Текст книги "Зелёный рассвет (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Он нырнул в Реку прямо с борта хиндиксы, не дожидаясь, пока Хельг Айвин – а сегодня именно он встретил Фрисса на берегу – привяжет корабль к экхе. Нырнул и камнем ушёл к холодным ключам у самого дна, а оттуда, из обжигающего жидкого льда, взмыл в тёплые верхние течения. Он плыл под водой, пока хватало дыхания, и ему казалось, что он сам превращается в прозрачный поток.

Бело-зелёная тень скользнула рядом.

«Подожди!» – подумал Фрисс, и существо повисло в воде, распластав лапы. Оно глядело дружелюбно. «Агва, речной демон, хранитель вод. Тот, кто помогает людям Реки. Тот, кто не нападает первым…»

«Наперегонки?» – усмехнулся Фрисс.

Он плавал недурно – научился чуть не с рождения – но Агва в воде летел стрелой. Он вынырнул на середине Реки и лёг на воду, дожидаясь Речника. Это было кстати – Фрисс уже успел забыть, что люди под водой не дышат.

– Уф-ф… Хорошо! – Речник выплюнул лишнюю воду и растянулся на спине. – Как вы тут живёте? Никто вас не обижает?

Агва шевельнул пушистыми усами.

– Ты – Речник, – сказал он задумчиво. – Ты оберегаешь Реку. Против страха и против яда, ради чистой воды и мирных берегов. Ты – хра-ни-тель.

Водяной демон нырнул и бесследно исчез. Фрисс выбрался на корягу-причал и лёг там, разглядывая небо. Думать не хотелось.

– Речник Фрисс… – кто-то постучал по дереву рядом с ним. Это был Хельг Айвин, и у него был странный взгляд.

– Что случилось? – Фрисс неохотно сел.

– Ночью над Провалом я видел сполохи, – слегка нахмурился юнец, – а потом огненный столб. Грома не было, и с неба не капало. Как думаешь, Речник Фрисс, это что-нибудь значит?

Тот пожал плечами. «Сполохи, но не гроза? Огненный столб? Кто-то неосторожен с огнём в тростниковых зарослях… Дыма сейчас не видно – стало быть, потушили или само угасло.»

– Ничего страшного, Хельг, – лениво ответил он. – Кто-то баловался с огнём, подпалил тростники.

– Так подпалил, что на пол-Реки полыхнуло и само погасло? – Хельг пожал плечами. – Так без магии не выйдет. А магов таких тут нет…

Он посмотрел на Речника, но увидел в его глазах лишь сонное марево. Ещё раз пожав плечами, он ушёл, а Фрисс зажмурился, погружаясь в дремоту.

Неясный гул откуда-то сверху потревожил его, и он открыл глаза. Несколько жителей собрались у пещеры Фирлисов. Эмма Фирлисова сидела у входа и чертила что-то на земле, ещё пятеро следили за ней и слушали, что она скажет. Из юнцов и девиц Речник наверняка узнал лишь двоих – Симу Нелфи и Сит Наньокетову… и вот ещё парень из рода Эса-Югов… Онг? Фрисс тихо оделся, подошёл к ним и сел рядом. Никто не заметил его.

– И тогда крыса повертится и уйдёт прочь, – завершила рассказ Эмма и тут же поправилась:

– Мелкая крыса, по крайней мере. Против крупных нужны заклятия настоящего волшебника. Хорошо, что крупные крысы редко здесь бегают!

– А как делают заклинания настоящие волшебники? – спросила Сима.

– Это сложно, нужно столько всяких трав и порошков… – Эмма покосилась на небо.

– А правда, что мышей варят живьём, и лягушек тоже? – Онг Эса-Юг потянулся вперёд, завороженно глядя на колдунью.

– Отдельные маги, жестокие и извращённые, даже людей варят живьём. Но мы им не уподобимся. А для магической силы это ничего не даёт, – Эмма стёрла рисунок и начала новый. – Теперь поговорим о веществах. Самых сильных веществ, как нам известно, семь. Это кровь Куэнна, ирренций – Серый Металл… Ох! Речник Фрисс! А я тебя не заметила.

Она поспешно поднялась на ноги. Слушатели со смущёнными возгласами шарахнулись в стороны и быстро разбрелись по берегу. Фрисс расстроенно хмыкнул.

– Эмма, зачем ты прервала урок? Мне было интересно.

– Шутишь, Фрисс. Ты учился на Островах, что тебе наше колдовство? – недоверчиво посмотрела на него Эмма и смахнула с порога каменную крошку. – Садись. Здесь чисто, я подметала.

Вход в пещеру был занавешен двумя циновками. Скорее всего, там спали остальные Фирлисы. Солнце им не мешало.

– Я не прикасалась к кислухе с начала Майнека, – сказала Эмма, глядя мимо Фрисса. Он скользнул взглядом по её одежде – сегодня она постаралась нарядиться, верно, из-за урока магии.

– Отец жив? – Речник попытался поймать её взгляд.

– Жив, – покачала головой Эмма. – Он говорил – тебя убили демоны.

– А… Смотри, чтобы он по берегу не шатался, – поморщился Речник. – Сейчас небезопасно. Как брат? Женился или ещё думает?

– Думает, – тихо фыркнула колдунья, прикусывая губу. – Выбрал Кессу Скенесову. Гевелс его уже поколотил, но без толку.

– Ага… И ему тоже выходить опасно, – кивнул Фрисс, думая про себя, что и после бочки кислухи до такого додуматься непросто.

– Весь участок смеётся над ним, – угрюмо сказала Эмма. – А он несёт и несёт этот бред…

– Кессу хотят отдать за меня, – ровным голосом сообщил Фрисс. – Скажи ему это, чтобы он вас не позорил, а Скенесов – не злил.

Эмма охнула.

– Так у тебя жены ещё нет?! Мне казалось, ты старше Времени…

– Вот не думал, что ты, колдунья, веришь в эту чушь, – нахмурился Речник. – Мы – обычные люди.

– Ты не изменился за десять лет ни на вот столько. Где ты видел таких обычных людей? – теперь уже Эмма ловила взгляд Речника. Он смутился. Повисло молчание.

– Так ты магии научилась… и других теперь учишь? – осторожно спросил Речник. Теперь смутилась Эмма.

– Да, умею немного… Получается так себе, – она поправила край одежды, избегая смотреть Фриссу в глаза.

– А ученики? У кого-нибудь ты дар чувствуешь? – ещё осторожнее спросил тот. – Например, Хельг Айвин… Он много всякого знает. Умеет что-нибудь?

– Хм… Нет, только знает, – усмехнулась Эмма. – Их тут двое, таких, – Хельг и Сит Наньокетова. Они будут знать, а другие – колдовать. Как чудно!

– А кого можно научить? – не отступал Фрисс.

– Симу Нелфи, – тихо сказала колдунья, окинув настороженным взглядом берег. – У неё дар есть. Ей бы на Остров Чар… Может, отвезёшь?

– Окк Нелфи знает об этом? – нахмурился Речник.

Ведьма выразительно фыркнула.

– Окк Нелфи к нам не подходит. Чему удивляться… Речник Фрисс, ты помнишь – скоро Праздник Крыс?

Фриссгейн кивнул, не удивляясь смене темы – Речник Айому вышел из пещеры Мейнов и теперь искал место, где пристроиться с удочкой – и топтался он сейчас у коряги-причала, напротив пещеры Фирлисов. А до седьмого дня Иттау и впрямь оставалось немного.

– Ты на празднике будешь Колдуньей? – спросил он.

– Одной из Пленниц, если повезёт. А если ты прилетишь загодя, тебя сделают Демоном, – Эмма посмотрела на него с надеждой.

– Вот как? А Илириком будет Айому? Нет, мне мои кости ещё пригодятся, знаю я его… – Фрисс покачал головой.

– Кто-нибудь из Скенесов, – Эмма прикусила губу, сдерживая смешок. – Всё-таки прилетай. Не хочешь быть Демоном – посмотришь на нашу игру.

– Будет время – прилечу, – покладисто согласился Речник.

– А что у тебя за дело? – вполголоса спросила колдунья.

– Дело с сарматами. Неохота за него браться, – поморщился Речник.

– Куванцы говорят – ты магией победил демона, – прошептала Эмма.

– Было дело, – насторожился Фрисс.

– Научишь?

– Не получится, – покачал головой Речник. – Это боевая магия, не твоё колдовство.

– Ладно, мне сражаться не с кем, – Эмма пожала плечами и отстранилась. – Скенесы ждут тебя. Вон, Каннур хмурится…

– Пойду спрошу, что случилось, – Речник поднялся с камня. – Если что не так – скажи мне. Тебе для дела ничего не нужно?

– Нет, Речник Фрисс, – колдунья качнула головой. – Ты иди, Скенесы тебя заждались.

Каннур Скенес, брат Гевелса, стоял у входа в пещеру и хмурился.

– Речник Фрисс, ты же найдёшь, с кем знаться, – поморщился он.

– Я прилетел, – Фриссгейн посмотрел ему в глаза. – Сьютар меня не ждал?

– Ждал, – кивнул Каннур. – Постой немного у входа, Кесса ещё не готова. Вот тебе копчёный Листовик.

Фрисс благодарно кивнул и разделил еду с жителем.

Из пещеры слышны были шорохи, смешки, раздражённое шипение и негромкое бряканье. Кто-то охнул, раздался треск, потом – сердитый возглас и тихое «ой!». Дверная завеса качнулась. Отряхнув руки, Речник выпрямился и встал у входа.

Из пещеры вышел Сьютар Скенес во всех своих перьях и парадном плаще, и за плечо он крепко держал некое существо в просторном длинном платье, украшенном сушёными цветками, – точь-в-точь наряд Пленницы на Празднике Крыс. Лицо и руки существа занавешены были мягкой сетью из волоса Ифи.

– Стены прочны, и надёжен дом! – отрывисто произнёс приветствие Сьютар. – Я знаю, зачем ты прилетел. Ты посягаешь на нашу пещеру, нашу воду и нас самих!

– Ничуть, – спокойно ответил Речник – он тоже знал обычаи.

– Так ты не захватчик и не демон? Кто же ты? – как бы с недоверием спросил Скенес.

– Сперва назови своё имя, – Фрисс изобразил недоверие в ответ.

– Я Сьютар Скенес из Фейра, что на Великой Реке, – жрец взглядом изобразил кивок.

– Я Фриссгейн Кегин с истоков Канумяэ, – Речник тоже на миг опустил взгляд.

– Ты присылал нам дар? – подозрительно спросил Сьютар.

– У меня есть и ещё один, – отозвался Речник.

– Здесь та, за кем ты пришёл, – жрец крепче сжал плечо «пленницы». – Ты видел её?

– Никогда, – с каменным лицом произнёс Фриссгейн.

– А ты его видела? – он наклонился к покрывалу.

– Не-а, – голос из-под сетки был еле различим, но Фрисс отчётливо услышал смешок.

Сьютар выразительно поднял взгляд к небу и вылил на голову Кессе кувшин воды.

– Разве Кесса растение, чтобы ты её поливал? – хмыкнул Речник.

– Вода очищает, – отмахнулся жрец. – Сейчас ты увидишь её.

Фрисс успел шагнуть вперёд и удержать Кессу за плечи – она, освобождённая от сеток и шарахнувшаяся в сторону, неминуемо упала бы. Растерянный взгляд широко раскрытых глаз скользил по его броне, на пару мгновений замер на узорчатых ножнах мечей – и девушка уважительно округлила рот. Потом она встретилась взглядом с Речником и зажмурилась снова.

– Не бойся, сейчас пройдёт, – тихо сказал Фрисс. – Ты, никак, магию чувствуешь?

Сьютар слегка нахмурился.

– Называй имена, о жрец, – вспомнил о ритуале Речник.

– Эта девица, которую, к сожалению, не драли за уши в малолетстве, – жрец снова нахмурился, – моя внучка, дочь Гевелса Скенеса и Ауны Скенесовой, урождённой Наньокет. Зови её Кессой. Ей пятнадцать лет, и надрать ей уши ещё не поздно. А этот достойный человек – Фриссгейн Кегин с истоков Канумяэ, сын Гевелса Кегина и Айнин Кегиной, урождённой… э-э…

Сьютар повернулся к Фриссу.

– Варла, – напомнил тот.

– Урождённой Варла. Он же Речник Фрисс, – больше Сьютар ничего не сказал, этого было достаточно.

– Тот самый Фриссгейн?! Легенда Фейра и всей Реки?! Победитель демонов и куванцев?! – воскликнула Кесса и порозовела ушами. Речник смутился.

– Иди-ка ты в пещеру! – тяжело посмотрел на внучку Сьютар. Кесса остановилась в дверях и долго ещё выглядывала из-за дверной занавеси. Фрисс хотел поговорить с ней, но говорить пришлось со Сьютаром, причём о делах денежных… о плавнике для хиндиксы, который Речник привёз, как второй дар. Цену плавника Скенес понял с первого взгляда и стал считать куны вдвое быстрее. Фриссу казалось даже, что в его глазах мелькают цифры. Речник был смущён и даже растерян, а Кессу вообще не выпускали из дальней пещеры до самой темноты. Слишком она переволновалась.

…Речник расстилал шкуры на постели – его устроили в летней спальне – когда взгляд из-за дверной завесы чуть не прожёг в нём дыру. Он вышел на порог.

– Кесса, я вижу тебя. Что ты ищешь?

Дочь Гевелса застенчиво выглянула из-за камня.

– Я столько слышала о тебе, Речник Фриссгейн…

– Не знаю, чего тебе наговорили, – Фрисс махнул рукой. – Моя работа – гонять куванцев. Не надо на меня так смотреть.

– Я слышала о таких, как ты, о Чёрных Речниках. Они были героями. И вот… книга о Речнице Ойге есть у меня. И ты – столь же славный Речник, но не в легенде, а здесь, – Кесса смутилась окончательно и замолчала.

– Книга о Чёрной Речнице? – Фрисс удивлённо мигнул. Слышал он о ней, разумеется, Чёрные Речники и впрямь были героями, и вся Река знала их. Но откуда у Скенесов такие книжки?

– Позволишь мне почитать её с утра? – спросил Речник. – Сейчас иди спать. Ночью о демонах говорить опасно, а без них рассказывать не о чем…

Сьютар Скенес с утра был хмур, рявкал на всех – разве что гостя не трогал. Речник надевал броню, тщательно затягивая ремешки, когда в пещеру влетела Сима Нелфи, переглянулась с Кессой, и они вдвоём подступили к Речнику.

– Речник Фрисс, ты ведь расскажешь нам о своих приключениях? О том, что творится там, не в Фейре… где ты был столько лет, откуда прилетел Речник Арс…

– Разве я не рассказывал? – удивился тот. – Может быть… Пойдём к пещере Фирлисов, Эмма, думаю, тоже не слышала.

Кесса и Сима переглянулись.

– Фриссгейн, с кем ты возишься – с неумытыми Фирлисами?! – всплеснул руками Сьютар. – Кесса, иди наверх! А ты, Сима, если за тобой родичи не смотрят…

Он начал подниматься с циновки, но взгляд Фрисса остановил его.

– Я Речник, и я присмотрю, – тихо сказал он и вышел из пещеры. Оглянувшись, он увидел, что Кесса и Сима идут следом, но близко не подходят.

Проходя мимо причала, Фрисс увидел размытые остатки кругов, начерченных углём на коре – и глубокие вмятины, оставленные как будто вонзившимся лезвием. С вечера их не было. «Кто-то ночью упражняется в меткости? Непохоже на жителей Фейра…» – удивлённо мигнул он.

Кто-то, верно, обегал пещеры и созвал юнцов – они собрались со всего участка, человек тридцать, многие даже работу с собой принесли – кто траву для циновок, кто прутья для корзин, камешки для бус или пряжу. Они сидели у пещеры Фирлисов, и Эмма с тревогой оглядывалась и то и дело поправляла завесу.

– Сколько людей ты привёл, Фрисс… Что ты расскажешь?

– Что захотят, – махнул он рукой.

– О Чёрных Речниках, – сказал, помедлив, Конен Мейн и отодвинулся, пропуская Кессу к центру круга. – Вот у Кессы есть книга об Ойге – она была из Чёрных Речников… их много было, и о каждом есть легенды. Речник Фрисс, ты видел Чёрных Речников? Говорил с кем-нибудь из них? Речник Айому говорит – их нет сейчас, и нет очень давно… почему так?

– Я никого не застал, Конен, – покачал головой Фрисс. – Не застал и мой отец. Они ушли ещё при Короле Вольферте. Как только он распустил Белый и Чёрный отряд, когда объявил, что из Речников остаются одни лишь Красные, – тогда Чёрные Речники и ушли. Кто-то в Энергин, кто-то в Кривь или Куо, кто-то даже в Нэйн. Астанен искал их – я слышал от отца – и искал повсюду, но никто не вернулся. Теперь нам, Красным Речникам, приходится быть всеми сразу. И теми, кто обучается, и теми, кто защищает Реку, и теми, о ком слагают легенды. Кесса, можно мне взглянуть на книгу?

Толстый тяжёлый том бережно вложили в его руки. Книга была обтянута мягкой кожей, «Сказание об Ойге Речнице» – стояло на обложке. Целая кипа листов Улдаса, южного папоротника, испещрённых мелкими, но аккуратными буквами Шулани, и среди них – изображения самых чудных тварей из глубин Хесса, крылатых, когтистых, хвостатых. Фрисс перелистал полкниги, пока не вспомнил о жителях – и Кессе, взирающей на него с почтением.

– Где Сьютар её купил? – спросил Речник. – Кто его уговорил так потратиться? Корабль – и то дешевле…

Жители переглянулись, захихикали.

– Синдалийцы сплавлялись по течению, – сказала Эмма, отсмеявшись. – Остановились тут. Был Речник Айому, и Речник Арс, и Речница Сигюн, и каждое семейство принесло бочонок кислухи. Гуляли, как на Празднике Крыс. Они тоже привезли всякое – пряности, растения, красивые штучки… Сьютар сказал на второй день, что Фейр – не дикое болото, и купил эту книгу, чтобы все учились читать. А то проку, что все знают буквы, когда читать нечего…

– Когда в голове у него прояснилось, он за теми синдалийцами не полетел? – хмыкнул Фрисс. – Как-то не верится. Должно быть, не догнал…

– Речник Фрисс, – Кесса тронула его за руку, – а ты знаешь всех этих демонов?

Она кивнула на картинки на открытой странице.

– Ты их тоже видел?

– Немногих, – признался Речник. – Я в Хессе был, но мельком, мало кого видел.

– Ты же спускался к Инальтекам, в город Ойти! Ну, тогда, когда с ними заключили вечный мир, – насупилась Кесса. – Вы победили тогда их вождя, Илларгона, и он поклялся больше не ходить на Реку…

– Поклялся, да что толку, – покачал головой Речник. – Я рассказывал тогда, но вы малы были. Хорошо, слушайте…

Он спускался тогда в Хесс, далеко за Энергин, к городу Ойти, – Инальтеки не жили там, но Илларгон и Канфен договорились, что встретятся на равнине близ Ойти. Фрисс и не думал, что в то посольство его возьмут, – есть же такие славные Речники, как Вайринхенг Исьокоме, Од Санга, Тиллит Хонва… Но позвали и его – сам Канфен попросил, и Фрисс вошёл в караван одним из дневных стражей. Это был мирный поход, но он запомнился всем – ни одной стычки меж хесками и людьми не было за эти дни, даже в стойбище Инальтеков, где собрались все двенадцать кланов.

О мирных походах легенд обычно не слагают, и всё же Фрисс старался, чтобы рассказ его был интересен.

– Вот так так… – сказала Эмма, когда он замолчал. – Сима, ты не побоялась бы говорить с Инальтеком?

– Мне было бы не по себе, – потупилась Сима.

– А я бы хотела кого-нибудь из них встретить, – сказала Кесса. – Агва тоже из Хесса, тоже хески – а они очень мирные…

– Сейчас мы воюем с Инальтеками – значит, скоро будут собирать посольство. Я могу туда пойти? – спросил Хельг.

– Не успеешь, – покачал головой Фрисс. – Через день или два война закончится. А может, уже закончилась. Заключат новое перемирие – на год, если повезёт, на два…

– Хаэ-эй, – тихонько окликнул жителей Речник Айому, отложив удочку. Он указал на корабли, вылетающие из травяного леса над обрывом.

– Ке-есса! – закричал, выглядывая из кузницы, Гевелс Скенес.

Эмма охнула и замахала руками. Жители брызнули врассыпную. Фрисс привалился спиной к нагретому солнцем обрыву.

– Интересно слушать тебя, – прошептала Эмма. – А ты бывал когда-нибудь в месте, где книг много-много?

– В архивах? Конечно, – Фрисс любил почитать в свободное время, хоть бы и легенды о героях древности.

– Побывай ещё раз, – колдунья огляделась. – Я хочу кое-что узнать.

– Что?

Она придвинулась ближе, сверкая глазами.

– Недавно Скенес опять сказал, что мы хуже куванцев и должны убираться отсюда…

– Они не имеют права выгонять вас. Я уже говорил им об этом и скажу ещё раз. Не обращай на них внимания, – ровным голосом посоветовал Фрисс.

– Ещё он сказал, что его род – самый древний и уважаемый на участке. Но мы тоже давно живём тут. И мне кажется, у них есть какие-то тайны. Очень нехорошие тайны, – понизила голос Эмма. Фрисс усмехнулся.

– И ты хочешь…

– Я хочу, чтобы ты узнал о них для меня. Пусть они замолчат!

«А это мысль…» – Речник ненадолго задумался. «Может, перестанут советовать мне, что мне делать, а другим семьям – куда им выселяться.»

– Поищу, – пообещал Фрисс, – но не уверен, что найду. Архивы – то ещё место.

– Я буду благодарна тебе, Фрисс. Если тебе нужно зелье, я сварю его.

– Да нет, пока ни к чему, – отмахнулся он. – Кстати, об Энергине… Если хочешь, могу отвезти тебя к Провалу и немного поводить по пещерам. Ты вроде как не была там?

– Я боюсь, Фриссгейн, – покачала головой Эмма. – Я же не Речница и не боевой маг!

Быстро пролетел и остаток дня – когда Фрисс отделался от всех жителей и пошёл купаться, было уже темно. А утром он собирался лететь дальше. «Станция, Вайнег её побери!» – вздыхал он, ворочаясь на постели. «Может, сарматы всё-таки без нас обошлись?»

Глава 07. «Флан»

Речник Фрисс подбросил в печку соломы всего один раз, чтобы корабль смог оторваться от воды после ночного отдыха, и больше его не подгонял. На взгляд Речника, хиндикса и так летела чересчур быстро, будто дождаться не могла, когда попадёт на станцию. «Всегда бы так летала, а то вечно засыпает на подъёме,» – с досадой думал Фрисс, высматривая впереди высокую полосатую трубу «Флана». Там, где её было видно, начиналась территория станции – «Мы живём под станцией» – говорили обитатели соседних участков.

Труба, окрашенная в песчаный, жёлтый и чёрный, возвышалась и над Рекой, и над обрывом, и была так же привычна глазу, как скалы, Высокий Лес и сама Река. Столь же привычны были местным изменения, вносимые станцией во всё живое. Фрисс, давно тут не появлявшийся, выглядывал эти изменения и кивал себе головой – пусть сарматы не рассказывают, что на станции не бывает утечек…

Сооружения «Флана», обнесённые единой стеной, охватывали берег полумесяцем и глубоко врезались в обрыв. Над обрывом склонялась Высокая Трава – и она была гораздо ниже и суше, чем повсюду, и ни Мелн, ни Золотая Чаша, ни багряный Кенрилл не украшали берег своими цветами. Лишь Дерево Ифи, вырастающее даже из щепки и выживающее под любым излучением, уцелело здесь. Но по Дереву Ифи никогда не поймёшь, двадцать лет ему или двести – и кто знает, хорошо ли ему тут расти…

Реку отравить тяжелее, чем землю, но не раз и не два вода начинала мерцать под стенами станции. Агва избегали её, куванцы проплывали мимо так быстро, как могли. Даже Инальтеки обходили сарматов и их сооружения по широкой дуге. Фрисс был согласен с ними – разумному существу нечего делать рядом с этими штуковинами. Да и неразумному… даже рыба, проплывающая тут по весне, когда мёртвая вода течёт вниз по Реке, даже ракушки на дне – и те наелись яда до полной несъедобности. Уже все жители усвоили, что ниже по течению весной нельзя рыбачить, и точно нельзя ничего подбирать со дна, особенно – красивые блестящие штуки из фрила и металла! Никогда ещё сарматы не выкинули ничего нужного…

Фрисс смотрел на трёхцветную громаду с опаской – весной тут можно было ожидать всякого, даже если не подбирать лишнего на берегу. Весной станции просыпаются от зимнего сна, свирепое пламя в их стенах разгорается, а сарматы мешают ему пожрать и стены, и всю Реку, вырвавшись наружу. Пока все установки-альнкиты – вон там они, под огромными куполами, прочнее камня – не начнут работать как положено, ни один сармат даже спать не ложится… и поэтому весной они все не в себе. А будь это иначе, Фрисс сейчас не смотрел бы на Реку.

Тогда отряду Геса Моско неслыханно повезло – не только войти на станцию, но и изгнать оттуда сарматов, не получив отпора… и выжить, когда сарматы проснулись и поняли, что творится. Фриссу до сих пор снился иногда тот день – Речники, с оружием в руках вставшие перед воротами, озадаченный взгляд Гвеннона, предводителя всех сарматов «Флана», и разъярённый Речник Гес – он ведь чудом тогда не разрубил Гвеннона пополам, Фрисс и Найгис едва успели повиснуть на нём и оттащить от сармата… но страшнее всего – пробирающий до костей оглушительный вой, тревожный вопль самого «Флана». Фрисс до сих пор был уверен – не оттолкни он тогда Речника Геса, не впусти сарматов обратно на станцию – и эта махина всё-таки взорвалась бы и залила ядом пол-Реки. Речник Гес чуть не убил его тогда, Фрисс думал, что больше ему не служить в этом отряде. Так и вышло – Астанен обвинил Геса в попытке подрыва станции и изгнал из Речников. Гес с тех пор к станциям не подходил – а вот Фриссу пришлось, и Речник не был уверен, что сарматы не отыграются на нём за весь тот отряд. Они ведь злопамятные, могут и в глотку налить той водицы с ирренцием…

Рядом с «Фланом» корабль Фрисса казался крохотным. Речник летел мимо цепочки высоких куполов из блестящего фрила, над которыми возвышались трубы – немного пониже главной – и ветвистые вышки, мимо общей стены, окрашенной в жёлтый, охристый и чёрный, к центральному зданию, врастающему в обрыв. Никакой дым не выходил из труб, но Речник знал, что нельзя летать над ними – корабль немедленно вспыхнет от чудовищного жара. И никаких повреждений не было видно на стене или на куполах альнкитов. «Это хороший знак, наверное,» – думал Фрисс, озадаченно глядя на станцию. «Ничего не взорвалось весной, всё работает…»

У такого громадного здания не было ни одного причального кольца! Фрисс долетел до самого входа и понял, что привязывать корабль придётся к трубе из непрозрачного фрила, что выступала из стены и снова входила в ту же стену. Получалась петля, на вид прочная. Речник надеялся, что она выдержит – или хотя бы не относится к жизненно важным частям станции. Он бросил несколько острых якорей так, чтобы они воткнулись в землю и удержали корабль, спустился на землю и быстро привязал хиндиксу к трубе.

Двери станции были открыты нараспашку, никто не охранял их. Фрисс огляделся и увидел нескольких сарматов на берегу Реки – один из них держал странный прибор с широкой выдвижной вилкой, иногда опускал эту вилку в воду или ощупывал землю, и тогда все склонялись над прибором. Фрисс не очень понимал в таких штуках – помнил только, что Халан называл такую усатую коробочку «дозиметром Конара», и что нужна она, кажется, для поиска Сиджена – излучений ирренция и веществ, ему подобных. Зато он понимал в другом – во взглядах и движениях. Даже окаменевшие лица сарматов не могли скрыть всё, и Фрисс, едва на них взглянув, насторожился – им было сильно не по себе, и они, наверное, предпочли бы оказаться подальше отсюда. Он видел такое – поздней осенью, когда сарматы готовились к зимнему сну и дремали на ходу… но не летом же!

Речник подошёл ближе и поприветствовал их. Сарматы не ответили, только один оторвался от прибора и посмотрел на Фрисса безразличным взглядом. Вся компания была, по сарматскому обычаю, в тонких, но очень прочных скафандрах, скрывающих всё тело, а сармат с устройством даже надел шлем. Оружия ни у кого не было – ни речного, ни сарматского.

– Что-то случилось на станции? – встревоженно спросил Речник. Тот единственный, кто его заметил, отрицательно покачал головой.

– Я пришёл поговорить с Гвенноном, вашим командиром. Где его найти? – спросил Фрисс, довольный и этим. Взгляд сармата стал пристальным, но понять по его лицу ничего нельзя было.

– Прямо и направо по стреле «Щит наблюдения», – ответил он, помедлив. – А вода чистая… пока что чистая. Можешь посмотреть.

Он кивнул в сторону сармата с прибором. Фрисс вежливо отказался – в показаниях он ничего не понял бы, но сказанное ободрило его. «Если вода чистая – значит, всё цело,» – думал он, входя в невысокие ворота. К такому сооружению больше подошла бы арка в десяток локтей, но сарматы обходились дверным проёмом по своему росту – а они были ненамного выше людей…

Внутри было прохладно, светло и тихо, вокруг Фрисс видел лишь рилкар – стеклянистый искусственный камень, цветной фрил и тускло блестящий металл. Что-то странное чувствовалось внутри станции, смутное напряжение, готовое разразиться грозой или взрывом, и Фрисс в недоумении оглядывался по сторонам. Обычный коридор, без каких-либо странных приспособлений, вскоре начал ветвиться, а на стенах появились стрелки-указатели. Никого внутри не было. По счастью, надписи все были на языке, известном Речнику, – на сингельском, и стрелу, указывающую на Щит наблюдения, он нашёл быстро.

Гвеннон стоял у светящегося наклонного экрана, следил за чем-то, непонятным Речнику, и хмурился. В этой комнате были только экраны, ни кнопок, ни странных рычагов… Командир «Флана» был одет в обычный жёлтый скафандр с названием станции на спине и цветными полосами нашивок на груди. Так же одевались все здесь, и Гвеннону никаких знаков отличия не полагалось, кроме, возможно, причудливых украшений из каких-то обломков станции и обычного камня… хотя нет, такие вещицы Фрисс видел и у простых сарматов. «А могли бы сделать самый роскошный венец,» – Фрисс, подавив укол зависти, покосился на экраны. «Столько металла и фрила…»

– Халан просил поговорить с тобой, – сказал Речник с самым мирным видом. – Что-то тревожно у вас на станции. Даже я это чую. Если вдруг мы можем помочь…

Гвеннон перевёл на него удивлённый взгляд, озадаченно мигнул, но за оружием не потянулся.

– Передай Халану мою благодарность, – сказал он, кивнув. – Не ожидал. А насчёт помощи… Мы послали уже запрос в Ураниум-Сити, но они могут опоздать. Ещё две недели у нас есть, но больше мы не продержимся.

«В Ураниум-Сити?! Они же в свою столицу пишут, если только совсем беда…» – Речник поёжился, и не от холода. Каменное лицо Гвеннона казалось спокойным – даже слишком, только глаза из красных стали тёмно-багровыми.

– Что-то такое, в чём мы разбираемся? – спросил он с большой осторожностью. «А то я даже объяснить не смогу,» – думал он, заглядывая в ближайший экран. Ни одного знака из строк, медленно ползущих по нему, Фрисс не понял. Говорили, что когда-то люди и сарматы жили бок о бок, и ничего непонятного между ними не было, – но с тех пор не одна река поменяла русло…

– Наверное, ты знаешь, что станция постоянно вырабатывает отходы, – продолжал Гвеннон, медленно и размеренно. – Сейчас ты скажешь, что мы выливаем их в Реку. На твоё счастье, это не так. Мы вывозим всё опасное в хранилище – в Змеиные Норы к востоку отсюда. Мы, «Эджин», «Скорпион» и все западные станции. Это общее хранилище. И теперь оно недоступно ни для кого.

– Что?! – Фрисс, спохватившись, прикусил язык. «Да ещё бы я не слышал,» – его передёрнуло. «Тысячи самых глубоких нор, битком набитых ирренцием и лучистой пылью. Весь Запад тысячи лет набивает их чистым ядом. Если три станции не могут сбросить туда свою отраву, то куда они её денут?!»

– Именно, – кивнул сармат. – На две… хорошо, на три недели, если мы разделим место в своих хранилищах между тремя станциями… на три недели нам хватит подземелий под «Фланом». А потом всё это окажется в Реке. Я не хочу, чтобы такой склад ирренция взорвался под моей станцией. Понравится это вашему Королю или нет – его дело.

– Постой, сармат! Никто не хочет, чтобы вы взорвались, – Фрисс поднял руку в просительном жесте. – Но ещё мы не хотим, чтобы вы убили Реку своей отравой. Что не пускает вас в Норы? Разве что-то может противостоять вашему оружию?!

– Сам ирренций противостоит нашему оружию, – склонил голову Гвеннон, и его глаза досадливо сузились. – Какая-то тварь засела там. Наш летающий корабль отправился в Норы – и тварь его уничтожила. Последние сообщения были – «оно не боится ни огня, ни осколков». Там было десять сарматов, никто не вернулся.

Фрисс обомлел. «Кто-то навредил сарматам – и его ещё не разнесли в пыль?! С их-то оружием, сжигающим страны?! Ох ты, Река моя Праматерь…»

– Гвеннон! Ракеты же! У вас есть ракеты! Если пошли такие дела, взорвите эту тварь к Вайнегу в Бездну!

Сармат судорожно вздохнул и покачал головой.

– Хранилища заполнены на треть, а ирренций щедр на цепные реакции. После взрыва по туннелям пойдёт Встречный Шквал, и так рванёт… – сказал он скорее себе, чем Фриссу. Но Речник тоже понял – Халан кое-что объяснял ему про свойства ирренция – и хмуро кивнул.

– Ураниум-Сити поможет вам? – с надеждой спросил он. – И что можем сделать мы для твоей станции и для тех несчастных с корабля?