившись, она перемахивает через ограду и, вцепившись в нее двумя руками, начинает сползать, не понимая, как в фильмах они так легко все делают.

Конец простыни не доставал до земли и ей пришлось прыгать. Неудачно приземлившись, она тихо вскрикнула, но зажав рот, поднялась и быстро спряталась за колонну, решая немного переждать. Боль в ноге поутихла и она решила, что просто неудачно наступила, но когда решила побежать, через несколько шагов, нога стала ныть, заставляя ее сбавить шаг.

Тишина вокруг не смутила, она была довольна собой и тем, как все удачно складывалось ровно до тех пор, пока охранник, вбежавший в ее комнату, не выкрикнул в распахнутое окно, что невеста шейха сбежала.

Почуяв адреналин и страх, она со скоростью гепарда добежала до ворот и замерла, заметив наверху охрану. Решив, что ей надо остаться незамеченной, она решает отвлечь их внимание и кидает камень в сторону деревьев. Слава Богу, она додумалась снять сорочку.

Из-за темно-зеленого бархата, она в данный момент была незаметна, и это поспособствовало ее дальнейшему продвижению. Осторожно выйдя за ворота, она была так счастлива, что когда попала в руки шейха, даже не сразу поняла, что он тут не один и явно ждет ее.

– А я все думал, когда же ты решишься?

Она зарычала, поняв, что это был его план с самого начала, и замахнулась для пощечины, но он быстро среагировал и, закинув ее на плечо, сильно треснул по заднице.

– Чтоб ты сдох, ублюдок! – рычала она от злости, молотя его по спине кулаками.

– Только после тебя, любовь моя!

– Только тронь его, я убью тебя всем, что попадется мне под руку! – кричала она неистово, хотя свисая вниз головой, это было скорее смешно.

– Советую помолчать, иначе я разозлюсь, и ты увидишь, какой я бываю в гневе!

– А я не боюсь хомячков! – крикнула она, за что вновь получила шлепок со всей силы – Ненавижу тебя!

– Еще немного принцесса и наши чувства будут взаимны – он улыбнулся и она рассмеялась.

– Тогда поверь, я приложу все усилия, чтобы это случилось как можно скорее!

– Неужели? Так горишь влюбиться в меня?

– Что? Причем здесь это?

– А разве от ненависти до любви не один шаг? – иронично спросил он, и она замолчала, только сейчас поняв, что он имел в виду под взаимными чувствами.

– Гори в аду дьявол! – вскричала она от злости и невыносимой обиды от происходящего, но шейх только рассмеялся.

Заметив в коридоре отца Ильмана, она увидела, как он, улыбнувшись, покачал головой и продолжил свой вечерний променад.

– Да вы же дикари!?

Бросив ее на постель, он придавил ее своим весом, и она отчетливо почувствовала, как ей в бедро упирается его возбужденный член.

– Если ты еще раз, при посторонних, вспомнишь пронего, я не стану ждать его здесь, наведаюсь сам и жестоко убью! Я не забыл упомянуть, что в моей крови течет кровь варваров?

После этих слов, он вышел из комнаты, отдав приказ, никого не впускать и не выпускать.

– Ненавижу тебя! Ненавижу!!!