Текст книги "Яник Полукровка (СИ)"

Автор книги: Snejik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

– Ты же не против, если я тебе помогу? – улыбаясь, спросил жрец.

– Конечно, нет, – ответил Огрызок и, потянув Яника на себя, уронил его в бадью.

Целитель вынырнул, засмеялся, отфыркиваясь, и, смущенно глядя на Огрызка, устроился на его бедрах. Воин аккуратно положил руки ему на талию, а в глазах появилась поволока желания. Яник засмущался еще сильнее, но и он хотел близости с Огрызком, что от того не укрылось.

– Джет, я… – хотел что-то сказать Яник.

– Заткнись, – снова посоветовал Огрызок, накрывая губы жреца своими и прижимая к себе податливое тело.

Прогнувшись под рукой воина, Яник прижался грудью к его груди, чувствуя, как наливается член Огрызка, а его губы терзали губы самого целителя. Янику хотелось ласкать своего воина долго и чувственно, покрывая поцелуями каждый участок его тела. Жрец приподнялся, обхватывая Огрызка за шею, коснулся губами его виска, прикусил мочку уха, прижимаясь своим членом к животу воина. Почувствовал, как руки Джета сжали его ягодицы, а член уперся в него, недвусмысленно давая понять, чего именно хочет воин. Но Огрызок тоже не спешил, наслаждаясь почти невесомыми ласками Яник, от которых возбуждением захлестывало все сильнее. Казалось, что именно сейчас у них полно времени друг для друга. Не нужно было никуда торопиться, думать о делах, можно было просто наслаждаться руками, гладящими тело, губами, целующими везде и всюду, куда дотягиваются, и дышать-не надышаться любимым запахом лаванды и полыни, чуть горьковатым, будоражащим кровь. И даже витающее в воздухе возбуждение не срывало крышу, а мягко подталкивало, словно приглашая.

Еще один долгий томительный поцелуй, и пальцы Огрызка уже стали хозяйничать внутри Яника, разминая, поглаживая, задевая что-то внутри, от чего жреца словно прошил разряд молнии.

– Хочу… – выдохнул Яник в губы Огрызка, – тебя.

И все же залился краской смущения, пряча глаза и снова целуя воина. Огрызок прижал Яника к себе и встал, держа целителя на весу, а тот обвил ногами воина за талию. Оба дышали тяжело и рвано, со страстью глядя друг на друга, когда Огрызок прижал Яника спиной к стене, рыкнул, снова впиваясь поцелуем в губы любимого, и стал медленно опускать на свой стоящий колом и истекающий соком член. Податливые мышцы легко расходились под напором воина, хотя Яник и поморщился от неприятного жжения, которое очень быстро улетучилось, оставив только ощущение наполненности. Огрызок двинул бедрами, и целителя окатило волной удовольствия, разливающейся откуда-то снизу, жаром поднимающейся к горлу, перехватывая дыхание. Еще толчок Огрызка, и с губ Яника слетел стон наслаждения. Прижатый к стене, жрец мог только цепляться руками за воина и стонать в голос, когда движения Джета становились все сильнее и быстрее. Он не замечал, как в порыве страсти царапает спину любовника, оставляя на ней длинные кровавые полосы и что сам спиной трется о шершавую стену. Огрызок просунул руку между их телам и стал ласкать член Яника, сжимая в своей ладони. Жрец потонул в ощущениях, полностью отдавшись им.

Почувствовав, что выскальзывает из объятий Огрызка, Яник, не задумываясь, шепнул молитву, дарующую силу, и снова ощутил себя в крепких объятиях. Теперь Джет мог спокойно держать его и одной рукой. Но воин этого не заметил, самозабвенно вколачиваясь в жреца, сцеловывая стоны с его губ. Яник шептал что-то, когда предоргазменная судорога сводила тело, терзал губы Огрызка, когда возносился на пик наслаждения и тихо всхлипывал, когда оно накрыло с головой. Яник продолжал цепляться за Огрызка и сжимать его член внутри себя, когда у воина от оргазма подкосились ноги, и он стал оседать в воду, увлекая Яника за собой.

– Я поранил тебя, – обеспокоенно сказал Яник, заметив разводы крови, – сейчас попробую, подожди…

Он зашептал молитву, которая развеялась зеленоватым свечением, заживляя царапины на спине Огрызка. И несказанно удивился, что все получилось.

– Джет! Я снова могу лечить! – радостно воскликнул жрец, обнимая любимого, да так сильно, что Огрызок чуть не задохнулся в неожиданно сильных руках.

– Вот видишь, а ты боялся. – Воин погладил целителя по влажным волоса, щекочущим кожу, нежно поцеловал в висок и прижал к себе. – Кажется, тебе надо поговорить с тем дженази…

– Амар. Его зовут Амар, – встрепенулся Яник. – Да, нужно ему сказать… Ох, Джет…

Жрец снова стиснул Огрызка в объятиях и не спешил отпускать, чему воин был только рад.

– Это все ты, любимый. Спасибо тебе. – Яник уже не пытался скрывать своих чувств к Огрызку, вновь целуя его и прижимаясь к воину. Тот только хмыкнул, не привыкший к подобному, но не пытался отстранить от себя Яника, купаясь в его ласках.

Спустя некоторое время, когда вода совсем остыла, Яник и Огрызок наконец-то вылезли и, одевшись, покинули купальню. Воину было неуютно находиться в храме чужого божества, но Яник уверил, что все нормально, и Авандра принимает под свое крыло всех путешественников, вне зависимости от их веры, даря им отдых и покой. Но Огрызка это не сильно успокоило, хотя он и пытался казаться расслабленным. Яник же, поняв всю бесполезность увещеваний, просто оставил воина в покое, предложив тому посидеть в его келье, пока он будет разговаривать с Эль Кари. Однако Огрызок хотел присутствовать при разговоре двух жрецов, сам не зная, почему, но был уверен, что так будет правильно, так нужно.

Кабинет Аль’Амара встретил пару тишиной и запахом летних трав из распахнутого окна. Настоятель вошел вслед за ними.

– Располагайтесь, – предложил он, сам усевшись в кресло у стола.

Огрызок сел, чувствуя себя не в своей тарелке, а Яник, словно для него это была самая обычная обстановка, уселся на краешек кресла и сразу заговорил.

– Амар, я снова могу лечить. Проклятие спало. Только я не знаю, как, ведь меч Джета не был заговорен. Но это не самое важное, по сравнению с тем, что еще случилось там. Джет умер, а потом воскрес. Я не понимаю, как это произошло.

Эль Кари спокойно выслушал Яника, после чего начал медленно, словно ребенку, объяснять целителю:

– Яник, помнишь, магистр сказал, что или заговоренный клинок, или ты сам разрушишь проклятие? – начал Амар с простого и понятного. – Так что ты сам и разрушил его. Не знаю, что было тому причиной, но я рад за тебя. А вот воскрешение твоего друга…

Эль Кари задумался, подбирая слова, а оба слушателя молча ждали, что скажет настоятель.

– Боги не действуют в мире самостоятельно. Они даруют силы своим жрецам, чтобы те проводили их волю в мир. Но ты это знаешь и без меня. Чудо воскрешения – это не только желание божества вернуть кому-то жизнь, это колоссальное усилие со стороны жреца, который проводит это чудо в мир. Ты второй, кто смог воскресить мертвого. Первым и до сего времени единственным был жрец бога солнца, но так давно, что о подобном говорят как о легенде. Я не знаю, сможешь ли ты повторить подобное, но ты утверждаешь, что Джет умер, а потом воскрес. Я склонен тебе верить. А что думаешь ты сам, Джет? – обратился Амар к Огрызку, отчего тот вздрогнул, не ожидая, что и его втянут в этот разговор.

– Ну… я не знаю. – От прямого вопроса Огрызок тут же стушевался, совершенно не представляя, что говорить. Да он и не думал о том, что с ним произошло. – Да и не помню ничего. Только то, что совсем черно стало, а потом пропало все.

Воин, как мог, описал свои ощущения, понимая, что рассказать может мало, но настоятелю хватило и этого.

– Яник, – снова начал Амар. – Ты не только смог избавиться от проклятия, но и совершил чудо воскрешения. Ты как жрец гораздо сильнее меня и способнее. И я не могу не спросить: хочешь ли ты стать не только настоятелем, но возглавить жреческий совет, который, надо сказать, не так и часто собирается? Никто из них не оспорит твоего главенства.

Но Яник только покачал головой:

– Авандра благословляла меня все то время, что я был в пути. Она не отворачивала от меня своего взора, пока я делился своей удачей с отрядом Корпуса, что стал для меня семьей. И даже одарила меня силой вернуть жизнь не когда бы то ни было, а в момент наибольшей необходимости. Если она захочет, чтобы я остепенился и осел в храме, то подаст мне знак, а пока я должен вернуться в отряд, к тем, кто каждый день вверял мне свои жизни.

– Нам, вообще, ехать надо, если че‏, – напомнил о себе Огрызок. – А то, мало ли…

– Да, Амар, нам пора, – подтвердил слова воина Яник. – Надеюсь, наша встреча была не последней.

– И я, надеюсь, друг мой. Хочешь выехать на закате?

Яник кивнул, и они с Огрызком покинули кабинет Эль Кари.

Сборы были быстрыми, но не суматошными. Оба знали, что необходимо взять в столь недолгую, всего-то в три дня, дорогу, и к вечеру уже были готовы выезжать. Яник тепло попрощался с Аль’Амаром, и они с Огрызком конь о конь покинули город в последних лучах догорающего солнца. Пустив коней шагом, они ехали молча, пока последний лучик заката не исчез в глубокой синеве, а на небе не высыпали мириады звезд.

– Скажешь, кто он тебе? – вдруг нарушил тишину Огрызок, которого обуревали вопросы о прежней жизни Яника, ведь он, кроме того немногого, что услышал от жреца, больше ничего не знал.

– Ты про Амара? – Огрызок кивнул, и Яник ответил: – Он мой наставник и друг. Раньше странствовал один, а после того, как нашел меня, мы стали путешествовать вместе. Это долгая история.

– Ночь тоже не короткая, – заметил воин.

И Яник, кивнув, заговорил о своем ученичестве, о путешествиях и решении вступить в Корпус. Рассказ получился длинный, за ним прошло полночи, и лишь закончив его, Яник остановил свою лошадь.

– Тут должна быть небольшая полянка, на которой можно отдохнуть и с рассветом двинуться дальше.

Огрызок только кивнул, и они, спешившись и сойдя с дороги, углубились в придорожный лесок. Света луны хватило, чтобы без особого труда отыскать примеченную жрецом полянку, где они с Огрызком и расположились, стреножив коней. Решив, что ужинать они не хотят, сразу легли спать, а воин сгреб Яника в охапку, тесно прижимая к себе, вдыхая его запах, и стал исступленно целовать его губы и щеки, шепча:

– Прости. Прости меня. Прости.

Яник взял лицо Огрызка в свои ладони, и, отстранившись немного, тихо позвал:

– Джет. Джееет! – Воин сфокусировал свой взгляд на целителе. – Все хорошо.

И коснулся губами губ Огрызка, вовлекая того в нежный успокаивающий поцелуй.

Позже, когда Яник уснул в его объятиях, воин долго лежал без сна, пытаясь переосмыслить события, произошедшие за последние дни, так стремительно сменявшие друг друга. Но мысли разбегались, сводясь лишь к одной – он чуть не потерял того, кого любит.

К полудню третьего дня Яник с Огрызком достигли поместья. Кроме Магды и Командира никто больше не знал истинной причины отъезда бойца и целителя, поэтому жарких объятий им не приготовили. Командир тоже не стал лезть в душу своим подчиненным, отрядив Огрызка в ночной караул, а Яник нашел слонявшуюся без дела, как и он сам, Магду:

– Спасибо тебе. – Яник обнял девушку, ошарашенную столь несвойственным Янику проявлением чувств.

– Да не за что, – не очень уверенно ответила волшебница, похлопав жреца по спине.

Из дневника Аль’Амара Эль Кари, главы жреческого совета, верховного жреца Авандры

Когда Яник с Джетом уехали, я еще продолжал надеяться на встречу со своим учеником. Ведь даже обладая небывалыми силами, он все равно оставался для меня тем маленьким мальчиком, которого я встретил когда-то. Сейчас прошло уже больше полувека с той судьбоносной, думаю, для нас обоих встречи.

Так вот. Когда Яник уехал, я решил, что теперь смогу следить за его судьбой, ведь он был мне почти как сын, которого у меня никогда не было. Но как уследить за человеком, тем более, членом Корпуса, который постоянно в дороге или на войне? Я по крупицам собирал сведения о Янике, когда рассказывали, что то тут, то там кто-то восстал из мертвых. Где-то это были просто байки, в некоторых случаях я сталкивался с историями о нежити, и решил, что проще будет следить за Корпусом в целом, знать, где сейчас воюют. И действительно, так стало проще хотя бы иметь частичное представление о том, какая судьба складывалась у моего Яника.

Странно, но я так и не смог узнать, откуда пришел этот мальчик и кто он на самом деле. Наверное, Джету он рассказал хоть немного больше, чем мне. А еще мне так и не дано было узнать, почему он выбрал именно этого воина в свои спутники. Нет, я не осуждаю его выбор, все мы вольны решать за себя, но все же.

У меня после стольких лет жизни осталось больше вопросов о Янике, чем ответов. Но, думаю, что если бы я нашел ответы на свои вопросы, ничего бы не изменилось. Сейчас, по прошествии стольких лет, мне кажется, что тогда, ночью под проливным дождем, я тоже поддался магии этого мальчика. Он никогда не замечал этого, но все поддавались ей, только не так, как он думал. Магия обаяния, способность привлечь к себе внимание и заставить слушать себя, идти за собой, несмотря на то, что сам он предпочитал быть ведомым.

Через год после нашей встречи государства объявили на Корпус охоту. Почему, я так и не понял, да и не стремился разобраться, потому что никогда не был силен в межгосударственной политике. Мне хватало и своей собственной, храмовой. Но рассказы о сражениях с бывшими наемниками слушал с замиранием сердца, особенно когда проскакивали разговоры о лучшем отряде и невероятных сил целителе. Кто-то осуждал Корпус, говорили, что они изменники, только я не понимал, как и кому можно изменить, если ты работал за плату. Но это все лирика. Еще через полгода кровавых боев Корпус, так и не приняв поражения, заявил о роспуске своих бойцов.

Так не стало Корпуса, элитной организации наемников, в которую входил Яник. Что было дальше, сложно сказать, но после этого я потерял след своего ученика, да и храмовые дела пожирали очень много времени.

Наверное, а точнее, я уверен, что где-то до сих пор едут конь о конь хрупкий жрец и его неизменный спутник.

Иногда я мечтал, что услышу о том, что Яник стал настоятелем какого-нибудь храма, но надежды мои были тщетны. Имя целителя, способного воскрешать, затерялось за проблемами насущными, а сам он потерялся в большом мире.

Из записок Командира Корпуса Рауля

Я умер. Мы все тогда умерли, кроме Яника. Я так и не понял, что произошло, да и никто бы не понял. Но, объявив на нас охоту, государства подписали на нее магов. Рыжая не могла тягаться с этими пыльными книжными крысами, ведь в нас летело заклинание за заклинанием, а она была одна. Яник тогда читал молитву за молитвой, то благословляя, то даруя силу, то еще черт знает что делая, но силы двоих не хватало, чтобы противостоять десятку, а мы, лучшие бойцы Корпуса, были бессильны им помочь. Болты арбалетов отказывались лететь в цель, стрелы сносило ураганным ветром, а подойти на расстояние удара было невозможно.

Мы все умерли там, на окраине какой-то захолустной деревни, у которой не было даже названия. Мы отвоевались. Я успел увидеть, как погиб Огрызок, сраженный какой-то магической дрянью. И тогда я узнал истинную силу нашего жреца. Или же узнал гнев богини? Я не знаю, что это было, мне как-то было совсем не до того, чтобы удивляться происходящему, потому что кожу жгло огнем, а внутренности словно раздирала стая голодных собак. Но я увидел и запомнил.

Яник один пошел на десяток магов с охраной. Такого спокойствия я не видел никогда в жизни. Салатовые стрелы пронзали врагов, не давали им сосредоточиться, ломали, если не тела, то волю. Тогда я еще успел подумать, почему наш мальчик раньше-то такого не творил, но вспомнил – откуда только что взялось – его слова, когда он пришел в отряд: “Я не дерусь”. Почему? Как? Что? Глупые вопросы, на которых у меня никогда не будет ответа, потому что я их никогда не задам. Потому что умер, и прохладная тьма поглотила меня.

А потом я увидел Огрызка, который здорово так саданул мне по лицу, предлагая очухиваться быстрее. А потом Яника. Наш жрец стоял, оперевшись о дерево. Мы были на какой-то лесной поляне. Мы все. Весь отряд. Я ничего не понимал, как и все остальные. Разъяснять нам, офигевшим, в драной одежде, крови и безоружным, что произошло, пришлось Магде, которая выглядела свежее всех.

И первым, что сказала эта рыжая, было то, что, оказывается, мы теперь нищие. Это был печальный факт, но его можно было пережить. А еще, что Корпус распущен. Мы стали никем. Восемнадцать отменных вояк, боевая волшебница и жрец стали просто бродягами с большой дороги. Она что-то еще говорила про воскрешение, но я так и не понял, что именно, кроме того, что малыш-Яник всех спас. Я не знал, что делать теперь, и нужно ли оно мне, это спасение.

Оказалось, что Яник умудрился всех нас воскресить. Как, я не знаю. Да и никто из нас не знает, потому что наш целитель никому ничего не объяснил. Сказал только, что прошло больше месяца, как мы умерли, и пришлось очень сильно постараться, чтобы вернуть к жизни девятнадцать человек.

А потом мы сидели на поляне вокруг костра и шумно обсуждали, что нам теперь делать, ведь мы вне закона. Да-да. Именно вне закона. Если останемся отрядом, вопреки всему. И я решил, раз Корпус распущен, то и нам надо расходиться. Теперь не за что было воевать, не к кому было наниматься, так что смысла в нас уже не было. Но никто не хотел уходить первым. После стольких лет, проведенных вместе, мы не могли просто так бросить друг друга и уйти в размеренную мирную жизнь.

Все решил Яник. Именно он напомнил Магде о том, что она способна связать нас магией, чтобы мы могли позвать друг друга. Именно он, как и положено жрецу, вселил в нас уверенность в будущем. И именно они с Огрызком ушли первыми, сказав, что пойдут на юг.

Так распался последний отряд Корпуса. Мы разошлись, кто куда, но, благодаря магии, могли чувствовать друг друга до самой нашей смерти.

И вот я лежу на смертном одре, в кругу любящей меня семьи и детей, но чувствую каждого члена последнего отряда. Я умираю первым. А Огрызок и Яник где-то далеко, но до сих пор вместе.