Текст книги "Синоним слова "Я" (СИ)"

Автор книги: Velle smoke

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Давай ты сейчас залезешь в душ, отмоешься. Я дам тебе свою одежду, а потом, пока я буду обрабатывать раны, хотя бы немного расскажешь о том, что произошло.

Купер только и мог, что кивнуть.

Пока Ян, как ужаленный носился по квартире в полумраке, начисто лишенный сна и боролся с желанием начистить одному альфе морду, Эл просто стоял под теплыми струями воды. Он подставил им лицо и закрыл глаза. Грязь, вперемешку с кровью, медленно стекали вниз и терялись в водостоке.

Раны на руках и коленях щипало от мыла. Элион жмурился, закусывая губу, пока мыл голову. Волосы неприятно касались порезов на кистях. А шампунь то и дело стекал по ним вниз.

Немного отогревшись и прояснив рассудок, он вышел из ванны, переодевшись в чистую футболку, что приготовил Ян и свое нижнее белье.

На кухне его уже ждал друг. Поставив на стол кружку с черным чаем, он дал Элиону маленькую белую таблетку. И попросил присесть.

– Это снотворное. Что-то мне подсказывает, что тебе лучше отдохнуть и хорошенько выспаться, – проговорил Марвин, доставая аптечку.

– Спасибо, огромное тебе спасибо, Ян, – уже более спокойно ответил Купер.

– А теперь рассказывай, что произошло, – он промокнул в перекиси ватку и принялся обрабатывать ссадины.

Эл, пожмурившись от неприятных ощущений, глубоко вздохнул и начал свой рассказ о том, как он воодушевленно шел на встречу в Брайсом. О сказочно красивом месте, где его ждал самый что ни на есть ужасный сюрприз: его возлюбленный в обнимку с своим секретарем.

– И вот самый большой вопрос: давно ли они так? Вдруг с самого начала я был просто диковинной зверушкой, а за моей спиной они были вместе, – он грустно усмехнулся. – Наверное, вообще насмехались за моей спиной.

Ян сел ближе и обнял Элиона, положив его голову себе на плечо.

– И что теперь хочешь делать? – тихо, почти прошептал он.

– Я, – Купер призадумался. – Я кое-что решил. Хочу измениться.

Марвин резко переменился в лице. Злость и негодование отразились на нем.

– Это ради Брайса?! Ты хочешь что-то типо пластики сделать, чтобы привлечь его?! – говорил парень громко, но не кричал.

– Что? – Эл был испуган такой резкой переменой. – Нет, нет. Не ради него.

– А для кого же? – друг немного успокоился.

– Для самого себя, – он смущенно улыбнулся, опустив взгляд в пол. – Еще одна величайшая глупость изменять внешность ради другого человека. Подстраиваться под его идеал – терять самого себя. Я всегда так думал. – Элион отпил глоток горячего чая, запив снотворное. – Тот, ради кого ты старался, так и будет любить свой идеал, видя в тебе лишь его отголоски. А твоя собственная личность будет медленно рассыпаться по песчинкам, исчезая в небытие. – омега тяжело вздохнул. – И в конце ты станешь просто пустой куклой. Ни тем, кого любит дорогой сердцу человек, ни самим собой. Дешевой подделкой, ненужной никому. Без своего мнения, стиля и лица, – говорил он грустно глядя куда-то в пустоту. – Совсем, как мой папа-омега. – закончил парень, глядя Марвину в глаза.

– Прости, – брюнет коротко улыбнулся. – Но подобный настрой уже радует.

Заметив на щеке приятеля невольную слезу, парень быстро стер ее нежным касанием руки.

– Пойдем, ляжешь со мной. У нас места не так много, а тебе надо отдохнуть. – добавил он, взяв Элиона за руку.

На маленькой односпальной кровати им едва ли хватало места на двоих. Парни прижались друг к другу. Весь груз сегодняшнего дня, словно навалился на Купера и он почти сразу же уснул. Ян же немного поворочился и, приобняв одной рукой приятеля, отправился вслед за ним.

Pov Элион.

Утро встречало меня ломотой во всем теле, смешанной с вязкой, ноющей болью в затекших мышцах. Я не сразу понял где нахожусь. События вчерашнего дня сперва казались сном, пока я не вспомнил, как и почему тут оказался. Тогда я вновь завалился на подушку и глубоко вздохнул. Сердце засаднило от одних только мыслей.

Покрутившись немного, я кое-как слез с кровати и поплелся к выходу из комнаты. В первый раз в своей жизни я видел такую удивительную картину: вся семья сидела за одним столом и завтракала. У меня дома это было не принято. Когда еще были деньги, все ели в своих комнатах, а я с нянькой в кухне, да и после банкротства мало что изменилось. Разве что нянька уволилась.

Улыбчивый папа Яна раскладывал по тарелкам оладьи, а сам брюнет наливал чай.

– О, с добрым утром. Будешь завтракать? – спросил меня мистер Марвин.

Я хотел было отказаться, но урчащий желудок выдал меня с потрохами.

– Не откажусь, мистер Марвин.

– О, прошу тебя, просто Крис, – он лучезарно улыбнулся. – Дети, подвиньтесь немного.

Он поставил еще пару тарелок и чашек и я сел вместе с семейством своего приятеля за стол. Было тесно, но почему-то приятно. Оладья оказались просто волшебные: мягкие, нежные и таяли на языке. Я чуть ли не жмурился, прожевывая кусочек за кусочком. Дети, к моему удивлению, за столом вели себя тихо и спокойно. Никто не кричал, не бросался едой и не пихал ее в чашку с чаем, как это делали малыши в ресторанчике при нашем магазине. Я даже залюбовался.

А после завтрака, я умылся и предложил помыть посуду в благодарность за теплый прием. Хоть Крис и отговаривал меня, но я сам настоял. Вскоре подошел Ян и стал мне помогать.

– Ты не видел, я звонил тебе вчера? – спросил он между делом, складывая тарелки в полку.

Мне стало как-то неловко.

– Прости, я думал, что это Беранрад и скинул, – пришлось признаться, в сердце снова неприятно кольнуло.

Я случайно вытащил ложку и гора тарелок с грохотом рухнула в раковину, обрызгав нас.

– И за это тоже прости, – приятель усмехнулся, стирая с лица капли.

Я не мог ни улыбнуться.

– Да ничего, – сказал он. – Кстати, я звонил сказать, что отпросил тебя у Свита. Праздник же.

Ян несколько погрустнел и уставился на меня, поняв, что снова напомнил о том предательстве.

– Спасибо тебе большое, – я вздохнул, всем своим видом стараясь показать, что меня это не волнует. – Главное, чтобы за все эти прогулы меня не поперли.

– Пф, не бойся, – брюнет облокотился на меня. – До тебя на этой должности максимум два месяца держались.

Слова Марвина меня порадовали. Я уже привык к своим обязанностям, хотя, признаю, поначалу они казались мне тяжелыми и утомительными.

– Еще не передумал, изменяться? – голос друга вырвал меня из воспоминаний.

– Нет, – ответил я домывая последнюю кружку.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Просто у меня есть пара друзей, они работают в одном неплохом салоне в центре. Я поговорил с ними и, если надо, то они помогут с прической ну или с чем еще.

С одной стороны слышать, что мне стараются помочь, ищут нужных людей и просят их за меня, очень и очень неловко. Но с другой – так приятно. Я зардевшись, бросился обнимать друга. Правда не сразу сообразил, что руки мокрые.

– Господи, Элион, – закричал омега, смеясь.

Когда с мытьем посуды было покончено, я переоделся и Ян повел меня к своим друзьям. Как выяснилось далеко идти не пришлось, лишь на этаж выше подняться.

Я был поражен. Все стены, как и сама дверь, были расписаны граффити. Причем не уродливыми надписями, где кто-то кого-то шлет далеко и надолго. Тут были замысловатые витиеватые фигуры, цветы и несуществующие сказочные животные.

– Это, кстати, они сделали, – заметив мое изумление, проговорил брюнет, продолжая со всей силы жать на звонок.

Не открывали долго, минут десять точно. Но, после того, как Ян во всю глотку проматерился, дверь распахнул невысокий парень, моего возраста с копной светло-розовых волос. Одет, на мой взгляд, он был странно, но красиво. На нем были черные джинсы с подворотами из-под которых виднелись ярко-зеленые носки с розовыми драконами. Сверху в джинсы была заправлена поистине огромная футболка с изображением какой-то мультяшки. А вместо ремня были ярко-красные подтяжки.

– Черт, Ян, я из-за тебя чуть телефон в раковину не уронил, – возмущенно произнес парень.

– Сам же сказал, что вы сейчас свободны. Вот мы и пришли. Кстати, – он указал на меня. – Это Элион, я вам про него говорил. – потом Ян указал на своего знакомого. – А это Лукас, он и его брат – беты. Знакомьтесь.

– Вау, – восторженно произнес Лукас. – Очень приятно, – буквально вцепился в мою руку, пожимая ее.

– И мне приятно, – я ответил на рукопожатие.

– Только вот Девида сейчас нет, но я и сам, полагаю, справлюсь.

Лу, как он просил звать его, пригласил нас войти. Внутри квартира оказалась подобна хозяину. Диковинные украшения и картины, цветная мебель и огоньки гирлянд над диваном в гостиной. Все вместе, это должно было смотреться вычурно, но нет. Видимо у этих бет было отменное чувство стиля и талант к сочетанию не сочетаемого.

Усадив меня в кресло, Ян и Лу вышли на балкон покурить. У меня было время, чтобы осмотреться. Тогда я еще заметил радужные оленьи рога, подвешенные над старым ламповым телевизором.

– Ян мне много рассказал, – Лу зашел неожиданно и сел напротив меня, от него все еще пахло табачным дымом. – И хотелось бы узнать, планируешь ли ты закрашивать свои белые пряди и пятна на лице? На самом деле, мне кажется, что это выглядит круто и придает тебе какую-то особенность. Прямо-таки изюминку. Поэтому, самому бы мне не хотелось это убирать, но если ты желаешь…

Договорить я не дал.

– Я не собираюсь закрашивать витилиго ни на лице, ни в волосах. Я хочу полюбить себя такого, каким есть. И с этими пятнами, – выдал я машинально.

– Но ты сам говорил про взгляды и разговоры, – вклинился в беседу Марвин.

– Я кое-что понял, точнее понял это уже давно.Но все отказывался примерять на себя, – я скрестил пальцы, глядя в пол. – Сколько людей столько и мнений. Если подстраиваться под каждого можно потерять последние крупицы себя. Что бы ты не делал, как бы не выглядел, всегда найдутся те, кто тебя осудят, – мои слушатели не перебивали. – В транспорте, на улицах и в интернете, везде. Я видел это каждый день. – я поднял глаза на них, и те мне улыбнулись.

– Вот тут ты прав, – по доброму произнес Лу. – Что для одного красота – для другого уродство. Ян, – обратился он к брюнету, – ты был прав, он – милашка.

– Элион, пойдем со мной, – бета повернулся ко мне. – Я тебя подстригу и займусь выбором одежды и ее стиля.

Мне казалось, что эта экзекуция длится неимоверно долго. Лукас заваливал меня вопросами, а еще рассказывал о себе и брате. Оказалось, что Лукас падок на омег и не важно какого пола, а вот Дэв, его брат, больше по альфам. Они учатся в том же университете, что и я, только на дизайне. В салоне просто подрабатывают. Родители живут в другом городе и далеко не богаты, так что беты сами стараются и себя обеспечить, и им помочь.

– Вот взгляни, – восторженно произнес Лу, поворачивая меня к зеркалу.

Я обомлел. Оттуда на меня смотрел кто-то другой. Больше не было никакой челки, а сами волосы были очень короткие, почти под ежика. Но мне это шло, правда шло.

– Прости, что так много пришлось убрать, – виновато произнес Лукас. – Просто твои пряди все были разной длины и пришлось как-то изворачиваться.

Я погладил их рукой, так мягко и приятно.

– Да ничего, – счастью не было предела. – Мне нравится.

Потом меня усадили на кровати и попросили снять штаны и футболку. Оценив мое телосложение и узнав размеры, бета дал пару своих футболок, кофт, рубашек и джинс примерить.

Я чувствовал себя, словно на показе. Лукас суетился вокруг меня, поправляя одежду, дополняя тот или иной комплект все новыми деталями. Но, что меня порадовало, он не навешивал на меня женскую мишуру, как это делают многие омеги-парни. Все оставалось более ли менее мужественно.

– Та-а-ак, – протянул мой стилист. – Думаю мешковатый верх и зауженные штаны тебе подойдут. Ты высокий и ноги у тебя ровные и красивые. Будет просто замечательно, – говорил парень, складывая одежду мне в руки.

– Что мне с этим делать? – спросил я, глядя на вещи, что только снял. – Постирать?

– Если хочешь, а вообще, мой тебе подарок.

Мои брови поползли вверх от удивления. Лу усмехнулся.

– Не тушуйся, эти джинсы и брюки мне уже малы вширь и большие в длину, а вот тебе самое то будет. Ну, а кофты, старые, так что их не жалко. Там и вещи Дэва есть.

Я еще долго благодарил Лукаса, а он долго грузили мой мозг тем где и что мне можно и нужно купить. Как выбрать подешевле и по качественнее.

Потом он предложил выпить чаю и Ян согласился за нас обоих. Вообще-то посидели не плохо. Еще поболтали обо всем. Несмотря на свой яркий образ и странный подход к украшению жилища, выяснилось, что бета предпочитает классику почти во всем: в литературе, музыке и фильмах. Он очень начитан и, пока не матерится, производит полное впечатление аристократа.

К обеду Лу собрался на работу, так что мы проводили его до выхода из подъезда, а сами вернулись в квартиру Марвина.

Дети тискали усталого Вампира, а тот и не сопротивлялся. Просто лежал с грустным взглядом, повиливая хвостом.

Признаюсь, в суматохе я даже думать забыл о своих проблемах, но от этого они не исчезли.

– Ладно, спасибо, что приютили, – сказал я другу, пройдя в комнату и стараясь запихнуть подарки в рюкзак. – Но нам наверное пора. Итак еще два лишних рта навязались.

Ян, что сначала просто стоял у двери, быстро преодолел расстояние между нами и схватил меня за руку. Я в шоке бросил паковаться.

– Что? Но ведь тебе некуда пойти!

– Да не беспокойся ты, – говорил я с улыбкой и как можно веселее, чтобы успокоить друга. – Я найду, где пожить. В хостел какой-нибудь пойду.

Он скрестил руки на груди и притопнул ногой.

– И ты думаешь, я не знаю, что ты сейчас на мели? – прямо-таки не приятель, а кавалер. – У тебя не хватит денег!

– Ян, – я старался не кричать и не ругаться. – у тебя и так большая семья. А ты горбатишься, чтобы содержать ее. Мне совесть не позволяет нахлебником быть.

Кажется, он понял о чем я. Выдохнув, он грузно сел около меня.

– Давай так, – предложил Ян. – Ты перекантуешься тут, пока не найдешь квартиру. Еду будешь покупать себе сам, а мне с папой помогать в уборке, готовке и присмотре за мелкими? Так мне спокойно будет.

Подумав немного, я понял, что идея хорошая.

– Хорошо, спасибо тебе большое, – ответил я.

– Я же твой друг, – проговорил брюнет, мягко гладя меня по голове.

Потом он поделился со мной полкой для одежды и рассказал немного о младших братьях и сестре. Обед уже делал я на правах нового жильца, а вечер кончился семейным кинопросмотром.

Вещи я решил забрать на следующей недели, чтобы уж точно не пересечься с Брайсом. Стоило мне задуматься, перестать заниматься делами, как сразу вспоминал о нем и обо всем случившимся. Становилось неимоверно тяжело. Обида застилала глаза. Я боялся, что увидя его вновь – не сдержусь. Тогда я точно не смогу измениться. А страшнее всего – стать похожим на папу. Как собачонка скакать вокруг альфы, желая быть замеченным. Мне кажется, что стоит Берну навешать на мои торчащие ушки лапши, как я обернусь Вайтом, который считает самого себя не лучше мусора.

Несмотря на все, что произошло, засыпал я сегодня с более легкой головой и таблеткой снотворного. Меня обуяло странное, непривычное ощущение, словно с плеч упал неподъемный груз

вместе с волосами и старой одеждой. Словно я родился заново. Главное теперь не дать своим чувствам к Брайсу вернуть меня в пучину отчаяния. Идти вперед, оставив все, что причиняет боль в прошлом.

Комментарий к Глава 20. “С нуля”.

Если папу Яна я в одной из предыдущих глав назвал иначе, напишите, пожалуйста. Память короткая.

========== Глава 21. “Обрывки и тьма”. ==========

Pov Бернард

Я помню, как выпил чай. Он был еще горячий, над ним клубился ароматный пар. А потом произошло что-то странное. Весь мир закружился, завращался. Силуэты начали расплываться. Я пытался дойти до стула, но уже не видел его. Просто упал, надеясь, что подо мной не окажется что-то более-менее мягкое. А потом наступила тьма. Полная и беспросветная.

Иногда сквозь нее проскакивали силуэты и голоса. Из непроглядной мглы появился тусклый огонек света, который медленно обратился Алистером. Он весь был словно из дыма. Говорил о чем-то, плакал и извинялся. Стоял на коленях передо мной. А я и слова вымолвить не мог. Губы не шевелились, тело не двигалось. Но я постарался улыбнуться. Очень старался. И, кажется, он это понял.

Алистер улыбнулся в ответ, а затем поднялся и обнял меня.

«Наверное, в первый раз в жизни», – глухо пронеслось в голове.

Но далее я увидел, будто сам там был. Больничную палату, на кушетке в которой лежал совсем юный худой, изнеможенный омега. Папа, да это был он. Только моложе и свежее, еще не похож на наркомана и пропойцу. Медсестра, женщина лет сорока, приносит ему непонятное, похожее на свежезамороженную курицу, существо. Оно кричит, дрыгая своими маленькими ножками и ручками. Алистер улыбается, так искренне и тепло. Он берет существо на руки и прижимает к своей груди. Поцеловав его в крохотный лоб, папа произносит:

«Бернард. Да, маленький. Ты у меня такой сильный. Это имя будет идеально для тебя».

У меня внутри все падает. Хочется плакать. А Алистер, тот взрослый, который недавно покинул этот мир, смотрит на меня и улыбается.

Он касается своей худой холодной рукой моей щеки. Его заплывшие туманом глаза полны слез. Еще раз попросив прощение, тихим голосом он шепчет:

« Я всегда любил тебя сын. Прощай».

Глядя мне в глаза, отец, как горячий пар в зимний мороз, растворяется в воздухе. Я хочу его остановить, хочу схватить за руку, но не могу. Тело все также неподвижно.

Меня словно окутывает пыль. Пейзаж снова другой. Теперь я в каком-то парке, стою у моста и смотрю, как чья-то тонкая фигура подходит все ближе к перилам. Вглядываюсь, пространство становится более четким. Силуэт становится все более и более знакомый. Элион…

Он подходит прямо вплотную к перилам. Я пытаюсь позвать, но не могу. Губы так и не шелохнулись. Он свешивается, будто хочет прыгнуть. Я кричу, но только в своих мыслях. Хочу бежать, но опять не могу. Проклятье!

Кажется еще секунда и все! Я потеряю его навсегда!

Все исчезает вновь, а мрак медленно рассеивается. Я слышу пронзительный писк, который до боли давит на голову. Кажется кровь из ушей пойдет. Но вот пропадает и он. Дышать становится легче. Открываю глаза – белый потолок. Такие же и стены. Чувствую боль в руке. Поворачиваюсь, из нее торчат какие-то трубки. Капельница.

Осознание приходит сразу: я в больнице.

Пытаюсь встать, приподняться на постели, не выходит. Тело такое тяжелое, словно из камня высечено. Голова начинает гудеть. Надо кого-нибудь позвать.

Смотрю на тумбочку рядом – ни телефона, ни вещей на ней нет. Черт. Как я тут вообще оказался? Я же должен был сейчас гулять с Элионом по ночному городу.

« Кстати, а „сейчас“ – это когда? » – проносится в сознание.

Окна зашторены, а весь свет искусственный, от продолговатых светодиодных лам, скрытый в подвесном потолке. Либо сейчас вечер, либо тут просто зашторены и горит свет. Расточительно, конечно, но кто я, чтобы указывать?

Я открыл рот, пытаясь произнести хоть слово, чтобы позвать медсестру или еще кого. Одни хрипы. Язык не шевелится.

« Что же это со мной?» – начал паниковать.

Самые ужасные мысли поселились в сознание. Я вздрагивал, пытаясь встать и достать до тумбочки. Опять безрезультатно. Вот уж не знаю, сколько бы еще продлились мучения, если бы в палату не зашла медсестра – молодая девушка-альфа, на бейдже которой было имя Ванесса.

– Ой! – воскликнула она. – Вы очнулись.

Не знаю, должен ли я был на этот что-то отвечать, так что просто лежал и пытался хотя бы взглядом выпытать что-нибудь.

– Вас привезли два дня назад, – кажется Ванесса поняла мои невербальные сигналы. – У Вас был отек Квинке. Все лицо распухло. Его вызвала аллергия на что-то из того, что Вы съели. На что именно сейчас проверяю в лаборатории, – она поправила одеяло на кровати. – Обездвижены Вы из-за снотворного, что вам было решено вколоть, – я удивился. – Понимаете, Вы бредили: вздрагивали, кричали и ругались. Врачи побоялись, что Вы причините себе вред. Отдохните еще немного, поспите. А как проснетесь – уже все пройдет.

Как бы мне не хотелось возразить ей, вскочить с кровати и уйти отсюда, я физически ничего не мог сделать. Оставалось только лежать, глядя в высокий штукатуренный потолок. В голове роились мысли, подобно вороху пчел. О Дне Рождения Эла и о моем сне. Признаться, до сих пор не покидало это чувство тревоги. Словно, с омегой правда могла произойти беда.

Казалось, холодок прошел по телу, как только представил.

Я многих терял в этой жизни. Своего родного отца, который проклиная свою ужасную, беспросветную жизнь, решил забыться в бодяженном амфетамине. Друзей, что, как выяснилось, за родителями и деньгами не видели самого меня. О последних, кстати, я не грущу. Всю свою жизнь я знакомился, а затем расставался с кем-то, вычеркивая этих людей из своей жизни навсегда. До настоящего момента, единственными, кто были рядом, оставались Алан и Лео. Но это родители. Я дорожу ими, люблю. Но только… Тут все иначе.

Кто бы что не говорил, каким сильным и независимым не хотел казаться, он все равно, глубоко в душе ждет человека, что будет близок его душе. Элион был такими для меня, особенным. Он внес сумбур и краски в мою серую жизнь. То веселый, то грустный, пугливый и бойкий. Такой разный, непостоянный. Но всегда любимый. Дня не могу прожить, не поговорив с ним, хотя бы по телефону или в СМС. Если плохо ему, то и мне. Легко понять, когда Эл скрывает что-то. Такому безэмоциональному и скучному мне, Купер был противоположностью.

Его вещи уже обосновались в моей квартире. В ванной появилась еще одна зубная щетка, на кухне кружка с веселой рожицей кота. Все продукты покупает Элион. В моему шкафу у него есть отдельная полка. Даже лоток Вампиру прикупил, вдруг Эл задержится у меня на пару дней. Не помирать же коту от голода.

Когда я видел тот сон, когда казалось, что парень вот-вот прыгнет вниз, мое сердце пронзила острая боль. Я не знаю, кем могу быть без него. Разве что лишь пустой куклой, бесчувственным манекеном.

Под грузом тяжких дум и остаточного эффекта транквилизатора, я уснул.

В очередной раз в сознание я пришел уже от легких поглаживаний по голове. Попытался открыть глаза. Слишком светло, ярко. Неприятно. Приходится жмуриться. Сквозь почти сомкнутые ресницы плохо видно, но я смог разобрать силуэты Алана и Лео. Они оба сидели около моей кровати. Пальцы папы мягко скользили по моей шевелюре, разделяя ее на пряди. Отец же одной рукой крепко сжимал его руку, другой мою.

Они чуть ли не запрыгали от счастья, поняв, что я очнулся. По покрасневшим глазам было ясно, что родители плакали. А еще говорят, что беты бесчувственны.

Леонард рассказал, что как только узнали о случившемся, примчались сюда. Судя по персоналу, они подняли всех на уши. Однако результаты анализа, ни они, ни я, так и не узнали. Врач, что лечил меня, сказал, что ждать еще неделю.

Стоило только мне войти в квартиру, как я подключил к севшему мобильному зарядное устройство и принялся звонить Элиону. Гудки длились бесконечно долго, но… Трубку так и не подняли. Второй звонок, третий, четвертый. Наверное с час с сидел на полу, с силой сжимая гаджет в руке. Не знаю сколько раз я вбивал в строку набора до боли знакомую комбинацию цифр. Все без ответа. Тревога все больше пожирала меня изнутри.

После того, как спокойный мужской голос оператора попросил «перезвонить позднее», я не выдержал. Отбросив мобильный вскочил и пошел было к двери, но закружилась голова. Я упал на стену. Родители в ту же секунду окружили меня. Говорили что-то, но вместо голосов звон, а в глазах у меня мрак.

Дождавшись, когда это пройдет, я оттолкнулся от стены и, не обращая внимания на возгласы и вопросы бет, поспешил покинуть квартиру.

Я знаю, что по отношению к ним поступаю плохо, ведь они так волновались за меня. Только вот и я волнуюсь за Эла. Ведь несмотря на свой норов, на лексикон и отрешенность, он очень слаб. Иногда мне кажется, что его так легко сломать, обидеть и ранить. Будто стоит только случится какой-то беде – парень не выдержит. Он, как крошечный одинокий лютик, такой нежный и хрупкий, пусть и может иногда быть диким. Но непогода, ветер и людское безразличие, их забавы, легко погубят его. Я хочу быть его опорой и…

Хотелось бы мне, чтобы у омеги было бы больше защиты. Больше людей, что встанут за него горой. Такие, как Алан и Лео для меня. Они, я точно знаю, всегда будут рядом. Но, к сожалению, на его семью надежды нет.

Нарушив пару правил дорожного движения и скоростного режима, я добрался до спального района, откуда часто забирал своего любимого.

Pov Автор.

По всему подъезду с первого и до шестого этажа слышался гулкий гам. Возможно каждый сквозь тонкие стены слышал, грозный рык и громкий голос альфы. Он изо всех своих сил колотил по старой двери. Казалось секунда и она вылетит с петель.

Неожиданно скрипнула дверь этажом выше. Оттуда вышел престарелый мужчина, альфа очевидно. Взгляд у него был тяжелый, злой. Характер, должно быть подобен ему.

– Хорош долбить, я сейчас копам позвоню! – противным голосом пригрозил старик.

Бернард прекратил свое буйство. Глубоко вздохнув, он обернулся к незнакомцу и, стерев пот с лица, спросил:

«Простите, а Вы не видели парня, что живет здесь?»

Пожилой альфа нахмурил свои густые седые брови и с ядом выпалил:

« Я за этим мелким оборванцем не слежу. И вообще, какое мне дело до выродка-наркомана? »

От слов соседа, в Брайсе опять забурлил гнев.

– Да какое право Вы имеете говорить такое о моем женихе? – он обнажил клыки.

Умерив пыл, старик немного попятился назад.

– Хорош женишок, уже какой день его дома нет, – не удержавшись съязвил мужчина.

Берн хмыкнул сам себе.

– Так вы же сказали, что не следите?

– А я и не слежу, – возмутился альфа. – Просто уже какой день никто своим противным голоском не возникает. Не заметишь тут.

Мысленно Бернард уже который раз назвал грубияна «старым маразматиком», а тот, неприятно зыркнув на него, харкнул куда-то в угол к окну и ушел восвояси.

Брайс прислонился спиной к исписанной непристойностями стене. Глубокий вдох —

легкие наполняет холодный воздух с примесями сигаретного дума и паров спирта. Переведя дух и немного успокоившись, альфа решил расспросить соседей по лестничной клетке, быть может они знают больше, чем «какой день уже дома нет».

На каждом этаже было по три квартиры. Первой соседкой Элиона оказалась пожилая женщина, судя по отсутствию запаха – бета. Она была добра и приветлива, вот только о Купере она не знала ничего. Старушка даже не догадывалась, как он выглядит внешне. Да и имя тоже раньше не слышала. Извинившись, она так и сказала Брайсу.

За другой дверью скрывалась молодая семья: мать-омега, муж-бета и грудничок, кажется тоже омега. Они знали своего соседа в лицо, даже как его зовут. Вот только видели его редко. Эл уходил на работу – они спали, приходил – тоже.

– Понятно, что ничего не понятно, – пробубнил Бернард, стоя напротив заветной квартиры.

« Черт, это конечно, незаконно, но иначе я точно с мертвой точки не сдвинусь», – подумал он и что было мочи ударил по замку ногой.

Один удар, второй, третий. Что-то в замке щелкнуло. Брайс, уже изрядно болевшей ногой, стукнул из последних сил. Бедолага, старенький затвор попросту выпал из выемки на едва живой двери.

Пройдя в прихожую, мужчина зажег свет. Он загорелся в ту же секунду, однако на смену мраку пришла пустота. Прихожая и холл были пусты. Мебель, конечно, осталось, но вот вещей не было. В кухне на столе успел появиться небольшой слой пыли, возможно от того, что хозяин, который сохранял это место в чистоте, уже какое-то время не протирал его. В холодильнике продуктов почти не было, а те, что были: пара консервов, да высохший сыр. В полках осталась только крупа и сода.

В единственной комнате так и стоял диван, но ноутбука и прочей техники не наблюдалось. В шкафу с одеждой еще осталось пара футболок и немного нижнего белья. Бернард бродил здесь прострации. Будто все вокруг нереально. Эта квартира – лишь модель, кукольный домик. Даже голова закружилась, а воздуха стало как-то очень мало.

Берн без сил рухнул на диван. Родной, такой приятный и любимый запах все еще оставался в обивке.

Он уткнулся носом в подлокотник и просто вдыхал его, вспоминая былые дни, какой приятной на ощупь была кожа возлюбленного и как он любил обниматься по утрам.

Попытавшись прилечь поудобнее, Брайс случайной ударил рукой по тумбочке. Приоткрытый шкафчик выдвинулся еще сантиметров на десять и тогда альфа увидел торчащую бумажку.

Взяв ее в руки, Бернард прочитал первые строки, написанные очень красивым каллиграфическим почерком: « И снова привет, мой дорогой уродец. Сегодня я видел,

как ты с Моим Бернардом прогуливались по ночному парку…». Читая слово за словом, альфа все больше леденел. Сердце, казалось, остановилось. По телу прошел целый ворох мурашек.

Открыв шкафчик до конца, Берн выудил целую кучу подобных писем. С каждым ему становилось все хуже. Гадкое, мерзкое чувство разливалось где-то внутри. Его любимому человеку угрожали, присылали подобное, а он не встрял, не защитил, не узнал об этом.

А ведь альфа мог настоять и разговорить, но нет же. Не стал. Подумал, что так будет лучше. Но лучше кому? Элиону, который переживал весь этот ужас один или самому Бернарду, что, находясь в счастливом неведение, уже строит радужные планы на будущее?

– Каким же я был идиотом! – корил себя брюнет.

«Но какой же он, оказывается, сильный, раз сам справлялся с этим.», – на душе скребли кошек, хотелось рыдать, как ребенку. – « Похоже из нас двоих, слабый цветок – это я.».

Покинул помещение он уже ближе к полуночи, забрав с собой все ценные вещи и письма. Для себя альфа решил, что уж лучше у него побудут. Он и присмотрит и сохранит, пока ищет Эла. А там и вернет ему.

Лео и Алан, как выяснилось, все это время ждали возвращения сына. Пройдя на кухню, он попросил их сесть. Налил коньяка и себе, и родителям.Но выпить ему не дали, ведь он все еще должен был пить лекарства.

Разбавив воду успокоительным, брюнет рассказал бетам все, что произошло. В квартире повисло молчание. Леонард, обойдя сына сзади, приобнял его, положив его голову себе на плечо. Алан же, выпил еще пару стаканов.

– Ты же понимаешь, что теперь мы точно не можем тебя оставить одного? – тихо спросил его папа.

– Да, конечно, – почти безучастно ответил ему Берн.

Мужчина усадил его на стул. Сам быстренько поджарил на большой сковороде десяток яиц. Его муж, тем временем, поставил чайник. Затем они оба поужинали яичницей и заставили сына ее съесть. Леонард накапал альфе в чай немного снотворного и за руку, как маленького, отвел в комнату, где уложил спать.