Текст книги "Синоним слова "Я" (СИ)"

Автор книги: Velle smoke

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Сами родители не ложились еще долго. Они переваривали все, что услышали от сына. Ни Алан, ни Лео и представить не могли, что у того доброго, воспитанного омеги, который делал их сына счастливым были такие проблемы и такая жизнь. Леонард, казалось, мог расплакаться в любой момент, поэтому, заключив его в объятия, супруг нежно поглаживал любимого по голове, пытаясь успокоить.

Утром беты еще долго отговаривали Бернарда идти на работу, но альфа был непреклонен. Он надеялся, что там сможет собраться с мыслями, и решить, что делать дальше. поэтому, заверив отцов, что все в порядке, он покинул свою квартиру.

Только вот ничего не выходило. Место, где он раньше мог смиренно абстрагироваться от всех бытовых проблем, вещи с которыми он забывал обо всех и вся, не помогали.

Голова забита только Элионом. Берн старался узнать у Юджина больше о том злополучном дне, но секретарь был нем, как рыба. Точнее он ничего не сказал об Эле. Мол, не видел, он не пришел. Зато сам подолгу хвалился своим героизмом. Разглагольстваясь, рассказывал, как самоотверженно спасал начальника, ластился весь, то и дело пытаясь прильнуть к Бернарду. Того же это бахвальство раздражало. Он старался сдерживать, но когда намеки секретаря стали более чем тонкими. Не выдержав, альфа запустил в него степлером. Новак только и успел, что скрыться за дверью.

Выпив, пару чашек кофе, Брайс попросил передать на время все дела родителям и в первый раз за все годы, что он работал тут, уходил настолько рано. Впервые не мог сконцентрироваться.

«Так, надо проверить место его работы!», – к этому выводу пришел альфа.

Выскользнув из огромного здания, Бернард прошел на парковку, там сел за руль своего авто и поехал к «Уинстону».

На залитых светом улицах было много людей. Большая часть которых – дети. Неумолимо приближалось лето. Молодые парни и девушки уже почти перешли на летний гардероб, сняв с себя теплые свитера, куртки и ботинки. Поэтому сейчас они щеголяли в шортах, футболках и легких джинсах.

Жаркое солнце было Брайсу в глаза. Он, притормозив, достал из бардачка темные очки и надел их. Мужчина прекрасно понимал, что первым делом следует поговорить с Яном, который, по словам Элиона, его друг. Но только как начать диалог он не знал.

Pov Элион.

Вот уже которое утро я встречаю совершенно иным собой. Я встаю с кровати, умываюсь, помогаю готовить завтрак для себя и семейства Марвин. Потом мы с Яном переодеваемся и, проводив по дороге старших детей на автобус к школе, отправляемся на работу.

На мне теперь нет ни маски, ни капюшона. Люди так и пялятся, просверливая дыры взглядом. Но я стараюсь не замечать их. Я слышу грубые слова и едкие замечания, но стараюсь отречься. В мире миллиарды людей и вот уж не думаю, что каждый воспримет мою внешность также. Я просто стараюсь делать вид, что этого нет, что это не про меня.

Как можно спокойнее и обыденнее беседую с другом или, надев наушники, слушаю музыку, глядя в окно.

Стоит только подъехать к нашей остановке, как я собран и готов выходить. До магазина мы также доходим, переговариваясь о чем-то своем. Ян уже рассказал мне практически все о своем детстве. С Лу и Дэвом они познакомились, когда те с родителями переехали в его дом. Ребята всегда были натурами творческими. С ранних лет разрисовывали все, что им в руки попадалось. Даже как-то Яну сделали макияж перманентными маркерами. Он так еще с месяц ходил. Вообще, я знал о нем и его прошлом очень многое. Даже об альфе, что и в школе, и в университет задирал его. Правда вместо его имени, мне сказали просто: «мудак».

Войдя в раздевалку, наши диалоги становятся тише. Коллеги смотрят на меня, как на прокаженного. Они стараются не прикасаться ко мне и не дотрагиваться до того, с чем соприкасалось мое витилиго. От чашек, до салфеток и полотенец. Чуть ли не отпрыгиваю от меня.

Что же делают с людьми глупость и предрассудки. Из, вроде бы, образованных и интеллигентных взрослых, они превращаются в недозрелых австралопитеков. Будто впервые огонь увидели: одни в панике бегут, другие стараются убить «чужеродного монстра». Все, что мне остается, ждать, пока они повзрослеют или хотя бы привыкнут.

И вроде все хорошо, я, кажется, в порядке, но стоит скрыться в своей каморке, как ноги попросту подкашиваются и падаю.

Тот, кто сказал, что меняться легко – нагло врал. Внутри меня все просто кипит и бурлит. Каждый день, как ад. Как жестокое испытание. Меня то бросает в дрожь и холод, то прожигает дьявольским пламенем. Ян, кажется, не замечает это. Я не хочу, чтобы он замечал. Но это очень трудно.

Сколько бы не отрекался от окружающих, не строил мысленно стены, я все равно чувствую их взгляды и неприязнь. Словно они физически осязаемы. И от этого хуже. Только тут в одиночестве, я могу не притворятся. Могу жалея себя, признать, что мне плохо. Признать свой страх и бессилие. А затем, в обед, снова надев маску «нормальности», я пойду в крохотный закуток-кухоньку, поесть с другом.

Pov Автор.

Послышался грузный бум и Бернард упал на пыльный асфальт. Он непонимающе смотрел снизу вверх на Марвина, которого кое-как выудил из магазина на разговор. Пока они шли сюда, омега не сказал и слова. Он не ответил ни на один вопрос Брайса. Хотя тот сразу заметил раздраженность Яна, как парень стиснул кулаки, оставаясь с каменным лицом. И стоило только покинуть помещение, как омега во весь дух ударил здоровяка-альфу.

– Погоди, за что это? – опешив, спросил мужчина с земли.

– За то, что ты сволочь и мудак. И не смей больше приходить к Элиону, понял?! – Ян почти рычал.

– Так, погоди, он у тебя? – Берн, встав, отряхивал свой костюм.

– Да, но это больше не твоего ума дела. – он разминал кулаки. – А теперь уебывай, пока не добавил. Приблизишься к нему, сделаю так, что ни один врач красавцем сделать не сможет.

Бернард хотел было его остановить, но Марвин исчез так быстро, будто-был фокусником, а это – очередной трюк.

Ян вернулся в аккурат к середине обеденного перерыва. За крохотным столиком его уже дожидался Купер. Тот нервно барабанил пальцами по пластиковой поверхности стола. Там, на тонких одноразовых тарелочках, уже лежали подостывшие кусочки пиццы и кофе.

– Ян, черт побери, где ты шлялся? – спросил Эл.

– Да так, – он провел рукой по волосам.

Элион тут же подскочил, заметив сбитые, раскрасневшиеся костяшки. Он схватил кисть Марвина и принялся ее разглядывать.

– Что случилось, ты с кем-то подрался?

Брюнет и думал съюлить, не раскрывать правды, но решил, что так будет лучше.

– Да, Бернард твой приходил. А я его послал.

От услышанного Куперу снова поплохело. Окружающее пространство стало походить на размытую кляксу. Он сел на стул и попытался скрыть дрожь в голосе, только получилось плохо.

– И… что он хотел?

Ян смотрел на приятеля и ему было больно, пересилив себя, парень ответил:

«Про тебя все спрашивал».

Он придвинул соседний стул и, сев на него, приобнял Эла.

– Но не волнуйся, я ничего не сказал.

– Спасибо, – прошептал Купер, упершись носом в его шею.

К концу рабочего дня Эл успокоился и вроде даже пришел в себя. По дороге домой они с Марвином зашли в магазин, прикупив немного снеди к ужину. Младшим Купер со своих денег купил сладости, а Ян выбирал все строго по списку. Они иногда перекидывались фразами, весело шутя. Парень даже забыл на время о людях вокруг и о Бернарде.

По правде говоря, он часто вспоминал о любимом альфе. Что бы кто не говорил, а чувства так быстро не проходят. Они мучили и тяготили юношу, но в тоже время приносили некое успокоение. Вспоминая все то хорошее, что было между ними, Элион сначала млел, а потом начинал страдать по утраченному. От твердо знал, что не хочет становится игрушкой, но понимал, что сейчас не может все это отпустить.

Вечером они запекли картошку, пару кусочков мяса и куриные крылышки. Поужинав за столом все семейство, вместе с гостем, расположились в крохотной гостиной. Дети то и дело перешептывались, весело смеясь. Средние – близняшки, Сэм и Кайл то болтали о том, что было в школе, то, переписываясь в телефонах, играли в настольную игру. С ними и старший – Эдди. Младшая же сестренка, Криси, играла со своими куклами.

Элион смотрел на них с любовью. Они и правда будто были его семьей. Его братиками и сестричкой. Он бы хотел, чтобы все было так.

Ночью, лежа с Яном в одной кровати, он решил поделиться с другом хотя бы частью своих переживаний. Думал, что от этого станет легче.

– Ян, – прошептал он, будучи уверенны, что омега не спит. – может стоит переговорить с Бернардом?

– Меня-то что спрашиваешь, это сугубо твое дело, – с хрипотцой в голосе проговорил друг.

– Знаю, но я все же хотел спросить твоего совета.

Послышалось копошение и Марвин повернулся к нему. Черные волосы упали ему на лицо.

– Ответь, что ты к нему чувствуешь? – глаз брюнета не было видно за ними.

– Я… – Эл сглотнул так, что словно поперек горла застряла кость. – люблю его еще. Н-но это больно, – голос становился все тише и последние слова было трудно услышать.

– Мне кажется, тебе стоит попробовать забыть его.

Купер хмыкнул.

– И как я это сделаю? Ты не понимаешь, нельзя так просто…

– Я это знаю, тогда переключись на кого-нибудь, – перебил его друг.

– И на кого же? Думаешь так много кандидатов? – спать уже почти не хотелось.

– Есть… – тихо-тихо. – Я например.

От удивления пропала вся сонливость. Элион посмотрел на друга с широко раскрытыми глазами. Тот, придвинувшись ближе, слегка чмокнул его в щеку, произнеся:

«Я люблю тебя».

Купер хотел было отшатнулся, но Ян схватил его за руку.

– Пожалуйста, не решай все сейчас. Подумай хорошенько и тогда выноси свой вердикт. Обещаю, что бы ты не решил, я все приму честно.

Омега чувствовал, как трясутся и холодеют руки Марвина. Он смотрел, как друг от нервов покусывает губы и, скрепя сердце, ответил:

«Хорошо, но я не буду что-то обещать».

– Конечно, – улыбнулся Ян. – Я все понимаю. С-спокойной ночи. – он отвернулся к стене и тяжело вздохнул. – И, да, поговори с Бернардом.

Элион отвернулся к краю. Он еще долго не мог сомкнуть глаза и, очевидно, его сосед по кровати тоже.

На следующий день, как бы естественно не пытались себя вести парни, между ними сохранялась неловкость. Марвин то ругал себя за сказанное, то хвалил за храбрость. А Эл все раздумывал, что ему теперь делать. Помимо этого недосып давал о себе знать и парень чуть ли не валился с ног. Именно будучи в таком состояние ему повезло влипнуть в сору с очередным грузчиком.

– Да еще раз, блядь, тебе говорю, что пришло нам было сказано доставить именно сюда именно эти напитки! Ты, тупорылый недоомега!

У Элиона от этих склок начала кружиться и без того разболевшаяся голова.

– Прекратите уже кричать! Вот, – поднял он какие-то бумаги, – сюда взгляните! Черным по белому сказано, что Вы обязаны были не напитки, а детское питание доставить!

– Да, блять, заебал ты! – грузчик стукнул по двери своей машины, продолжая ругаться.

Омега смотрел на здорового пузатого альфу, что сейчас распинался перед ним и понимал, что больше не слышит его голос. Губы шевелятся, вот слов не слышно. Затем все картинка начала гаснуть.Силуэт альфы расплывался. А Куперу казалось, что он слышит помехи, как на старом телевизоре.

Выпуская документацию из рук, он рухнул прямо перед ногами тупорылого грузчика.

Комментарий к Глава 21. “Обрывки и тьма”.

Линию с Яном я ввел потому, что я придурок. Привычка шипперить все со всем привела к этому моменту. Оценю вашу реакцию и решу, стоит ли оставлять етот бред моего усталого мозга.

========== Глава 22. ” И грянул гром”. ==========

Pov Автор.

Сквозь полузакрытые жалюзи лучи света проходили ровными линиями. В каждой из которых было видно, как кружатся невесомые пылинки. Воздух в кабинете был спертый и сухой. В нем зависли ароматы самых дешевых сигар, чернил и черного мягкого кубинского кофе.

Цветы в горшке около окна давно не поливали. Листва уже успела пожухнуть и иссохнуть, а земля превратилась в подобие степи. Сейчас даже не понятно, что это были за растения. Да и дела до них никому нет. Хотя, они добавляют определенные штрихи в антураж.

Стеклянные дверцах большого книжного шкафа, полки в котором сплошь заставленные различными папками, покрывал толстый слой серой пыли. Впрочем, она здесь повсюду. Осела на каждой книге, на старом кожаном диване в углу, на хорошем дубовом столе и тонкой вешалке у входа. Но хозяину кабинета, частному детективу Арчибальду Панъюбетчу, пыль совершенно не мешает. Правда чихает от нее он даже больше, чем от пыльцы во время цветения.

Арчибальд давно разменял четвертый десяток. На висках появилась седина, а на лице хорошо заметные морщинки. Его, когда-то сиявшие энтузиазмом, глаза были блеклыми и безжизненными, как у мертвой рыбы. А тот свет, что хотел смело защищать людей, раскрывать самые запутанные преступления и сажать злодеев за решетку, давным-давно померк.

Альфа за годы, убитые на службе, успел разочароваться буквально во всем. В супружеской верности, возможно именно поэтому он и был замужем и женат раза по два. В друзьях, из-за чего у него осталось только знакомые и собутыльники для одиноких пятничных вечеров. Да и детей он заводить не хочет, подкрепляя эту позицию тем, что: «…наш мир – ужасно жестокое место. В нем всегда бывает больно, грустно и одиноко.». Арчи не хочет обрекать на эти страдания еще одно живое существо. Но, как знать, у Панъюбетча было достаточно много любовников. Не удивительно, если сейчас по стране ходит пара-тройка его отпрысков.

Повесив на крючок свою плоскую шляпу трилби, он ослабил галстук и сел на кожаный стул. Открыв один из ящиков стола, Арчибальд вытащил плотную картонную коробку с сигарами, хрустальную пепельницу, дно в которой уже успело закоптиться и, отрезав кончик сигары, закурил ее. Расслабившись, альфа ждал визита нового клиента, что связывался с ним вчера.

На часах было без десяти десять утра, детектив давненько не приходил в свой кабинет в такую рань. Особенно с тех пор, как сменил душный отдел полиции, полный коллег, сослуживцев, на просторные хоромы частного сыщика.

Он на секунду прикрыл глаза, предавшись воспоминаниям о былых днях, когда казалось, что можно в одиночку изменить мир и уподобится бравым героям комиксов. Но неожиданно в дверь постучали, заставив Арчи вернуться в реальность:

– Да-да, войдите, – хриплым голосом произнес он.

Бернард, войдя в кабинет, мельком оглядел его, на секунду задумавшись о компетентности детектива. Неряшливость Панъюбетча настораживала, но, вспомнив о своем внешнем виде, Брайс решил попробовать лучшего, как ему сказали, сыщика в деле.

– Раздался глухой стук в дверь, – монотонно говорил Арчибальд себе под нос, – а потом в кабинет вошел он: высокий темноволосый альфы, с широкими плечами. Я сразу понял, что этот человек нуждается в помощи. Измятая рубашка и брюки свидетельствовали о тяжелой ночи, впрочем, как и красные усталые глаза, – он отложил сигару на пепельницу.

– А вы, как я погляжу, увлекаетесь детективами сороковых? – Бернард попытался сказать это с улыбкой, но получилось не очень правдоподобно.

– Надо же, не думал, что услышите мою реплику, – ухмыльнулся альфа. – Так, вы же Бернард Брайс? – дождавшись утвердительного кивка, он протянул руку. – Очень приятно, садитесь и излагайте свою проблему.

Пожав руку детективу, Берн сел на стул напротив него.

– Мне нужно, чтобы вы во-первых, нашли того, кто строчит вот эти письма, – Брайс отдал бумажную папку, наполненную угрозами, что получал Элион. – Во-вторых, разузнайте что именно со мной случилось одиннадцатого мая, после полудня.

Арчи удивленно посмотрел на клиента.

– В каком это смысле? – он подпер щетинистую щеку рукой.

– Понимаете, в это время со мной случилось что-то странное. Я потерял сознание, очнулся только в больнице, спустя пару дней. Мой возлюбленный, с которым я должен был встретиться в тот день, теперь избегает меня, а врачи говорят, что я чуть не задохнулся от

приступа аллергии. Но все дело в том, что я не ел ничего нового, а значит…

– Что кто-то добавил вам что-то в еду, – закончил детектив.

– Совершенно верно.

– Что ж, хорошо, я берусь за это дело, если, кончено, меня ждет подобающее вознаграждение, – Панъюбетч размял руки, сопровождая это хрустом суставов, и откинулся назад.

– Если вы сделаете все, что я прошу, я не останусь в долгу. И, к слову, готов поделиться с вами всей информацией, которая будет нужна.

Арчи прикинул что-то в уме и хмыкнул.

– Полагаю, мы договорились. Осталось только подписать договор.

– Как скажете.

Мужчина встал со своего места. Открыв шкаф с папками, выудил оттуда лист бумаги с напечатанным текстом и положил его Берну. Тот, хорошо изучив документ, не нашел ничего, к чему можно придраться и поставил свою закорючку-роспись. После встал и, обернувшись к сыщику, отдал ему визитку.

– Позвоните пожалуйста, когда появятся хоть какие-то сведения, – с мольбой попросил он.

– Ох, не переживайте, – Арчи забрал протянутую картонку, – думаю уже к концу недели, вы будете знать если не все, то девяносто процентов интересующей вас информации.

Брайс постарался поправить рубашку, но она не подчиняясь, снова комкалась на груди и животе. Тяжело вздохнув, альфа оставил это дело. Пройдя к выходу, он напоследок сказал:

«Очень на вас надеюсь».

Арчибальд лишь качнул головой.

Как только посетитель вышел, он вновь вернулся за свой стол. Открыв папку, вытащил пару записок и принялся вчитываться в строчки, подмечая что-то для себя.

– Хм, возможно даже неделя – слишком долго, – проговорил Панъюбетч, вновь поджигая сигару.

А в это время в больнице на другом конце города на кушетке сидел Элион. Выглядел он, мягко говоря, не лучшим образом. Заспанный, помятый. Под глазами, словно тени, виднелись серо-синие синяки. Одежда на парне осталась та же, что и вчера. Правда сейчас на светло-серой футболке и джинсах остались пятна от земли и пота, они, буквально, въелись в ткань. Результат не лучшего падения.

Как омеге стало недавно известно, именно тот альфа-грузчик, хорошенько перепугавшись, и сам скорую вызвал, и на пару с Яном его сопровождал.

В приемном отделение на новенького врачи реагировали совершенно спокойно. Не впервой, да и чего они только не видели. Вот только медработники и не догадывались, что помимо заботы о пациенте им предстоят разборки с разбушевавшемся Яном и полуконтуженным грузчиком. Об этом после пробуждения, смеясь, Элу рассказал медбрат-бета.

И вот Купер сидит в кабинете у врача, что осматривал его и, содрогаясь от страха и волнения, ожидал его вердикта. Однако, молодой альфа с ним не спешил. Он тихо пролистывал карточку Элиона, что-то в ней помечая для себя, иногда кивая и вчитываясь в строки.

Эштон Вейлер, как гласит надпись на его бейдже, несмотря на свой возраст был хорошим специалистом. К каждому новому больному всегда относился серьезно, невзирая на опасность заболевания, финансовое состояние и внешность. Просто напросто разделял в себе человека, который может иметь свое мнение касательно кого-либо, и врача, что обязан лечить каждого.

Пока альфа на работе, он слеп ко всему, кроме состояния своего подопечного. Наверное, причиной сему нелегкий путь к желанной должности, по которому он прошел от самых низов, видя очень много несправедливостей и ужасов.

Закончив писать в карточке, Эштон отложил ее. Сняв очки, он глубоко вдохнул. Это напугало Элиона.

«Словно собирается сказал что-то ужасное», – подумал омега, сглотнув большой ком накопившейся от страха слюны.

– Ну, что же, мистер Купер, – начал врач. – Ваш обморок не означает наличие какого-либо заболевания, о котором следовало бы беспокоиться. Он есть следствие нервного напряжения и недосыпа. Но, не скажу, что это хорошо, – в голосе слышалось осуждение. – Подобное пренебрежение своим здоровьем может пагубно сказаться на психике. В это должны понимать.

Эл, не ожидавший такого напора, несколько замялся.

– Я-я это понимаю… – тихо проблеял он.

Видя испуг пациента Вейлер решил сбавить обороты. Открыв один из шкафчиков, альфа вытащил оттуда небольшой радужный леденец на палочке, что он обычно приберегает для юных больных из детского отделения, и протянул его омеге.

– Простите, я не хотел Вас напугать, – говорил он мягче. – Кстати, у меня для Вас новость. Не знаю хорошая она или плохая, но… – Эштон на секунду поутих. – Поздравляю, вы беременны.

Pov Элион.

У меня буквально отвисла челюсть. Сердце в груди забилось так быстро, словно было готово вырваться из груди в любой момент. Я никогда не задумывался об отцовстве. Возможно по той причине, что раньше в голову не могла придти мысль о том, что у меня вообще будут отношения с кем-то.

Услышав, что внутри меня зародилась жизнь, по телу словно прошел ток. Осознание того, что у меня будет малыш одновременно пугала и радовала. Никогда не видя перед глазами достойного примера родителей, я совершенно не знаю, смогу ли стать хорошим отцом. Особенно учитывая мое финансовое состояние. Да и один, без Бернарда…

Это очень сложно описать. Так волнительно и ужасающе, что пробивает слезы.

Но стояло положив руки на свой пока еще плоский живот, как стало легче, тепло.

С другой же стороны, вопрос с деньгами можно решить. Найду еще работу, продам квартиру и возьму дешевле. А что касается родительства, не сомневаюсь, что стану во сто крат лучше своих. Никогда не стану обвинять малыша в своих проблемах и собственной глупости и срывать на нем злость, как это делали они. Я, кажется улыбнулся. Даже не сразу услышал, как ко мне снова обратился врач.

– Мистер Купер, скажите, собираетесь ли вы оставлять ребенка, есть ли у вас альфа?

– Так получилось, что сейчас я один, – от этого вопроса стало больно, но почему-то моя неуверенность ушла, я больше не дрожал и доктор больше не страшил. – Но я не собираюсь делать аборт.

– Что же, приятно слышать. Не многие матери и отцы в вашем возрасте поступают так. Тем более, без опоры со стороны отца или матери ребенка. – мистер Вейлер улыбнулся.

– Я сам себе опорой буду. И ребенку тоже, – сказал я как-то пафосно.

– Похвально, – врач снова открыл мою папку. – Кстати, я уже говорил, что никаких заболеваний у вас нет, но на вашем теле достаточно много заживших шрамов, сросшихся костей и даже пара сотрясений имеется, – он посмотрел мне в глаза. – Можно ли узнать, откуда все это? Не поймите не правильно, просто на здоровье вашего ребенка и на протекание беременности может повлиять что-угодно.

Сразу было видно, что мистеру Вейлеру неловко спрашивать о таком. Наверняка он боится моей реакции на этот вопрос. В принципе, объяснимо. Не каждый решиться рассказать о том, что подвергался издевкам и насилию. Тем более, подобное откладывает хороший отпечаток на психике. Мне ли не знать. Вот только сейчас я не боюсь сказать правду прямо и без утайки.

– Я был подвержен насилию в семье и школе.

Кажется, сказанное мною удивило доктора.

– Но это все давно в прошлом. Я живу отдельно от родителей и связи с ними не имею, – предупредил я следующие вопросы альфы.

Мой ответ устроил мистера Вейлера.

– Тогда я выпишу вам витамины и направление к гинекологу к которого вы будете состоять на учете. А еще вам следует исключить стрессы и побольше спать, но от успокоительных и снотворных лучше отказаться. Даже настой валерьяны может пагубно сказаться на состояние плода.

– Спасибо большое, я все учту.

Дождавшись, пока мне выпишут рецепт, я покинул кабинет.

В коридоре на кушетке меня уже дожидался Ян. Омега налетел с расспросами, словно коршун. Даже страшно стало. Вообще-то, я не знал, как теперь с ним общаться. Мне было как-то неловко и необычно, в плохом смысле этого слова. Внутри все будто переворачивалось и холодело. Ведь умом и сердцем я прекрасно осознавал, что не смогу ответить взаимностью и не важно, сколько времени пройдет. Но я боялся обидеть друга. Не хочу делать ему больно. И давать надежду тоже не желал.

– Ну что сказала врач? – спросил Марвин, сажая меня на пуфик в холе.

– Ну, в обморок я от стресса упал, а еще, – «стоит ли говорить?» – Я беременен. – бессмысленно утаивать.

Ян обомлел. Застыл, будто статуя. И, кажется, задумался о чем-то своем. Ну, поэтому-то я и не хотел говорить. Знал, что он примерно так отреагирует. Хоть и омега, но по характеру полный альфа. Тут уж ничего не поделаешь, мужчина – есть мужчина и не важно, какого он типа.

– Я оставлю ребенка и, как только он родится, съеду от вас.

– Что? – закричал парень мне в ухо.

Находившиеся в холле люди удивленно посмотрели на нас.

– Господи, не ори так.

– Прости, – он стали тише. – Но почему ты решил съехать?

Глубокий вдох. Не очень-то люблю разъяснять людям простые вещи.

– Ты сам должен понимать, что новорожденный ребенок не самый желанный жилец в переполненной маленькой квартире. К тому же, дети имеют тенденцию плакать по ночам. Из чего следует, что он не будет давать спать и всем остальным, особенно если учесть картонные стены.

Ян слушал меня внимательно, а под конец даже согласно покивал.

– Ладно, ты прав. Но до родов ты останешься у нас. Позволь мне помочь и быть рядом, – он смотрел мне в глаза, точно преданный щенок и я не смог отказать.

Всю дорогу от больницы меня не покидали мысли о Бернарде. Бывали секунды, когда я порывался написать ему о своем положение, но тогда же вспоминал о том, как он со мной поступил. Становилось ужасно обидно и плохо.

Уже дома, чтобы отвлечься, я решил прошерстить интернет, поискать какие-нибудь курсы или тренинги для людей с моими проблемами. Чтобы понять, что без специалистов не справлюсь, мне нужно было потерять сознание и залететь. Смешно. Наконец-то я решился признать: у меня проблемы с психикой.

Откровенно говоря, я всегда знал, что со мной что-то не так. Что мои страхи и ощущения в толпе неправильны и ненормальны. Вот только признаться в этом самому себе все равно, что сказать «Я псих» и позвонить в психушку. Во всяком случае, я привык так думать.

Но, пролистав пару сайтов и прочитав методики, картинки с цепями и лоботомией исчезли из моей головы. Специалисты, психологи и психотерапевты в различных источниках утверждали, что осознание проблемы и разговоры о ней – один из шагов к лечению.

Найдя описание занятий, на которых люди, со схожими с моими проблемами, рассказывают о них, о том что пережили и о том, чего достигли, я решил посетить их. Как писал какой-то исследователь: «Таким образом люди понимают, что они не одни. Что их случай не исключительный. Они, видя пример преодоления своих проблем, стремятся к этому. Осознаю, что победить себя возможно. Можно стать другим. К тому же, в кругу они сидят лицом к лицу, что не дает закрыться и позволяет иметь зрительный контакт с собеседником. Людям, страдающим социофобией, социопатией и прочими проблемами с взаимодействием с социумом, подобные практики позволяют привыкнуть к другим. Что также благотворно сказывается на их состояние».

Подобное воодушевило меня, переписав пару адресов и время, когда будет происходить терапия, я, довольный откинулся на спинку дивана. Потянувшись, чтобы размять усталые мышцы, я услышал как хрустит шея. Зажмурился от приятного ощущения. Когда открыл глаза, услышал как заскрипели пружины в сидушке. Рядом со мной сел Ян.

В руках у него были две кружки с горячим, ароматным чаем. Одну он протянул мне и дал еще пару конфет в шелестящих обертках. Сначала, я хотел отказаться, но желудок напомнил, что по приходу с больницы, я так ничего и не съел. Пришлось забрать приятный напиток.

– Что ты там ищешь? – спросил парень, заглядывая в ноутбук.

– Да вот, решил взяться за свое это расстройство, – я отпил чуть-чуть. – Поскольку денег пока на личного психолога у меня нет, похожу на такие вот собрания.

– Резко ты это, – удивленно сказал друг.

– Я хочу, чтобы у моего ребенка был нормальный отец. Хочу быть с ним рядом на всех праздниках и мероприятиях, – замерзшие пальцы грелись о теплую керамику. – Не позволю никому смеяться над малышом и тыкать в него пальцем из-за того, какой у него папа. Хочу стать тем, кого он или она не будет стыдиться.

Не скажу, что слова дались мне легко, но это именно то, чего я желаю. Возможно, что если бы не беременность и произошедшее между мной и Брайсом, я не взялся бы за себя еще долгое время. Так и откладывал был на потом. И когда-нибудь очнулся бы связанным в комнате, где стены обшиты поролоном.

Марвин положил мне руку на плече, как бы подбадривая. Но от такого близкого прикосновения было все еще не по себе. Надо найти силы и разобраться в этом. Но несколько позже. Как я не хочу затягивать его страдания ожиданием, но пока у меня нет сил отказать. Пока не могу заглушить чувство вины.

– Кстати, – он начал разговор. – Ты бы знал, что было со Свитсом. Наш шеф буквально рвал и метал. Чуть того грузчика не зашиб, а как с поставщиками как лаялся. Зверь просто!

– Чего это он так разозлился? – я не ожидал такого.

– Ты что мистера Свитса не знаешь? Да для него все мы – слабые хрупкие беты да омеги. Он же единственный альфа, если охранников не считать. По сути, смелый лев и глава прайда, – Ян улыбался. – Один из немногих альф, кого я уважаю.

– Да-а-а, – согласился я. – начальник у нас золото.

– А-то, иначе меня бы там давно не было.

– Да-да-да, – с сарказмом проговорил я. – Так бы ты и уволился только из-за начальника. А альфу того мне даже жаль, ведь не бросил помирать.

– С этим я соглашусь. Видеть надо было, какой он зашуганный был. Того гляди инфаркт схватит.

Я и сам не заметил, как повеселел. Разговор с Марлином отвлек меня от тягостных мыслей и раздумий. За что я был очень благодарен. Однако ночью все грузные мысли вернулись, а сердце так и изнывало, рвалось к альфе.

Pov Бернард.

Я сидел в офисе и пытался собраться. Смысл слов в документах не доходил до меня. Строчки иногда расплывались. Любимая работа стала пыткой.

Отбросив бумаги на стол, развалился в кресле. Устало накрыл ладонями лицо, стараясь придти в себя. Не помогло.

Вопросы о том, что произошло до сих пор не покидали меня и даже то, что я поручил разузнать об этом специалисту не спасало. Хотелось узнать правду как можно быстрее. Скорее хотелось помириться с Элом. Я просто не могу без него. Это похоже на ломку, как от наркотика.

Везде мерещится его запах и силуэт. Словно с ума схожу. Сердце неистово болит, а окружающие раздражают. Я срываюсь буквально на всех и вся. По ночам приходится глотать снотворное, ибо в это время мне хуже всего.

Во мраке комнаты все время всплывает знакомая фигура. Из постельного белья, что я давно уже не менял, уже исчез его аромат, но я не могу снять и кинуть его в стирку. Ведь он же лежал на тем. Обнаженная кожа Элиона касалась моих простыней, подушки и одеяла. Пока я не верну его, то пусть со мной будут хоть такие следы присутствия этого омеги в моей жизни.