Текст книги "Шрамы, которые мы носим (ЛП)"

Автор книги: Wonderland

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Даже не думай, пташка, что это остановит твоих ухажеров – они все равно будут увиваться вокруг тебя.

– Что ж, – пусть увиваются, если это доставит им удовольствие. Мне это безразлично – я уже сделала свой выбор.

Сандор засмеялся своим хриплым лающим смехом.

– Представь их лица, когда они рассмотрят хорошенько, какого худородного пса ты притащила с собой, чтобы согревать твою постель.

Санса засмеялась в ответ, потом помрачнела, и сказала твердо:

– В пекло их всех.

Сандор тут же очутился рядом и заключил ее в кольцо своих рук, крепко прижимая к себе. На миг он положил голову на узкое плечико, а потом оперся подбородком о ее макушку и произнес:

– Если однажды ты устанешь от этих надоедливых слизняков, то сможешь покинуть замок так же свободно, как и пришла. Уж об этом я позабочусь.

Между ними снова воцарилось молчание. Он был счастлив уже тем, что обнимал ее и чувствовал ее дыхание. Сандор ощущал бушевавшие в ней противоречивые чувства, – так же ясно, как и в себе самом – и знал, что она еще не приняла решения. Он думал о собственном решении, которое, несмотря на все внутренние бури, пришло к нему так легко. А затем его посетила неожиданная мысль о том, что, возможно, по-настоящему у него никогда и не было выбора; что с того самого момента, когда он увидел ее в первый раз, все в его жизни вело его сюда, в этот день и час; и что его путь был предопределен с самого начала.

– Что мне делать, Сандор – прервала молчание Санса – Молю, скажи мне.

– Не мне решать это. Только ты сама можешь знать, как тебе поступить.

Клиган почти слышал ее голос в своей голове, умоляющий его сказать ей эти слова, что прозвучали секунду назад. Возможно, именно это и было нужно пташке – чтобы кто-то другой облекал в слова ее мысли, и от этого они становились посохом, на который можно опереться, или отвесом, по которому она могла сверять свои чувства и мысли.

Он склонил голову к ее уху и прошептал:

– Вернись домой, Санса. Вернись туда, где твое место.

Девушка обернулась, и ее нежная щека прижалась к его – обгорелой и изуродованной.

– А ты? Ты останешься со мной? – с надеждой спросила она.

Его объятие говорило лучше любых слов, и все же Клиган ответил:

– До последнего вздоха.

Санса повернулась к нему лицом и обняла так крепко, как могла. Сандор понял – все решено. Они отправятся в Винтерфелл, и что бы ни ожидало их там, они встретят это вместе.

И правда, что – в пекло их всех.

========== Глава 23. ==========

– Боги, я и забыл, какой он охрененно огромный – пораженно сказал Сандор.

– Как и я – добавила Санса.

Он перевел взгляд на нее. Они оба пропустили свой эскорт вперед, и теперь вдвоем стояли у горки камней, обозначавшей перекресток, с которого начиналась дорога на Винтерфелл. До замка было чуть меньше лиги, и он почти терялся в окружавшей их белизне, вырастая из снега словно гора, которая всегда была здесь – и всегда будет.

До сегодняшнего дня погода благоволила им, и путь от Рва Кейлин до того места, где они были сейчас, занял меньше двух недель. Но теперь снег снова шел – похожие на жирных белых мух снежинки падали им на волосы, а холодный ветер обжигал открытые лица.

– Ты готова, пташка? Или собираешься разбить здесь лагерь?

– Если ты дашь мне еще минуту-другую.

Девушка повернулась к нему со странным выражением на лице. Оно не было грустным, это точно. Не беспокойным и не восторженным.

«Решительное, – наконец догадался Сандор – И задумчивое».

– Ты хочешь, чтобы я поехал вперед? – спросил он, думая, что она хочет побыть одна, но Санса покачала головой. – Тогда в чем дело?

– Я как будто немного боюсь. Разве это не странно? – недоуменно сказала девушка.

– Нет, Санса. Винтерфелл покидал ребенок, а возвращается женщина. Ты освоишься – просто дай себе время, – понимающе произнес Клиган.

– Думаю, в тот день, когда я уезжала, я не оглянулась ни разу. Я так торопилась покинуть родной дом, меня переполняли мечты о будущем.

– Теперь ты возвращаешься с другими мечтами. Так оно и должно быть.

– Если…– она поколебалась – если все пойдет не так….

– Скажи – «идем» и мы пойдем. Сколько мне тебе еще повторять?

– Каждый раз, когда я спрашиваю – с улыбкой отвечала она.

Сандор хохотнул и поддел ее:

– Ну, тогда из нас двоих я буду треклятой птичкой, которая только и делает, что щебечет. Разве не умора?

Но Санса не засмеялась. Вместо этого она серьезно посмотрела на Клигана.

– Я не справлюсь без тебя. Я люблю тебя, Сандор, люблю всем сердцем.

На минуту он задумался, зачем пташка сейчас решила вновь объясниться ему в любви. Они не говорили о том, как много они значат один для другого, и каково это – быть вместе и любить друг друга. Для него это просто случилось – еще одна нить в той ткани, что соткалась между ними и связала их крепче железных цепей. В конце концов, он решил, что ее слова нужно просто принять, как принимают драгоценный дар, каким они и были.

Улыбнувшись, мужчина наклонился в сторону, хлопнул ее мерина по крупу и гаркнул:

– Поехали, пташка, пока я себе яйца не отморозил! – и сам послал Неведомого вперед.

Скоро они уже скакали сквозь снежные вихри, голова к голове, хохоча как дети. Когда они догнали отряд на окраине Зимнего городка, неяркое солнце на миг выглянуло из облаков, и под его лучами волосы девушки вспыхнули как пламя. С сияющими глазами, румяными от езды щеками она ехала по дороге, держась, точно королева, и Сандор подумал, что еще никогда он не видел никого прекраснее, чем Санса Старк.

«Моя леди Винтерфелла, – с гордостью думал он. – Нечего тревожиться, они все полюбят тебя. Разве может быть иначе?».

***

В замке их встретили точно так, как он и предполагал. Но Сандор уже приучил себя не замечать чужих взглядов – то долгих и откровенных, а то робких и словно вороватых, но одинаково назойливых, как не слушать и шепотки за спиной – в конце концов, он уже слышал все это раньше. Несколько мужчин судорожно сжали эфесы мечей при виде Пса Ланнистеров, но на каждый тревожный взгляд он отвечал своим – спокойным, твердым и без малейшей угрозы. Клиган ехал рядом с Сансой и Хоулендом Ридом. После совместного путешествия он не мог не испытывать своеобразное восхищение перед лордом и его людьми. Может, они и были лягушатниками, но они были готовы доказать свою верность с оружием в руках, и приняли его, ни о чем не спрашивая и не сомневаясь. К тому же женщина, которую все они так радостно приветствовали, одним своим присутствием давала ему право быть рядом с ней, среди ее земляков-северян.

Все же он чувствовал окружающее напряжение, и оставался совершенно бесстрастным, спешиваясь перед дверьми Великого чертога, помогая Сансе сойти с коня. Теперь он лишь телохранитель, чей долг – защищать ее. Массивные двойные двери Великого чертога растворились, и навстречу вышел огромный, косматый словно медведь, человек, одетый в броню и проваренную кожу, а его вооружение не могло не впечатлять. Он подошел к девушке и склонил голову.

– Леди Санса, мы ожидали вас. Я Джон Амбер – Большой Джон, – если угодно миледи. Я имел честь сражаться рядом с вашим отцом и вашим братом – и пусть боги даруют им вечный покой. Дом Амберов всегда был верен дому Старков – и всегда будет. Добро пожаловать домой.

– Я счастлива снова видеть вас, лорд Амбер – ласково ответила Санса на приветствие. – Я помню, как вы и ваши сыновья не раз делили с нами трапезу. Ваша преданность моему дому безупречна. Я благодарю вас за все, что вы сделали, чтобы восстановить замок.

Сделав паузу, Санса указала на своего спутника и добавила:

– Я имею представить вам моего телохранителя и защитника, Сандора Клигана. Если бы не он, я не стояла бы сейчас рядом с вами. Ему дозволено пребывать в пределах Винтерфелла и Севера везде, где он пожелает, а его приказы должны исполняться, как мои собственные.

Она замолчала и смерила ожидающим взглядом человека перед ней. Сандор сделал то же самое, но внутри себя Клиган был занят попытками найти смысл в этой цветистой речи. Амбер поиграл желваками – кажется, слова Сансы одновременно возмутили и рассмешили лорда. Во взгляде Джона чувствовалась и легкая неприязнь – и Сандор поставил бы что угодно, что эта неприязнь не имела ни малейшего отношения к девушке.

– Если это угодно миледи, – с видимым усилием проворчал Амбер.

Сандор сосредоточенно смотрел в точку где-то за его головой. Но на этот раз он пожал протянутую ладонь, стараясь не вздрогнуть, когда рука старика с чудовищной силой сжала его пальцы. Два воина взглядами оценили друг друга, и наконец, Большой Джон отпустил его и повернулся к Сансе.

– Прошу вас, пойдемте внутрь. Мальчику не терпится увидеться с сестрой.

Он пошел вперед, а Сандор наклонился к ней и прошептал:

– Ну, что собираешься делать, пташка?

Она не отвечала. Вместо этого, словно приняв осознанное решение, девушка чуть отклонилась назад и просунула свою руку ему под локоть. Мужчина едва сдержался, чтобы не рассмеяться такому возмутительному безрассудству. Столь явная демонстрация чувств была красноречивее любых слов. Изумленный шепот распространялся вокруг них, словно круги от брошенного в воду камня, но Санса как будто ничего не замечала и легко ступала рядом с ним, а шедшие позади люди начинали переговариваться уже вполголоса.

Следующие несколько часов он провел рядом с ней, и иногда ему казалось, что это не торжественный пир, а поле боя. Но Клиган еще никогда не сталкивался с подобным противником, и его сталь была здесь бесполезна. Оружием должны стать слова, – осторожные, тщательно подобранные слова, которые никого не могли бы раззадорить, разгневать или оскорбить. Последнее, чего он хотел – это скрещивать мечи в такой день. Неловкости добавляло еще и то, что, стоя рядом с Сансой, он вынужден был принимать все новые открытые знаки ее расположения, не имея права отвечать на них. Впрочем, Сандор стал замечать, что хмурые и недовольные лица вокруг них постепенно начинают смягчаться. Но он был не такой дурак, чтобы думать, будто это означает, что его признали – на такое потребуется куда больше времени и усилий – но это уже походило на начало признания. Ему было вполне очевидно, что Сансу будут любить и уважать уже за то, что она дочь Неда Старка, у него же такого преимущества не было – и не будет. Но если все эти северяне увидят, что их леди благоволит к нему, возможно, однажды и они будут относиться к нему так же.

Один за другим гости подходили к высокому месту, где стоял трон Королей Зимы, чтобы засвидетельствовать леди Сансе свое почтение и верность дому Старков, но для Сандора все они слились в нескончаемом хороводе, а из имен он запомнил разве что несколько. Там была Мейдж Мормонт, охранявшая Рикона в числе других, и Гловер, чье имя не удержалось у него в памяти; подходили Толхарты, Флинты и Лиддлы. Еще он запомнил Халлиса Моллена, капитана домашней гвардии Винтерфелла, и его людей. Эти приветствовали Сансу тепло и не так официально, как остальные, а на него бросали внимательные и оценивающие взгляды. Сандор позволял им рассматривать себя и старался не дергаться каждый раз, когда Санса сплетала свои пальцы с его или наклонялась к возлюбленному.

На столах стояли огромные блюда с жареным мясом, кувшины эля и вина, а также ковриги свежевыпеченного хлеба. Эта трапеза вовсе не походила на пышные и церемонные пиры в Королевской гавани, и Клиган наконец позволил себе немного расслабиться. Каждый сидел где хотел и сам накладывал себе еду. Музыкант устроился в углу очага и заиграл незамысловатую, но веселую мелодию. Речи – громкие и тихие, серьезные и шутливые, сплетались в многоголосый хор и наполняли зал. В этой кутерьме Сандор нашел себе тихое место недалеко от входных дверей. Санса же оставалась за высоким столом, – склонив голову, она погрузилась в беседу с леди Мормонт. На миг он подумал, что ему не следовало оставлять пташку, но потом покачал головой, смеясь над собственной глупостью. Она уже дома, и здесь ей ничто не угрожает.

Клиган опустился на скамью и оказался рядом с самым юным из Старков. Мальчик болтал ногами, которые еще не доставали до пола, и на вид был больше Талли, чем Старк. «И он больше одичалый, – подумал Сандор, – чем сын лорда». Довольно быстро мальчик заметил его, и уставился на лицо воина, пока тот ел.

– Что с тобой случилось? – спросил Рикон. Надо было отдать мальчишке должное – он смотрел мужчине прямо в глаза.

– Дракон, – ответил Сандор.

– Взаправду? – Глаза мальчика стали круглыми как монеты, а рот раскрылся от удивления.

– Угу. Я тогда был не старше тебя.

– Это был Балерион?

– Нет. Этого звали Григор.

– Григор? Дурацкое имя для дракона, – презрительно заметил ребенок.

Сандор от души расхохотался.

– Дурацкое, говоришь? Да, так и есть. Но теперь, это неважно. Он мертв, как и все они. Один Змей убил его.

– Змей не может убить дракона.

– Ну, этот смог.

Рикон задумался на минуту над его словами и продолжил расспросы:

– Ты принадлежишь моей сестре?

Сандор откинулся назад и посмотрел на мальчика долгим взглядом.

– Да, парень. Похоже на то.

– Отлично. – заявил Рикон и соскочил со скамьи. – Ты научишь меня владеть мечом? Все говорят, что я еще маленький, но я умею обращаться с кинжалом – Оша меня научила. Мне все равно, даже если вначале это будет ненастоящий меч.

Сандор поскреб бороду, пряча улыбку.

– Позже я поговорю об этом с твоей сестрой – посмотрим, что она скажет. Но ты будешь слушаться меня, и делать так, как я скажу. Оружие – это не игрушка, так что никаких жалоб и нытья. Военное искусство – это серьезная штука, парень.

– Я буду слушаться, обещаю! – Рикон почти подпрыгивал на месте от предвкушения. – Расскажу Оше! – он развернулся и умчался прочь.

Глядя ему вслед, Сандор на секунду широко ухмыльнулся, но потом снова постарался придать своему лицу выражение, более подобающее защитнику благородной женщины.

***

– Я хочу, чтобы никто в этом не сомневался! – яростно настаивала Санса.

Они стояли в ее покоях, раньше принадлежавших ее леди-матери. Санса обнимала его за пояс, голубые глаза упрямо смотрели на мужчину. Сандор держал на плече седельные сумки с ее вещами.

– По-моему, все и так охрененно ясно, уж тут ты постаралась. Если эти люди не поняли, что я больше, чем просто телохранитель, то они просто слепы, как кроты. Зачем вмешивать их еще и во все остальное?

– Ты что, не хочешь спать со мной?

– Седьмое пекло, Санса, конечно хочу! Ты думаешь, это было легко – все это время проводить ночи в окружении лягушатников, вместо того, чтобы быть с тобой? Но сейчас важно не то, чего хочу я, и даже не то, чего хочешь ты – пусть это и нелегко. Ты уже завоевала уважение всех этих людей, а я еще нет. Мне предстоит потрудиться, прежде чем они примут меня, а в открытую спать с тобой – не лучший способ заслужить их уважение. Слишком многие там внизу предпочли бы видеть меня мертвым.

– Ни один из них не посмеет тронуть тебя. Они знают, что ты поклялся мне в верности и присягнул мечом.

– А еще они знают, что я трус и предатель; что я – бывший цепной пес Ланнистеров, который дезертировал с поля боя и растоптал честь королевского гвардейца. А, может, мне напомнить тебе о Солеварнях?

– Там был не ты.

– Ты это знаешь – а они нет. Они будут наблюдать за мной каждую проклятую минуту, ища, на чем подловить, в чем уличить и сделают все, чтобы подставить меня и лишить твоего доверия. Ты этого хочешь? Я должен заставить их забыть все, что они обо мне слышали – из чего большая часть правда. Я должен убедить их, что я не просто твоя игрушка, и что мое присутствие не бросает тень на твою честь. Можешь ныть сколько угодно, я не изменю своего решения. Моя комната прямо под Великим чертогом, и именно там я буду спать.

– Но только на время, – продолжала настаивать Санса.

– На время, – согласился он. – Но насколько это время будет долгим, буду решать я, а не ты. Тебе ясно?

– Ты говоришь со мной как с ребенком – надулась она.

– Ты и ведешь себя как гребаный младенец. И еще – мы больше не будем спорить из-за этого.

Она открыла рот, чтобы снова возразить ему, но Сандор бросил на нее предупреждающий взгляд. Он устал – оба они устали – и из ссоры не выйдет ничего хорошего. Борьба взглядов продолжалась, пока лицо Сансы не смягчилось, и он понял, что победил. Она придвинулась ближе и положила ладонь ему на грудь.

– Я скучаю по тебе, Сандор, – тихо произнесла девушка.

Он накрыл ее руку своей.

– Я рядом с тобой, пташечка.

– Это не то, что я имею в виду.

Он тихо хмыкнул, бросил сумки на пол и сжал ее в объятиях. Сандор чувствовал, как желание струится между ними, словно ручеек, и вскоре Санса прижалась к нему крепче и встала на носки, чтобы дотянуться поцелуем до его шеи – и вдруг слегка прикусила кожу, будто играющая волчица. Нетерпение нарастало, объятие становилось все более крепким, а поцелуи – все более сладостными.

– Санса, – попытался он остановить ее.

В ответ девушка пробормотала что-то неразборчивое, и, просунув руки под кожаную куртку, заскользила руками по его спине.

– Прекрати, – прохрипел он, понимая, что уже сам не сможет этого сделать.

– Останься – прошептала она прямо ему в ухо – хотя бы на время. Мы так давно не были вместе, я хочу снова ощутить каково это.

В душе ругая себя за слабость, Клиган понял, что сбит с ног и побежден. Хмельная мысль, что его так сильно желают, и это желание исходит от единственной женщины, в которой он когда-либо нуждался, пьянила ему голову и заставляла кипеть кровь. Поэтому он лишь оглянулся, убеждаясь, что дверь заперта, поднял Сансу на руки и почти швырнул на широкую постель. Она счастливо засмеялась, но он закрыл ей рот поцелуем, чувствуя ее дыхание, как будто оно было одно на них двоих.

Так закончился первый день их новой жизни, и это было прекрасно. Позднее, когда Сандор крадущимся шагом пробирался к себе в комнату, держа сапоги в руках, ему в голову пришла мысль, что возможно, молитвы его и пташки все же были услышаны.

========== Глава 24. ==========

Два месяца пролетели в мгновение ока – за бесконечными делами и обязанностями Сандор едва замечал, как идут дни. Восстановление Винтерфелла продолжалось – надвигающаяся зима подгоняла мастеров. Плотники и каменщики трудились день и ночь, и Клиган уже привык засыпать и просыпаться под стук молотков и перекрикивания во дворах замка. Он сопровождал Сансу и Большого Джона в их ежедневном обходе всей огромной территории Винтефелла и мог видеть, как быстро спорится работа. Между ним и Амбером возникло нечто вроде союза – зыбкого, но вполне мирного. Его предложения – неторопливые и обдуманные – теперь встречали не презрительные взгляды, но осторожное согласие.

Несмотря на тревогу Сансы, Сандор присоединился к отрядам знаменосцев и домашней гвардии во время их рейдов на Волчий лес, где они находили и уничтожали остатки людей Болтонов, Фреев и изредка – Железнорожденных. В первый раз за долгое время облачившись в полный доспех, он ощутил привычную свирепую радость и прилив сил, и его меч без устали разил направо и налево. Но с каждым разом, когда он уходил и возвращался к Сансе, обагренный чужой кровью и полный сурового удовлетворения, удовольствие все больше притуплялось. Понимание пришло к Клигану после очередной поездки: уставший, он лежал, положив голову на колени девушки, а пташка обнимала его и смывала кровь с его лица и волос. Человек, для которого убивать было слаще всего на свете – умер и не существовал больше. Теперь это была просто обязанность, работа, которую нужно было выполнять; и хотя Сандор по-прежнему оставался искусным мечником, прежняя жажда крови теперь стала лишь воспоминанием.

Так что он учился находить радость в другом. Одним из ее источников были краткие, тайные моменты наедине с Сансой, где-нибудь в темных коридорах или закоулках замка, когда они оба улучали минутку и сливались в торопливых и отчаянных объятиях, словно заново открывая для себя вкус поцелуев, запах кожи и очертания тел – груди и бедер, талии и плеч, рук и спины. Сандор пробирался в ее комнату по ночам так часто, как только мог, но большую часть вечеров усталость брала свое, и он засыпал, едва опустив голову на подушку и не успевая додумать мысль о пташке до конца.

Каждое утро заставало его во дворе оружейной, где младший Старк тенью следовал за Клиганом. Их занятия начали привлекать мальчиков возраста Рикона, а затем и постарше, и вскоре у него было уже немало учеников. Некоторые из взрослых мужчин поначалу маячили невдалеке во время этих уроков, и однажды, тот из них, кто чувствовал себя в тот день храбрее других, вызвал его на поединок; постепенно это вошло в обычай. Сандор легко побеждал их тупым мечом и тяжелыми кулаками, но эти победы не приносили ему заметного удовлетворения – зато он понемногу начинал видеть уважение на лицах обитателей Винтерфелла. Это уже было настоящей победой – и ее вкус был сладок.

Также Сандор стал находить удовольствие в том ощущении дружбы и братства, которое он замечал среди северян – то, чего он никогда не видел и в чем не нуждался в Королевской гавани. Здешние воины отличались от своих южных собратьев – шумные и разбитные, часто грубые и неуступчивые в своих мнениях и убеждениях. Они придавали мало значения обетам и титулам, но судили человека по его делам и характеру. Несколько раз у Клигана открыто требовали рассказать и объяснить его деяния на службе Ланнистеров. Он не скрывал и не отрицал ничего из того, что было правдой. В конце концов, все сочли, что Тихий остров если и не извиняет его, то по крайней мере объясняет, почему он стал тем, кем стал.

Старые боги тоже не были обойдены вниманием Сандора – он постигал их под руководством Сансы, Хоуленда Рида, но больше всего в этом преуспела одичалая по имени Оша. Через какое-то время он обнаружил, что почти каждый день заходит в богорощу, чтобы побыть там в тишине, стоя перед чардревом и чутко прислушиваясь. Со времени Перешейка содержание его молитв не изменились, но теперь он просил, чтобы все это было навсегда, а не просто на какое-то призрачное «время». Смелость его желаний росла и ширилась вместе с любовью к Сансе.

Останки лорда Эддарда Старка наконец были положены в фамильной крипте. Сандор присутствовал при этом, и потом, когда все ушли, остался с Сансой. Сидя рядом, он осушал ее слезы, гладил по волосам и шептал слова утешения. Еще несколько месяцев назад он не знал бы, что сказать ей в такую минуту, но теперь он лучше знал свою пташку и легко находил нужные слова.

Только вчера он видел, как прибыла небольшая группа черных братьев, во главе с лордом-командующим – они приехали по приглашению, посланному с вороном. Джон Сноу оказался серьезным юношей с глазами зрелого мужа, а его лицо отражало избранную им суровую жизнь. Сандор сразу и безоговорочно принял его, и как ни странно, Сноу, похоже, чувствовал по отношению к нему то же самое. Вскоре после воссоединения с уцелевшими членами семьи, Джон закрылся ото всех с Сансой, Хоулендом Ридом, Мейдж Мормонт и Большим Джоном, и спустя несколько часов Санса вышла оттуда встревоженная и мрачная. Позже она все рассказала Сандору. Бран Старк не вернется в Винтерфелл. Он останется за Стеной, и его будущее тесно связано с великой войной, которую пророчил лорд-командующий Ночного дозора. Но главной новостью было не это. Большой Джон предъявил сохраненное им завещание покойного Робба Старка, должным образом составленное и засвидетельствованное. В нем Джон объявлялся законным сыном лорда Эддарда и наследником Винтерфелла. Но Сноу отказался нарушить свою клятву черному братству, поэтому им пришлось написать еще одну кипу бумаг для передачи всех его титулов и прав ближайшей родне.

Наутро после этого разговора Сандор, отпустив мальчиков с занятий в оружейной, после некоторых усилий отцепил Рикона от своего сапога и шлепком отправил его к мейстеру учиться дальше, а сам пошел на поиски Сансы. Он обнаружил ее в богороще, как и предполагал.

– Миледи, – церемонно, но чуть насмешливо поздоровался Клиган.

С легкой улыбкой она обернулась и ответила, подхватывая игру:

– Милорд. Я надеюсь, этот день застал вас в добром здравии.

– Крепко стою на ногах. Лучше и быть не может. А ты? – Санса раскрыла рот для ответа, но потом вздохнула и резко покачала головой.

– Мне кажется, мой… мой брат, задумал нечто невероятное. Мы говорили сегодня утром, и он убежден, что мне лучше не быть регентом при Риконе.

– Разве? – Сандор был удивлен – ему казалось, что это вопрос решенный. – Но почему?

Санса вздохнула еще раз.

– Потому что Джон полагает, что это я должна сидеть на престоле Винтерфелла . – пока Сандор осмыслял это, она продолжила. – Он говорит, что власть моя по праву старшей – если я соглашусь на это. И что женское правление – не так уж необычно. Так принято в Дорне, да и здесь, на Севере – леди Мормонт правит Медвежьим островом, и после ее смерти ее дочь наследует ей.

– Санса – леди Винтерфелла и Хранительница Севера – пробормотал он.

– У меня нет ни единой мысли о том, как мне поступить. Ты ведь знаешь это, не так ли?

Она повернулась к Клигану, и ее лицо было сковано страхом и мукой. Он хорошо знал этот взгляд, но никогда не ожидал увидеть его в подобных обстоятельствах.

– У тебя есть опыт в подобных вещах.

– Ты имеешь в виду – в Гнезде, когда я была заложницей Петира? – подхватила она. – Да, но я всего лишь вела хозяйство, это нельзя сравнить с тем, что мне предстоит здесь.

Сандор пожал плечами.

– Может быть хозяйство тут и побольше, но нужды всегда одни и те же. Еда, кров, защита. И кто-то достаточно умный, чтобы принимать решения. Именно этим ты и занимаешься с тех пор, как мы здесь.

– Только потому, что у меня были мудрые советчики.

– Как и у всякого правителя. Ни один мужчина – или женщина, в данном случае – яйца выеденного не стоит без этого.

– Но я не имею ни малейшего представления о том, как защищать земли или строить укрепления, не знакома с военным искусством и не смогу вести солдат на битву.

– Для этого у тебя есть Большой Джон. Или я, если уж на то пошло. Вместе мы сможем составить одного достойного полководца.

– Что, если Рикон не согласится с этим?

Сандор только добродушно хмыкнул в ответ.

– Мальчишке только-только исполнилось восемь. Его заботят только игры с деревянным мечом. В его головенке ни одна мысль не удерживается больше, чем на минуту. В этом возрасте от детей одна головная боль – они не слушаются, получают за это по заднице и отправляются восвояси.

– Знаменосцы моего отца никогда не признают женщину на троне Винтерфелла.

– Ты что, совсем ослепла, девочка? Все эти люди – те, кто трудится здесь днем и ночью, подбираются поближе, чтобы излить в твои хорошенькие ушки заверения в своей верности, те, кто ищет твоего совета и одобрения – все они, по-твоему, не поддержат тебя?

– Случится то, о чем ты говорил мне когда-то, – предупредила Санса. – Вокруг меня скорее всего начнут увиваться ухажеры, принюхиваясь и лязгая зубами, как голодные псы вокруг кости.

Сандор не сдержался и коротко хохотнул.

– Ну и пусть их увиваются. Их носы не учуют ничего, кроме моего запаха.

Он попытался обнять девушку, но та отступила назад.

– Ты хочешь, чтобы я согласилась с братом, – с упреком сказала она.

– Санса…

Он посмотрел в ее гневные и испуганные глаза и поразился тому, какая она сильная и на что она способна на самом деле. Не только потому, что она была Старк, или знатного рода, хотя отчасти дело было и в этом. Но остальное – это было от нее, ее собственный характер, который был виден ему, но который сама Санса только начинала постигать.

– Пташка, – сказал Сандор нежно – это то, для чего ты рождена.

Ее взгляд – молящий, вопросительный – скользил по его лицу. Когда Санса наконец заговорила, ее вопрос застал его врасплох – он ожидал услышать что угодно, но не это.

– А для чего тогда рожден ты?

Когда-то, давно, он ответил бы на этот вопрос легко и бездумно. Но тот человек умер, и Клиган поймал себя на том, что ищет слова для ответа, и сбивчиво проговорил:

– Служить – если я годен. Сражаться – когда я должен. – Мужчина протянул руку и провел пальцем по холодной щеке девушки и более уверенно добавил. – Любить – так сильно, как могу.

– Если я сделаю все это – сказала Санса чуть дрожащим голосом – если я приму предложение Джона, это будет навсегда. Я не смогу просто изменить свое решение и бросить Рикона на попечение гвардии. Он – моя плоть и кровь, и заслуживает того, чтобы расти со своей семьей, как бы мало от нее ни осталось. Если я сделаю это, все это будет моя жизнь. Наша жизнь, Сандор.

– Скажи мне, пташка. Чего ты хочешь…больше всего? Если бы ты могла получить все, что угодно – что бы ты выбрала?

– Единственное, чего я хотела с тех пор, как умер мой отец – это вернуться домой, – глаза Сансы заблестели близкими слезами, но она яростно заморгала и прогнала их. – К своей семье. Быть среди людей, которые любят меня не за мое имя, а просто потому, что я стою их любви.

Сандор не сказал ни слова, а просто раскинул руки и обвел глазами все, что окружало их здесь, в сердце Винтерфелла. Посмотрев на Сансу, он увидел, что она поняла его жест – безмолвное доказательство того, что она уже получила все то, чего желала в глубине сердца. Это был уже не маленький тихий домик, прижатый к опушке леса, о котором он писал в своих письмах – его мечта, которую она примеряла на себя. Но пташка уже достаточно прожила на свете, чтобы понимать: наши мечты меняют форму под влиянием обстоятельств так же, как и желания.

Санса прижала руку к его щеке.

– Тогда скажи мне, Сандор, чего хочешь ты?

Он сжал ее запястье и повернул голову, чтобы поцеловать нежную ладонь.

– Знаешь ли ты, пташка, – мягко ответил Клиган – что только два человека за всю мою жизнь, спрашивали меня об этом – моя сестра и тот старик. А теперь и ты.

– Тогда ты трижды благословен.

– И даже больше, – тихо признался он, – каждый день, Санса. Каждый день и час.

Он раскрыл объятия и на этот раз она приблизилась к нему и позволила обнять себя.

– Я скажу тебе, чего я хочу – так же тихо продолжал он, прижимаясь щекой к ее волосам – я хочу быть лучшим человеком, чем я был раньше и чем я есть сейчас. Ради тебя, ради Рикона. Ради старых и новых богов. Ради этого места, твоего дома. Ради Винтерфелла и всего, что он защищает. Я знаю, какова цена дара, который мне вручили, и не растрачу его попусту.

На мгновение Санса крепко прижалась к нему, а потом чуть отступила, и Клиган опустил руки. Он чувствовал ее решимость, видел ее на лице девушки. Дивные небесно-голубые глаза заглянули будто прямо ему в душу, в самую его суть, и сердце Сандора стучало в груди как кузнечный молот. Он думал о том, привыкнет ли он когда-нибудь к этому взгляду, полному столь всепоглощающего доверия и любви. И надеялся, что не привыкнет.