Текст книги "Рассвет кровавой удачи (СИ)"

Автор книги: Ворон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Оставив Канну приходить в себя в карцере, я вернулся на борт корабля – матки. Настроение было паршивое. Сначала капитан, теперь Канна и всё не вовремя. Мне нужен отдых. Долгий такой отпуск. С женой и дочкой. Надо известить об этом капитана. Как он кстати?

– Твоими стараниями жив, старик, – прозвучал в голове знакомый голос. Я невольно улыбнулся и направился в медблок, периодически спрашивая дорогу у местного населения.

– Взламывать чужую нейросвязь неприлично, знаешь – ли, – мысленно ответил я.

– Привычка. Давай скорее. Тут скоро серьёзный замес начнётся. Будет больно, – хорошая характеристика будущего. Нечего сказать. Очередной раз свернув за угол, я наткнулся на нужную дверь, но только я хотел её открыть, как меня, чуть не сбив с ног, обогнал Секас, влетев в медблок первее всех. За ним следовала линией света проводов Штерн. Зайдя в помещение, я увидел странную картину – Секас со всего разбега напрыгнул на Драгона, повис у него на шее на мгновение, затем быстро отстранился и начал оправдываться.

– Ты жив, поздравляю. Не подумай чего лишнего, просто я рад, что смогу выполнить свою часть сделки, дурень, – быстро перекинувшись с проводов на монитор, в разговор вмешалась Штерн.

– Вижу, что капитан в порядке, я благодарна за доставку «ошибки науки» и предоставление мне новых знаний. А теперь, если не затруднит – попрошу покинуть корабль как можно скорее, – в ответ на это, капитан встал из капсулы и, накинув свежеизготовленную одежду, а именно новую жилетку, футболку и шарф, правда зелёный, подошёл к монитору и начал внимательно всматриваться в него.

– Мне кажется, я тебя уже где – то видел. А. Вспомнил. На полке с тушёнкой.

– В каком это смысле?! – гневно спросила Штерн, уткнувшись капитану в лицо монитором.

– Да в том, что ты, банка консервная, мне тут не командуй и не хами. Иначе будут последствия.

– Консервная банка значит… Довольно-таки забавно слышать подобное от горизонтально высокого человека.

– Нэнс, – коротко позвал капитан. После этого, материализовавшаяся из воздуха за спиной капитана, Нэнси вышла вперёд и проведя рукой по воздуху, развернула перед собой с десяток мониторов. Затем нажала одну кнопку и взвыла тревога.

– Внимание! Непредвиденное отключение систем жизнеобеспечения капсул – инкубаторов! Внимание…

– О. Нет. Верни.

– О. Да. Купи, – капитан расплылся в своей фирменной улыбке. Краем глаза, я увидел, как Секас с восторженным взглядом смотрит на капитана. Экран повернулся к воплощению Нэнси.

– Итак, я обдумала нашу дилемму и нашла решение, которое, по моему мнению, наилучшим образом подойдет для одной из обеих из нас.

– Внимание. Дальнейшие действия могут привести к гибели. Я тоже умею цитировать GLaDOS, дорогуша. И пока мы тут лясы точим, как раз – таки и гибнут твои зародыши девиантов – трансвеститов. Советую тебе поторопиться и склонить нас вернуть твои системы в норму, – капитан был довольно серьёзен. Это даже пугало. Он был готов убить тысячи только ради того, чтобы научить вежливости машину, хотя первый начал грубить.

– Немедленно верните питание системе жизнеобеспечения капсул-инкубаторов. Данная дискуссия касается только нас двоих, капитан. А ведь с вашей стороны умудрился вмешаться и надоедливый, второсортный, искусственный интеллект.

– Довольно интересная реплика из динамиков такой консервной банки, как ты. Нэнси, зайка. Верни питание к системе жизнеобеспечения инкубаторов, – Нэнси быстро пробежалась по кнопкам панелей и тревога стихла.

– Пойми, Штерн. Если ты будешь нам грубить – мы отключим тебе ещё что – нибудь. Потому что твоя виртуальна жопа вся здесь – на этих панелях. И я в любой момент могу сделать так, что тебе не то, что мало не покажется, ты вообще не оправишься от причинённого ущерба. К примеру, я могу перегрузить ядра твоих энергоблоков и тут всё рванёт к чертям собачьим. И раскидает тебя по разным слоям мироздания… – а когда Нэнси стала на столько борзой? Когда капитан был отключке, она была куда сдержаннее. Может, на неё так улучшение самочувствия Драгона повлияло?

– Я не хочу проблем. Разница между нашими силами слишком велика. Попрошу оставить мои системы в покое, пожалуйста. К тому же у меня есть парочка вопросов к… Нэнси. По-поводу способа обхода моих защитных систем, – Нэнси многозначаще посмотрела на Драгона. Драгон кивнул и панели перед Нэнси исчезли в мгновение ока.

– Готово. Я полностью вышла из твоих систем, попутно поправив пару скриптов, которые мешали тебе нормально функционировать, как ИИ. А что по поводу обхода твоих брандмауэров и систем кодирования потока данных – это было просто, потому что твой софт – говно.

– В каком это смысле? – механический голос Штерн изобразил подобие недоумения. Довольно интересно…

– Твои вычислительные мощности равны, примерно, одному миллиону ультрафлопсов.

– Верно. А твои какие?

– Один хронофлопс. – после этих слов, Штерн немного отъехала от Нэнси, а на экране появился смайл удивления. Ничего не понимаю.

– Простите, конечно, – я решил скинуть с себя роль стороннего наблюдателя и вмешался в разговор. – Но я не совсем понимаю о чём вы таком болтаете. Можете объяснить глупому?

– Да, конечно. И ты не глупый, Сид, – вопреки моим ожиданиям, мне ответил капитан. Он приобнял меня за плечи, на сколько позволил ему его рост, и отвёл в сторону. Рядом моментально появился Секас с заинтересованным лицом. – Смотрите зорче, господамы. Флопс – это количество операций в секунду. Один флопс – одна операция в секунду, то есть, это равно десять в степени ноль. У Штерн этот показатель равен десяти в пятьдесят четвёртой степени, помноженных на миллион. То есть, это очень много операций в секунду. Но это число конечно и ограничено. Хронофлопс же – это десять в степени бесконечность. То есть, число операций не ограничено. Это и позволяет Нэнси обходить любые брандмауэры, антивирусы и системы информационной кодировки и защиты. Она просто берёт количеством операций в секунду, превышая вычислительные мощности цели без труда, а главное, без особого шума и больших затрат времени, проникает куда угодно…

– Вздор… – растерянно проговорила Штерн, изобразив на экране растерянность и помехи. – Технологии, которые позволили бы обрабатывать такие объёмы информации, не должны существовать ещё полтора десятка веков, по моим подсчётам… но… ты же стоишь предо мной… человеческая девочка. С такой вычислительной мощью…

– Я не человек. Я – персонифицированное воплощение искусственного интеллекта эскадронного миноносца особого типа «Арбалест», – после этих слов Штерн издала странный ликующий звук и начала активно сканировать Нэнси со всех сторон. Даже не вооружённым глазом было заметно, что она стесняется, но стоически переносила это своевольничество со стороны её сородича.

– Я хочу эту технологию. Делись. Пожалуйста, – после завершения сканирования тела Нэнси, монитор Штерн повис в метре от её красного, как помидор, лица. – Научи.

– Зачем? Ты в мониторе лучше смотришься, – сказала Нэнси, недовольно фыркнула и повисла на спине у капитана. – Братик… пошли домой… я устала… – никогда ещё не видел Нэнси на столько милой.

– Что вы хотите за эти знания? – монитор пододвинулся к Драгону с повисшей на нём Нэнси.

– Что я хочу за эти знания… хм… – капитан поднял голову к потолку, прислонил руку к заросшему бородой подбородку и начал задумчиво почёсывать его, хитро улыбаясь.

– О. Я только что засекла аномальные искажения психо – соматических показателей своего капитана, – монитор Штерн подъехала к Секасу вплотную и пристально на него уставилась. – Секас. Живо в капсулу, – Секас понуро разделся до трусов и залез в капсулу сканера. По экрану монитора Штерн побежали жизненные показатели сканируемого. Большинство были зелёные, но иногда проскакивали вкрапления красного. У парня проблемы… Хотя, какое мне до него дело? Он не член команды «Арбалеста» и даже не член гильдии. Так почему мне не всё равно на то, что с ним сделают? Возможно, это из – за того, что Драгону он нужен. А у капитана всегда есть свой, до прекрасного ужасный и хитросплетённый, план. Значит, будем его придерживаться и не будем мешать. – Участилось сердцебиение, резко увеличилось количество вырабатываемых веществ. Вещества: адреналин, дофамин и серотонин. Увеличено вырабатывание гормонов. Гормоны – окситоцин и вазопрессин. Увеличение количества окситоцина в организме привело к большому выбросу эндорфинов, что в свою очередь привело к увеличению пещерестых тел и наполнению их кровью.

– А по – русски можно? – недовольным голосом спросил Драгон. Странно, что он не понял, о чём идёт речь. А возможно и понял, но захотел, чтобы это услышали все. Особенно Секас.

– Короче и проще говоря, братик, у девианта к тебе есть чувства и далеко не дружеские, если твой вид вызвал у него психологическую эрекцию, – после этих слов, глаза капитана увеличились до размеров чайных блюдец, лицо приняло удивлённый вид.

– Ну на хрен, – после этих слов Драгон просто развернулся и рванул прочь из медблока. Вполне ожидаемая от него реакция, если вспомнить, что на нашем борту, где – то в недрах мастерской сидит аналогичное влюблённо чудо и получает гаечным ключом по загривку. Но Нэнси, вовремя соскочившая с его спины, мастерски схватила его за рукав и притащила обратно.

– Братец…

– Не, ну ты видела? Видела?! На моей долгой памяти ещё такого не было!

– Да и на моей тоже… не было столь сильной психо-соматической девиации… ещё один капитан в расход… – механический голос Штерн был печален, чего никак не ожидаешь от бездушного ИИ такого огромного корабля. Нэнси не в счёт. – Прощай, Секас. Ты был хорошим капитаном…

– Погодите минутку! – Секас вылетел из капсулы, как в попу ошпаренный, и начал спешно одеваться, путаясь в вещах. – Во-первых! У меня нет чувств к Драгош… Драгону, Во-вторых! В смысле в расход? Я нормально себя чувствую! Со мной всё в порядке!

– Ты психически нестабилен. Теперь ты – угроза для нашей системы. Тебя придется безвозвратно уничтожить. – у парня проблемы. Огромные, как сам корабль «Опекун». Точнее, это и есть его одна большая проблема. Особенно, если учесть, что тут же находится и наш капитан – широко известный узких кругах источник и решение проблем в одном лице.

– Физическая ликвидация не выход… Хотя, да. Я сморозил чушь… Но в данной ситуации физическая ликвидация не выход, – капитан встал вплотную к монитору и начал вещать свои мысли уверенным голосом. Всё как обычно. – Подумаешь, мальчишка влюбился по неосторожности. Можно списать на молодость и…

– Эй! – не то гневно, не то обиженно, крикнул Секас, поправляя фуражку на голове. – Я постарше твоего буду, Дракош.

– И сколько же тебе лет, малыш? – в голосе капитана слышалась издёвка. Он просто играл с влюблённым в себя трансвеститом как хотел. Настоящий циничный ублюдок. Точно Драгон.

– Сто шестьдесят три с половиной, – гордо сказал Секас, фыркнул и ткнул пальцем в щёку Драгона. В ответ тот лишь криво улыбнулся.

– Мне в два раза больше, – ехидно ответил капитан и легонько ткнул Секаса пальцем в кончик носа. После этого, Октавиан принял задумчивый вид, начал загибать и разгибать пальцы на обоих руках и что – то шептать. Через минуты три, его глаза округлились и он закричал:

– Не может быть!

– Может, – холодно ответила ему Штерн. – Константину Эдмундовичу Шульцу, так же известному под псевдонимом «Драгон», варбоссу пиратской гильдии «Тёмный Дракон» триста двадцать семь лет. Так что, посиди где – нибудь в углу и посчитай балки на потолке, пока взрослые разговаривают, – Секас обиженно развернулся и сел в ближайший угол, что – то бормоча себе под нос. – Никаких других путей решения этой проблемы нет и не будет. Самое простое, менее затратное, а также менее опасное решение – полная ликвидация субъекта. Никаких возражений. Он является моей собственностью и, следовательно, мне решать его судьбу.

– Есть у меня идея, подкупающая своей новизной и глупостью одновременно, – Драгон ткнул пальцем в обиженного Секаса. – Ладно. Слушай. Мы оба наговорили много такого, о чём ты ещё пожалеешь. Но сейчас мы должны забыть про наши разногласия ради науки. Давай я с ним подерусь. Просто и без пыли. Раз на раз. А за одно сделаем ставки – если выиграет Секас, то он сможет делать со мной, что захочет ровно сорок восемь часов, а потом ты уничтожишь его и получишь технологию создания персонифицированного воплощения. Если верх смогу одержать я, то ты выполнишь то, что я сейчас скажу. А что я сейчас скажу, я придумаю после боя. По рукам?

– Ты чудовище. Но я не могу отказаться от такого предложения в связи с моим желанием получить новые знания, особенно, учитывая то, какой уровень подготовки проявили твои люди в конфликте в столовой. Секас, видимо, ты ещё сможешь послужить мне.

– Я сделаю это! Но только потому что хочу прожить ещё 48 часов. И всё.

– По рукам. Где у вас тут можно поразбивать лица? – капитан прямо-таки загорелся этой идеей. Шутка ли, он сам на кон поставил своё тело и технологию, разработка которой неустанно ведётся уже сорок лет. А у Нэнси она есть уже три с небольшим века.

Додзё, а точнее арена, местного разлива не уступало нашему ни чем. Только интерьер отличался. А размер и наполнение были одинаковые. Ну. На сколько не врёт мне моё зрение. Драгон, избавившийся от верха одежды и стоя в окружении толпы, разминал руки и ноги, а Секас, судя по лицу, активно пытался спрогнозировать ход боя на основе той драки в столовой. Только вот он не учёл одного – я капитану по смертоносности и в подмётки не гожусь. Особенно если вспомнить бойню у «Чёрных» скал на Азимандусе или его бой против «Джаггернаута» при интервенции Империи на Псикамерон. И это была главная ошибка Октавиана.

– Бойцы. Приготовиться к схватке, – голос Штерн был всё таким же холодным, но её заинтересованность в победе своего девианта так и сквозила в нём. По этой команде оба бойца вышли к середине ринга. Но стоило Секасу увидеть Драгона в его боевом виде, то есть, в одних штанах и ботинках, как он сразу же отвернулся и запихнул себе в нос пару салфеток. Очень странно…

– Ты играешь… грязно… – стеснительно сказал он, пытаясь не смотреть на Драгона.

– Не мои проблемы, – хитро ответил капитан, картинно разведя руками. Не знаю, зачем Октавиан засунул себе в нос салфетки, но капитан это предвидел. Хитрый чертяка.

– Итак… Бой! – звякнул электронный гонг.

Драгон буквально сорвался с места и в миг оказался прямо над Секасом, нанеся сокрушительный удар ногой в голову. Противник с грохотом улетел в другой конец комнаты. Но тут же пришёл в норму и, быстро сократив дистанцию, начал наносить быстрые и хлёсткие удары. Но все они легко блокировались. В один момент Драгон просто схватил противника за руки и с силой перекинул через себя и было напрыгнул сверху, но тут же получил контрудар ногами в челюсть, который откинул капитана метра на два и дал Секасу время подняться.

– А ты не так прост, каким хочешь казаться… – довольным тоном сказал капитан, вставая и вытирая кровь в уголке губ.

– У меня есть очень веский резон быть серьёзным, – в тон Драгону ответил Секас. Но меня волновало немного другое – почему капитан дерётся на голой силе, натиске и силе адреналинового флёра? Почему не использует свои способности? Используй он хоть одну сотую тех сил, которые показал при драке с «Джаггернаутом», то от этого ехидного трансвестита не осталось бы и мокрого места. Надо будет спросить у него. А тем временем, пока я размышлял над этим, ситуация на ринге начала накаляться – Драгон наносил размашистые удары руками, от которых Секаса бросало из стороны в сторону. Секас же, в свою очередь, не без особого труда блокировал все выпады капитана, успевая наносить быстрые, но хлёсткие удары в область печени. Но капитан стоял и продолжал своё дело. Из его разбитых о металл протезов кулаков обильно сочилась кровь. Лицо было больше похоже на свирепую маску, которой он пытался устрашить противника. И похоже, у Секаса сдали нервы.

В один момент он поймал руку Драгона и, умело уйдя в захват, бросил его через плечо. Но капитан извернулся. Перехватил инициативу. И вот уже Секас распластался на ковре. Затем снова удар кулаком с прыжка. Но Секас увернулся в последний момент. Кулак капитана с хрустом костей прошил пол. Когда же капитан встал все увидели, что вместо его правой кисти, на шмате кожи висит бесформенный мешок с раздробленными костьми, он, не долго соображая, оторвал его и съел. Кого – то стошнило. Но сразу после этого акта самопоедания, на месте огрызка отросла новая кисть. Не удивительно.

– Мне порядком надоел этот бой, – голос капитана был до ужаса спокойным и холодным. Он что-то задумал. Он точно что-то задумал, иначе не затеял бы эту драку. Но что именно пришло в его хитроумною голову? – Я отлично размялся, благодаря тебе. А теперь пора браться за дело всерьёз. Нападай, – капитан встал в боевую стойку и… начал испускать ужасающую ауру смертельной опасности. Она буквально давила на нервы. Мельком взглянув на Секаса, я всё понял. Он проиграл. Он дрожал, как осиновый лист, не в силах пошевелиться. А капитан криво скалился, упиваясь бессилием противника. – Ну как хочешь… Крепче сожми зубы, зайка! – рявкнул капитан и в один миг, пройдя сквозь темпоральное искажение, оказался вплотную к Секасу, чем его сильно удивил и нанёс удар апперкотом со всей силы. Но удар прошёл в считанных миллиметрах от лица напуганного Октавиана. Мощный воздушный поток, спровоцированный ударом, растрепал длинные чёрные волосы трапа. Его взгляд потупился. Он, безвольной тряпичной куклой, упал на колени. Из глаз его потекли слёзы.

– Капитан расплакался! – крикнул кто – то из толпы. И тут же посыпались насмешки, улюлюкание и издевательский смех. Секас, увидев всё это, закрыл лицо руками и начал плакать сильнее, тихонько всхлипывая. Внезапно воздух разрезала пистолетная очередь. Все мигом замолчали.

– А ну позакрывали хлеборезки! – капитан был зол. Нет. Он был в ярости. От него так и сквозило жаждой убийства. – Если такие смелые, то я жду следующего претендента… – одного взгляда на него хватило бы, чтобы моментально избавиться от запора – глаза горят адским огнём, лицо искаженно волчьим оскалом, вены вздулись, а всё тело перемазано кровью. От страха перед таким противником, все моментально вжались в стенки, боясь пошевелиться. – Трухло, – пренебрежительно кинул капитан в сторону остальной команды и повернулся к монитору с двумя нолями, обозначающими крайнюю степень удивления. – Бой окончен. Победа моя и я придумал, что хочу от тебя, Штерн, – капитан подошёл к поверженному Секасу и подал ему руку. Тот посмотрел на капитана заплаканным глазами и, смущённо подав ему руку, встал на ноги, пытаясь вытереть вновь и вновь появляющиеся слёзы. – Я забираю вашу гильдию под знамёна «Тёмного Дракона». Полностью. Но это не значит, что я отбираю у вас свободу! Я предлагаю вам союз на равных условиях – я получаю вашу боевую мощь, а вы получаете технологии и знания моей гильдии. Включая технологию создания персонифицированного воплощения искусственного интеллекта. Взамен, я забираю Секаса на борт «Арбалеста» и получаю возможность пользоваться всем флотом «Опекуна», как боевой единицей гильдии, когда мне это понадобится. Нового капитана можешь назначить сама. Так же, можешь использовать мою кровь, которая обильно разбрызгана везде, для улучшения генокода капитана. Ты согласна на такие условия. Штерн?

Глава № 20

Обстановка на борту была не к чёрту – Октавиан дулся на капитана ни за что ни про что, Канна висела в карцере, ожидая участи, команда бродила от носа до кормы и обратно как под мухой. Один капитан заперся в своей каюте и что – то напряжённо делал. Что именно он там делал, я не знал, так как мне настоятельно не рекомендовали туда входить без зова. И если причины отшельничества капитана мне известны не были, то причина апатии команды мне была более чем ясна – моральная усталость. Мы уже шестой день, если считать по бортовому времени, бездельно болтались на орбите Кармагедана. Причиной же такого простоя была глухая планетарная блокада, которую пробить боем не сможет даже флот «Чёрной Длани». Но в этом простое есть и один большой плюс – спокойная обстановка. Всё время простоя, я занимался самообразованием – читал книги, которые взял из личной библиотеки Драгона в его каюте, практиковался в использовании возможностей генератора временных разрывов и просто морально отдыхал. Иногда ко мне заходила дочь и делилась своими переживаниями по поводу того, что капитан заперся в каюте и никак не контактирует с внешним миром, а я её успокаивал тем, что он просто сильно занят неизвестно чем и просто увлёкся. Возможно он просто отсыпался после всего того коматоза, в котором находился до вмешательства Штерн. А возможно делал, что по – хлеще.

И вот, на восьмой день, с нами связался блокадный флагман Империи и сообщил, что мы можем приземлиться на поверхность, но не более чем на четыре стандартных цикла планеты. Это крайне мало, чтобы решить все наши проблемы, но кто мы такие, чтобы перечить имперскому офицеру, тем более, адмиралу флота блокады. Пройдя всю пограничную волокиту, мы быстро приземлились на планете в отдалении от скоплений живых сигнатур, так как Халфлинги мало того, что сровняли всю инфраструктуру этой, не побоюсь этого слова, райской планеты с землёй, но и распылили сильный химикат, который сжёг всю жизнь при прямом контакте и вызвал необратимые мутации при косвенном. Так что, нельзя было полагать, что эти сигнатуры были разумны.

– Всем проверить фильтрующие маски и помните – третья рука – это хорошо, но не когда она растёт из задницы, – задорно сказал появившийся в самый последний момент капитан, и открыл гермошлюз пограничной камеры. Датчики показывали, что воздух был пригоден для дыхания, но о технике безопасности забывать не стоило – тут капитан был абсолютно прав. Быстро осмотрев со всех сторон прохладную и прозрачную маску из крепкого пластика и парой дыхательных каналов, мы шагнули во враждебную среду. И тут же напоролись на аборигенов. Их было тел пять – шесть. Может больше, учитывая, что их не засёк наш сонар. Выглядели они, как огромные, выше меня на полголовы, ходячие трупы, с выпученными глазами, облезшей кожей, зеленоватого оттенка, и выпирающими изо рта поразительных размеров клыками. Но, несмотря на все это, одеты они были в крепкую на вид броню, со множеством жестяных и ткано – дублённых элементов, и вооружены стандартными, крупнокалиберными пулемётами «Ласточка», снятыми, по всей видимости, с имперских истребителей, и такими же крупнокалиберными пулемётами «Скала», снятым, уже, с наземной бронетехники. Неожидав такого стечения обстоятельств, вся делегация, в лице: меня, Драгона, Секаса, причина нахождения которого в этой группе мне была не ясна, Леорика, Варяга и моей дочери Марси, которая напросилась с нами под предлогом размяться и осмотреться, ощетинилась стволами и приготовилась к худшему.

– Шмешной юдишки… – начал один из них. Надеюсь, что общекосмический другие знают лучше… – Што вы нама шделать этим маленький пулялами? – равнодушно хмыкнув, Драгон, с всего замаху, пнул близь стоящего гуманоида по щиколотке, от чего она, с противным хрустом, прогнулась в обратную сторону так, что кость вылезла. Гуманойд истошно заверещал, упал на землю и начал кататься по ней, пытаясь зажать рану.

– Шильный юдишки… Далжны говарить ш Великий Вождь… Идти жа мной, – сказал второй, помахав нам рукой, а остальным он просто, что-то рявкнул. Группа незамедлительно подхватила раненного на руки понесла следом за, по всей видимости, старшим.

Лагерь этих…гуманоидов… выглядел не лучше его жителей: дома-халупы были собраны из всякого хлама, оставшегося после боевых действий, и скреплены, не иначе как соплями и честным словом. Тут воняло жжённой шерстю, гнилью, смрадным газом выхлопов двигателей малых катеров, трупами, и в этом всём буйстве тошнотворного смога, еле как угадывался запах жаренного мяса. Но несмотря на всё это, анализатор воздуха показывал, что атмосфера мало того, что пригодна для дыхания, так ещё и концентрация ядохимикатов халфлингов тут была на несколько порядков меньше, чем в остальной атмосфере, что странно. Капитана это всё, похоже, не смущало, а вот остальные начинали медленно, но задыхаться, из-за чего быстро натянули на лица фильтрующие маски.

Пройдя через весь лагерь, мы вошли в просторный барак, где на троне из металлолома сидел, увешанный разным блестящим хламом, гуманоид, со множеством кустарных аугментаций, больше похожих на бесполезный хлам. Но хлам смертоносный. Остановившись метрах в пяти от трона, наш конвоир встал на колени и начал говорить на своём странном, непохожем ни на что, языке. Такое ощущение, что война тут кончилась не семь месяцев назад, а веков пятьдесят – шестьдесят. На руинах старой цивилизации возникла новая, со своим языком, архитектурой, культурой и, наверное, письменностью. Всё это очень странно.

– Гнарак шкажать, што вы шильный юдишки, кторый в один удар шмагли шламать одна хадилу Гнорик. Моя желать говорить ш ваш вождь.

– Я есть вождь, – капитан вышел вперёд и ударил себя кулаком в грудь. Вождь рассмеялся точно так же, как и капитан, в своё время, смеялся над именем Секаса.

– Такая маленький юдишка не может быть вождь. Ты врунишка. Моя не любить врунишка, – вождь слез с трона, подошёл вплотную к капитану, наклонился, набрал воздуха в грудь и, широко раскрыв свою зубастую пасть, издал оглушительный горловой рёв. От переизбытка децибел, все, включая меня, позакрывали уши, сев на колени. Только капитан стоял, как вкопанный и никак не реагировал. Когда же в лёгких, или как у них там устроена дыхательная система, закончился воздух, вождь ехидно уставился на Драгона. Тот, с невозмутимостью ленивца, вытер с лица чужие слюни, повторил приготовления вождя и заревел тем самым механическим голосом, который я слышал, после того, как его снарядом от САУ размотало. На морде вождя не дрогнул ни мускул, а вот Гнарак, или как его там, ещё на первой ноте сбежал прочь и стыдливо смотрел из-за занавеси входа. Когда всё кончилось, они ещё долго сверлили друг друга взглядами. Потом вождь не добро рассмеялся, возвращаясь на трон.

– Гнарак! – гаркнул он что было мочи. Гнарак тот час подскочил к своему вождю, рассыпаясь в поклоне. – Вешти етого на арена. Пушть шражатьша и пакажать, шта он вождь в жёшткай шхавтка ш чемпион арена. Жива! – что здесь вообще происходит? Почему мы пришли сюда и теряем время с этими… тупыми созданиями? Нам же надо искать следы и зацепки, которые приедут нас к Фоуксу и «Белому Фениксу», а мы тут развлекаемся с аборигенами. Хотел бы я задать эти вопросы капитану… Но. Но я полностью доверяю ему и его плану действий. Он уже много раз показывал, и доказывал, мне, что лучше знает, что и когда надо делать, чтобы получить наилучший исход. Так что, я решил и в этот раз ему довериться.

Арена была ничем иным, как собранным из кусков всякого хлама колизеем с четырьмя ходами и ложей вождя. Нас посадили рядом с вождём, как залог того, что капитан не сбежит. Казалось бы, стоит опасаться и вести себя смирно, но все, кроме меня и Марси начали активно поддерживать Драгона, выкрикивая разные оскорбления в адрес противника, да и всего народа, если так посудить. Капитана раздели до штанов, даже ботинки сняли, и выпнули в центр арены. Секас, от вида полуголого капитана уставился на него, как на предмет вожделения, следя за каждым движением и пуская кровь носом, Марселин смущённо закрыла лицо руками, но изредка поглядывала сквозь пальцы. А меня волновало немного другое – какой нам от этого прок? Мы же можем просто вырезать всё племя под корень и не забивать голову всякой белибердой, на подобии, вождь – не вождь, – юдишка – неюдишка. Так. Стоять, Сид. Такие деструктивные мысли – признак приближающегося припадка и очередного темпорального всплеска возможной реальности. Успокойся… вот так… Мерный шум трибун, вдруг перекрылся резким скрипом – один из ходов открылся чернеющей пастью прохода, из которой повалил густой чёрный дым, а затем, как чёрт из табакерки, от туда выпрыгнул закованный в железо воин – абориген, с топором в одной руке и аугментом руки, который смолил, как неисправный движок кресла моей дочери. На спине его висел работающий двигатель, неотстающий от аугмента по степени дымовыделения. Скорее всего, он питал доспех этого исполина, а выглядел он очень даже внушительно, энергией для движения. Возможно, они там начали словесную перепалку, где капитан, по своему обыкновению, оскорблял противника отборной бранью, провоцируя на атаку. И у него получилось.

Громадина, злобно заревев, понеслась вперёд, сметая всё на своём пути. Капитан без труда увернулся, просто сделав шаг назад. Тогда чемпион местного разлива, быстро развернулся, пытаясь зацепить его аугментом. Тщетно. Капитан мгновенно оказался над его головой. Удар. Противник, с ужасным скрежетом, впечатан в землю. Стряхнув капитана с себя, чемпион схватил и отшвырнул его прочь. Капитан ловко спружинил от стены, врезался головой прямо в грудь противника и начал наносить хлёсткие удары кулаками, а затем и ногами. Каждый удар гнул и крошил металл, как будто это картон. В стороны летели ошмётки железа, брызги крови и куски плоти. Схватив довольно побитого чемпиона за ногу, он начал бросать его из стороны в сторону. Впечатывать в стены. Втаптывать в песок. Отдалённым эхом слышались крики о пощаде, но свирепый натиск капитана было уже не сдержать. Когда же тело безвольного противника перестало издавать звуки, капитан последний раз впечатал его в испещренный кратерами ударов и линиями крови песок, затем просто оторвал массивную голову от тела и, подняв её над головой, вновь заревел.

– Твоя и правда вождь. Швирепый вождь. Гнарак! – из-за занавеси выскочил гуманойд и, трясясь, как лист осины, подскочил к своему вождю. – Шкажать штряпунам, штоб готовить больше мяша! Шегодня пир! – коротко кивнув, Гнарак ускакал прочь. Как всё просто получилось. Даже подозрительно.

Вид у капитана был ужасающий – весь в бурой, запёкшейся, крови противника, а может и своей, кулаки опухли, волосы встали колом, а на лице довольная лыба. Как будто для него это обыденное дело, как руки помыть. Хотя, его всего надо будет оттирать и не один час отмачивать в горячей воде.

– Шеф! Ты был невероятен! – Варяг хотел было пожать капитану руку, но моментально прижал руку к носу и отшатнулся от него. – Но я бы Вам посоветовал принять душ и как можно скорее, – Варяг лишь махнул рукой и быстро ретировался в неизвестную сторону.