Текст книги "Штамм "Ратоньера" (СИ)"

Автор книги: Течение западных ветров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Вы больны? – спросила Лиза. – Бедняга, у него, наверное, инсульт, он и ногу волочит…

Старик пожал плечами.

– Инсульт? – переспросил он с ударением на первом слоге. – Может быть. Может быть – саncer.

– Опухоль мозга? – Лиза уже не боялась старика и подошла ближе. – Я врач, так вам к врачу, наверное?

Старик покачал головой.

– Нет. Tarde. Надежда нет.

– Да почему же? – Лиза не отставала, старик отстранил ее рукой и, согнувшись, написал прутиком на песке:

. de 4 de 2056.

– Это что за ребус? – удивился Кирилл.

– Он спрашивает, какое сейчас число, – догадалась Лиза. Она тоже нагнулась и начала чертить на песке: – Сейчас же апрель, четвертый месяц. Тринадцатое, три-над-цать. Вы один жили там?

– Sí, – кивнул старик. – Да, uno.

Все уже понемногу втянулись в беседу по примеру «Альпийской баллады», в которой каждый участник говорит на своем языке.

– Давно? Жили один? – Лиза с сочувствием смотрела на странного незнакомца.

– Нет. Сначала compañero. Он muerto.

– Жил с товарищем, но тот умер, – пояснила Лиза. – Давно? Нужна помощь, похоронить?

– Нет.

– Старик, – не выдержал Кирилл. – Помощь тебе не нужна, лечиться ты не хочешь, что надо тогда? Ты пойми, мы сейчас дальше поедем, либо ты с нами в город, либо что? Зачем ты к нам пришел?

– Да просто поговорить, он же жил один, так и рехнуться недолго, – возмутилась Лиза. Старик жестом попросил ее замолчать и повторил, старательно выговаривая каждую букву наполовину неподвижными губами:

– За-чем?

– Да, зачем?

– Аrrepentimiento, – старик произнес это слово сперва быстро, затем повторил по слогам, видя, что никто его не понимает, развел руками. – Не могу… не знать. Redemption…

– Редемшн – это английский, – вспомнил Максим. – Искупление, покаяние, да?

– Sí, – кивнул старик. Его карие глаза сверкнули ярче. – Рас-ка-я-ние.

– Да в чем, дед? – усмехнулся Кирилл.

Старик поднес руки к своему воротнику. Под курткой у него была рубашка, строгого покроя, на пуговицах, хотя джемпер или фуфайка в его положении был гораздо удобней. Старческие, с трудом гнущиеся пальцы медленно расстегивали пуговицы.

– Дед, я повторяю – тут не баня, – сказал Кирилл. – Может, ты хочешь показать, что у тебя нет пояса шахида? Верим и так…

Старик распахнул рубаху, открывая еще достаточно мускулистую смуглую грудь. Все трое шарахнулись в сторону, Максим закрыл собой Лизу, Кирилл выхватил пневматический пистолет – тот, кто только что выглядел безобидным полурехнувшимся старичком, в очередной раз доказал, что внешность бывает обманчива.

От ямочки между ключицами спускался вниз вытатуированный крест, за правую его перекладину цеплялся полумесяц со звездой, к левой тянулась верхняя свеча миноры, а под ногами распятого катилось колесо сансары, касаясь всех трех верхних символов.

– Вот тебе и рыбка на берегу Финского залива, – сказал Кирилл, переводя дыхание. – Саранча!

– Sí, – старый террорист с невозмутимым видом застегивал рубашку. – Langostas.

Комментарий к Ночь. Начало.

По-испански говорит террорист. Лень каждый раз сноску делать. :)

========== Ночь. Продолжение ==========

– Раскаяние это хорошо, – заметил Кирилл. – Только смысла в нем нет, погибших в терактах не вернешь, и каяться надо не тут, а где-нибудь в МВД, или в ФСБ там, организация-то международная.

Старик усмехнулся уголком рта, вторая половина лица оставалась неподвижной.

– Церковь для этого есть, – Лиза сурово посмотрела на обоих.

– От церкви толку не будет, хотя… От МВД тоже не будет. Вот если бы у него не покаяние, а информация была.

Старик пошевелил губами, будто повторяя последнее слово, медленно опустил правую руку в карман своей напоминающий военный китель куртки и вытащил какой-то совсем маленький блестящий предмет.

– Это флешка, – сказала Лиза, однако попятилась от протянутой ладони. Старик поглядел с веселым презрением.

– Еxplosivo нет.

– Может, оно и не взорвется, – Кирилл кивнул на песчаную площадку перед ними. – Ну, бросай сюда.

Старик, поняв скорее жест, чем слова, вытянул руку и разжал пальцы. Флешка упала на песок. Мужчины нагнулись за ней одновременно, но Кирилл оказался быстрее.

– Вы все же осторожнее! – предупредила Лиза.

– А смысл ему взрывчатку совать? Нас только трое. Только вот что на ней?

Старик не без труда нагнулся и начал чертить пальцем на плотной влажной поверхности песка. То, что у него получалось, не походило на буквы или еще какие-то символы, а прутьев на пляже не было.

– Возьмите, – Лиза открыла сумку, пристегнутую к поясу и перекинула старому террористу карандаш. Тот благодарно кивнул – теперь дело пошло быстрее. На песке появились две четких окружности с контурами пятен.

– Это что… – начал Кирилл. – Стоп, понял! Полушария, глобус – так?

Старик кивнул. Карандашом он несколько раз ткнул в контуры импровизированных континентов, оставляя глубокие вмятины.

– Это чего?

Старик хотел ответить, но голос ему не повиновался. Несколькими неуверенными движениями он вывел на песке «antídoto».

– Что? Антидот? К чему?

Карандаш в скрюченных пальцах нацарапал неровные, но узнаваемые буквы «ratonero».

Лиза ахнула, приложив руку ко рту. В ее глазах вспыхнула радость. Кирилл, напротив, поглядел на старика с досадой и разочарованием, подкинул на ладони флешку, будто готовясь ее выбросить.

– Не сочиняй, дед. Скучно просто так помирать, решил развести, как лохов?

– А вдруг существует, вдруг? – закричала Лиза. Кирилл в ответ тоже повысил голос:

– Черта с два! Лучшие умы искали, не нашли, потом он же террорист, а не микробиолог, ратоньера появилась стихийно, какой антидот!

– Нет.

Коротенькое слово из уст старика оказалось камнем, разбивающим волны. Кирилл успокоился так же быстро, как начал свою обвиняющую речь.

– Что – нет? Не стихийно? Не террорист?

– Нет – стихийно, – старик помолчал, задумавшись, будто подбирая нужное слово. – Синтетический… jinn. Еntiendes? Understand?

– Не, не андестенд, совершенно не андестенд. Джина тоже не имеется, разве что водка есть, это Россия, дед!

– Может, джинн в смысле дух? Ну, который в кувшине? – предположил Максим. Кирилл только фыркнул:

– Тогда он просто псих, и смысл тут время терять.

– Ну говорят же, например, джинн, вырвавшийся из бутылки, – сказала Лиза. Старик при последних словах кивнул, по слогам выговорил:

– Si. Джинн… из бутылки.

– Такое можно сказать абсолютно про все, – буркнул Кирилл, не привыкший, что с его мнением могут не считаться. – Общие фразы. Саранча же с ратоньерой не связана.

– Связана, – старик повторил последнее слово почти без акцента.

– Это как? Они же только появились одновременно?

Старик заговорил быстро, отрывисто, мешая английский язык с испанским. На этот раз его не понял никто, лишь несколько раз в его речи промелькнули интернациональное слово «шпионаж» и «вакцина».

– Ладно, сделаем проще, – Кирилл показал флешку. – Тут есть про связь? Саранчи с ратоньерой?

Старик отрицательно мотнул головой.

– А что тут тогда?

– Сoordenadas.

– Флешку же можно вставить в ноут и поглядеть, – сказал Максим. Кирилл усмехнулся:

– Ну да, если она при этом не взорвется. А что, так не бывает?

Террорист тоже усмехнулся, с выражением человека, уставшего от тупости собеседников:

– Не взор… – дальше говорить ему было трудно, губы и язык не слушались.

– Ну ладно, а от нас ты чего хочешь? – прищурился Кирилл. Старик прислушался, указал рукой себе на грудь, затем на небо.

– Я не понимаю. Говори или пиши, – Кирилл кивнул на карандаш в руках старика. Тот нагнулся и начертил что-то вроде полукружия с крестом сверху.

– Ну и по-прежнему ни фига не понятно.

– Он имеет в виду, что скоро умрет, – сказала Лиза очень спокойным голосом. Старик благодарно кивнул:

– Si. Мuer…

– Ах, вот как? – Кирилл пожал плечами. – Но это уже точно не туда, – он поднял ладонь вверх и тут же опустил ее к земле, – а туда!

На лице старого террориста опять появилось усталое выражение. Он несколько раз обвел карандашом контуры своего рисунка.

– Вы хотите, чтобы вас похоронили? – Лиза вопросительно поглядела на старика. Тот напряженно следил за ее губами, но, видимо, не понимал. – Она показала жестом, будто копает землю. – Bury… to bury. И поставили крест. Да?

Старик кивнул, его глаза сияли.

– Крест? У них же это… все символы? Четырехкратная верность четырех единому божеству?

Террорист попытался заговорить, и снова его подвел голос. Он присел, с трудом начертил на песке крест, подрисовал снизу полумесяц, минору и круг, подождал немного, затер три нижних знака и выжидательно посмотрел на собеседников.

– Сначала он был христианином, потом его завербовали, теперь он разуверился в религии Саранчи. Хочет, чтобы его похоронили, как христианина. Так? – перевела Лиза. Старик смотрел теперь только на нее и определенно с симпатией.

– Завербовали, ага, вот так всегда. Я солдат, я исполнял приказ, я не я, лошадь не моя, мозги промыли, – зло сказал Кирилл. – Охрененно по-христиански он закладывал взрывчатку в торговом центре, а если не он, так такой же, как он.

Старик, если не понял слов, разобрал интонацию. Судя по его мрачному презрительному взгляду, ничего другого он и не ожидал.

– Почему только сейчас к людям вышел? – продолжал Кирилл. – Поразвлечься под конец захотелось? Флешку только что нашел?

– Она могла быть у его умершего товарища, – сказала Лиза полувопросительным тоном. – Это, – она указала на флешку, – было у compañero? Да?

– Si.

– Лизавета, – Кирилл тоже глядел с презрением, – ты ему вроде адвоката. Ему и говорить ничего не надо, ты сама версии подкидываешь. Уже и пожалеть готова.

– Я не жалею! Но он стар, болен…

– Ну да, ну да. Нас он переживет. Вот что, Саранча, или как там тебя. Если ты тут не заливаешь, ты поедешь с нами, куда надо, и там повторишь. До Питера, до ФСБ, – Кирилл указал рукой на север. – Это ты андестенд?

Старик выпрямился. Улыбнулся, глядя куда-то вдаль, перевел глаза на Кирилла и все так же с усмешкой покачал головой.

– Нет. Теперь adios.

– А я тебя и спрашивать не стану, поедешь… – дальше Кирилл сказать ничего не успел. Старик отступил на шаг, снова улыбнулся, даже не улыбнулся – оскалился, приподняв верхнюю губу. Между зубами у него что-то блеснуло.

– Осторожно! – собственный крик донесся до Максима будто со стороны. Мелькнувшая было мысль, что во рту террориста была взрывчатка, сменилась более рациональной. Старик просто собирался свести счеты с жизнью, приняв яд.

Дальше все произошло мгновенно. Старый террорист сжал челюсти, пошатнулся, захрипел и опрокинулся на песок. В воздухе повеяло горьковатым запахом миндаля.

Все трое ошарашенно молчали. Лиза судорожно вздохнула:

– Цианистый калий, скорей всего… Ну почему он так мало рассказал?

– Цианистый калий, как фашистские бонзы, – кивнул Кирилл. – А не рассказал он ничего, потому что рассказывать было нечего. Что делать будем?

– Похоронить его, как он просил, – Лиза наклонилась, взяла мертвого за руку.

– Ты что? – Максим попробовал оттащить ее от тела, но она вырвалась:

– Он умер. Пульса нет, хотел бы устроить теракт, сделал бы это сразу.

– Лизавета, ты купилась на его сказочки, – Кирилл подкинул на ладони флешку. – Выбраться на дорогу, где телефон ловит, и сообщить куда надо? Или не стоит? Я за то, чтобы не сообщать. В лучшем случае нервы вытянут к черту, как же, Саранча. Место безлюдное, про то, что мы его видели, никто и знать не будет. Лет двадцать назад другое дело, а сейчас мир одичал.

– А флешка? – Лиза протянула руку. – Ее надо куда-нибудь передать. Если там действительно антидот.

– Там действительно какая-нибудь мура или она запорота. Ну, если ты так настаиваешь, посмотрим. Собираемся, поехали отсюда?

– А он? – Максим указал на мертвого. – Будет лежать тут?

– Можно чем-нибудь прикрыть, – пожал плечами Кирилл. – Хотя пляж засорять не стоит. Эх, вы представьте, сколько костей будет валяться через полвека в открытом доступе. Хоронить-то сил ни у кого не будет. Что, не смешно?

– Флешку отдай, – твердо сказала Лиза. – Уронишь. Или поцарапаешь со своим неверием.

– А ты свихнешься со своей верой. Не отдам. У меня целей будет. Макс, ты куда?

– К машине, лопату взять из багажника, – ответил Максим через плечо.

Первые десять минут, пока Максим копал неглубокую могилу, Кирилл не глядел в его сторону, рассуждая вслух про лохов и толстовцев, которые верят не пойми кому и жалеют не пойми кого, что тварь, взрывающая людей за здорово живешь, точно не заслужила нормальных похорон, и что терять время и силы на эти похороны могут только круглые дураки. Через четверть часа он попытался отобрать лопату со словами: «Ладно, давай теперь я», не добившись успеха, пошел к соснам и вернулся с двумя связанными крест-накрест прямыми ветками.

– Воткнем в могилу, как он хотел. У него были странные отношения с религией, ну да ладно, пусть разбирается напрямую.

Тело обыскивать никто не решился. Старика просто переложили в неглубокую яму и засыпали песком. В случае необходимости могилу можно было найти по кресту.

========== Ночь. Продолжение ==========

Ноутбук перед поездкой был заряжен до упора и в дороге им не пользовались. Лиза напомнила об этом обстоятельстве, едва они дошли до машины.

– Давай, проверяй, – сказала она, держась за дверцу и не собираясь садиться. – Давай прямо сейчас.

– И настырная же ты, – Кирилл полез в карман куртки. – Ох… – он начал рыться в одном кармане, в другом, – блин, кажется, потерял. Нету.

– Как нету? – закричала Лиза. – Ищи! Я же говорила, отдай мне!

– Успокойся, Лиз, – Максим приобнял ее за плечи, – найдем!

– Когда найдем? Где? Где ты мог ее обронить?

– Может, когда крест связывал… – бормотал Кирилл с явным огорчением, – там песок рыхлый, мог затоптать, а все ты! Его жалко, его похоронить надо…

Лиза прошипела что-то сквозь зубы и почти бегом бросилась назад на пляж.

– Эй, – крикнул ей вслед Кирилл, высоко поднимая руку. На солнце сверкнул крохотный металлический корпус. – Да шучу я. Вот она. Ой, блин, вы бы лица свои видели!

– Тебя убить мало за такие шуточки, – зло сказала Лиза, вернувшись к машине. Она протянула к флешке руку: – Дай сюда!

Кирилл поднял флешку высоко над головой.

– Успокойся, сам посмотрю. Макс, дай ноут, и стойте оба тут.

– Почему?

– Потому, что вас двое, а я один. Потому, что эта ерунда может подорваться, когда ее вставишь в гнездо, были такие случаи. Вот я и отойду от машины. Ясно?

Они наблюдали с расстояния в пару десятков метров, как Кирилл устроил ноутбук во вмятине ствола старой сосны, как вставил флешку – та не взорвалась в первую же секунду. И во вторую тоже, и третью, и в четвертую, ну, а на десятой Максим с Лизой уже стояли рядом с Кириллом, и всем казалось, что чертов ноут никогда еще не грузился так медленно.

– Ну слава всем святым, увидел, – выдохнула Лиза, когда открылось окно проводника.

– Там два невнятных файла, – недовольно сказал Кирилл. – Мелких невнятных файла. Один вообще не открывается, а я не программист, и никто из нас.

– Покажем знающим людям, – сказал Максим.

– Хакерам надо, у тебя есть знакомые хакеры? У меня нет. Второй открылся… просто карта. Просто карта, как из Гугла.

– Так она с масштабом, – Лиза отобрала мышку. – Я такого не видела. Здесь Интернет не ловит.

– Программа у него хитрая, сама себя запустила и развернула, ты просто не геймерша. В играх так бывает. Ну и что мы имеем? – спросил Кирилл и ответил сам себе: – Карту мира с непонятными точками. Черное море, белый пароход. То есть, Азовское море, Синайский полуостров, Гибралтар, еще Латинская Америка и несколько вокруг Африки. Ну, цифры рядом это координаты, верю. И что там? Секретные базы Саранчи? С кем нам теперь связываться, с ЦРУ? Неохота. С нашими? Тем более неохота. Толку не будет.

– Почему ты так думаешь?

– Сам прикинь, Макс. Ты должностное лицо, мир к чертям летит, разные сектанты и активисты к тебе являются сто раз на дню. И вот приходят очередные посетители, рассказывают байку, приносят флешку дурацкую, свидетеля нет – якобы помер, а не сами ли они его убили? А если мы сейчас позвоним куда положено… не знаю, куда положено звонить, обнаружив террориста из несуществующей много лет группировки. Либо пошлют, либо вцепятся и ничего хорошего не жди.

– Может, самим съездить туда и посмотреть? – предложила Лиза. Кирилл увеличил изображение и насмешливо произнес:

– Куда, в Испанию? Не отказался бы. Суэц – нет, увольте, там до сих пор евреи с арабами что-то делят. Через Атлантику далеко…

– Азовское море близко.

– Нас там тоже никто не ждет, – Кирилл захлопнул ноутбук. – Можно попробовать выйти на сайт президента, переслать файлы… нет, там давно никто не читает. А если прочитают, сочтут за розыгрыш.

– Попросить личной встречи. Господи, ну почему я не осталась в Москве, была же возможность!

– Тогда бы этой поездки не было, – резонно ответил Максим.

– Москва, Москва… а там на худой конец тоже есть, чего посмотреть. Ладно, собираемся и садимся в машину, вместо Северной столицы навестим обычную.

Автомобиль пробирался по ветхому дорожному покрытию, дергаясь через каждые два метра. Асфальт давно не чинили, правда, и ездили по нему нечасто. Столкновений с встречным авто можно было не опасаться, разве что ям или упавших деревьев.

– До Москвы сегодня не доберемся, – сказал Кирилл. Он почти не смотрел на дорогу. – Лизавета, может, завезем тебя домой?

– Да ну, крюк делать, – Лиза разглядывала карту в сотый раз. – Что же там все-таки может быть… А второй файл совсем не открывается, ни в какой программе.

– Надо просить толковых людей, только как им объяснить, что это за ерунда, – Кирилл крутанул руль, объезжая очередную выбоину.

– Если он отдал флешку, значит, был уверен, что мы сможем разобраться.

– Если он не хотел просто приколоться напоследок. Или у него крыша не поехала от одиночества. Вот зачем он здесь торчал? Почему не у себя на родине?

– Ну мало ли, где человек может застрять, распустили их… о, здесь Интернет появился. Сейчас буду читать все, что есть про Саранчу, – воодушевилась Лиза. – А на родину не вернулся мало ли, почему. Никого из семьи в живых не осталось. Или не хотел смотреть, как стареет его родина.

– Охрененно. А мы, значит, по его милости должны любоваться, как стареет наша.

– Ты же не веришь, что ратоньера выведена искусственно? – Лиза открыла форточку, – может, так быстрее Интернет грузиться будет…

– Я не верю? Я верю, что это звенья одной цепи, и что кто-то их финансировал… платил Саранче за все ее пакости. Вы прикиньте, сколько стоило взорвать тот же Керченский мост. Построить и то дешевле.

– Погоди-ка, – у Лизы вдруг охрип голос. Она быстро развернула монитор с картой. – Смотрите. Вот этот кружок – он не просто в Азовском море, он фактически у Керчи, только с севера. А вот этот? Суэцкий канал! А этот – бывший Панамский. Помните, три самых громких взрыва Саранчи?

– Да, были, – нехотя признал Кирилл. – А остальные?

– В Гибралтарском проливе точно было, – вспомнил Максим. – Я запомнил, потому что мне в этот день исполнилось двадцать лет. Считали, что они хотели уничтожить несколько кораблей, но не рассчитали со временем и погубили только один. Взрыва все равно бы не хватило засыпать пролив.

– А Африка?

– Сейчас в Википедии погляжу про Африку, – Лиза раздраженно дернула мышкой, – да подключайся ты… Вокруг Африки чего только не было, просто мы могли забыть и не обратить внимания, привычка же – в странах третьего мира все время что-то происходит.

– То есть этот старикан решил напоследок похвастаться трофеями, бывает, – усмехнулся Кирилл. – А то мы без него не знали.

– Была статья, – Максим, сидевший рядом с водителем, повернулся к Лизе на заднем сиденье. – Потом дай ноут мне, попробую найти. Я помню, давно читал, сразу после исчезновения Саранчи, впечатлило. Там было про то, что их деятельность вроде бессмысленная, а на самом деле это был отвлекающий маневр, что взрывами они заметали следы чего-то там… Я все не помню. И про ратоньеру было, что это последствия вакцины от гриппа, которая стала бы бактериологическим оружием в странах с жарким климатом, но порожденный ею вирус мутировал, да так, что никто не ожидал.

– Я тоже читал какую-то ерунду в этом роде, фигня, не верю я в эти теории мирового заговора.

– Тихо, – попросила Лиза. – Открылась страница про Саранчу. Международная террористическая экстремистская организация… полное название взято из Откровений Иоанна Богослова, первые зарегистрированные террористические акты произошли в марте 2019 года, мощная пропагандистская структура… лидеры неизвестны…

– Это всем известно, Лизавета, не читай, Википедия – зло. Так, товарищи, я сильно подозреваю, что до Москвы мы засветло не доберемся и ночевать придется в машине.

Вечером погода испортилась. Небо заволокли тучи, дождя, к счастью, не было. Дорога на подступах к столице была несравненно лучше, асфальт ровной поверхностью стелился под колеса. Лиза задремала, несмотря на то, что полдня проколотилась в страшном нервном напряжении и была уверена, что не заснет. Кирилл тоже устал после нескольких часов за рулем и попросил его подменить, но вместо того, чтобы отдыхать, он искал что-то в Интернете.

Машины попадались чаще, изредка их автомобиль обгоняли груженые фуры. Сумерки сгущались все больше, автомобили, деревья, попадавшиеся на пути постройки или дорожные знаки казались неясными тенями, машина то ли ехала, то ли скользила в пустоту в тумане, фары выхватывали из придорожной темени совсем небольшие кусочки пространства, как и та карта давала минимум информации… Нужно было отогнать все мысли и сосредоточиться на дороге. Доедем, потом… Что потом? Хуже всего, если и впрямь ничего, для Лизы это будет страшным ударом.

В тени окружавших шоссе сосен мелькнул человеческий силуэт. Издали, на мгновение, в темноте, неожиданно четко обрисовались зеленая рубаха, слишком просторная для костистого худого тела, башмаки с загнутыми носами, шапочка с пером, из-под которой свисали бесцветные прямые пряди, скрывая лицо. Время словно замедлилось, фигура повернулась в свете фар – белая высохшая кожа плотно обтягивала череп с зияющими провалами глазниц, длинные черные волосы спадали на такой же черный балахон, зубы оскалились в нестираемой улыбке… Максим опомнился от того, что приятель пихнул его в бок:

– Ты совсем, что ли? За рулем дремать? Тут рядом вот-вот заправка должна показаться, там же, наверное, и остановимся на ночевку.

Дождь накрапывал потихоньку из низко надвинувшихся грязно-серых туч, которые словно весь мир выкрасили в такой же серый цвет. Даже распускающиеся листики на деревьях будто сжались обратно в почки, голые ветви хлестал ветер, трава не высовывалась из придорожной грязи. Череда машин, выстроившихся в два ряда перед блокпостом, казалась бесконечной.

Кирилл выглянул из автомобиля, присвистнул, окликнул водителя ближайшей машины, спросил, сколько тот уже стоит, и получил малоутешительный ответ: «Не знаю, я тут только три часа». Все же они втроем вышли – немного размяться, вдохнуть свежего воздуха. Дождь, казавшийся слабым, немедленно намочил волосы, одежду, сырость забралась под воротник. Некоторые автомобили, видимо, не выдержав долгой очереди, медленно отъезжали прочь. Кирилл наклонился к одной из них. Водитель, лысый седобородый дяденька, оказался обладателем пронзительного голоса, так что Максим с Лизой слышали весь разговор, даже не подходя слишком близко.

– Проверки, проверки, необходимо разрешение на въезд. У вас нет? Ой, и вы не попадете, тут человек стоял напрасно, у него в столице пожилая сестра, нужно документальное подтверждение, а его трудно добыть, родне нужно оформить кучу бумаг, просто Северную Корею какую-то сделали. Почему? Говорят, в городе беспорядки…

– Слишком много трудоспособного народу в последнее время намылилось в леса, некому уровень жизни поддерживать, – высунулся из другой машины крупный мужчина лет сорока. – Вроде целый завод недавно на работу не вышел, не выпускают никого ни оттуда, ни туда, боятся провоза оружия, или что все поразъедутся, или чего там… А у меня мать. Говорил ей, уедем, давно бы забрал, нет, помру там, где жизнь прожила. Эх… – человек заматерился, не обращаясь ни к кому, и нырнул обратно в салон автомобиля.

– У меня племянник двоюродный в Берлине, – лысый старик хитро прищурил глаза, это должно было означать, что он делится секретом, но голос его децибелов не потерял. – Так он знаете, что писал? Знаете?

– Даже представить не могу, – честно ответил Кирилл.

– Там сейчас снова стену построили, гетто. Возрастное гетто. Кому шестьдесят пять, или кто не может работать, или кто узнал об их махинациях – тех туда. В самом городе только трудоспособные. Помяните мое слово, так сделают и у нас. Непременно, рано или поздно, мы к этому придем. Люди – звери. Понимаете, возвращаются концлагеря.

– Да ну? – удивился Кирилл. – А как же племянник вам сообщил об этом так свободно?

Говорливый собеседник замер с открытым ртом, не соображая, что сказать, Кирилл, не дожидаясь ответа, вернулся к собственной машине.

– Слышали? – спросил он мрачно. – Теперь я и сам вижу, что Москва это Бах. Туда не попадешь, а то и в самом деле начнут туда нестарых людей свозить на работу.

– Ты что, поверил этому лысому? – спросила Лиза. – Ну, про гетто в Берлине?

– Не то, чтобы поверил, просто всякое может быть.

– Но нельзя же все равно так то оставить, – Максим оглянулся на очередь. – Как-то списаться с правительством… пройти через лес пешком!

– И получить пулю на подступах к Домодедово, например. Вот будто город не охраняют и будто будут разбираться, зачем ты по лесам шастаешь.

– Так что тогда? – спросила Лиза очень тихо. Глаза у нее стали совсем прозрачными.

– Тебя – домой, – Кирилл включил зажигание. – А я попробую поискать заброшенные гаражные кооперативы, или заводские базы, или, если повезет, воинские… машина-то сильно понтовая и не особо надежная. Макс, ты со мной или домой?

– А ты куда?

– В Ростов, – автомобиль медленно откатывался назад, Кирилл теперь внимательно следил за дорогой. – А что?

– Какой Ростов?

– На Дону. Теперь я разозлился. Теперь я уже не отступлюсь… вы ремни пристегните на всякий случай, вдруг менты.

– Да что ты собираешься делать, говори толком? – возмутился Максим.

– Проверять карту этого религиозного старикана, что же еще. Я вчера списался с одним знакомым, он дядьке моему покойному старый товарищ, активист. Живет в Ростове, много чем занимается, у них там целая группа таких самоорганизующихся чуваков… то экологией занимались, ну, помните лозунги «После нас – чистый мир», то с преступностью боролись, в городе вроде разобрались с ней. Программисты-то там наверняка есть. Я ему информацию переслал, но нужен исходник, кодированные файлы часто ломаются при пересылке. Моряки у них среди активистов есть точно. Как идея?

– Отличная, – сказала Лиза. – Только почему меня домой?

– Потому что там опасно, – оба ответили ей одновременно, но не убедили.

– Где – там? В дороге? А дома не опасно? В соседнем подъезде, где грабитель парализованной старушке голову проломил, пока дочь за хлебом отлучилась? А у нас в больнице не опасно, когда алкаш медсестру ножом насмерть ударил в приемной? Да я дома изведусь, пока вас не будет! И потом… я не девочка, мне тридцать восемь, я ждать не могу. Если лекарство есть, могут понадобиться добровольцы… – тут у нее сорвался голос, она замолчала, уткнув лицо в ладони.

– Ладно, ладно, пока еще машину найдем, а хотя лучше всего на поезд. Правда, билеты сейчас надо покупать черт знает за сколько заранее…

– А комбинат? – спросил Максим. – У тебя отпуск на десять дней.

– Да неужели за десять дней до Ростова не добраться? Если все будет хорошо, обратно разорюсь на самолет, и вообще, подождут. В худшем случае через тридцать лет все так и так перемрут от старости. А пока план номер один – найти место, где можно поесть и отдохнуть. Мне тоже тридцать восемь, я тоже не мальчик, еще одной ночи в машине не перенесу. И если кто сейчас найдет на Земле мальчика, пусть первый бросит в меня камень.

========== Ночь. Окончание ==========

«Дорога», известнейший форум путешественников, оказался недоступен. Само по себе это было не страшным, но неприятным событием, потому что из всех сайтов, где общались странники эпохи Ратоньеры, «Дорога» оставалась наиболее толковым. Там почти не встречалось бессмысленной ругани, советы давали четко и по делу. Надежды на быструю разблокировку не было. В последние годы сервера рушились основательно, некоторые – навсегда, подколки «В Гугле забанили?» ушли в прошлое, ибо на них отвечали: «Нет, Гугл обвалился». Кирилл ругал себя, что не читал о дороге на южном направлении, пока была такая возможность.

– Вот что мне стоило? Все европейские достопримечательности смотрел… до Риги, наверное, с закрытыми глазами бы доехал, а надо было дорогу на Дон изучать.

– Лучше спросить людей, кто был там, – заверяла Лиза. – Такие непременно встретятся, живое общение самое лучшее. Тот же форум, в конце концов.

Этот день в итоге прошел зря. В поисках бензозаправки им пришлось порядочно отъехать в западном направлении, затем еще столько же – до работающего придорожного кафе, потом отключился Интернет, а погода снова начала портиться, туман сгустился не хуже лондонского смога, и стало темно, как в сумерках. Ближе к вечеру стало ясно, что остановиться на ночлег нужно в какой-нибудь заброшенной деревеньке, либо опять спать в машине, чего никому не хотелось категорически. Навигатор не желал показывать, где они находятся, Кирилл в сердцах обозвал злополучный прибор нафигатором и остановил машину, дожидаясь хоть кого-то, знающего путь. Минут через пятнадцать из тумана появилась пара шатающихся темных призраков, Максим даже вспомнил вчерашнее видение, но призраки подошли поближе и оказались обыкновенными подвыпившими дедками.

– Что? Где переночевать можно? Да вон в той стороне монастырь, там люди и останавливаются обычно.

Старики удалились в темноту, снова обращаясь в неясные тени. Лиза, очень обрадовавшись возможности попасть в монастырь, заторопила скорей ехать, Кирилл, напротив, весьма презрительно фыркнул и попытался произнести речь на тему «Религия – опиум для народа», но успеха она не имела. В селах, где оставалась пара-тройка жителей, остальные дома слишком быстро приходили в негодность, пересыхали колодцы, волки, испытывавшие все меньше страха перед дряхлеющим царем природы, бродили прямо по улицам. Опасаться стоило и мародеров, и просто озверевших в ожидании конца света безумцев, обитаемые места казались более надежным приютом, поэтому большинством голосов решено было ехать в указанном направлении.

Белые стены монастыря отражались в прозрачной воде озера. Оно, как и положено водоемам в средней полосе, зарастало осокой и бурьяном, но сейчас его вычистили. Охапки старой травы лежали в отдалении. За стенами и брусчаткой, которыми выложили часть двора, тоже следили – ни один камень пока что не выкрутился из своего места. В стороне золотисто светилась новым брусом беседка колодца. Здесь время казалось остановившимся. Лес за стеной стоял спокойно, в торжественном молчании, не напоминая, что скоро трава пробьется между плитками брусчатки, плющ оплетет прогнившую беседку и молодые деревца разорвут осыпавшиеся каменные стены.