Текст книги "Магическое фотоателье попаданки (СИ)"

Автор книги: Юки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 16

Утро началось спокойно.

Под «спокойно» я имею в виду – меня не поджарило магией, склянки не взорвались, и даже Зериус не бурчал с порога. Это, пожалуй, был рекорд.

Я в который раз пыталась создать устойчивый защитный контур – медленно, пошагово, как учили. Получалось плохо, но хоть без искр. И тут в дверь постучали. Громко и уверенно, как будто знали, что им точно откроют.

Я успела переглянуться с Зериусом, прежде чем тот выругался себе под нос и пошел к двери.

– Если это опять сборщик налогов, я спущу его с крыльца.

Но мужчина, оказавшийся за дверью, точно не был сборщиком.

Высокий, широкоплечий, с рыжими, чуть вьющимися волосами, в длинном сюртуке и с улыбкой, которую он, по всей видимости, считал обаятельной. В руках у него был блокнот, перьевая ручка, а острый взгляд и самодовольный тон довершали образ, производя неоднозначное впечатление.

– Доброе утро! Уильям Стейн. Газета «Флоресский обзор». Приветствую, Зериус. Говорят, у тебя тут завелись тайны?

– Иди домой, Стейн, – буркнул Зериус. – Мы тут ничего интересного не храним. Разве что тараканов. Тебе их показать?

– Ах, ну зачем вы так. Вы же знаете, я ищу лишь правду. Пишу о магии, преступлениях, чудесах… и, как говорят в городе, иногда и в вашем доме случаются все три сразу.

Он вошел, не дожидаясь приглашения. Я едва успела отступить назад.

– И кто же у нас тут? – его взгляд остановился на мне. – Очаровательное новое лицо. Ученица, полагаю? Позвольте представиться – Уильям Стейн. Скромный слуга пера и чернил. Вы, должно быть, и есть та самая Хелен?

Я напряглась.

– Откуда вы знаете мое имя?

– О случившемся с графом Мелтоном в высшем обществе вовсю ходят слухи, – ответил он, будто невзначай. – Он нечасто появляется в городе, но в последние месяцы его видели здесь, у вас. А буквально на днях он попал в магическую переделку – огненный дождь, представляете? Заклинание высшего порядка. Такое не каждый день случается. Я и подумал: может быть, он был не один. Может, кто-то его спас?

Он посмотрел на меня слишком уж внимательно.

Я сделала шаг назад.

– Я только учусь. И не лезу в магические стычки.

– А может, наоборот? Вы – таинственная героиня, укрытая под маской скромной ученицы? Могу оформить это как заголовок. Или лучше – интервью? Одно ваше слово, и вы станете звездой первой полосы. Эксклюзивно, разумеется.

– Нет, спасибо.

Он ухмыльнулся, явно не веря.

– Я умею слушать. И писать красиво. Обещаю не искажать смысл. Только факты. Кто применил щит? Откуда он взялся? Почему Мелтон был в трущобах? Кто на него напал? Ведь вы знаете, правда?

– Уильям, – зарычал Зериус, – выметайся. Мы ничего не знаем. Мы ничего не говорим. Мы заняты. И если ты не уберешь свои модные ботинки с моего порога, я тебя поджарю и напишу рецепт в твою дурацкую газету.

– Дорогой мастер, – ответил Стейн все с той же улыбкой, – угрозы в мой адрес звучат из каждого второго подвала столицы. Но знаешь, что действительно угрожает репутации? Публикация. С подписью. С описанием вашей ученицы и «необъяснимых явлений» в вашем доме. Думаю, читатели будут в восторге.

– Попробуй, и я тебя в этом доме и закопаю. Глубоко.

Я ожидала, что Стейн отступит, но он просто хмыкнул, открыл блокнот, что-то быстро записал и сунул ручку обратно в карман.

– Тогда до новых встреч, – кивнул он мне. – Девушка, поверьте: от правды не скрыться. А когда решите рассказать свою – найдите меня. У меня всегда есть место для смелых голосов.

И ушел. Без крика, без хлопка двери – тихо, но с такой уверенностью, будто считал, что все равно получит, что хочет.

Я долго смотрела в закрытую дверь.

– Он что, всегда такой?

– Стейн? Он как плесень. Если один раз пустишь, потом отмывайся месяцами. Не вздумай с ним разговаривать. Ни о чем. Особенно о том дне. Поняла?

– Поняла. Но он явно что-то подозревает.

– И не зря. Он умный. И опасный. А еще умеет слова выворачивать так, что и сам не заметишь, как все перевернулось. Поэтому держись от него подальше. А если придет снова – просто зови меня. Я ему уже не один костюм подпалил. Не постесняюсь повторить.

Я пошла в лабораторию, намеренная продолжить эксперименты, но тревога не отпускала. Стейн знал, где копать. И рано или поздно он найдет что-то. И если узнает правду про меня – что я не просто Хелен, а совсем другой человек в этом теле, что моя магия не подчиняется законам, а работает по собственным правилам – он не успокоится.

А это может быть очень опасно. Для меня и для Зериуса. Так что придется быть осторожней. Говорить меньше, не применять магию прилюдно. Но при этом – учиться быстрее.

Потому что охотники за сенсациями – это еще не самое страшное в этом мире. Самое страшное – когда правда вырывается наружу не вовремя.

Глава 17

Попытка номер семь провалилась так же бесславно, как и предыдущие шесть. Смесь, которую я наделала для стабилизации изображения, съела пергамент. Прямо на моих глазах.

Сначала появилась желтоватая дымка, потом все покрылось пузырями, и лист просто свернулся в клубок и задымился. Зериус только покосился из-за котла:

– Опять?

Я молча схватила ведро с водой и залила остатки. Если честно, то мне хотелось залить и себя – чтобы остудить злость и разочарование.

– Не работает, – буркнула я. – Фиксатор не держит. Раствор нестабилен. Изображение пропадает через час, если вообще проявляется.

– Я говорил, что ты дурью маешься. А если бы еще и склянки мои не использовала на всякую ерунду, вообще было бы чудесно.

Я ничего не ответила. Сидела и смотрела на мокрую, дымившуюся массу того, что должно было стать первой в мире фотопленкой.

– Ладно, – сказал Зериус после паузы. – Проветрись. Заодно сходи на рынок. Список на столе. Мне нужны ингредиенты для камня и продукты. А то ты у меня только все поджигаешь, а обед сам себя не сварит.

Я встала, вытерла руки и пошла к столу. В списке было все – от корней валкарры и светящегося мха до моркови, яиц и свежей говяжьей лопатки.

По количеству продуктов выходило так, будто он собирался накормить дракона. Или воскресить одного из них.

На рынке было не протолкнуться, и я еле протиснулась сквозь толпу. Здесь было шумно, пахло специями, пылью, жареной рыбой и чуть-чуть – навозом. Приятного мало, но по сравнению с лабораторией – почти курорт.

В лавку алхимических товаров я вошла, надеясь только на одно: чтобы продавец знал, что такое «истинный фосфат», а не решил всучить какую-нибудь туфту.

– Добрый день. Мне по списку. От мастера Зериуса.

За прилавком стоял бородатый, крепкий мужчина в кожаном переднике. Он сразу кивнул:

– Конечно. Сейчас, дочка соберет. Лия! К тебе покупатель.

Из-за перегородки вышла девушка – примерно моего возраста, с корзиной в руках и легкой улыбкой. Темные волосы заплетены в косу, на переднике – следы пыли, на руках – чернила. Глаза внимательные, живые.

– От Зериуса? Ну держитесь. Он всегда выписывает то, чего в городе в жизни не было.

Я рассмеялась.

– Это точно. Я его ученица, так что знаю.

Она усмехнулась, начала бегло читать список.

– Так… мох светокристальный – есть. Валкарра – у нас свежая. Серебряная пыль – половина унции. Розовое масло… ага, одно. «Плавкое стекло на закате» – что за поэтический бред?.. А, ясно – алхимическое стекло третьей степени.

– Вот поэтому я сюда пришла, – кивнула я. – Ты переводишь его безумные термины на человеческий язык.

Мы улыбнулись друг другу почти одновременно.

Слово за словом, пока я помогала ей складывать все в ящик, разговор перешел в нормальное русло.

– Ты правда у него учишься? – спросила Лия, передавая мне баночку с солью. – Говорят, он когда-то был при дворе, а потом ушел.

– Да, он сам почти ничего не говорит, но вроде бы да. И теперь сидит у себя и делает что-то великое. Или опасное. Иногда одновременно.

– А ты? Ты сама из Флореса?

Я замялась. Потом ответила просто:

– Нет. Я… издалека. Очень.

Она кивнула. Не стала спрашивать дальше, и я за это ей была благодарна.

– Я тоже когда-то хотела стать алхимиком. Или даже магом. Но отец сказал, что лавка – это тоже магия. Только практичная.

– А мне нравится и то, и другое. На днях пыталась сделать фотоаппарат. Почти получилось.

Брови девушки удивленно взмыли вверх.

– Что это?

Я прикусила язык. Черт, снова оговорилась…

– Это такой… прибор. Чтобы фиксировать изображение. Долго объяснять. Пока что это просто очень сложная химия.

Лия засмеялась:

– Ты странная. Мне это нравится.

Когда я выходила из лавки с ящиком в руках, она махнула мне рукой:

– Приходи еще. Если снова будут безумные заказы – я тебе помогу.

– Спасибо. И за компанию.

На обратном пути я вдруг поняла, что впервые с момента попадания сюда просто поговорила с кем-то по-человечески. Без тайных мотивов, без магических секретов и угроз в воздухе.

Может, в этом мире есть место не только опасности, но и друзьям. Может, я здесь не совсем чужая.

Глава 18

Магия наконец-то начала слушаться. Не сразу, не с первого раза, и все еще с подвохами, но… я чувствовала ее.

Как будто раньше я стояла перед стеной и стучалась лбом, а теперь нашла ручку от двери. Не замочную скважину. Не ключ. Просто ручку – и оказалось, что дверь открывается внутрь.

Занимались мы в подвале, среди запаха пыли, мха и алхимической гари. Я привычно стояла с вытянутой рукой и сосредоточенно представляла магический щит. Это упражнение мы повторяли каждый день – и теперь он даже не искрил.

– Молодец, – буркнул Зериус. – Видно, что поняла. Что ты себе представляешь, когда он срабатывает?

– Эм… молнии, которые падают мне на голову. Или лаву, которая выливается из потолка. Или как меня съедает жижа из прошлой неудачной попытки варки зелья.

– Ну хоть честно. Некоторые ученики мне втирали, что представляют «гармонию стихий». Ты, выходит, страхом своим управляешь. Интересно.

Я хотела сказать что-то в ответ – и тут из-за шкафа промелькнуло нечто темное, серое и противное. Я замерла.

– Зериус… это… была… крыса?

Он не успел ответить – я уже отскочила, едва не свалив склянку с настоем валкарры.

Я ненавижу крыс. Не просто боюсь – они вызывают у меня животный, бесконтрольный ужас. Говорить не могу, дышать не могу, паника включается мгновенно.

Крыса снова мелькнула у стены. Я вжалась в стеллаж, дыша через раз, мечтая, чтобы эта тварь убралась отсюда. И тут же воздух в лаборатории замерцал, и крыса исчезла. Не взорвалась, не испарилась, а просто исчезла. Как будто кто-то вырезал ее из пространства.

Зериус хлопнул глазами.

– Что ты сделала?

– Я… не знаю. Просто захотела, чтобы ее не было. Очень сильно. И она исчезла. Все.

Он медленно подошел к месту, где только что был грызун. Проверил, прошелся рукой по полу, присел, осмотрел угол.

– Никаких следов. Даже энергетического фона не осталось.

Я села прямо на пол, пытаясь отдышаться.

– Значит, работает. Я могу активировать магию, если мне очень сильно чего-то не хочется. Страха или отвращения хватает.

Зериус фыркнул, отряхнул руки.

– Все вы женщины одинаковые. И с пауками, и с крысами, и даже теней в углу боитесь. Но ты – молодец. Это магический импульс высшего уровня. И без разрушений.

Я слабо усмехнулась.

– Только бы крыса не вывалилась где-нибудь в соседнем королевстве.

– Если вывалится, мы об этом скоро узнаем.

К вечеру, пока Зериус варил нечто едкое и бормотал формулы, я снова вернулась к проявке. Уже не ждала чуда, просто попробовала другой состав: изменила пропорции, добавила стабилизатор, заменила воду на отстоявшийся фильтрат с кристаллами. И… получилось.

Реакция шла медленно, ровно, без осадка. Изображение проявилось, не растворилось, и не почернело через два часа. Я вырезала еще один лист бумаги, обработала его раствором – он засох ровно, без пятен. Фотобумага – есть. Проявка – есть. Теперь нужен был только прибор, который даст стабильную картинку.

Я пошла наверх, неся в руках первый полноценный снимок – криво скомпонованный силуэт склянки, но он был четкий. Настоящий. Не нарисованный.

Зериус взглянул на бумагу, прищурился:

– И как?

– Работает. Реакция стабилизирована. Изображение сохраняется. Я нашла формулу.

– Надеюсь, ты не использовала мою азурную эссенцию?

Я промолчала, ведь он и сам знал ответ.

– Не взрывается, значит – пригодна, – недовольно пробурчал старик, отворачиваясь. – Поздравляю.

Я опустилась на табурет и уставилась на изображение. И тут в голову пришла мысль, которую я проговорила вслух, почти не задумываясь:

– А ведь я могу использовать магию как источник изображения. Не просто как вспышку или фильтр. А как основу. Что если я… научусь фиксировать магический отпечаток на бумаге?

Зериус оторвался от котла.

– Как?

– Пока не знаю. Но если магия может создавать проекцию – может, я смогу ее «поймать» и закрепить на бумаге так же, как свет. Только нужно понять, как стабилизировать ману в момент создания изображения.

Старик задумался:

– Теоретически возможно. На практике полное безумие. Но если у кого и выйдет – так это у тебя. Главное, не спали мне подвал, прошу.

Он ушел, а я осталась сидеть одна, держа в руках снимок.

Пусть он и был совсем неказистым, но первым, который получился. И если получится соединить магическую проекцию с химической фиксацией – я смогу перевернуть этот мир.

Глава 19

Я целый день просидела в подвале, крутя в руках кусок стекла и размышляя, как из него сделать магический объектив.

Идея звучала красиво: если свет можно зафиксировать на бумаге, а магия может управлять светом, значит, все, что нужно, – направить этот свет через артефакт и заставить его оставить отпечаток. В теории – просто. На практике же…

– Черт. Опять мутно, – пробормотала я, проверяя очередную линзу. На ней не проявлялось ничего, кроме мерцания ауры.

Слишком много маны – и изображение плывет. Слишком мало – и ничего не происходит.

Я вздохнула, отложила артефакт в сторону и взялась за заварочный чайник, когда в доме раздался стук. Сначала легкий, потом все более настойчивый. Я поднялась наверх, вытирая руки.

На пороге стояла Лия – с корзиной в руках и сияющей улыбкой.

– Привет. Отец просил передать Зериусу «живую эссенцию мха». Говорит, вы просили именно ее, не заменители. Я вызвалась отнести. Ну, и… ты же здесь.

– Заходи, – я распахнула дверь, улыбаясь. – Я как раз проклинаю магические стекляшки.

Она вошла, озираясь:

– У вас тут… странно. И интересно.

– Это точное описание. Проходи в подвал, покажу. Только не трогай банки без этикеток – одна из них вчера пыталась пошевелиться.

Мы спустились, и я показала ей свой почти-объектив – прозрачный диск с выгравированным глифом на внешней стороне и зачарованной линзой внутри.

– Хочу сделать артефакт, который улавливает световую проекцию и передает ее на бумагу. Чтобы снимать магические изображения не только магам, и чтобы снимок сохранялся. Но не выходит.

– А как делают маги? – спросила Лия, заинтересованно глядя на мой стекляшку.

– Я не знаю. Мне Зериус что-то бормотал про «временную проекцию», но это все эфемерно, не фиксируется. Только висит в воздухе.

– Ну… я могу попробовать. У меня есть слабая магия света. Хочешь покажу?

– Конечно хочу.

Лия сосредоточилась. Над ее ладонью вспыхнул небольшой, теплый светящийся шарик – не яркий, но стабильный. Он дрожал в воздухе, как светлячок.

– Мы в академии на ярмарке видели, как настоящие маги делают снимки. Один создает вспышку, другой управляет проекцией, а третий – фиксирует. Говорят, нужна синхронность. А еще – якорь. Как будто цепляешь изображение за магическую точку.

Я замерла. Синхронность. Якорь. Управление проекцией. Вот же оно! Это и было решением. Не пытаться стабилизировать свет как химик – а как маг. Нужно не просто поймать изображение, а зафиксировать его в нужной точке при помощи маны.

– Лия, ты гений! Серьезно. Я два дня ковыряюсь в формулах, а ты за одну минуту подвела меня к ответу.

Девушка покраснела.

– Да ладно тебе. Я просто повторила, что слышала. У меня самой дар-то совсем слабый. Свет, да немного тепла. Не серьезно. Таких в академию не берут.

– Почему? Ты же можешь развивать его.

Она слабо улыбнулась.

– Обучение – только платное. Или по протекции. А мы – простые торговцы. Папа говорит, магия – это хорошо, но поесть важнее. И лавка тоже.

– Все равно несправедливо. У тебя есть талант, и он просто лежит в тебе, потому что не хватает денег.

Лия пожала плечами.

– У нас здесь так. Если ты не из старого рода или не родился под счастливой звездой – тебя никто не ждет. Простолюдинам вообще лучше держаться тише воды. Особенно если рядом аристократы. Перешел дорогу не тому – и пропал.

Мы молчали. Потом я поставила чайник.

– Будешь чай? У меня есть… странное печенье, которое Зериус назвал «смола в крошке», но оно вкусное.

– Конечно.

Мы пили чай, болтали обо всем: о рынке, где одна старушка продает зелья, не глядя на состав; о баронессе, которая требует магические духи с эффектом гипноза; о том, как тяжело живется тем, кто не умеет защищаться.

И я вдруг почувствовала, что теперь не одна в этом мире.

У меня уже есть наставник, пусть и ворчливый, но хороший, и по-своему обо мне заботится. А теперь у меня есть подруга. Настоящая, честная, умная и добрая. И она помогла мне больше, чем все книги в библиотеке Зериуса.

Когда Лия ушла, я взяла чистый лист и записала все:

«Магическая проекция. Синхронизация света. Якорь фиксации. Линза как канал. Магия как триггер. Бумага – как приемник».

Новая схема фотокамеры была готова – в голове. Осталось собрать. А потом – проверить.

Глава 20

Когда у тебя почти получилось, а потом снова не вышло – это не просто обидно. Это бесит.

Пятый лист фотобумаги ушел в мусор. Свет мигнул, линза загорелась, вспышка была – но ничего не осталось. Ни проекции, ни изображения. Просто чистая бумага с легким запахом озона. И все.

Я сжала кулаки, отбросила испорченный лист и встала. В груди закипало. Злилась на себя, на линзу, на ману, на магию, на этот мир, на все сразу. А в голове только одна мысль:

– Почему не работает⁈

Я взяла зачарованную линзу, которую вытачивала весь вечер. Уперлась взглядом. Внутри все дрожало от ярости.

– Работай, – прошипела я, сжав стекло в руках.

И вдруг почувствовала. Магия, та самая, капризная, непослушная – наконец откликнулась. Мгновенно, как будто вдохнула мой гнев. Линза вспыхнула, на ее поверхности появились тонкие линии – как паутинка. Внутри появился ровный, мягкий свет.

Я не знала, что делаю. Просто знала, что хочу, чтобы она видела, чтобы фиксировала, чтобы сохраняла. И этого было бы достаточно.

Линза изменилась.

Я поднесла ее к бумаге, напитала ее маной – и силуэт стеллажа высветился прямо на листе. Я перевернула линзу – свет исчез. Напитала снова – изображение снова появилось.

Она работала.

Теперь все, что было нужно – это бумага с реагентом, линза и подпитка маной. А это значит, что любой маг сможет фотографировать. А если встроить манонакопитель – то и обычный человек. Просто направь, активируй – и снимок у тебя в кармане.

Я сидела на полу, глядя на линзу в руке, и дрожала – не от страха. От восторга. Я сделала это!

А потом пришла паника.

– Как? Как я это сделала? Я даже формулу не записала. Не знаю, что вложила. Не знаю, можно ли повторить.

С этим я и побежала к Зериусу.

Он стоял у котла, что-то помешивал, но когда я протянула ему линзу, молча взял и сразу начал рассматривать.

– Прозрачная основа, глиф… нестабильный, но рабочий… ага, и вот тут у тебя якорь. Сам сгенерировался? Или ты сделала вручную?

– Я просто… злилась. Очень сильно. И хотела, чтобы она работала. И она сработала.

Он хмыкнул.

– Так и случаются большинство прорывов в магии. Через злость и отчаяние.

Я смотрела, как он вращает линзу между пальцами, прищурившись.

– Ты понимаешь, как? – спросила я.

Он кивнул.

– Вполне. Простая схема преобразования проекции через глиф фиксации и визуального импульса. Ты наложила ману не напрямую, а через интуитивную привязку к объекту. Нестабильно, но повторяемо. Если расписать формулу – любой средний маг сможет это воспроизвести. А с накопителем – и вовсе любой человек.

Я замерла.

– То есть… это можно массово использовать? Это… реально?

– Более чем. Это революция, девочка. Живопись, фиксация, следствие, учет, реклама – ты даже не представляешь, сколько сфер ты только что открыла.

Он посмотрел на меня, приподняв бровь.

– Ну? Гордишься собой?

– Безумно. Но я все еще не понимаю, как это сработало на первом этапе.

– Не переживай. Теперь я понимаю. А значит – мы сможем это довести до ума. Я помогу тебе. Но…

Он протянул мне список на половину листа, на котором было написано:

' Сердечная кровь воркуна, эссенция меди, яйца, чистая слюда'

– Это что? – спросила я.

– Это мой проект. Философский камень, – недовольно нахмурился старик. – Ты – мой подмастерье, если не забыла. Я тебе помогу в фотографиях, ты мне в алхимии.

Я рассмеялась.

– Ладно. По рукам. Только меня дождись, пока я добываю все, что в списке.

– Ты тоже не перепутай ничего. А то потом опять подвал отмывать.

Мы переглянулись и рассмеялись.

Теперь мы были настоящими соратниками. Он – алхимик-отшельник, я – пришелица с безумными идеями. И мы вдвоем перевернем этот мир.