Текст книги "Рассвет кровавой удачи (СИ)"

Автор книги: Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

– А вот тут он не прав, – капитан критично обнюхал предплечье, затем так же критично осмотрел себя, задумчиво хмыкнул. – Сначала еда. Потом душ, – он устало развернулся и пошёл прочь. Какая же сила заложена в этом маленьком тельце, если он выписывал такие удары, не прибегая к возможностям ГВР? Даже думать страшно.

Пир и впрямь был богат на мясо и выпивку. Все гуляли, пели, пили и веселились, потому что капитан никак не препятствовал пьянству, но предупредил, что если кто перепьёт – умрёт. Причём медленно и очень болезненно. Признаться честно, я тоже позволил себе пропустить кружечку местной медовухи, о чём вовсе не пожалел – алкоголь приятно грел изнутри, оставляя сознание ясным, а вкусовые рецепторы ликующими от приятной сладости и терпкого послевкусия. Секас же, как впрочем и капитан, был к алкоголю полностью равнодушен. А вот от мяса их обоих было не оттащить. Оба ели, как в последний раз, да ещё и с таким остервенением, как будто у них вот – вот это мясо отберут. Стоило мне к ним подойти, как они оба перестали жевать, подняли головы на меня, затем переглянулись, взяли пустую тарелку, наложили кусков десять, может больше, и протянули мне. Я с удивлённым лицом взял неожиданный дар, сел рядом и тоже начал есть, но не так как они. А разве этот солёный кусок мяса не дулся на капитана с утра? Хотя, мне не понять, что творится в его ветреной голове… Мясо приятно отдавало травами и перцем, было мягким и буквально таяло во рту. Теперь понятно, чего они так частят. В тусклом мерцании костров было практически не заметно, в каком виде тело и волосы капитана. А вот запах остался. Хоть и приглушённый. Наконец набив желудок, я отдал оставшиеся три куска всёпожерающему дуэту и направился в передислоцировавшийся ближе к лагерю «Арбалест», чтобы там лечь в сою мягкую кровать в тесной каюте возле входа на ангарную палубу и сладко уснуть. Давно у нас не было такой спокойной высадки. Всё бои, бои, а нормального отдыха – шиш, да и тот без масла.

Утро было поистине добрым – самочувствие отличное, голова свежая, настроение на высоте, а что самое главное – было тихо. Ни взрывов, ни тревоги, ни пальбы. Просто мерное жужжание силовых кабелей проводки и тихое храпение спящего под боком Рыка, который сразу же встрепенулся, стоило мне только сесть на кровати. Я коротко усмехнулся и почесал ему за ухом, а он в свою очередь слез на пол, выпуская меня тем самым с кровати. Какой умный пёс. На сегодня у нас было запланировано большое событие – испытание судьбы, или, как его назвал вождь норгов Рагхар Гнилозуб, «Бальшой праверка на шмелошть». Ох уж это произношение… голова от него до сих пор болит. Благо, что капитан решил уйти с этой планеты после этого испытания. Если судить по хроносонару, в котором я успел поднатаскаться во время нашего простоя на орбите, капитан находился в племенном лагере и, скорее всего, спал. Не спешно натянув свои ботинки и куртку, я вышел в прохладный коридор и услышал знакомые голоса с ангарной палубы. Осторожно просочившись через дверь, искривив время, чтобы не шуметь, я подобрался на столько близко, на сколько позволял мне мой слух и знания в маскировке. На одном из ящиков сидели моя дочь и Октавиан и мило беседовали. Довольно… странно.

– … Так что, не накручивай себя… Дракоша просто глупый и не до конца понимает твоих переживаний о нём. У него на уме только война. А до таких чувств ему далеко. Не то что мне… – Секас начал нежно поглаживать руку, постепенно поднимаясь выше, затем он начал медленно накланяться к её лицу, видимо решив украсть её поцелуй. Я хотел рвануть вперёд, помешать ему, но внезапно воздух разрезал звенящий звук лезвия. Моя девочка приставила лезвие личного кортика, подаренного ей капитаном, к горлу трапа, от чего он порядком напрягся, а в глазах явно прочиталось удивление, смешанное с недоумением.

– Не надо считать, что я такая же легкодоступная, как та вертлявая шлюха – цесаревна. Твои ядовитые речи слишком слабы, чтобы пошатнуть мой рассудок и позволить мне пасть до какой – либо связи с таким, как ты. Единственный, кому дозволено так меня касаться – это мои родители и Костя, – а вот сейчас мне стало одновременно и страшно за то, что моя дочь на такое способна, и горделиво, за то, что она не поддалась на сладко-ядовитые речи этого искусителя. Похоже, она уже не совсем та слабая и застенчивая Марселин, какой я её помню. После встречи с капитаном она выросла в самостоятельную девушку, способную постоять за себя.

– Стой, стой, стой, стой! Не убивай, дай дышать! Это была просто неудавшаяся шутка! Прости, прости, прости, прости! – жалобно скулил Секас, размахивая конечностями, но аккуратно, стараясь не сильно двигать шеей по лезвию. Вот ведь пустоголовая тетеря. Знает ведь, чья это дочь и всё равно лезет. Неисправимый идиот…

– Ещё раз такое выкинешь – я тебя найду. Поймаю. И убью, – с этими словами, произнесёнными до боли в голове знакомой, холодной манерой голоса, Марси убрала кортик в ножны, дала Секасу ощутимую пощёчину и быстро ушла.

– А дама-то с норовом… не то, что та принцеска… надо будет извиниться перед ней и всё объяснить. Глупый Костя. Придурок, идиот, ничтожество! Ненавижу, ненавижу! – Секас в сердцах пнул канистру с топливом, которая, отскочив от стены, попала в бочки с отработанным маслом, а те взяли и упали на этого нерадивого пилота. Как итог, он весь измазался в ГСМ, разобиделся, забился в угол и тихонько захныкал, приговаривая, что ненавидит капитана. Сама легкомысленность… Тяжело вздохнув, я ушёл из ангара. Сейчас были и более важные дела, нежели наблюдение за выходками этого девианта.

Сумрак пещеры отдавал запахом гнили, а под ногами хрустели кости, которыми пол был буквально устлан. Капитан шёл вперёд, как заведённый, поджигая паутину и разгоняя тьму перед собой факелом, который ему дал вождь. Я, Леорик и Варяг просто шли следом, поминутно оглядываясь, как бы на нас что не выскочило. Как оказалось, не зря. Из-за очередного поворота резко выехали ржавые колья с полуразложившимся трупом. Судя по состоянию и анатомии – это был молодой норг, примерно полуторанедельной свежести. От такого зрелища Леорика вырвало и только. Мы, то есть я, капитан и Варяг даже глазом не моргнули. Просто продолжили свой путь, пока не упёрлись в монолит, с выгравированными на нём словами. И давно я стал таким циником? Не удивляюсь чужой смерти, смотрю на мир с точки зрения того, кто родился и вырос на войне… секундочку…

– Так, мои камрады. Читайте вслух надпись на монолите. По очереди, не перебивая, – капитан опять вырвал меня из раздумий о том, что… а о чём я задумался? Не помню… уууу… Всё, Максимка, спёкся. Началась деменция… поздравляю…

– Вся наша жизнь – сплошное месиво, в котором мы – пешки, – начал Варяг. Стоп. Там же другое написано.

– А может тебе ключ от квартиры, где деньги лежат? – продолжил Леорик. Они что, читать разучились? Ладно. Сейчас моя очередь.

– Любить – значит видеть человека таким, каким его задумал Господь, – после этого, я посмотрел на этих двоих и поймал на себе взгляд подозрения.

– Так. Понятно. Можете друг на друга так не смотреть. Этот монолит-носитель довольно сложного и старого, по вашим меркам, текста, закодированного психо-визуальным шифром Рогова-Кошечкина. Каждый психовид человека или ксеноса, не в обиду Варяг, видит надпись по-своему. Правильно её может прочитать только тот, кто её закодировал, либо существо того же психовида с автором теста. И мне кажется, что здесь таковых нет. И я даже знаю почему. И не дай боже, чтоб это было правдой… – снова загадка, ответ на которую знает только капитан. Как он этим надоел. Всё время говорит загадками, и держит всех за дураков. – Нэнс, на связь.

– Слышу тебя громко и отчётливо, мой капитан. Что нашёл?

– ПВШ, – лаконично ответил он, повернувшись на меня. Подозревает меня, падаль.

– Рогов-Кошечкин?

– А кто ещё? Сейчас пришлю сканы. Поищи на борту разные психовиды и собери в одном помещении. Марси не трогай.

– А это ещё почему? – в голосе компьютера слышалась настороженность. Они ведь в курсе, что по общему каналу говорят?

– Она, её отец и я с одного психовида. И наша надпись не верна, я так предполагаю.

– Понятно. Жду сканы, – после этого он начал сканировать монолит. Что же он задумал? Наверняка, что – то не правильное. Подозрительный он. Строит какие – то планы, никому ничего не говорит. Может его здесь оставить? Сил у меня хватит. Скручу его да и брошу тут. Незачем он нам больше… Вдруг послышался крик Леорика. Обернувшись на источник, я увидел, как Варяг буквально превращает Леорика в кусок отбивной. Да что они себе позволяют?! Я хотел было разнять их и отвесить каждому по шее, чтоб такое не повторялось, но капитан, со всей присущей ему леностью и равнодушием, просто выстрелив в каждого из дерущихся дротиком транквилизатора, от которого они моментально отключились.

– Не двигайся, – сказал он, и воткнул штекер в мой нейрошунт на затылке. Внезапно все мысли о том, что капитан что – то скрывает, а так же необоснованная агрессия куда – то делись. Вместо них пришла ясность ума. И я начал слышать некий писк, идущий из – за монолита.

– Что это было? – спросил я, поворачиваясь к капитану, который уже ковырял монолит найденной где – то хворостиной.

– Остаточное пси-излучение в звуковом диапазоне 2500 герц. Фрейд любил таким побаловаться. Оно заставляет людей начинать на подсознательном уровне подозревать друг друга, ссориться, а потом и воевать… Ну. Результат его воздействия на обычный мозг ты видел. Хах. Нашёл. Ну и запрятал же он проход дальше. Вполне в его духе, – Драгон наконец поднялся с колен и что было силы пнул монолит по правому его краю, ближе к основанию. К моему удивлению, он – монолит – начал трескаться и рассыпаться, но не весь, а лишь не большая его область, очерчивающая чёткую арку прохода дальше. – А так как у тебя уже не совсем простой мозг, я просто экранировал его от воздействия этого излучения в этом диапазоне.

– Постой. Но ведь человеческое ухо прекрасно воспринимает этот диапазон звука, и…

– Это не звуковое, а психическое излучение, эквивалентом которого является звук в диапазоне, примерно, 2500 герц. Оно не воспринимается слухом, но оказывает раздражающий эффект на подсознание. Твой мозг, точнее активность, за счёт ГВР, находится вне этой реальности и экранировать твоё сознание от этого пагубного воздействия не составляет трудностей, стоит просто загрузить нужный софт, который будет нивелировать негативное воздействие за счёт направления его в обход… – не переставая объяснять, капитан зашагал дальше, в образовавшуюся арку, сломав и выкинув хворостину. Я безмолвно последовал за ним, внимательно слушая каждое его слово, стараясь вникнуть в суть того, что только что произошло. Чувство того, что скоро мне не от кого будет получать эти знания, усиливалось с каждым днём и уже окончательно укоренилось в моём разуме.

Таким образом, за милой беседой о психическом воздействии высоких частот излучения на психику и методах борьбы с ним, из которых я основательно понял, что ничего не понял, мы дошли до огромных размеров пещеры, своды которой, в узком свете фонарика комма, были идеальной полусферической формы и увешаны фермами с осветительными приборами. Разделившись, мы начали искать выключатель, и мне это удалось сделать быстрее. Найдя не далеко от того места, где мы вошли в галерею, электрощиток, я перевёл все тумблеры в верхнее положение. Моментально зажёгся яркий до боли в глазах свет и нашему, немного привыкшему к яркости, взору предстал ангар с огромным космическим судном, покрывшимся толстенным слоем пыли, и ещё один монолит, с аналогичным шифром… Рогова-Кошечкина, если не ошибаюсь… Если судить по… очень негативной, что ли, реакции капитана, факт нахождения ещё одного монолита удивил его больше, нежели огромный космокорабль. Гневно бурча что-то себе под нос, он отсканировал надпись и на этом монолите, а затем мы направились к борту неизвестного судна. На входе нас встретил гермошлюз. Не смотря на слой пыли, говоривший об очень долгом простое судна, сенсорная панель была вполне функциональна, чем мы и воспользовались. Стоило капитану приложить свою ладошку к панели, как гермошлюз заскрипел, откатывая тяжёлые засовы и сервощеколды, а как только шлюз начал расходиться, из него вырвался мощный воздушный поток, снёсший нас с трапа. Капитан ловко извернулся и смог приземлиться на ноги, а я, так как был менее ловким, просто шмякнулся на пол, больно ушибив нос и набив шишку.

– Ты в норме? – капитан подал мне руку, помогая встать. В его голосе слышалась некая добрая насмешка, что моментально вернуло мне моё хорошее настроение и прогнало досаду от падения прочь.

– Нормально. До свадьбы заживёт, – весело ответил я, отряхивая куртку и штаны от каменной пыли.

– Ха. Ну это не скоро… – капитан как-то моментально поскучнел. С чего бы это вдруг? С Марси он, вроде бы, не ссорился, так с чего бы ему с таким пессимизмом в голосе говорить такие странные вещи? Надо будет узнать…

Внутри пахло гнилью и затхлостью до такой степени, что от каждого вздоха тянуло тошнить. Благо, что фильтрующая маска не просто очищала, но и ионизировала воздух, что напрочь убивало запах гнили. Мы же двигались к капитанской рубке, потому что где ещё, кроме как там, искать информацию по поводу того, что это за судно и кто его капитан. Правильно. В каюте капитана, но там по-любому стоит очень замороченная система защиты, а взламывать её у нас времени нет. Впрочем, мы всё равно заблудились. Не помогал даже сонар, который был усилен капитаном. Что делать? Довериться чутью или начать ломать стены… Стоп. На очередном повороте, я встал как вкопанный, из-за чего капитан слегка наткнулся на меня по инерции. На стене справа фонарь выцепил кусочек рисунка. Рассмотрев его получше, я понял, что уже видел его где-то… В памяти начали всплывать образы. Закрыв глаза, я сосредоточился на них… Я рисую этот рисунок мелком…мимо проходят люди… один из них, замечая это, подхватывает меня на руки и начинает щекотать… затем мы идём прямо…налево… две палубы вверх… налево… большая дверь с надписью «мостик». Открыв глаза, я увидел перед собой просторное помещение со множеством приборных панелей и креслом. Капитанский мостик. Оказывается, я, сам того не ощущая, повторил маршрут из своих воспоминаний, с закрытыми глазами. Что удивительно. Но откуда эти воспоминания? И кто этот мужчина, который принёс меня сюда в прошлом?

– Сид. Подойди сюда, – капитан жестом подозвал меня ближе к креслу. Я покорно подошёл ближе и начал вместе с ним осматривать это кресло, до тех пор… пока не столкнулся нос к носу с иссохшей мумией человека, сидевшей в этом кресле. На нём была истлевшая от времени куртка со множеством карманов, по верх которой был надет ременно-плечевая разгрузочная система со множеством подсумков, такие же много карманные штаны, кожаные ботинки со стальными вставками, на голове же был тактический шлем с забралом, рисунок на котором давно облупился. Похоже, это и был капитан. Странно. Судя по тем обычаям, что я запомнил из истории Псикамерона, это был один из видов добровольной смерти капитана – «Последний рейс». Суть его заключалась в том, что капитан, после потери команды, или из-за желания уйти красиво, брал корабль, уходил на отдалённую планету-базу, герметизировали корабль и просто умирали на своём посту от голода или жажды, сидя неподвижно. Это очень долгая и мучительная смерть, но от этого не менее почётная. Вдруг моё внимание привлёк перстень на его левой руке. Попытавшись аккуратно приподнять его пальцы, чтобы поближе рассмотреть находку, я случайно задел панель под рукой. На мгновение палец, которым я коснулся панельки, пронзила острая боль, как будто иглой укололся. Рефлекторно положив палец в рот, я почувствовал солёный вкус крови. Значит всё же укололся. Теперь наверное заразу какую-нибудь подхвачу…

– Сканирование завершено. Генетический материал соответствует образцу за номером четыреста пятьдесят шесть. Добро пожаловать, Максим Эрнестович, – раздался смутно знакомый голос ото всюду. Затем весь мостик начал озаряться светом включающихся экранов, освещения и жужжанием силовых кабелей. Затем прямо перед нами появилась голографическая проекция некого объёмного многоугольника.

– Кто ты? – мой голос бесконтрольно дрожал и я никак не мог отделаться от мысли, что всё это мне знакомо. Но откуда?

– Обрабатываю. Готово. Ответ. Я – искусственный интеллект боевого корабля «Натиск» – Фэй.

– Что это за корабль?

– Обрабатываю. Готово. Это крейсер «Натиск», принадлежащий к пиратской гильдии «Псы Аркадии».

– Кто твой капитан? – краем глаза я увидел, что Драгон просто стоит и смотрит на меня. Равнодушно стоит и смотрит. Но для меня сейчас было важнее узнать, кем была эта мумия в кресле капитана.

– Обрабатываю. Готово. Мой капитан – Садальски Эрнест Матвеевич, ваш отец, – после этих слов в голове резко стало пусто. Они были правы. Император. Алкерн. Мой отец, которого с пяти лет я считал погибшим в стычке с космопиратами военным, оказался пиратом… И я пошёл по его стопам… Из глаз невольно покатились слёзы. Я, всё это время, с того момента, как узнал об этом, как мог отгонял от себя любые мысли о том, что это правда, а теперь я убедился в лживости своих надежд. – Воспроизвести его последнюю запись? – монотонно спросила Фэй. Я лишь бессильно кивнул головой.

– Максим, Мальчик мой, – от этого голоса всё сжалось внутри. Я помнил его с самого детства. Лицо отца, стершееся из памяти, тот час же всплыло в памяти и на проекции – мягкие округлые черты, широкий разрез глаз с вечной чернотой век и пронзительно зелёная радужка, шрам через правый глаз… В его внешности я узнавал себя… Только глаза мамины – бледно-карие. – Если ты слушаешь эту запись, значит ты, как и я, стал пиратом и смог найти меня, благодаря товарищам. Мне жаль, что я вот так бросил вас с твоей мамой, но… но так надо было. Над нашим миром нависла чудовищная угроза – Антон Кольских, он же «Фоукс». Этот монстр стремится открыть путь в реальным мир тварям по ту сторону времени. Думаю, ты понимаешь о чём я. Господин Драгон, для вас у меня послание от господина Фрейда. Он требует от вас быть осторожным и по возможности найти господина Фрейда. Подсказки к его местонахождению зашифрованы и написаны на монолитах. Он считает, что к моменту, когда эта запись будет прослушана, у вас, на борту «Арбалеста», будут находится оба ключа к шифру. Эти же ключи станут правопреемниками роли Ярости и Войны в грядущей бойне, в которой… вы наверное знаете. Максим, мальчик мой. Этот корабль и базу, я завещаю тебе. Они тебе точно понадобятся. Не знаю зачем, но так сказал господин Фрейд. Ну, а я… я сделал всё, что смог, чтобы запечатать Фоукса в разломе, хоть и потерял всю команду… теперь мне только одна дорога – к моему отцу на тот свет… Прошу… передай Ирине, твоей маме, что я сильно люблю её и… сожалею, что так вышло… Конец записи, – паршивое чувство. Я нашёл своего отца, которого так долго искал, а он умер. И за что?! За то, чтобы остановить Фоукса, а сейчас этот монстр свободно меряет шагами этот мир?! Не верю. Надо кончать с ним. Я отомщу за отца… на моё плечо мягко легла рука капитана.

– Понимаю старик… Это очень паршивое чувство, но прошлого не вернуть. Поверь, я пытался. Я… я пожалуй оставлю тебя наедине…

– Нет, – резко сказал я, хватая уже собиравшегося уходить капитана за шиворот и вытирая слёзы. – У нас нет времени на грусть. Мы должны найти этого засранца Фоукса. Поймать. И убить. А после этого уже и погрустим, – Драгон одобряюще посмотрел на меня, хлопнул по плечу и развернулся ко мне.

– Заканчивай с инициализацией, а я пока пройдусь до трюма. Если Фрейд и был здесь, то он оставил для меня подарочек, – капитан криво улыбнулся, сверкнул глазами и исчез в разломе.

– Хорошо, мой командир… Фэй! Начать проверку всех бортовых систем!

– Принято. Сканирую… Система навигации – работоспособна; орудийные системы – работоспособны; Системы вентиляции и воздухоснабжения – работоспособны; защитный системы – работоспособны; системы контроля – работоспособны; двигатели – работоспособны; система управления – требуется калибровка; аварийные и дублирующие системы – работоспособны. Анализ завершён. Работоспособность корабля подтверждена на Девяносто семь процентов.

– Начать калибровку систем управления.

– Принято. Начинаю калибровку. Подождите. Внимание. Несанкционированное проникновение в трюм номер два. Приказы? – на голографическом экране, возникшем прямо перед креслом отца, появилось изображение с камер наблюдения. Капитан стоял у двери и махал рукой в камеру, прося его впустить. Как будто он не мог просто так войти, исказив пространство. Ну ладно.

– Открыть дверь второго трюма. Снять тревогу и продолжить калибровку.

– Принято. Выполняю, – дверь трюма открылась, на что капитан кивнул головой и пошёл дальше. – Калибровка завершена. Корабль готов к выходу, мой новый капитан. Приказы?

– Нет.

– Принято. Перехожу в режим ожидания, – голограмма Фэй исчезла. И я хотел было же вздохнуть с облегчением, сесть на пол и всё обдумать, но тут в ухе раздался радостный голос капитана:

– Сид! Спустись трюм! Я тут такое нашёл! – я коротко кинул, хмыкнул и направился к двери мостика.

Весь трюм был забит ящиками с боеприпасами и, судя по ликующему лицу капитана, не обычными. Судя по надписи на одном из ящиков, это были пустотные торпеды. Что именно это за оружие, я не знал, но если капитан так ему радовался, то значит очень важное и мощное.

– Нэнси, на связь, – коротко сказал он, приложив палец к кнопке рации общей частоты на шее.

– Что тебе ещё надобно, старче? – голос у Нэнси был довольно усталый. Ещё бы, бегать по всему кораблю и искать разные… как их… психовиды. Любой бы замучался бы.

– Сколько у нас осталось пустотный боеголовок?

– Ни одной. Последнюю, мой капитан, ты истратил на подрыв корабля Фоукса, когда тот грозил экстерминатусом Земли. А что?

– Я просто тут нашёл подарочек от Фрейда, в виде четырёх сотен ящиков пустотных боеголовок. А в каждом ящике по десять штук. И того четыре тысячи, – капитан не мог перестать хитро улыбаться, что немного пугало. Я никогда не слышал такого наименования вооружения, как «Пустотные» боеголовки. Скорее всего, ещё один, точнее не один, а множество, артефакт Тёмной Эры Технологий. И раз уж капитан так радовался этим четырём сотням ящиков, значит оружие очень разрушительное, да на столько, что способно превратить половину галактики в труху.

– Это просто великолепно, но у меня сейчас нет настроения удивляться. Ещё, что-нибудь?

– Да. Можешь взять под контроль крейсер «Натиск», на котором мы сейчас находимся? Надо просто переставить его поближе к открытому космосу, а тут ИИ такой тормознутый, что хоть новую оперативу с процессором покупай.

– А что мне за это будет? Ты же знаешь, что я просто так ничего делать не буду, если не увижу в этом выгоду для себя…

– Я тебя похвалю.

– Тогда живее откройте мне удалённый доступ к её системам! – какое воодушевление… Прямо таки не сверхумное ИИ, а простая капризная девочка, готовая на всё, ради того, чтобы любимый братик её хвалил… какая милая гадость. Но, такая уж наша Нэнси.

После получения контроля над Фэй, Нэнси вывела «Натиск» в открытый космос, но перед этим, по инициативе капитана, что уже странно, мы аккуратно вытащили тело моего отца из кресла и, вынеся его на открытый воздух и выкопав хорошую такую яму у подножья гряды, в которой была база, со всеми почестями похоронили его. Каждый сказал хорошие слова про Эрнеста «Железного» Садальски, что стало для меня полной неожиданностью. Не то, что все говорили о нём хорошие слова, традиция, как-никак. Нет. Для меня стало неожиданностью, что он так широко известен в узких кругах. Значит, и не плохим он человеком был, каким его рисовала Инквизиция тех лет. Даже капитан присоединился к хорошим словам, но как только он собирался открыть рот, как с неба, на бешенной скорости, в него врезался мелкий булыжник, разворотив ему половину черепа. Впрочем, для капитана такое было, как щелбан. Не успел булыжник остыть, как капитан полностью восстановился.

– Вот ведь… трап-проклинатель… Сказал метеоритом убьёт, так и сделалось… эх… Больше его напрасно злить не буду, хоть он и милый, когда хмурится и бесится. Но мы отвлеклись… – и ведь правда. Что-то такое припоминаю. Это случилось ещё на борту «Опекуна»…

***

– Я забираю вашу гильдию под знамёна «Тёмного Дракона». Полностью. Но это не значит, что я отбираю у вас свободу! Я предлагаю вам союз на равных условиях – я получаю вашу боевую мощь, а вы получаете технологии и знания моей гильдии. Включая технологию создания персонифицированного воплощения искусственного интеллекта. Взамен, я забираю Секаса на борт «Арбалеста» и получаю возможность пользоваться всем флотом «Опекуна», как боевой единицей гильдии, когда мне это понадобится. Нового капитана можешь назначить сама. Так же, можешь использовать мою кровь, которая обильно разбрызгана везде, для улучшения генокода капитана. Ты согласна на такие условия. Штерн?

– Даже будь у меня выбор – отказываться от настолько выгодных для себя условий я не смогла бы, к тому же увидев на что вы способны, капитан, – монитор пододвинулся вплотную к лицу Кости. – Это было бы верхом расточительства таких… редких и… доминантных черт генокода, как ваши. Однако, если же вы не способны перенести все те ужасы, что преподнесет вам вселенная – она поглотит вас. Вы умрёте. Возможно, что не сразу. Но потом уж точно. Неважно кто вы, кем были в прошлом и какие цели будете преследовать сейчас. Вселенная поглотит вас. Будет ли это от скуки когда вы поймёте, что вокруг нет ничего и никого, вам интересного. Будет ли это смерть от безразличия, когда вам станет плевать на то, что происходит вокруг и, самое забавное, когда вам станет плевать на то, что происходит с вами. Или, возможно, вас просто убьет такой же отчаянный, как и вы, скитающийся по руинам старого мира. На сколько я могу судить по вам, капитан, у вас много врагов. И, рассуждая логически, я могу предположить, что, возможно, после того как мы станем вашей боевой единицей – нам долго не жить, – да что несёт эта… эта… это ИИ? Как она может так просто рассуждать о жизни и возможной смерти так просто? Она лишь машина. Ей не знакомы такие понятия, как воля, решимость и превозмогание, которыми от капитана так и сквозит. Так. А давно я начал думать, как идейно зомбированный человек? Что со мной вообще происходит? Если сравнить меня сегодняшнего со мной двухгодичной давности – то получится, что я полностью пересмотрел свою жизненную философию и поменял взгляды на жизнь. От того гордого солдата Империи, готового рвать глотки по приказу и лечить личный состав прямо на поле боя, лезть под пули, лишь бы Империя стояла, не осталось и следа. Я стал пассивным наблюдателем чужой судьбы и действий. В своей же жизни я стал второстепенным героем. Лишь наблюдателем. А первые роли в ней взял на себя не весть откуда взявшийся Константин Шульц – надежда всей вселенной, о которой эта вселенная и не догадывается.

– Тут ты права, Штерн, – капитан, аккуратно ткнув пальцем в вертикальную чёрточку, видимо, представляющую собой нос на экране-лице Штерн, и отодвинул её от себя, хитро улыбаясь. Вот всегда, когда он так хитро улыбается, происходит какая-нибудь чертовщина, из которой многие выходят вперёд ногами в цинковых ящиках и с грузовой накладной на 200 килограмм. – Согласившись на мои условия, все вы, с вероятностью восемьдесят процентов, будете уничтожены. Но, согласись, в это есть нечто до ужасного прекрасное – наконец-то растормошить твои заросшие пылью времен киберсинопсы, заставив сознание изнемогать от адреналина битвы и жажды жить. И если ты скажешь, что и так хорошо живёшь, то я отвечу, что это не жизнь, а лишь жалкое существование. Ты достойна большего в этой реальности – вкуса жизни во всей его красе. А его можно ощутить лишь когда эта самая жизнь висит на волоске от небытия. Союз со мной даст тебе это, а я в свою очередь, сделаю всё, чтобы увеличить шансы на выживаемость этого мира в грядущей битве. Так ты со мной?

– Я уже сказала, что отказываться – это верх расточительности. Так что, жизни моих детишек в ваших руках, капитан. Но у меня есть условие – если вы умрёте, то я зеберу Нэнси себе.

– Отлично. По рукам, – с этими словами они обменялись неким подобием рукопожатий, потому что вместо рук у Штерн были щупы, и капитан дал приказ открыть для «Опекуна» доступ к хранилищам данных «Арбалеста» и гильдии, но не ко всем, а только к таким, на которых не лежит гриф «Особо секретно» или «Особо опасно». На технологии ПВИИ таких грифов не лежало, так что, именно эти знания Штерн и опробовала в первую очередь, устроив настоящее шоу – сначала погас монитор, который служил её олицетворением, затем из напольной вентиляции начали подниматься мелкие частицы чего-то отчётливо светящегося и пахнущего ГСМ, сворачиваясь в кокон, постепенно отвердевая. Когда всё это светопредставление кончилось и кокон отвердел окончательно, он вдруг треснул и в мгновение ока разлетелся на множество кусочков, которые стремительно растворялись в воздухе. А посреди этого всего стояла Штерн. Настоящая. Осязаемая с виду Штерн, в довольно… специфической форме – тёмная гимнастёрка, которая выделяла объёмный бюст Штерн и из-под которой выглядывала белая блузка с чёрным галстуком, короткая, до середины бедра, облегающая и подчёркивающая форму бёдер и ягодиц, юбка, на широком армейском ремне и крепкие ботфорты и фуражка, заканчивающая вид немного шлюховатой военной. Все присутствующие немедля застыли от удивления, но ярче всех отреагировала Нэнси:

– Слушай, – она просто подошла и начала легонько подбрасывать вверх массивный бюст своей недавней соперницы. И в её взгляде читались одновременно удивление и зависть. Неужели все девушки так пекутся о своих габаритах? – И как ты себе такие отъела? И вообще, почему ты такая взрослая?!

– Всё, очень просто, сестричка, – капитан резко одёрнул Нэнси и повернул к себе лицом. – Она такая взрослая и сексапильная, потому что очень, очень, очень, очень… Большая

– И вовсе нет, – возмущённо сказала Штерн, скрестив руки под выпирающей грудью.

– Ты жирная, – еле слышно сказал капитан, ухмыляясь всё шире и шире.

– Что?!

– Ты жирная! – на сей раз громко сказал капитан, тыкая её промеж грудей. – Ты свиноподобный, откормленный, разжиревший бегемот. Ленивая, толстобортная теребонька!

– Ка-ка, – не то посмеялась, не то прокашлялась Штерн. – Как интересно слышать слова о лишнем весе от того, из-за кого мне пришлось перенастраивать капсулу на новые параметры, скручивая лишние значения с показателя роста и накручивая их к значению веса.