Текст книги "Зелёный рассвет (СИ)"

Автор книги: Токацин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Великая Река: Зелёный рассвет

Часть 1. Пролог – глава 4. Фриссгейн возвращается на Реку.

Тлаканта и Орин – вехи истории:

254 год до Применения – обнаружен новый химический элемент – «ирренций».

149 год до Применения – искусственно создана раса Seatesqa, более известная как «сарматы» (взяли себе такое имя по названию древнего кочевого народа).

85 год до Применения, 59-56 год до Применения – войны людей и сарматов.

55 год до Применения – повторно синтезирован ирренций. Использован как ядерное оружие.

39-33 год до Применения – сарматы создают космофлот. Очень широко применяется ирренций. Оболочка мира теряет стабильность.

33-30 год до Применения – Третья Сарматская Война. Победа людей. Мир в развалинах.

29-19 год до Применения – в тайне, против законов людей, сарматы запускают проекты «Заражение» и «Неистовый свет»

20 год до Применения – начинается самопроизвольный синтез ирренция в урановых рудах. Проект «Заражение» завершён.

19 год до Применения – создан реактор, работающий на ирренции. Проект «Неистовый свет» завершён.

19 год до Применения – передача энергетики и многих отраслей промышленности в руки сарматов. Заключён окончательный мир между сарматами и людьми.

Последний год Тлаканты – Война Применения. Схлопывание мира Тлаканта и воссоздание мира Орин из обломков. Первый год Орина.

247 год от Применения – завоевание Орина пришельцами из мира Хесс.

280-300 год от Применения – жители Тлаканты выходят из убежищ.

280-544 год от Применения – Орин под властью ставленников Хесса.

544 год от Применения – воины Короля-Речника, Гвайны и Менсарка изгоняют пришельцев обратно в Хесс. Начинается эпоха Великой Реки.

Описываемые события начинаются в 5829 году от Применения.

Пролог

– Даже не уговаривай, Милена! Этот ужас, эту… войну… я не хочу ни вспоминать, ни описывать, ни увидеть ещё раз! – сказал Юс, снова вздрогнул и сердито взглянул на Милену. Его глаза из зелёных стали пурпурными, что говорило о крайнем волнении.

– Опаньки, – устало сказала Милена, возвращаясь за стол и доставая чистые свитки. – Что же, они и тебя пытались ранить… или, обереги Омнекса, убить?

– Нет! Но это было ужасно, это зверство… я, конечно, готовился, учил историю и обычаи народов, но это слишком, Милена! – молодой наблюдатель поёжился и поднял шерсть дыбом.

– Рано или поздно, Юс, ты присмотришься, все мы присмотрелись. Мы, кимеи, никогда не воюем, теперь ты понимаешь, почему? Мы наблюдатели. Наши записи через много лет станут эталоном справедливости. В том числе и твои записи, Юс. Это очень интересные свитки! – Милена добавила в голос бодрости.

– Это бесценные свитки, – третья кимея, Амика, стояла на пороге с очередным ворохом исписанных листов. – Но ты, Юс, интересное существо. Значит, на то, как крыс сжигают заживо плазмой, ты смотреть можешь. А на войну людей с Инальтеками – никак?

– Амика, ты сравнила – то крысы, а то разумные существа… Ну, у тебя про войну, наверное, всё расписано? – с надеждой спросил Юс.

– Не всё, но достаточно. Теперь сходи погуляй… встретишь Рэндальфа – скажи, пусть заглянет. Тут не помешает что-нибудь нарисовать.

– Ага, – кивнул молодой наблюдатель и поспешно вышел. Амика сложила листы перед Миленой.

– Как по-твоему, из этого что-нибудь получится? – спросила она, заглядывая в свиток Юса.

– Может быть, может быть, – пробормотала Милена и прижала уши к голове. Мысли её были уже далеко.

На чистом листе появилась первая строка…

Год Инальгона. Месяцы Майнек – Нэйритикси

Глава 01. Возвращение

Небо полыхало зеленью и серебром, тонкие облака протянулись от востока к западу узорами малахита, и изумрудный солнечный диск, выглянувший краешком из-за травяных дебрей, ещё и не начинал желтеть. Зелёными искрами сверкала роса, усеявшая гигантские листья. Где-то поблизости цвёл Кенрилл, и налетевший ветер принёс с собой густой сладкий запах пурпурных цветов… и пригоршню холодной водяной пыли. Стебли злаков, макушками уходящих к облакам, лениво качались, осыпая палубу хиндиксы ледяной росой.

– Река моя Праматерь… – Речник Фриссгейн неохотно перевернулся на бок и протёр глаза. Вода стекала ему на голову с циновки, которую он с вечера набросил на груду поленьев, блестела на глиняных боках ещё не остывшей печи и на широких плавниках корабля. Хиндикса озябла за ночь, пока лежала в примятой траве, плавники замерли, обмякший сдувшийся шар спустился на палубу и вяло шевелил боками.

– Хватит тебе спать, – пробормотал Фрисс, открывая заслонку. Не самые сухие у него дрова, ну да для хиндиксы сгодятся…

Летучий корабль просыпался неохотно, шар хлопал на ветру, а печь плевалась сажей, и что-то скрипело в трюме, пока Фрисс бродил вокруг хиндиксы, сматывая причальные тросы. Тем вечером он до темноты рубил сухую траву, расчищая место, таскал нарубленное на корабль… может, и перестарался в темноте, привязывая «Остролист» к чему попало.

Хиндикса, покачиваясь, всплыла из зарослей и задрожала на холодном ветру, цепенея плавниками и норовя нырнуть носом в Высокую Траву. Фрисс подбросил в печь пару поленьев, и корабль пошёл к облакам.

– Получу награду, – вздохнул Речник, с трудом добравшись до печи и опустившись на сохнущую палубу. – Продам это трухлявое корыто. Куплю ездового кота.

Печь фыркнула ему в спину, усыпав золой стёганый доспех. Фрисс отряхнулся и встал у борта, глядя на плывущую внизу степь.

«Да, куплю кота… И ещё бы стальные мечи,» – вздохнул Речник, вытянув из ножен пару клинков. Прочнейшее речное стекло потемнело, затуманилось за два десятка лет, кое-где на кромках виднелись ничем не сводимые сколы. Фрисс попробовал лезвие ногтём и покачал головой. «Два хороших стальных меча из кузницы Алдеров. И можно считать, что десять лет я провёл не впустую.»

Солнце выползло из-за травяного леса, небо посветлело, изумрудные сполохи понемногу угасли. Речник сунул руку в полегчавший тюк с припасами, вытащил ломоть сыра, поморщился – скрываться было уже не от кого – и неохотно откусил.

Степь тянулась и тянулась внизу, слева и справа, со всех сторон, и Фрисс не видел ни Великой Реки, ни её притоков – только травяной лес от края до края неба. «Остролист» летел на запад, повернувшись кормой к бесконечным равнинам Олдании, но Речнику всё мерещилось, что Олдания водит его по кругу. Ещё позавчера он должен был долететь до Реки – ну и где она?..

Запах Кенрилла стал сильнее и слаще, над Высокой Травой Речник, приложив ко лбу ладонь, разглядел пурпурный куст. Его ветки мелко дрожали, и огромные лепестки летели в траву. Фрисс увидел, сощурясь, фигурки, суетящиеся на ветвях – и дёрнул за рычаг, разворачивая хиндиксу к кусту.

Его увидели и замахали руками. Те, кто деловито срезал лепестки, повернулись к кораблю, снизу, из-под навесов, натянутых в зарослях, выглянула пара юных девиц, от корней Кенрилла отошёл, размахивая лепестком, старик в травяной накидке.

– Хаэ-эй! – крикнул Фрисс, цепляясь за бортик – корабль клюнул-таки носом, чуть не стряхнув его с палубы. – Далеко ли до Реки?

– Полдня лёту! – крикнул в ответ старший из жителей. – Ты у Зелёной Реки, почти что на берегу.

Он сощурился, против солнца разглядывая стёганую броню Речника и его по-олдански заплетённые в косу волосы. Мохнатую шапку Фрисс упрятал в сундук сразу же, как выбрался из олданских степей, а не то житель рассмотрел бы и её.

– Ты из олда? Из Мынгов? – оживился старик. – Как твои стада? Всё ли хорошо в шатрах олда?

– Всё хорошо, – степенно кивнул Фрисс. И шатры, и стада остались в олданских степях – дожидаться законного владельца. За десять лет они только умножились, и владельцу – Мынгу Арсу – не в чем было упрекнуть Речника. А сам Фрисс надеялся не видеть ни одного товега из этих стад по меньшей мере ещё десять лет.

Он окинул взглядом россыпь лепестков под кустом, пяток маленьких хрупких халг – летучих корзинок, привязанных к пушинкам Акканы и едва способных поднять мальчишку… Ни одной хиндиксы вокруг не было.

– Обильно цветёт Кенрилл этой весной, – усмехнулся Речник. – Не нужна ли вам помощь, люди Реки?..

«Остролист», пропахший лепестками, покачивался над обрывом у Зелёной Реки. Гора лепестков, сваленная на огромную плиту и прижатая циновкой с грузами, ждала перекупщиков. Вдоль берега горели костры, и дымились земляные печи – все, кто был в степи, вернулись к пещерам, пришло время обеда. Фриссгейн сидел на поваленном стебле и пытался разжать створки здоровенной печёной ракушки, но то и дело обжигал пальцы. Житель протянул ему плошку с густым рассолом, Речник плеснул немного в раковину и поддел на нож вырезанный кусок мякоти.

– Лучшей еды у нас нет, – виновато вздохнул старший из жителей. – Я слышал, олда не едят то, что живёт в иле, но…

– Ничего, не страшно, – отмахнулся Фрисс. – Что слышно с низовий? Всё тут спокойно?

– Хвала богам, – кивнул житель. – Была тихая зима, теперь будет хороший год.

Он всё разглядывал корабль Речника, и Фрисс знал, почему – олданцы в небо поднимались нечасто, а кораблю его не хватало лишь красного флага, чтобы называться настоящим кораблём Речника. А ему самому не хватало красной брони… и горячей воды, чтобы отмыться за десять лет. Он нырнул бы сейчас в тёмную спокойную воду – Зелёная Река так и манила его – но прежде надо хорошо отмокнуть в чане. Сейчас он пахнет товежьей шерстью, кислым молоком и кровью. Ни один Речной Дракон его не признает.

– А что говорят о храме в устье Зелёной? – негромко спросил Речник и сам удивился своему вопросу. – Тут недалеко? Бывал из вас кто-нибудь в тех развалинах?

– Храм? – старик растерянно пожал плечами. – Кто-то обманул тебя, Мынг Арс. Там нет никакого храма, только разбросанные камни. Там дурное место, так у нас говорят.

Его взгляд скользнул по рукоятям мечей – Фрисс не стал снимать перевязь.

– Два меча? Мынг Арс, ты, должно быть, прославленный воин в землях олда.

– Едва ли, – пожал плечами Речник и посмотрел на корабль. «Остролист» покачивался на ветру и кивал носом на запад. И верно, пора лететь. Мынг Арс уже заждался его, должно быть. Надо вернуть ему его доспехи и его стадо. Остальные девятнадцать Речников, небось, давно уже вернулись…

– Спасибо за еду, люди Реки, – Фрисс поднялся, вытирая руки обрывком циновки. – Ветер зовёт.

Чутьё всё-таки не обмануло его, путь отсюда до Замка Астанена был прям, как стрела – на запад и чуть к северу, прямо над Высокой Травой межречья. И если не медлить, то ночь не застанет Речника в небе…

Глава 02. Замок Астанена

– Как броня, не подвела? – тихо спросил Речник Фрисс у Мынга Арса, придирчиво разглядывая кожаные щитки. Красновато-рыжий панцирь из шкуры товега украсился свежими царапинами, но до серьёзных прорех не дошло.

– Броня неплоха, – кивнул олданец, отряхивая от пыли меховую шапку, – но всё же – вставь железо! И в воду в ней не лезь…

Фрисс весело хмыкнул и собрался уже спросить, научился ли Арс за эти годы плавать, но Старший Речник – Вайринхенг – цыкнул на него, зачерпнул пригоршню воды и выплеснул на воинов.

– Видит Река-Праматерь, видит мать Макега – ты, тот, кто был Арсом Олончи, снова стал Фриссгейном Кегиным, ты, тот, кто был Фриссгейном Кегиным, вновь Арс Олончи, Мынг из степей Каана Итонэ. Арс, все твои уже в сборе, дракон сидит у причала и тебя дожидается.

– Хвала Макеге, – пробормотал олданец, водружая шапку на макушку. – Густых тебе трав, Фриссгейн, пусть твои стада умножатся. Всегда рад буду, если зайдёшь в мой шатёр.

– И моя пещера всегда для тебя открыта, – кивнул Речник, хлопнув Мынга по плечу.

Летучие корабли – всего-то десяток – реяли над пристанью Острова Аста, привязанные к каменным кольцам-экхам. Знакомых среди них было немного.

– А, Фриссгейн! – Тиллит, Старший Речник, радостно усмехнулся. Он стоял у порога древней залы, и Речники-новобранцы толпились вокруг него, чего-то дожидаясь. Фрисс замедлил шаг и покосился на поясную суму – там среди прочих ценных вещей лежала книжица из листов кожистого папоротника – Улдаса. А в книжице этой были записи о делах и обычаях, которые Речник видел в Олдании. И, если Фриссу не померещилось, новобранцы, и Тиллит заодно, ждали от него подробного рассказа…

– Боги в помощь, Тиллит, – кивнул Фрисс. – Тут уже были до меня девятнадцать Речников, и рассказывали они об одной и той же Олдании. Тебе не наскучило ещё слушать?

– Фрисс, не хмурься, – из-за рослых новичков вышел, грузно переваливаясь с ноги на ногу, Речник Айому и с силой стиснул руку Фриссгейна. – Я вчера только приплыл и не слышал ещё ни слова.

– Айому! – Фрисс прижал широкоплечего Речника к себе. – Река моя Праматерь, как ты сюда добрался?!

– Как обычно – на плоту, – пожал плечами Айому и тяжело повернулся. – Плот надёжнее будет, чем эти ваши лодчонки с крыльями. Расскажи, как тебе жилось в степи? Арс всё нахваливал олданский студень, а я по старой памяти сказал бы, что…

– Фриссгейн, пойдём-ка в залу, – тронул его за плечо Тиллит, жестами созывая к себе новобранцев. – Всем интересно, как живётся в Олдании.

…Речник устало плюхнулся на скамью и придвинул к себе кувшин с кислухой. Глотнув прямо через край, он огорчённо поморщился – кислуху разбавили, наверное, вчетверо.

– Знай меру, Фриссгейн, – хмыкнул Речник Вайринхенг, наливая себе вторую чашу. – Это для живости речи, а не для тумана в голове. Ты славно рассказываешь, даже я заслушался. И вон, посмотри, кимея в том углу не отрывает перо от свитка…

– Зато все новички успели выспаться, – ухмыльнулся Фрисс и отрезал себе большой ломоть солёного Листовика. – Ты давно из Замка?

– Ещё не заглядывал, – пожал плечами Старший Речник. – Хотел сунуться за жалованием, а там у Мирни большой пересчёт… Подвал Ракушек затопило, куны пустили ростки. Ещё немного, и была бы у нас в Замке денежная роща. Пока Мирни всё не пересчитает, в Подвал лучше не заходить, ты же его знаешь.

– Ох ты! – Фрисс покачал головой. – А я хотел забрать награду.

– Успеешь, Астанен тебя не забудет. Как раз хватит тебе на стальные мечи, а может, и на пластины к броне. Верно, давно пора тебе снарядиться, как путный Речник…

– Это уж как выйдет, – хмыкнул Фрисс и понизил голос. – Вайринхенг… Меня давно не было. Может, с запада… Хоть что-нибудь… Хоть какие-нибудь вести?

Старший Речник помрачнел и уткнулся взглядом в дно чаши.

– Ничего, Фриссгейн. Полный штиль. Я, может, говорю лишнее, – но, будь они живы, давно нашли бы, как передать весточку. Любой куванец нашёл бы, не то что Гевелс и Айнин. Они пропадать не собирались. Ты только… ты сам не надумай, Фриссгейн… нельзя туда.

– Само собой, – Речник разглядывал столешницу, не решаясь посмотреть Вайринхенгу в глаза. – Стало быть, полный штиль…

Новобранцы, закинув за плечи соломенные щиты, шли к кораблям. Речник Тиллит замыкал цепочку. Фрисс, закинув в короб последнюю связку сушёной рыбы, помахал ему, Тиллит остановился.

– Улетаешь?

– Загляну в Замок, – кивнул Речник. – Хватит с вас Олдании. Н е встречал этой весной Речницу Сигюн?

– Хранили боги, – поморщился Тиллит. – Но Замка она, так или иначе, не минует. Встретишь там Канфена – скажи, что в моём отряде, похоже, двое магов. Пусть он на них взглянет.

– Скажу, как увижу, – пообещал Фрисс. – Только – что ему сейчас в Замке делать? Он либо на Канумяэ, в своём Замке, либо на Островах, у чародеев. А может, к эльфам подался.

…Здесь, у слияния Канумяэ и Синдалии, начиналась Великая Река – и уже здесь она была так широка, что с Острова Аста, лежащего на стремнине, Фрисс не видел ни одного из берегов. Но высокий, обрывистый Правый Берег приближался быстро, и вскоре над ним блеснули белым мрамором все девять малых башен Замка и десятая, огромная, в их кольце. Тёмно-синее знамя Великой Реки трепетало на ветру рядом с девятью знамёнами притоков. Канумяэ, Зелёная Река, Дистан, Яска и Дзельта, Синдалия, Бельга, Нодва и Наои, – Фрисс знал каждый из флагов и каждую из рек. Он радостно усмехнулся, глядя на Замок. Здесь всё было по-прежнему…

Бросив взгляд на широкую пристань, он изумлённо выдохнул. Над каждой экхой болталось по кораблю, над иными – не по одному, и прибывали новые – служители еле успевали находить для них место. «Вайнегова Бездна! А мне-то куда привязаться?!» – покачал головой Речник и налёг на рычаги. «Надо поспешить, пока есть ещё место…»

– Хаэй! – крикнул он служителю, бросая ему причальный канат. Не дожидаясь, пока хиндиксу привяжут, Речник спрыгнул на гребень экхи, а с него – на землю.

– Речник, я раньше тебя не видел, – молодой служитель взглянул на него с любопытством, и Фрисс сообразил, что тоже видит этого нерминца впервые. – Ты из новичков?

– Ещё твой дед не родился, когда я принял присягу, – хмыкнул Фрисс – и ничуть не приврал. Нерминец мигнул – о долгожительстве Речников ему успели рассказать, и, похоже, нарассказывали лишнего.

– Но ты не бойся, – поспешно сказал он. – Запомнишь ещё. Я Фриссгейн Кегин. А ты?

– Ир, – наклонил голову служитель. – Я тут недавно… то есть – по вашим меркам, недавно. Приятная встреча, Речник Фриссгейн.

Фрисс беглым взглядом окинул строй кораблей – ага, вот «Коршун» – хиндикса Речницы Сигюн, а вот и «Кустоломка» – значит, Речник Фескет тоже тут, будет у кого спросить, кто из Алдеров нынче куёт лучшие мечи в Энергине…

Над Изумрудной Лестницей – той, что вела к главным воротам – сверкали кристаллы тёмно-зелёного стекла. Если верить Каменным Магам, они и впрямь походили на изумруды. Хмурая Речница Сигюн спускалась мимо сверкающих граней навстречу Фриссу – и остановилась, увидев его.

– Новый рассвет над Высокой Травой! – воскликнула она и шагнула к Речнику.

– Зелёный день сегодня, Сигюн, – отозвался он, и они крепко обнялись, не обращая внимания на изумлённые взгляды и приглушённое хрюканье молодых Речников. Сигюн покосилась на них из-за плеча Фрисса – смешки оборвались, как по команде.

– Давно ты пропал с Реки, Фриссгейн, – хмыкнула Сигюн. – Нашёл себе приключений? Да и мы тут последние дни не скучаем, Вайнег меня дери…

– Какие там приключения, – отмахнулся Речник, – я меч-то в руки не брал… Постой! Что случилось?

– Инальтеки, чтоб им пусто было, – выдохнула Сигюн, стремительно мрачнея. Фрисс крепко сжал её руку. Инальтеки… Вот о ком он десять лет не слышал – и ещё столько же не слышал бы!

– Опять война?! Откуда их принесло?

– Кто бы за ними следил, – дёрнула плечом Речница. – Зелёный Отряд, как всегда, гонял по пещерам крыс – а клан Кэйронейю обошёл его и вышел на поверхность. И прогулялся по берегу. На что, скажи ты мне, нужна такая разведка?! Не окажись там Речников, замешкайся подмога, – разграбили бы всё, до чего дотянулись. Вайнег побери все двенадцать кланов!

– Кэйронейю? А не знаешь, кто из вождей с ними? Только Мерген, или Вамейн тоже? – встревоженно спросил Фрисс. – Они ведь поодиночке не ходят, там ещё какой-нибудь клан невдалеке гуляет…

Речнику было досадно. Думали ведь тогда, тринадцать лет назад, что Инальтеки уймутся, наконец, и по крайней мере при Короле Астанене Река не услышит больше об их набегах! Нет же, вернулись… И что проку от всех переговоров и хождений в Энергин?!

Сигюн пожала плечами.

– Сколько бы ни было – уйдут, как пришли. Кто из них тут ни гулял, до сих пор мы дани им не платили – и не будем. Жалко жителей – напугаются, но тронуть их никто не тронет, а отнятое вернём. Странно только, что Астанен так встревожен. Дела там – на одну большую драку, а он себе места не находит, будто там станция взрывается!

– Станция? Может, и так.

Астанен подошёл незаметно, и взгляд его был неласков.

– Речница Сигюн, поручение было срочным, – сухо сказал Король Реки. – У вас будет ещё время побеседовать. Сейчас Фрисс нужен мне, а тебя ждёт Струйна.

Речник напоследок стиснул руку Сигюн и пошёл за правителем. Речница проводила властителя недобрым взглядом, но к причалу спустилась, и Фрисс услышал ещё, как она сердито подзывает служителя – «Коршун» ждал, кто отвяжет его от экхи.

– Хорошо, что ты вернулся, Фриссгейн, – тихо сказал Астанен, огляделся по сторонам и остановился под Аркой Звёзд – вроде бы, посреди дороги, но там, где ни одни посторонние уши ничего не могли услышать.

– Значит, о клане Кэйронейю тебе уже сказали.

Фрисс кивнул.

– Много ли их, Король Астанен? И… точно они там одни?

– Сотни три. Зелёный Отряд разминулся с ними – они поднялись из Тера, пока отряд спускался по Крутизне, а так их там и перехватили бы, – покачал головой правитель. – Другие кланы могут прийти следом, но пока их там нет, это я знаю наверняка…

Астанен говорил спокойно, но брови его хмурились. Фрисс озадаченно мигнул.

– Не так страшно, вроде бы…

– Мы под Аркой Звёзд, – Астанен покосился на пустой коридор. – Надеюсь, выйдя из-под Арки, ты не расскажешь всей Реке…

– О чём?! – изумился Речник. – Инальтеки – невеликая тайна…

– Ожерелье Богини украдено, – тихо сказал правитель. – Прямо из Храма Девяти Богов.

Фрисс замер, прикусив язык. Вот это уже плохо…

– Из храма?! Но кто посмел… Инальтек же не смог бы и на порог шагнуть! У них что, друзья появились?! А стража… а жрецы?!

Астанен еле заметно усмехнулся и покачал головой.

– Кто-то удачно выбрал время, Фриссгейн. Ночь перед рассветом, один караульный у ворот… Речник Эрнек там стоял, если помнишь его – очень толковый Речник, и не склонный спать на посту. Его нашли утром – он лежал без памяти в воротах. Видел вспышку, что-то, промелькнувшее мимо… Я проверил его – не лжёт, но чем-то одурманен. А вот что за тварь уволокла Ожерелье… – правитель Реки пожал плечами. – Канфен в пути, маги на Островах, Келвесиенен и жрецы ищут следы, но какое-то марево перед их глазами. Поэтому, Фриссгейн, без тебя не обойдётся…

– Что нужно сделать? – спросил Фрисс, мысленно прощаясь с мечтами о спокойном лете. Если Ожерелье не вернётся в Храм прежде, чем Инальтеки осмелеют и вырвутся на берега, – ох и непросто будет загнать их обратно…

– Инальтекам в Храм не войти, а союзников у них немного. Видится мне, что это просто тварь невежественная и жадная до денег. А если так – она пойдёт к куванцам продавать украденное. Проверь «Куванский Причал». Не рискуй, но поспрашивай. Канфен летит сюда, но пока он доберётся, пока созовёт магов, – Ожерелье уплывёт в неведомые дали.

– Я спрошу Эльгера, – кивнул Речник. – Законы он не уважает, а вот богов – очень даже. Если вещь до него дошла, в Храм вернётся невредимой.

– Будь осторожен, – Астанен посмотрел на него с тревогой. – Возвращайся живым. Много неясного с этим набегом… Речники отогнали клан в Клую и Таш, там они и сидят себе, будто на Реку и не собирались. Чего ждут?..

– Видимо, подкрепления, – вздохнул Речник. – Ничего, найдём Ожерелье, отправим их восвояси. Узнаю что-то новое – сразу дам знать…

Когда Фрисс вышел на пристань, «Коршуна» у причала уже не было, и вообще кораблей поубавилось. Речник покосился на небо и тихо вздохнул. И стоило так спешить?! Ещё год мог бы крутить хвосты товегам…

– Речник Фриссгейн? Только прилетел – уже улетаешь? – вяло удивился Ир.

– Так мы и летаем туда-сюда, – кивнул Речник, забираясь в хиндиксу, и попрощался со служителем. Печь разгорелась быстро, короб с припасами был полон. Ещё два дня, нигде не задерживаясь, и к полудню Дина-энси он доберётся до участка…

Глава 03. «Куванский Причал»

Устье Дистана уже ушло за корму, над обрывом Правого Берега выплывал из тумана высоченный Дуб. Круглые хижины скайотов облепили его ветви, лестницы и тросы лебёдок свисали вниз прядями паутины. Сердце Речника забилось часто и гулко – нос его корабля вплывал на участок Фейр.

Давным-давно Речник Гес, выпроваживая новичка Фриссгейна на первое место службы – оно же оказалось и последним – говорил, что участок спокойнее ещё поискать. Тихое место, цепочка пещер сингелов и нерминцев вдоль обрыва, тростниковые хижины наринексов на болотистом Левом Берегу… Видно, Речник Гес смеялся тогда про себя, не то он упомянул бы и Провал – прямую дорогу в подземелья Энергина – прямо у берега, и Струйну – островной город серокожих хогнов, и особенно – вот этот громадный валун прямо на стремнине… И что его не уволокло течением?!

Фрисс обогнул притихшую Струйну и повернул к Правому Берегу, скользя взглядом вдоль обрыва. Десять лет назад тут темнели в известняке те же провалы пещер, прикрытые плетёными дверными завесами, вились по круче узкие тропы, белели каменные причальные кольца, дымились вдоль берега котлы, наполненные тиной. Жители, верно, заметили корабль – кто-то уже махал Речнику, кто-то побежал к причалу… Фрисс задумчиво усмехнулся, увидев над новой, незнакомой, пещерой струйки чёрного дыма. Она примыкала к жилищам семейства Скенесов – большая кузница, недавно вырубленная в скале. «Надо будет завернуть к ним,» – подумал Речник и сглотнул набежавшую слюну. «Ближе к обеду.»

Огромная коряга, принесённая когда-то половодьем, десять лет назад точно так же лежала на берегу невдалеке от пещеры Фирлисов – и уже была наполовину распилена на дрова, и рядом с ней качался на воде трухлявый полузатопленный плот. Он всё ещё был там, и на нём замер, выглядывая в глубине крупную рыбу, юнец с острогой в руке. Кто-то из семьи Санъюгов… «Нецис?!» – Фрисс удивлённо хмыкнул. «Крепкий парень вырос. Может, и женат уже. Давно я тут не был…»

Речник перевёл взгляд на обрыв, на прикрытый ветхой циновкой пролом в известняке. Судя по всему, Фирлисы за ум не взялись, и если уж новую завесу им не сплести, то странно, что пещера за зиму не опустела. Жители на берегу собирали тину, чтобы наварить кислухи на год – а Атун Фирлис, видимо, уже наварил и даже успел напиться… и наварит ещё, кто бы сомневался. «Кто там сидит у его пещеры?»

Девица в истрёпанной одежде склонилась над длинными листьями Руулы, сплетая их в циновку, но руки её не слушались, дрожали, и трава рвалась. Из-под встрёпанных волос Фрисс не видел лица. «Райя Фирлисова? Бездна… не думал, что она жива ещё! И как будто поздоровела за десять лет… Ну, хорошо, если так!» – Речник покачал головой, отгоняя вторую догадку, гораздо менее приятную. Там ведь ещё была дочь Райи, Эмма – но ей сейчас чуть больше двадцати, а та, кто возится с циновкой, старше, и намного…

Хиндикса летела вперёд, подгоняемая ветром, брошенная и давно пустующая пещера семьи Аймиа мелькнула за бортом. Незнакомые люди рядом с ней прорубали дыру в обрыве. Их было семеро. «Переселенцы?» – оживился Речник. «Надо проведать их. Вот вернусь – и займусь делом…»

Он неохотно развернул корабль носом к западу – к голому гранитному островку на стремнине, рядом с которым болталось на длинных тросах пять больших куванских плотов, застроенных хижинами. Вот и «Куванский Причал», никуда его не смыло половодьем, и течением не унесло, и Эльгер, надо полагать, всё ещё там со своим семейством, и постоялый двор по-прежнему рад куванцам, особенно добычливым, и совсем не рад Речникам. Судя по тому, что выступало из воды, дела у куванца шли неплохо. Двое до него пытались усидеть на этой скале, он пережил их обоих, знался и с куванцами и их «друзьями», и с Речниками, торговал и кислухой, и сведениями, и краденым добром… Фрисс хмыкнул и перевесил красный флаг так, чтобы видно было издалека.

– Хаэ-эй!..

Рыжий куванец на причале неохотно подобрал канат и привязал корабль к экхе. Хмурый взгляд его с флага медленно перешёл на лицо Речника – и куванец вздрогнул.

– Фриссгейн?! Ингэ… – выдавил он из себя куванское приветствие. – Давно не появлялся.

Речник его помнил – муж одной из многочисленных дочерей Эльгера, Юты, по имени Гор, один из тех, кого Эльгер допускал к своим подвалам, но не из тех, кому позволено было о них рассказывать. Он приоделся с тех пор, как Фрисс сталкивался с ним в последний раз… Тогда Речнику пришлось латать пропиленную в борту дыру, а у куванца с того дня рассечена щека и не хватает половины уха. А если бы не Эльгер, отогнавший подручного, Фрисс таки снёс бы ему голову и не пожалел бы об этом. Интересно, придётся ли докончить начатое…

– Скучали? Где Эльгер? – отрывисто спросил Речник, всем видом показывая, что с Гором говорить не о чем и незачем.

– Внизу, где же ещё, – куванец неохотно отступил, освобождая дорогу. Взгляд его Фрисс чувствовал спиной, пока спускался в зал.

Все эти комнаты, большие и малые, были выдолблены в гранитной скале, и, хотя стены проложили тиной и обили соломенными загородками, холод и полумрак наполняли каждый закуток. Но здесь на столах было довольно кислухи, чтобы не замёрзнуть, и тех, кто за ними сидел, волновала не прохлада. Десятка четыре куванцев, склонившись над столами, говорили наперебой, и никто даже головы не повернул на Речника, вошедшего в зал. Фрисс остановился, высматривая Эльгера, и прислушался.

–…Смотри, я купил это у сармата за три куны.

Куванец показывал другому отрез ткани со сложным угловатым узором.

– Её можно растянуть впятеро, и она не порвётся. Как по-твоему, сколько Эльгер даст за неё?

–…Шигнав опять подорожал…

–…Не советую возить его. Он растворяется в воде.

–…Это хорошая взрывчатка…

–…Десять аметистов – за пятьдесят кун?!

–…Он попался в Глиняном Городе. Знаешь, что с ним сделали?..

–…Их убили хогны. И поделом…

–…Да, в Глиняном Городе лучше не попадаться. А в Девичьей Крепости двоих наших принесли в жертву Гелину.

– Правда?!

За стойкой, между большими бочками, стояла Искена, младшая дочь Эльгера, и шепталась с жёлтым мохнатым демоном, отдалённо похожим на человека, только на голову выше и с волчьей мордой. Это был Аватт, существо, несущее в себе молнии, – вот и сейчас с его меха сыпались трескучие искры.

– Где Эльгер? – спросил Речник, мельком удивившись – Аватты здесь появлялись нечасто. Искена и пришелец из Хесса сделали вид, что ничего не слышат.

Эльгер выглянул из соседней комнаты, сердито шикнул на Искену и поманил Речника к себе.

– Ингэ, Фрисс. Что нового в Орине?

– Всё потихоньку, Эльгер, – ответил тот, – воюем с Инальтеками… А что это за существо?

– Этот? – Эльгер оглянулся на Аватта. – Это Кейгис. Существо как существо. Искена с ним поладила, я не мешаю.

«На что тебе Аватт?» – Фрисс хмуро смотрел на куванца. «Нашёл же он, куда явиться…»

– Хотел бы я знать, зачем ты сюда пришёл… – протянул куванец, ощупывая взглядом Речника, и Фрисс выкинул всех демонов из головы. Вступление кончилось, пора было переходить к делу.

– Пропала одна вещь. Знаешь, где она?

Эльгер покачал головой.

– Ты быстрый, Фрисс. Куны – лёгкие штучки, но у тех, кто прилетает с такими вопросами, хиндикса должна проседать под их весом…

– А куны пригодятся тебе, Эльгер, когда Праматерь-Река придёт за своей вещицей? Ты ими от неё откупишься? – спросил Речник, безразлично глядя куда-то вдаль. – Вроде бы ты раньше уважал богов…

– Ты о чём, Речник? – непритворно удивился куванец.

– Из Храма Девяти Богов пропало ожерелье Реки-Праматери, – теперь их взгляды встретились. – Что ты знаешь об этом?