Текст книги "В сердце пустынного шейха (СИ)"

Автор книги: Юлианна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

28

К утру песчаная буря утихла, закончившись так же быстро, как и началась. Шейх уже не спал, стоя неподалеку и смотря вдаль, решая, когда лучше двинуться во дворец.

Отец наверняка уже запустил дроны и их скоро обнаружат, поэтому надеялся, что Андреа проснется к этому времени. Верблюд спокойно лежал на песке, пока Андреа прижимаясь к его боку, тихонько сопела, иногда вздрагивая во сне.

Присев рядом, Ильман нежно провел рукой по ее лицу и почувствовал жар. Легонько потеребив ее по плечу, он услышал, как с ее губ сорвался стон и осторожно ощупал на наличие каких либо ушибов и ран. Сунув руку ей под платье, он стал ощупывать ноги, поднимаясь выше и, чувствуя, как горит кожа под его ладонью.

– Какого черта?

Задрав платье, он едва сдержал ругательства, замечая, что кожа покраснела, словно она искупалась в кипятке.

– Андреа?! – потряс он ее, и она открыла глаза – Ты что, загорала в пустыне?

– Нет, конечно, я уснула нечаянно, – приподнявшись на локтях, она увидела красные ноги и застонала, падая назад – У меня все тело горит и хочется раздеться.

– Знала бы, как мне хочется тебя раздеть… и отвесить пару шлепков, да таких, чтобы вставить твои мозги на место! – на последних словах он уже кричал на нее.

– Если бы вы меня не обманули…

– Если бы ты не сбежала…

– Не надо было вообще меня привозить сюда! – разозлилась Андреа.

Шейх смерил ее яростным взглядом и, ничего не сказав, стал снимать свою белоснежную робу.

– Раздевайся – повернувшись к ней в одних штанах, он бросил тунику и ждал, когда она наденет ее.

Услышав ее стон, он чертыхнулся сквозь зубы, смотря как ее нежную, белую кожу покрывают красные воспаленные ожоги, которые в скором времени начнут сходить, представляя собой страшное зрелище.

– О, Аллах…

Он подошел к Андреа и стал помогать ей, расстегнув пуговки и, повернув ее к себе спиной. Стоило снять платье, как она облегченно вздохнула, но тут же поежилась, чувствуя палящие лучи солнца. Натянув быстро его тунику, которая сидела на ней балахоном, она поняла, что ничего не сковывает ее движений. Так она сможет спокойно доехать до дворца.

– Надень – сказал шейх, протянув ей, свою гутру.

– А ты?

– Обойдусь, – процедил он – Андреа, как только прибудем во дворец, и ты залечишь раны, нам предстоит серьезный разговор – бросил он, посматривая на нее цепким взглядом, и она сглотнула, чувствуя, как неприятно засосало под ложечкой.

– Ты меня отпустишь?

– Ты хочешь, чтобы отпустил? – ответил он вопросом на вопрос.

Она потупила глаза, и он отвернулся, помогая ей сесть на верблюда и беря его под уздцы. Всю дорогу они молчали, но Андреа не покидало чувство, что он в ней разочаровался, и ей стало неприятно осознавать тот факт, что ее это задевает.

Почему? Неужели она стала что-то чувствовать к нему?

Всю дорогу она то и дело поглядывала на него, но он так и не посмотрел на нее, с тех пор как они покинули то место. Спустя три часа, их встретили на верблюдах, и быстро натянув робу, шейх вскочил на верблюда, но Андреа успела заметить, что хоть он и был смуглым от природы, его кожа тоже покраснела.

Через несколько часов они добрались до дороги и пересев в машину, тронулись во дворец. Андреа корила себя, что заставила всех волноваться и в тоже время злилась, что имея на это полное право, все рано испытывает вину перед Ранией и отцом Ильмана.

Они встречали ее у дверей, и стоило ей вылезти, как Рания бросилась к ней, плача и подхватывая под руку.

– Госпожа – шептала она то и дело.

Увидев, как отец Ильмана поднял руку вверх, она осторожно подошла к нему и, обняв за плечи, улыбнулась.

– Рада вас видеть папа!

– И я тебя дочка – он вернул ей улыбку, и она, осторожно подхватив его под руку, помогла зайти внутрь, слыша, как Ильман отдает приказ своим людям, закрыть ворота и никого не выпускать.

– Кажется, больше ты сбежать не сможешь – поцокал он и Андреа пожала плечами.

– Я и не собираюсь, осталось полгода, когда наш с ним договор закончится, и он сам отпустит меня – она пожала плечами и грустно улыбнулась, и шейх похлопал ее по руке, скрывая улыбку.

– Так тому и быть.

Проводив отца Ильмана до покоев, она вернулась в свои, и уже хотела принять ванну, но Рания запретила, сказав, что врач сейчас придет и осмотрит ее и только после его заключения, она все приготовит. Присев в кресло, она прислонилась к спинке и уставилась в окно, понимая, что за такое короткое время соскучилась по этому виду.

– Рания, скажи, а что будет, если шейх не женится на мне?

– Думаю, что в таком случае вас отправят на родину, – замялась она явно не готовая к такому исходу и, присев на колени, осторожно взяла ее за руку – Госпожа, вам нужно поговорить с правителем. Сейчас он злится на вас за побег, но он просто волновался за вас, и его можно понять, вы же каждый раз сбегаете, но я уверена, что он любит вас! Потому что в противном случае он не стал бы тратить силы, средства и время на ваши поиски.

– Думаю, что это не важно. Если он не отправит меня через неделю назад, я уеду через полгода, – она отвела глаза и устало откинулась на спинку – Рания я хочу спать, можно сегодня без осмотра?

Ответ Рании она уже не услышал, подпитываемая тревогами и последними днями, она буквально провалилась в сон, стоило ей коснуться спинки. Врач все же бегло смотрел ее, прописал мазь и покой.

Ильман перенес ее на кровать и, приказав Рании в точности соблюдать режим и время, когда наносить мазь, покинул спальню Андреа, испытывая вину за случившееся. Он устало провел рукой по лицу, подходя к окну и утыкаясь в него кулаком.

Она слишком нежная для такой жизни, для него…

Ее надо опустить, иначе она погибнет здесь, а он уже себя никогда не простит. Стук в дверь и он поворачивается к входящему.

– Правитель, ваш отец ожидает встречи.

Он догадывался, о чем пойдет речь и уже был готов к его наставлениям, но он даже не думал, что с ними будет Иман, который к слову, еще не совсем оправился после правого хука своего брата.

– Что он здесь делает? Я запретил ему появляться во дворце! – рыкнул он снедаемый чувством вины и ярости, вновь захлестнувшей его, стоило только вспомнить, как он влетел во дворец, сообщив, что Андреа выбралась из его машины и убежала в пустыню.

– Брат, я же извинился?! – возмутился он, вскакивая со стула – Я не увозил ее, она сама пробралась ко мне в машину!

– Отец?! – Ильман игнорировал брата, и Рашид Аль-Нахим, усмехнулся, вспоминая, как Ясамин лишала его головы от ревности.

– Иман, присядь сынок, – голос шейха Рашид Аль-Нахима, был тихим – Ильман, это я его пригласил, чтобы решить все вопросы сейчас, до твоего отъезда в Европу.

– Я никуда не полечу!

Тишина была почти осязаемой, потому что крик Ильмана был похож на рык настоящего зверя и отец усмехнулся, присев в кресло.

– Думаешь, что если будешь охранять ее и днем и ночью, она тебя полюбит? Советую поступить, как и я когда-то с твоей матерью…оставь ее на несколько месяцев, а когда приедешь, увидишь, как она изменится – он улыбался, смотря в окно невидящим взглядом, будто и не здесь прибывая.

– Я присмотрю за ней, брат! – улыбнулся Иман и Ильман бросился на него с кулаками, но стоило только повалить его на пол, громкий окрик отца заставил их отскочить друг от друга.

– Иман! Ильман! Ведете себя как мальчишки! – он грозно уставился на них, а потом, упав в кресло, сжал кулаки – За Андреа я сам присмотрю! Ильман, прежде всего ты правитель, вот и займись развитием своей страны, чтобы потом, когда у вас появятся дети, мы могли показать им лучшее будущее, которого не было у нас.

– Отец…

– Завтра ты улетаешь, советую заняться оставшимися вопросами до отъезда! Иман, останься, а тебя больше не задерживаю, сын.

Бросая на Имана горящий взгляд, он сжимает в ярости кулаки и покидает покои отца, заставив себя пройти в кабинет, и действительно заняться делами, вместо того, чтобы пойти к Андреа и попрощаться. Его не покидает плохое предчувствие, что стоит ему уехать и Андреа сразу покинет его золотую клетку.

А еще Иман…

Он сказал, что она согласилась выйти за него.

Немыслимо.

29

Рассвет едва забрезжил, когда Ильман ибн Рашид Аль-Нахим пробрался в покои Андреа, смотря на ее белоснежную кожу, неприкрытую ничем. Она спала на животе из-за мази, что покрывала большую часть спины. Он нежно, почти невесомо коснулся ее плеча и прижался губами, чувствуя, как она зашевелилась.

Его кожа почти сразу восстановилась, сказывается долгие годы, проведенные в пустыне, а вот ее кожа только слегка стала бледнеть, но еще кое-где были красные участки, и это он еще не видел живот и грудь. Она застонала и уже хотела перевернуться, но тут же чертыхнулась и села на постели, потирая глаза.

– Ильман?

– Пришел попрощаться, девочка – он улыбнулся, замечая, как ее щеки покрывает румянец, только сейчас поняв, что она совершенно голая перед ним.

Натянув на грудь простынь, она уставилась на него и тут же нахмурилась.

– Попрощаться? Отсылаешь меня?

– Нет. Я уезжаю.

– Надолго?

– Пару месяцев, – он усмехается, видя, как округлились ее глаза и тут же поспешил заверить – Не бойся, тебя отпустят сразу, как только захочешь. Но мне хотелось бы, чтобы ты побыла с моим отцом, как гостья. Он привязался к тебе.

– Хорошо, – спустя время сказала Андреа, чувствуя в груди совсем не облегчение, а пустоту, которая, как воронка засасывала все ее чувства – Как гостья? Значит, я больше не считаюсь невестой?

– Для всех во дворце, ты моя невеста – он грустно улыбнулся и отошел к окну, складывая руки за спину.

Андреа встала и, обмотавшись простынью, подошла к нему.

– Куда ты едешь?

– Европа, Америка. Жизнь не стоит на месте, как и развитие страны, а я…

– А ты правитель, – тихо бросила Андреа – Да, я помню. Тебе никогда не хотелось бросить все и стать простым, обычным человеком?

Он усмехнулся и уставился в окно.

– Иногда. Например, сейчас. Мне хочется прижимать тебя к себе и не думать о том, что как только я уеду, ты покинешь мою страну с ненавистью в сердце. Хочется жить в пустыне, спать в палатке, есть мансуф и купаться в озере, но… ты просто не создана для такой жизни – закончил он после недолго молчания.

– Верно, не создана.

Он повернулся к ней и увидел в ее глазах слезы.

– Бо`сни?

Шейх склонился к ней, впиваясь в ее губы, с сумасшедшим напором, теряя связь с реальностью, стоило ему коснуться ее, и Андреа теснее прижалась к нему, слыша, как он говорит на своем языке. Руки оплели ее плечи, и простынь упала к ногам, являя шейху его безумное желание. Она сама припала к его губам и обвила шею руками, заставляя его пылать от любви и желания, которое разгоралось искрами.

Он подвел ее к постели и, сняв с себя всю одежду, потянул на себя, думая, что ей будет больно, если уложит ее на спину. Она не сопротивлялась, усаживаясь на него и подстраиваясь под его неспешный ритм. Он смотрел ей в глаза, будто пытался запомнить надолго, оплетал пальцами руки и гладил каждый пальчик, пока Андреа насаживалась на него и тихонько стонала, чувствуя, как оргазм накрывает их с головой, сметая обоих.

Она вновь уснула, лежа на боку и закинув на него ногу, а он, улыбаясь, водил по ее телу руками, пытаясь запомнить этот момент надолго, зная, что обязан отпустить ее.

– Спи, ру`х а`льби…

Когда Рания разбудила ее к обеду, шейха уже не было.

– Правитель покинул нас – сказала она, когда Андреа заметалась в поисках одежды.

– Уехал? И меня не разбудил? – разозлилась она, чувствуя раздражение – Какой же он…

– Он просил вас не будить до обеда, чтобы вы спокойно выспались, – улыбка Рании была вымученной и Андреа поняла, что он вновь позаботился о ней своим варварским способом, не спрашивая ее мнения – Но я думаю, что он просто не хотел прощаться, он этого не любит.

– Почему прощаться, я же могу его дождаться? – пожала плечами Андреа и Рания опустила глаза, доставая белоснежный конверт.

– Правитель просил передать вам его после завтрака, но думаю, что вам необходимо побыть одной и прочесть его.

Отдав письмо, она вышла, а Андреа пройдя в сад, присела за столик, чувствуя, как трясутся руки от страха.

«Душа моя…

Когда произношу эти слова, на лице появляется улыбка, надеюсь, мой помощник не решил, что я спятил в шесть утра.

Прости, что уехал и не попрощался, не люблю долгие проводы, после них на душе всегда гадко. Знаю, что ты злишься на меня из-за этого, поэтому улыбаюсь еще сильней. Нет, все-таки он посматривает на меня странно (я про помощника).

Не уверен, что мы еще когда-нибудь увидимся, но мне хотелось бы думать, что ты провела со мной не самые плохие дни и, что в твоей душе найдется место для моей страны, где ты будешь вспоминать о ней с теплом.

В свою очередь заверю тебя, что ты вольна хоть сейчас покинуть ее, препятствовать никто этому не будет. Мой отец сам проводит тебя, потому что я настоял на этом.

Было глупо и слишком самонадеянно с моей стороны думать, что я смогу покорить твое сердце за год… если честно, боюсь мне и жизни не хватит понять тебя. Я приношу свои извинения за все.

Я трус и не скрываю этого, потому что, в противном случае никогда бы не смог отпустить, глядя тебе в лицо, поэтому прости, что приходится писать тебе эти слова, тогда как ты, даже не можешь ударить меня.

Хотя ты можешь порвать письмо и потоптаться по нему, сделаю вид, что это пощечины, которые я, несомненно, заслужил.

Если же тебе когда-нибудь захочется приехать, мой дворец всегда открыт для тебя.

Твой ненавистный шейх

Ильман ибн Рашид Аль-Нахим»

Всхлипывая и читая строчки, которые стали расплываться еще в самом начале, слились в одно мокрое пятно, когда выронив его, Андреа уткнулась в ладони и расплакалась.

– Самовлюбленный…наглый… – она всхлипывала и говорила, пытаясь совладать с чувствами, которые обрушились на нее как лавина.

Она влюбилась. Влюбилась в шейха.

– Ненавижу тебя…извращенец, – на последних словах, она зарычала, вскакивая и подхватывая письмо – Чтоб тебя! Дура, дура, дура! – стонала она, собирая свои вещи, бросая их в сумку – Тебя снова использовали Андреа, только в этот раз ты и сама обожглась!

Уронив сумку с кровати, она пинула ее и сползла за ней следом, опираясь на кровать, и заливая свою боль слезами.

– Госпожа? – Рания взволнованно сжимала руки, пытаясь помочь – Вставайте госпожа.

– Рания он бросил меня – ревела она, обхватывая ее руки, и Рания успокаивала ее.

– Не говорите так, правитель любит вас, именно поэтому написал письмо, будь он здесь, никогда бы не отпустил! – заверяла ее Рания и Андреа кривилась, ведь от этого не легче.

– И что мне теперь делать? Он ясно дал понять, что я могу уезжать.

– Нет, он всего лишь предоставил вам выбор и… поступил как мудрый правитель! – улыбнулась она, и Андреа с минуту смотрела на нее и только после этого вспомнила тот разговор в шатре, когда они были в пустыне.

Она уставилась в окно, вспоминая, как шейх шептал ей сквозь, сон какие-то слова и вдруг вспомнив их, взволнованно спросила.

– Рания, скажи, что значит ру`х а`льби?

– Дословно,душа моего сердца.

От автора: Если кто не помнит этот разговор между Ранией и Андреа, перечитайте главу 20.

30

После отъезда шейха, Андреа решила не рубить с плеча и остаться ненадолго, к тому же отец Ильмана и вправду просил, уговаривая ее остаться, ссылаясь на то, что останется совсем один. И она согласилась, но только с одним условием, Ильману об этом никто не скажет.

Поняв, что влюбилась в шейха, Андреа первое время привыкала к этой мысли, просыпаясь со слезами посреди ночи и смотря вокруг, надеясь, что однажды она проснется, а он будет рядом. Через месяц они вместе с Рашид Аль-Нахимом и Ранией посетили рынок, где подданые были рады их видеть и встречали с улыбками, и громкими выкриками попробовать их товар.

Андреа никогда не видела ничего подобного. В воздухе пахло специями и от количества красок, ей все казалось каким-то ненастоящим, словно она попала в какую-то сказку. Смотря на шейха, она ловила себя на мысли, что тот ведет себя расковано с продавцами, обсуждая что-то и иногда даже торгуясь.

Конечно, потом он объяснил ей, что позволяет себе такое нечасто, по статусу не положено, и она рассмеялась.

– Разве не вы вводите все эти законы, которые потом сами и нарушаете?

– Ну, если только немного, – он лукаво улыбнулся и присмотрелся к ней внимательно – Ильман звонил – замолчал он, и Андреа замерла, поднимая на него свои яркие аквамарины.

– Он…

– Он не знает, что ты все еще здесь, думает, что ты уехала сразу.

Они оба замолчали, и Андреа отвернулась, скрывая слезы. Не зная, почему она все еще так и не сообщила ему о том, что здесь, улыбнулась сквозь слезы, поворачиваясь к шейху.

– Все будет хорошо дочка, – сказал он и погладил ее по волосам – Думаю, что если бы ты сказала ему, что здесь, он завершил бы переговоры за два дня.

– Переговоры? – улыбнулась Андреа.

– Не бери в голову.

Она кивнула и попросила разрешения уйти, скрываясь в новом месте, которое ей разрешил посещать Рашид Аль-Нахим в отсутствие сына.

Кабинет Ильмана.

Она часто сидела в его кресле или стояла у окна, заметив еще в первый вечер, что его окна входят на окна ее покоев, и даже иногда замечая, как Рания выходила в сад.

Он наблюдал за ней, даже когда работал. Сумасшедший.

Улыбка сменилась грустью и она, вскинув голову, подошла к окну, упираясь взглядом в Ясамин. Спустившись вниз, она прошла по дорожке и устремилась к единственному месту, где могла спокойно высказать, все что думает, не боясь быть осужденной кем-то.

После того, как Ильман уехал, ей вернули телефон, и она каждый день разговаривала с родителями. Джиа и Джину она не стала звонить, боясь навлечь на них беду, а вот Чжоу она позвонила спустя неделю. Признавшись ему, что у них ничего не получится и заверила его, что с ней все в порядке.

– Хочу тебя увидеть Андреа – сказал Чжоу осипшим голосом, и Андреа скривила улыбку.

– Тебе других девчонок мало извращенец?

– Мне мало тебя.

– Запрещенный прием!– улыбнулась Андреа – Ты же все равно никогда не женился бы на мне?

– Возможно ты…

– Возможно, не есть «да», – печально улыбнулась Андреа, понимая, что уже остыла от этих чувств – Прости меня.

– Ты любишь его? – спросил он и она пожала плечами.

– Все сложно, – они оба рассмеялись и замолчали – Прощай извращенец! Береги себя и свою семью!

– Если все же…

– Пока Чжоу – сбросив трубку, она еще долго сидела в кресле, не чувствуя слез.

Сейчас, сидя у статуи Ясамин, она уставилась на входящий звонок и приняла вызов.

– Пап? Что-то случилось?

– Привет крошка, – улыбнулся папа, и ее затопила улыбка – Как поживает моя самая умная девочка?

– Как и вчера, прекрасно!

– Когда ты приедешь домой, ты уже разговаривал с шейхом… Ильман, кажется, да?

– Ну, еще не закончился срок. Думаю, они захотят продлить его… – она зажмурилась от того, что говорила такую явную ложь и, скривив губы, продолжила – Но возможно, меня ненадолго отпустят, через пару месяцев.

– Отлично, ты как раз успеешь к нашему с мамой юбилею, – он запел ее песню, и Андреа рассмеялась, подпевая ему – Ты помнишь? Твоя любимая, только под нее мы могли уложить тебя спать, – он смеялся, а Андреа, вдруг почувствовала слезы – Ты была маленьким дьяволенком, но я так любил тебя, что готов был петь ее дни и ночи напролет!

– Прости меня пап…

– За что? У тебя точно все хорошо, малышка? Может нам прилететь? – тут же озабоченным голосом заговорил отец, и Андреа поспешила его убедить в том, что с ней все прекрасно.

– Я просто соскучилась, не волнуйся, скоро мы увидимся.

– Хорошо, ладно мне пора. Кстати, через пару дней благотворительный ужин, еще один скучный вечер среди старых пердунов – проговорил он и Андреа улыбнулась.

– Пап, ты тоже старый!

– Я еще ого-го, твоя мама так считает!

– Кто я такая чтобы с ней спорить? – улыбнулась Андреа и, попрощавшись с ним, повернулась к водоему – Нет, кажется надо уговорить шейха поставить здесь стулья, как считаете?

Пожав плечами, она разговаривала с Ясамин, и иногда смеялась, отвечая себе в голове, представляя, каким бы был ее ответ. Никто не беспокоил ее и не смотрел странно, во дворце все знали, что члены семьи разговаривают со статуей.

После прогулки в саду, Андреа попросила Ранию рассказать ей о том, что происходит во дворце, когда правитель отсутствует, поэтому была удивлена, что все было как обычно, работа не прекращалась ни на миг. Садовники все также ухаживали за садом, повара варили обеды, охранники охраняли.

Все как обычно, только для Андреа все это казалось таким блеклым, что ее поглощала тоска, которая вдруг внезапно развилась в острое желание находиться в комнате, точнее просто бесцельно лежать на постели.

Рания слегка недоумевала, думая, что это всего лишь очередной каприз, но когда это повторилось на следующий день и на другой, она забила тревогу, отправляя Мансура к шейху Рашид Аль-Нахиму.

Очередная процессия вплыла в комнату Андреа и она, повернув голову, увидела шейха и Ранию, улыбнувшись им, но когда увидела семенящего за ними врача, тут же подскочила.

– Что случилось? – спросила она, поправляя волосы и одергивая одежду.

– Решил тебя проверить дочка, ты два дня не выходишь из комнаты, и мы с Ранией забили тревогу – пожал плечами шейх.

– Со мной все в порядке, – махнула Андреа и, указав рукой на кресло, попросила Ранию принести им чай – Как ваше здоровье папа? Ильман звонил?

– Пока нет, у него сегодня какой-то благотворительный ужин, после него позвонит и сообщит когда приедет.

– Хорошо, – улыбнулась Андреа, чувствуя себя не в своей тарелке, под изучающими взглядами врача и шейха – В чем дело?

– Дочка, как ты себя чувствуешь?

– Я же сказала все хорошо, – проговорила Андреа, смиряя врача злым взглядом, потому как он разглядывал ее тело – Пощупать не хотите? – невинно спросила Андреа, метая глазами молнии, и врач испуганно вздрогнул, а шейх громко рассмеялся.

– Дочка, он всего лишь врач и это его работа осматривать пациента, иначе как он выдаст заключение?

– Я. Здорова.

– Раз так, позволь пригласить тебя на прогулку, свежий воздух полезен для… – он замолчал, видя, как кивает врач и протягивая руку для Андреа.

– Для кого?

– Для тебя, разумеется, ведь ты моя самая дорогая гостья – улыбнулся он тепло, и она кивнула, выходя из комнаты.

Врач остановил Ранию у дверей и что-то стал у нее спрашивать, пока та удивленно и в тоже время радостно ему рассказывала. Пожав плечами, они продолжили свой путь, и пришли к водоему.

– Не хочешь съездить куда-нибудь, отдохнуть? – спросил он у нее, но она, уставившись в пруд, гоняла рукой листья, качая головой.

– Папа, а что Иман, всегда приезжает один? – перевела она тему, и он пожал плечами.

– Да. Слишком опасно возить с собой пятнадцать жен – он усмехнулся и Андреа, вскочив на ноги, вдруг радостно улыбнулась.

– А как давно вы видели своих внуков?