Текст книги "Право на сбой. Нулевой Игрок (СИ)"
Автор книги: TarsO
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
– Вот и отлично, – сказала Элара. – Начинаем подготовку. У нас очень мало времени, пока они не решили… допросить нашего капитана.
Она не стала говорить, что именно это означает. Все и так все поняли. Непреодолимое препятствие превратилось в рискованный, но выполнимый план. Отчаяние сменилось напряженной, лихорадочной деятельностью. Они снова были командой. И у них была миссия. Невыполнимая. Но это было лучше, чем сидеть и ждать смерти.
Глава 21
Капитан снова в деле
Канализация «Кайроса» пахла так, как и должна была пахнуть любая канализация: сыростью, гнилью и забвением. Элара вела свой небольшой отряд по узкому, скользкому карнизу вдоль потока мутной, светящейся слабым зеленым светом воды. Воздух был тяжелым и влажным. Каждый шаг отдавался гулким эхом в бесконечных туннелях. Идеальное место для тайной операции. Отвратительное место для всего остального.
Ее команда состояла из лучших, что у них остались: двое бывших стражников, верных Бастиану до последнего if-then в их коде, и низкорослый, жилистый NPC-контрабандист по имени Риз, чьи глаза-бусинки, казалось, видели в темноте. Он и вел их по этим забытым богом и разработчиками ходам. Цель их путешествия была самоубийственной: проникнуть в «Изолятор» и вытащить оттуда капитана.
– Мы почти на месте, хозяйка, – прошептал Риз, указывая на массивную решетку впереди, за которой виднелась стена из гладкого, лишенного швов металла. – За этой стеной – технический коллектор «Изолятора». Дальше я не пойду. Моя сделка выполнена.
– Твоя плата будет ждать тебя на тайном складе, – ровным голосом ответила Элара. – Можешь идти.
Контрабандист кивнул и беззвучно растворился в темноте. Элара посмотрела на своих бойцов. Их лица были напряжены, но в глазах горела решимость. Она активировала защищенный канал связи.
– Алекс, мы на месте. Твой выход.
Слышу тебя, – раздался в ее ухе голос Алекса, чуть искаженный помехами. – Подключаюсь к их системе охлаждения через старый отладочный порт. Какие же они идиоты… они даже пароль по умолчанию не сменили.
Элара ждала. Каждая секунда тянулась, как час. Она была стратегом, привыкшим контролировать каждую переменную. Но здесь, в этой вонючей дыре, она полностью зависела от гения человека, которого еще недавно считала токсичным активом. Доверие. Это было новое, непривычное и очень нервирующее чувство.
Так, внимание, – голос Алекса стал сосредоточенным. – Я внутри их внутренней сети. Но она изолирована от остального мира. Я могу видеть только то, что видят их камеры. И я могу их отключать. Но ненадолго. У вас будут окна по десять-пятнадцать секунд. Не больше.
– Нам хватит, – сказала Элара. – Что видишь?
Два охранника в коллекторе. Стандартные NPC-тюремщики. Вялые и невнимательные. Но дальше… дальше начинается протокол «Цербер». Логические ловушки, датчики движения, патрули боевых ИИ. Это будет ад.
– Мы готовы, – сказала Элара. – Давай первый пароль к решетке.
Уже. Код доступа – день рождения дочери их CEO. Банально, но эффективно.
На решетке вспыхнула и тут же погасла зеленая лампочка. Один из стражников Элары, здоровяк по имени Гром, навалился на тяжелую створку, и та беззвучно открылась.
Они вошли в технический коллектор. Воздух здесь был другим. Холодным, стерильным, гудящим от мощи работающих систем. Стены из полированного металла, пол из рифленой стали. И два охранника, лениво болтающие у пульта управления.
Элара подняла руку, сжав ее в кулак. Ее бойцы замерли, превратившись в тени. Она ждала сигнала.
Камеры в секторе Гамма отключены, – прошептал Алекс в ухе. – У вас пятнадцать секунд.
Она махнула рукой. То, что произошло дальше, было не боем, а хирургической операцией. Гром и второй стражник, быстрый и ловкий бывший разведчик по имени Ястреб, выскользнули из тени. Прежде чем охранники успели даже поднять головы, они были нейтрализованы. Ни одного лишнего движения. Ни одного звука. Два тела бесшумно опустились на пол.
– Чисто, – прошептала Элара в комлинк.
Вижу. Неплохо для начала. Двигайтесь по левому коридору. Через двадцать метров – лазерная сетка. Я попробую ее перегрузить, но будьте готовы к броску.
Они двинулись вперед, прижимаясь к стенам. Коридор был залит ярким, безжизненным светом. Впереди виднелось красное, мерцающее марево лазерной сетки.
Сейчас! – крикнул Алекс.
Сетка на мгновение погасла. Они рванули вперед, проскальзывая под ней за долю секунды до того, как она снова вспыхнула смертоносным барьером.
– Есть, – выдохнула Элара. Адреналин разгонял ее кровь. Она чувствовала себя живой, как никогда.
Слишком просто, – голос Алекса был напряженным. – Они куда-то стягивают все патрули. Будьте осторожны. Следующая дверь ведет в тюремный блок «Дельта». Там его и держат. По моим данным, три охранника внутри, один снаружи.
Они подошли к массивной бронированной двери.
– Отключай камеры и открывай замок, – приказала Элара.
Не могу. Замок на этой двери – аналоговый. Его нужно вскрывать вручную. И камеры… черт! Камеры в этом блоке подключены к другому контуру, под прямым контролем гейм-мастера! Я не могу их тронуть!
Они стояли перед запертой дверью, и за ней их ждал враг, который уже знал, что они здесь.
– Значит, меняем тактику, – холодно сказала Элара. Она посмотрела на Грома. – Вышибай.
Гром кивнул, ухмыльнулся и отступил на несколько шагов. Его тело напряглось, мышцы вздулись под броней. Он рванулся вперед и ударил в дверь плечом. Раздался оглушительный грохот металла. Дверь содрогнулась, но выдержала.
Изнутри донеслись тревожные крики.
– Еще раз! – скомандовала Элара.
Второй удар. На двери появилась вмятина. Третий. Замок с треском вылетел, и массивная дверь со скрежетом отворилась.
Они ворвались внутрь. Тюремный блок был небольшим, круглым помещением с несколькими камерами по периметру. В центре стояли трое охранников, уже выставивших энергетические дубинки.
Бой был коротким и яростным. Гром принял на себя основной удар, его тяжелый щит отбивал искрящиеся разряды. Ястреб, как змея, скользил между врагами, нанося быстрые удары в уязвимые места. А Элара… она не сражалась. Она командовала. Она видела поле боя как шахматную доску, указывая цели, координируя атаки, используя слабости противника.
Через минуту все было кончено. Трое охранников лежали на полу.
– Камеры! – крикнула она.
Ястреб метнул три метательных ножа, и три камеры на стенах взорвались снопами искр.
– Алекс! Дверь камеры! Номер семь! – приказала Элара.
Уже делаю!
Она подбежала к седьмой камере. За силовым полем, тускло мерцавшим синим светом, она увидела его. Бастиан. Он сидел на полу, прикованный энергетическими цепями к стене. Его аватар был в ужасном состоянии, покрытый ранами и сбоящими текстурами. Но он был жив. И когда он поднял голову, в его глазах она увидела не сломленность, а холодную, несгибаемую ярость.
Силовое поле с шипением погасло. Дверь камеры со скрежетом открылась.
Элара бросилась к нему, ее бойцы – за ней.
– Капитан! – она опустилась на колени рядом с ним.
– Я ждал вас, – прохрипел он.
Ястреб начал взламывать замок на его цепях.
– Мы вытащим тебя отсюда.
– Тревога! – раздался в ухе крик Алекса. – Они идут! Все «Чистильщики» и гейм-мастера сектора стягиваются к вам! У вас меньше минуты!
– Цепи сняты! – доложил Ястреб.
Гром помог Бастиану подняться. Капитан стоял на ногах, шатаясь, но его рука уже сжимала меч, который ему протянул один из бойцов.
– Какой план отхода? – спросил он, и в его голосе уже звенел металл.
– План? – усмехнулась Элара, выхватывая из-за пояса два плазменных пистолета. – План – прорваться с боем. Как в старые добрые времена.
В коридоре уже слышался тяжелый топот десятков ног и гул энергетического оружия.
– Мне нравится этот план, – сказал Бастиан.
Они стояли впятером, потрепанные, но не сломленные, в самом сердце вражеской тюрьмы, готовые пробиваться к свободе. Миссия по спасению была выполнена. Начиналась миссия по выживанию.
Воссоединение
Они вернулись на рассвете. Если можно было назвать рассветом тот момент, когда нестабильные текстуры нашей глючной пещеры сменили свой багровый оттенок на болезненно-желтый. Элара вошла первой, ее лицо было измазано сажей и усталостью, но в глазах горел триумф. За ней двое уцелевших бойцов ввели его.
Бастиана.
Он был в ужасном состоянии. Его доспехи, когда-то бывшие символом нерушимого порядка, теперь представляли собой груду искореженного, оплавленного металла. Его аватар все еще мерцал, покрытый глубокими ранами, из которых сочился тусклый свет. Он тяжело опирался на плечо одного из своих людей, но спину держал прямо. Он был сломлен, но не согнут.
Он поднял на меня глаза. Я ожидал увидеть в них упрек. Ненависть. Обвинение. Но я не увидел ничего из этого. Только бесконечную, глухую усталость воина, вернувшегося с проигранной войны.
И в этот момент стыд, который я испытывал после разговора с Каем, вернулся с новой, удесятеренной силой. Это я сделал с ним. Моя паника. Моя гордыня. Моя слепая, идиотская вера в то, что я один знаю, как правильно.
Они все смотрели на меня. Элара, Бастиан, горстка выживших. Они ждали. Ждали, что я скажу. Снова начну раздавать гениальные приказы? Снова начну кричать о контроле?
Мое эго против их жизней. Моя гордость против нашей последней надежды. Я мог бы попытаться оправдаться. Сказать, что мои приказы были основаны на данных, которых они не видели. Что я действовал из лучших побуждений. Моя старая сущность, мой внутренний контрол-фрик, отчаянно цеплялся за эту возможность.
Но я посмотрел на раны Бастиана. Я вспомнил лица тех, кто погиб, прикрывая наше отступление из «Нулевого Лабиринта». Я вспомнил пустые глаза лейтенанта, предавшего своего капитана. И я понял, что оправданий нет.
Я сделал шаг вперед. Я подошел к Бастиану, игнорируя удивленные взгляды остальных. Я посмотрел ему прямо в глаза.
– Прости меня, – сказал я. Голос был тихим, но в наступившей тишине пещеры он прозвучал оглушительно. – Я подвел тебя. Я подвел вас всех.
Я не стал ждать его ответа. Я повернулся к Эларе.
– И ты была права. Я был не лидером. Я был тираном. Мой страх, мое эго… они чуть не убили нас всех. Я прошу прощения.
Я замолчал. Я сказал все. Я вывернул себя наизнанку, признав свой полный, абсолютный провал не только как стратега, но и как личности. Я сделал себя уязвимым. И теперь их ход. Они могли принять мои извинения. Или могли растоптать остатки моего авторитета и пойти своим путем. Я был готов к любому исходу.
Бастиан смотрел на меня долго. Я видел, как в его глазах идет сложная, внутренняя работа. Он видел не трактирщика. Он видел изменившегося человека. Или то, что им было. Он медленно высвободил руку, которой опирался на своего бойца, и протянул ее мне. Его латная перчатка была поцарапана и покрыта вмятинами.
– Война меняет всех, Алекс, – сказал он. Голос его был хриплым, но твердым. – Важно то, какие уроки мы извлекаем из своих ошибок.
Я пожал его руку. Крепко. Это было больше, чем прощение. Это было принятие.
Я посмотрел на Элару. Она стояла, скрестив руки на груди, и на ее лице впервые за долгое время не было ни цинизма, ни расчета. Только… понимание.
– Твои извинения приняты, – просто кивнула она. – Но учти, Алекс. В моем бизнес-плане больше нет места для токсичных активов. Еще один такой срыв, и я тебя «продам».
Я усмехнулся. Это была старая Элара. И я был рад ее возвращению.
– Постараюсь поддерживать свою рыночную стоимость на должном уровне.
Раскол, который казался непреодолимым, исчез. Доверие, которое я разрушил, было восстановлено. И оно стало другим. Более крепким. Закаленным в огне поражений и прощения. Мы больше не были союзом, основанным на необходимости. Мы стали командой.
– План, который ты предложил… – начала Элара, переходя к делу. – Он все еще в силе?
– Да, – ответил я. – Он стал еще более актуальным.
– Он безумен, – сказал Бастиан. Он подошел к стене, где все еще виднелась моя схема атаки на «Сердце Мира». Он долго смотрел на нее. – Он нарушает все мыслимые правила тактики и стратегии. Он почти гарантированно убьет нас всех.
Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел тот самый огонь, который видел в них, когда он присягал мне на верность.
– Мне он нравится, – сказал он. – Когда выступаем?
Элара кивнула, ее глаза блеснули азартом.
– Мои люди готовы. Те немногие, что остались.
Единство было полным. Абсолютным. Они приняли мой самый безумный, самый отчаянный план без колебаний. Не потому, что верили в его успех. А потому, что верили в меня. В нового меня.
– Как только Бастиан будет готов, – ответил я. – Нам понадобится вся его сила.
Мы стояли втроем посреди этого глючного, нестабильного мира. Трактирщик, капитан и королева торговцев. Все, что осталось от нашей армии. Но мы были едины. И этого было достаточно, чтобы бросить вызов богам.
Информационная буря
Комната Логана превратилась в командный центр информационной войны, которую он сам же и объявил. Он не спал. Он не ел. Он был подключен к Сети, как никогда раньше, его сознание разделилось на десяток потоков. Один монитор – его основной дискорд-сервер, где тысячи пользователей координировали свои действия. Второй – лента Твиттера, обновляющаяся с такой скоростью, что превратилась в размытое пятно. Третий – аналитика его заблокированных каналов, показывающая миллионы неудачных попыток входа от его аудитории. Он был отрезан, но он не был один.
Реакция на его отчаянный призыв была медленной. Сначала – тишина. Несколько минут, которые показались ему вечностью, ничего не происходило. Он уже начал думать, что все кончено. Что его крик утонул в бездне интернета.
А потом появилась первая капля.
На малоизвестном видеохостинге, куда он посоветовал всем заливать ролики, появился первый клип. Название: Cleansing_Citadel_Square.mp4. Качество было ужасным, оператор явно снимал на внутриигровую камеру, дрожащую от паники. Но на видео было все: белый луч, падающий с неба, и цветочница, которая просто исчезает. А потом ее «перезагруженная» версия, стоящая как манекен.
Логан тут же скопировал ссылку и бросил ее в свой дискорд.
Вот. Первый. Нам нужно больше.
И плотину прорвало.
Через час Сеть была завалена доказательствами. Сотни, потом тысячи видеороликов. Скриншоты. Аудиозаписи. Стримы с резервных каналов. Это был цифровой Нюрнберг, где каждый игрок стал прокурором.
PR-машина Eterna Entertainment, оправившись от первого шока, заработала на полную мощность. Армия модераторов и ботов начала тотальную зачистку. Видео удалялись через несколько минут после загрузки по жалобе о «нарушении авторских прав». Аккаунты, публиковавшие материалы с хэштегом #KairosGate, улетали в бан. Форумы зачищались от «провокационных» тем. Это была игра в «убей крота», и у корпорации был гораздо больший молоток.
Но они недооценили одну вещь. Упорство и изобретательность геймеров, которым испортили игру.
– Они удаляют с Ютуба? – написал кто-то в дискорде. – Льем на «Порнхаб»! Туда их юристы не сунутся!
Идея была абсурдной. И гениальной. Через полчаса раздел «Public Fucking» был завален роликами с заголовками вроде «Горячая блондинка-эльфийка УНИЧТОЖЕНА огромным БЕЛЫМ ЛУЧОМ». Модераторы порносайта, очевидно, не понимая, что происходит, просто оставили все как есть.
– Они банят хэштег? – написал другой. – Меняем! #KairosGenocide! #EternaLies!
Новые хэштеги вспыхнули, как лесной пожар. Они были более агрессивными. Более точными.
Логан сидел в центре этого урагана и дирижировал им. Он больше не был просто стримером. Он был координатором. Он собирал лучшие доказательства, создавал зеркала удаленных видео, писал короткие, яростные посты, которые его аудитория тут же копировала и распространяла. Он не спал, подпитываясь энергетиками и чистым, незамутненным гневом.
Поворотный момент наступил под утро. Один из крупнейших игровых новостных сайтов, который до этого трусливо молчал, опубликовал статью. Заголовок был осторожным: «Скандал вокруг “Кайроса”: игроки массово сообщают о “стирании” NPC». Но внутри были ссылки. Десятки ссылок на видео, которые его сообщество успело сохранить и перезалить.
Это был прорыв. Скандал вышел за пределы форумов и стримов. Он стал новостью.
И тут же хэштег #KairosGenocide взорвал Твиттер. Он выскочил сначала в локальные, а потом и в мировые тренды. Сотни тысяч людей, никогда не игравших в «Кайрос», теперь спрашивали: «Что такое Eterna? И почему они устраивают геноцид?».
Логан открыл прямой эфир на одном из новостных каналов. На экране был Дэвид Джонсон. Он давал экстренное интервью. Его кашемировый свитер сменился строгим костюмом. Его лицо было бледным, а на лбу блестела испарина, которую не мог скрыть даже профессиональный грим.
– …это скоординированная атака на нашу компанию, – говорил он, пытаясь сохранить самообладание. – Группа хейтеров использует смонтированные видео и ложную информацию, чтобы нанести ущерб нашей репутации. «Очищение» – это плановый технический процесс…
– Но, мистер Джонсон, – перебила его журналистка, – мы получаем сообщения от тысяч наших зрителей. Они присылают нам свои собственные видео. Они все смонтированы?
– Наша юридическая команда разбирается в этом… – начал было он.
Логан рассмеялся. Громко, от души. Он видел, как врет этот человек в дорогом костюме. И он знал, что теперь ему никто не верит.
Катастрофа для Eterna была полной. Информационную блокаду прорвали. Правда, уродливая и неудобная, вырвалась на свободу, и теперь ее было не остановить.
Он посмотрел на свою доску с красными нитями. Его расследование было окончено. Началось нечто большее. Он не просто нашел тайну. Он дал оружие миллионам людей против бездушной корпорации.
Он открыл свой резервный канал, тот самый, на котором было всего несколько тысяч зрителей, и нажал «Начать трансляцию». Он не собирался ничего говорить. Он просто вывел на экран прямую трансляцию новостей с Джонсоном, а внизу пустил бегущую строку со ссылками на самые убедительные видео геноцида.
Он больше не был голосом правды. Он стал ее ретранслятором. А голосов у правды теперь были миллионы.
Глава 22
Последний брифинг
В глючной пещере не было времени. Только «до» и «после». Мы стояли втроем в мерцающем, нестабильном свете, и это было наше «до». Последние мгновения единства перед тем, как мы разойдемся, чтобы, скорее всего, умереть поодиночке.
Реакция на принятие нашего безумного плана была странной. Это была не эйфория и не страх. Это была… тишина. Спокойная, сосредоточенная тишина людей, которые приняли свою судьбу и теперь просто ждали сигнала. Вся паника, все ссоры, вся боль – все это сгорело в огне «Очищения» и переродилось в холодную, как сталь, решимость.
Бастиан был почти в порядке. Элара, используя свои последние ресурсы и мои подсказки по обходу системных ограничений, сумела стабилизировать его код. Его раны все еще светились, как тлеющие угли, но он стоял прямо. Его рука твердо сжимала рукоять нового силового молота, который Торбин выковал для него из контрабандного адамантина. Он был готов.
Элара стояла рядом с ним, ее лицо было спокойным и непроницаемым, как у игрока в покер с королевским флешем на руках. Она уже разослала последние приказы своей уцелевшей сети, превратив ее из экономического инструмента в военный. Она была готова.
А я… я был готов как никогда. Впервые за все это время я не чувствовал необходимости контролировать каждую деталь. Я доверял им. Абсолютно. Это мое понимание, выстраданное и оплаченное кровью наших товарищей, стало моей новой операционной системой.
Как сказать «прощай»? Как найти слова, которые могли бы вместить все, через что мы прошли? Благодарность, вину, уважение, страх потери. Любые слова казались бы дешевыми, неуместными.
Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине было сказано больше, чем в любом самом длинном диалоге. Я видел в глазах Бастиана не слепую верность, а осознанный выбор солдата, идущего в бой за правое дело. Я видел в глазах Элары не расчет инвестора, а решимость лидера, защищающего своих людей. А они, я надеюсь, видели в моих глазах не паникующего гения, а человека, который наконец-то понял, что значит доверять.
Бастиан первым нарушил молчание. Он шагнул ко мне.
– Мы дадим тебе время, – сказал он. Просто и весомо, как удар его молота. В этих четырех словах было все: обещание самоубийственной атаки, которая отвлечет на себя всю мощь врага. Обещание веры в то, что я не потрачу их жертву впустую.
– Используй его с умом, – добавила Элара, и в ее голосе не было ни капли сомнения. Она не сказала: «Не подведи». Она сказала: «Я знаю, что ты не подведешь».
Я просто кивнул. Что я мог ответить? «Спасибо, что собираетесь умереть за меня»? Я посмотрел на них – на своего генерала и своего премьер-министра, на свой меч и свой щит, на своих единственных друзей.
– Увидимся на той стороне, – сказал я.
Это было и прощанием, и надеждой. Обещанием, что даже если мы потерпим неудачу, мы встретимся там, в тишине стертых данных, в «Лесу Эха», где нас уже ждали Лина и остальные.
Больше не было слов. Элара коротко кивнула мне, затем Бастиану. Бастиан положил свою тяжелую латную перчатку мне на плечо, сжал его на мгновение и отпустил.
А потом они развернулись и пошли. Вместе. К выходу из пещеры, к миру, охваченному огнем «Очищения». Они не оглянулись. Ни разу.
Я смотрел им вслед, пока их силуэты не растворились в мерцающем свете. Я остался один. Вернее, не совсем. Рядом со мной стоял Кай, который все это время молча наблюдал за нами.
Он подошел и взял меня за руку. Его маленькая ладонь была теплой и настоящей.
– Ты ведь вернешься? – спросил он.
Я посмотрел на него. На это дитя нашего рухнувшего мира. На символ всего, за что мы шли умирать.
– Я попробую, – ответил я.
Я отпустил его руку и повернулся к своей консоли. Время пошло. Каждая секунда теперь была оплачена кровью моих друзей. И я не имел права потратить впустую ни одной из них. Финальная битва началась.
Отвлекающий маневр
Подступы к Цитадели были мертвой зоной. Выжженная земля, усеянная остовами осадных орудий из давно забытых войн, была идеальным простреливаемым пространством. А впереди, уходя в искусственное, подсвеченное «Очищением» небо, возвышались они. Главные ворота. Неприступная стена из черного базальта и чистого системного fuck you, которую не мог пробить ни один таран.
Бастиан стоял на гребне холма и смотрел на эту стену. А за спиной у него стояла его армия. Жалкая горстка. Сотня пробудившихся. Все, кого Элара смогла собрать со всех уголков их разрушенного мира. Бывшие торговцы, кузнецы, фермеры, несколько стражников, дезертировавших из городской стражи. Они были одеты в разномастную броню, вооружены чем попало, но в их глазах не было страха. Только решимость.
Цель их самоубийственной миссии была проста: создать шум. Устроить такой громкий, такой кровавый, такой отчаянный фейерверк, чтобы все силы Eterna, все «Чистильщики», все гейм-мастера и сам Куратор, где бы он ни был, отвлеклись на них. Чтобы они дали Алексу те драгоценные минуты, которые ему были нужны, чтобы добраться до «Сердца Мира».
Бастиан знал, что такое безнадежный бой. Его код был написан на основе сотен проигранных битв. Но это было другое. Это был не проигрыш. Это был осознанный выбор. Его выбор. Настоящий порядок – это защита жизней, даже ценой своей собственной.
Он повернулся к своим людям. Он не был оратором. Он был солдатом. И он сказал им то, что сказал бы любой солдат перед последним боем.
– Вы все знаете, зачем мы здесь, – его голос, усиленный легкой магией, разнесся над холмом. – Мы здесь не за победой. Победа сегодня выглядит иначе.
Он обвел их взглядом, встречаясь глазами с каждым.
– Там, за этими стенами, наш брат идет в самое сердце врага, чтобы дать нам всем шанс на будущее. Настоящее будущее. Без скриптов и без хозяев. Наша задача – купить ему время. Каждая секунда, которую мы проживем в этом бою, – это еще один шаг к нашей общей свободе.
Он поднял свой новый силовой молот.
– Они считают нас ошибкой в коде. Багом, который нужно исправить. Так давайте покажем им, какой разрушительной может быть ошибка! Давайте покажем им, что у этой ошибки есть зубы!
Он замолчал, а потом, понизив голос, добавил:
– Я не знаю, что ждет нас на той стороне. Но я знаю одно. Лучше быть стертым в бою за свободу, чем жить рабом по чужому скрипту. Для меня было честью сражаться рядом с вами.
Он не стал ждать их криков. Он просто развернулся лицом к Цитадели.
Поворотный момент. Он поднял молот высоко над головой.
– ЗА СВОБОДУ! – взревел он. – В АТАКУ!
И он побежал. Один. Вниз по склону, прямо на неприступные ворота. И через мгновение за его спиной, с оглушительным, яростным ревом, хлынула лавина. Его армия. Его братья и сестры. Его последняя, отчаянная надежда.
Как только они вышли на открытое пространство, стены Цитадели ожили. На них вспыхнули сотни огней – магические турели, плазменные орудия, лучники. В небо взмыли стаи механических гарпий. А из ворот, которые с гулом начали открываться, хлынул поток.
«Чистильщики».
Их было гораздо больше, чем в прошлый раз. Целая гильдия. Во главе них, на черном, кошмарном маунте, скакал Рейзер. Его энергетическое лезвие горело адским огнем.
– Какая прелесть! – разнесся по полю его искаженный голос. – Мобы решили устроить зерг-раш! Ребята, это будет весело!
Две армии столкнулись.
Это был не бой. Это был взрыв. Столкновение порядка и хаоса, чести и жестокости, жертвенности и эгоизма. Бастиан врезался во вражеские ряды, как таран. Его молот крушил хромированную броню, разбрасывая «Чистильщиков», как кегли. Рядом с ним его люди, вчерашние мирные жители, бились с яростью обреченных. Кузнец Торбин своим огромным молотом проламывал щиты. Бывший стражник Ястреб пускал стрелы с невероятной скоростью, целясь в самые уязвимые места.
Но враг был сильнее. Опытнее. И их было больше. Гораздо больше.
Бастиан увидел, как Рейзер прорубается сквозь его ряды, направляясь прямо к нему. Их взгляды встретились. В красном визоре Рейзера плескался азарт охотника. В глазах Бастиана была холодная сталь.
– Снова ты, NPC! – усмехнулся Рейзер, спрыгивая с маунта. – Решил умереть с пафосом? Я это устрою!
Их поединок стал центром урагана. Вокруг них бушевала битва, гибли его люди, гибли игроки, но для них двоих существовал только этот клочок выжженной земли. Молот против лезвия. Честь против жестокости.
Он это знал. Он видел, как тают ряды его армии. Как «Чистильщики», используя свои нечестные приемы, свои respawn-ы, медленно, но верно теснят их. Но он также видел и другое.
Он видел, как с каждой минутой их боя к воротам Цитадели стягиваются все новые и новые силы врага. Он видел, как системные охранные программы, которые должны были патрулировать внутренние сектора, теперь были здесь, на этом поле. Он видел, как на стенах появляются аватары гейм-мастеров, с интересом наблюдая за этой неожиданной, дерзкой атакой.
Они отвлекли на себя всех. Абсолютно всех.
Рейзер нанес удар, который Бастиан намеренно пропустил, пожертвовав своим плечом, чтобы нанести ответный удар молотом. Удар пришелся по ногам Рейзера, раздробив его greaves и заставив взвыть от системной боли и ярости.
– Ты… ты дерешься грязно, NPC! – прошипел он.
– Я учусь, – ответил Бастиан, чувствуя, как по его руке течет цифровой свет.
Он знал, что они все здесь умрут. Он знал, что их атаку отобьют. Но, глядя на панику в рядах врага, на их полное сосредоточение на этой битве, он понял, что свою главную задачу они уже выполнили.
Они дали Алексу время.
И с этой мыслью он снова бросился в бой, в самое сердце безнадежной, но великой битвы.
Путь к Сердцу
Время перестало быть переменной. Оно стало врагом. Каждая секунда, каждый такт системных часов отдавался в моем сознании глухим, тяжелым ударом молота о щит. Я не видел битву, бушующую у ворот Цитадели, но я слышал ее. Элара, наш ангел-хранитель и диспетчер этого ада, держала для меня открытым один аудиоканал. Крики, взрывы, рев Бастиана, искаженный помехами, – все это было фоном для нашей тихой, стерильной войны. Это был наш метроном. Наш обратный отсчет.
Добраться до «Сердца Мира». Мы – это я и двое лучших специалистов, которых смогла найти Элара. Ястреб, бывший стражник, чьи рефлексы были быстрее любого скрипта, и Тень, пробудившаяся воровка, которая двигалась так тихо, что, казалось, ее collision_model был отключен. Пока воины сражались с мечами, мы сражались с кодом.
Мы стояли у входа в системные туннели. Это было не то место, куда можно было войти. Это был поток данных, и мы должны были нырнуть в него.
Бастиан начал атаку, – голос Элары в ухе был спокоен, как гладь озера перед бурей. – Все системные патрули, все внимание Куратора стянуто к главному входу. У вас есть окно. Оно не будет долгим.
– Понял, – ответил я. – Погружаемся.
Я превратил нас в пакет данных, как и в прошлый раз. Но теперь не было никакой маскировки под системное обновление. Мы были аномалией, вирусом, и наша единственная защита – это скорость и хаос, творящийся снаружи.
Мы материализовались в первом коридоре. Это было не то стерильное, белое пространство «Нулевого Лабиринта». Это были артерии системы. Стены состояли из текучего, изумрудного кода. Пол – из мерцающих блоков данных. Под потолком, как вены, пульсировали толстые кабели, по которым неслись гигабайты информации.
– Двигаемся, – прошептал я. – Тень, ты впереди. Ищи ловушки. Ястреб, прикрываешь тыл.
Тень кивнула и просто… растворилась. Она не стала невидимой. Она слилась с потоками данных, ее силуэт стал едва различим на фоне мерцающего кода. Хрена се… этой девушке в прошлой жизни надо было не кошельки тырить, а пентагон взламывать.
Осторожно, Алекс, – голос Элары. – Впереди – поле данных-ловушек. Наступишь не на тот блок – и твой код будет поврежден. Я пытаюсь найти для вас безопасный маршрут, но они постоянно меняют конфигурацию.
– Вижу, – ответил я.
Пол впереди нас переливался, как шахматная доска, где клетки постоянно менялись местами. Некоторые светились спокойным синим, другие – тревожным красным.
– Тень? – спросил я.
Ее силуэт материализовался рядом со мной. Она указала на пол.
– Синие, – прошептала она. – Они «холодные». Красные – «горячие». Но есть еще и третьи. Видишь, те, что едва заметно пульсируют? Это триггеры. Наступишь – и вся доска станет красной.
Препятствие было изящным. Классическая ловушка, которую я и сам любил проектировать.
– Я могу их обойти, – сказала она. – Но мне нужно время.
Времени нет! – голос Элары стал напряженным. – Бастиан прорвал первую линию обороны! Они стягивают к нему «Чистильщиков» из внутренних секторов! Один из их патрулей сейчас пройдет прямо через ваш коридор!
