Текст книги "Яник Полукровка (СИ)"

Автор книги: Snejik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

– Я слышу тебя, мальчик, – вдруг прозвучало в его голове. – Иди и помоги своему другу.

И голос пропал. Но теперь, вопреки всему, Яник был уверен, что сможет помочь Амару, сможет сделать хоть что-то. Он распахнул глаза и кинулся на одного из культистов – того, что был с кистенем. Не зная, что делать, он попытался схватить за ногу. Но оказалось, что и этого хватило, чтобы культист взвыл, потому что прикосновения Яника причинили жгучую боль ему, и попытался стряхнуть с себя вцепившегося мертвой хваткой паренька, отводя свое внимание от основной битвы. Выходка Яника отвлекла еще одного культиста, который смазал удар по Амару, а у жреца в этот момент словно открылось второе дыхание. Рана на теле перестала кровоточить и немного затянулась, и Эль Кари с новой силой принялся выбивать дух из противников.

Бой смешался в светло-салатовое и кроваво-черное свечение, шепот и выкрики молитв, когда Яника наконец отбросило сильным ударом в грудь. Но мальчик, теряя сознание от боли, продолжал шептать молитву, пытаясь сделать еще хоть что-нибудь. Последнее, что он помнил, – как Амар нанес сокрушительный удар по одному из культистов, и тот упал, как показалось Янику, замертво.

Очнулся мальчик где-то на лесной полянке. Рядом сидел Амар, обрабатывая свои раны, часть из которых не смог залечить. Раньше он рассказывал Янику, что жрецы не всемогущи, и силы их не бесконечны. Похоже, сейчас возможности Амара были на исходе, и залечить свои раны он уже не смог. Сам же Яник чувствовал себя отлично.

– Ты что, вылечил меня, а себя нет? – спросил он у Эль Кари, беспокоясь за друга и наставника.

– Не волнуйся, тебе было нужнее, – отмахнулся тот. – И я тебя поздравляю, мой друг. Теперь ты жрец. Хоть и очень юный.

– Я? Жрец? – не понял Яник.

– Да. Ты очень помог мне в бою, без тебя я бы не справился. А мы оба не справились бы без благословения Авандры, – Амар был очень серьезен. – Так что теперь мы с тобой равны, хоть ты еще и много не знаешь. Но не волнуйся. Опыт приходит со временем.

Яник кивнул, не совсем понимая значимости момента, но сознавая, что теперь и у него есть толика божественных сил, которые можно использовать для помощи другу.

– Тебе же больно. Дай я попробую… – и потянулся к Аль’Амару, касаясь его раны. Пара слов, обращенных к Авандре, и вот уже от страшного, полузатянувшегося рубца остался еле заметный след.

И только сейчас Яник в полной мере осознал произошедшее. Авандра одарила его силой, но теперь на нем лежала и ответственность.

С того дня прошло много лет. Они часто путешествовали вместе, иногда расставаясь на год или два, когда Яник решал остаться в очередном храме, чтобы пополнить свои знания, и даже пробовал себя в роли наставника. И хотя был очень юн, к нему прислушивались и старшие жрецы. Некоторые даже говорили, что он поймал удачу за хвост, вот Авандра и благоволит ему. Но никто не испытывал к нему зависти, ведь богиня дает каждому по заслугам и способностям. А юный жрец был очень способный.

Однажды, снова встретившись с Амаром, Яник сказал:

– Многие говорят, что Авандра любит удачливых.

– Да, а ты этого до сих пор не понял? – привычно усмехнулся старый друг. – Удача – не отъемлимая часть в путешествии. А у тебя удачи на десятерых хватит.

– Тогда я хочу ею поделиться. Но не знаю, как и с кем, – признался Яник.

– Помнишь, я тебе рассказывал про Корпус? Они всегда в дороге или в бою. Сам я люблю путешествовать один, кроме тебя у меня никогда не было попутчиков. Но если хочешь с кем-то делить удачу, то бойцы Корпуса – те кто тебе нужен. Попробуй.

После этого Яник долго раздумывал над словами Эль Кари, и, оставив храм, решил попробовать поделиться своей удачей.

Очнулся от воспоминаний Яник только на рассвете и, зайдя в придорожный лес, нашел неприметную полянку у ручья, на которой остановился, чтобы дать отдых себе и лошади, которая с удовольствием пила воду, устав от дальнего перехода. До города и храма оставалось всего-ничего – пара дней пути. Там он сможет понять, что на самом деле с ним случилось.

========== 6 ==========

Огрызок нахлестывал коня, в душе понимая, что не успевает, и от этого только злее гнал вперед несчастное животное, у которого уже изо рта начала валить пена. Но в голове воина билась лишь одна мысль: “Успеть. Остановить. Вернуть”. Джет понимал, что у Яника была фора в несколько часов, но упрямо мчался вперед, пытаясь сократить расстояние, ведь его жрец должен был остановиться но ночлег. Он проскакал деревню, в которой Яник купил коня, без остановки и под утро ворвался в другую, где, как он надеялся, мог или остановиться, или хотя бы появиться Яник.

Нещадно барабаня в дверь местного трактира, он разбудил хозяина, недовольная морда которого вскоре появилась. Оскорбления застряли в глотке, когда трактирщик увидел перед собой воина, а Огрызок без лишних слов спросил:

– У тебя останавливался парнишка? Светлые волосы, лет двадцати на вид, глаза зеленые. Нелюдимый.

– Нет, уже пара дней как никто не заезжал, особенно такой, как вы описали, – расстелился перед Огрызком трактирщик, надеясь, что воин остановится у него. – Может желаете чего? Ща коняшку вашу почистим-накормим, да и вам отдохнуть не мешало бы.

Огрызок задумался. Ведь действительно, и лошади надо дать отдохнуть, и самому поспать бы не мешало, а то так и из седла вывалится недолго. Но как же Яник, где он? Как не проезжал мимо? На эти вопросы у воина не было ответов.

– Ладно. Давай комнату и жратвы. Только шустро. Понял? И разбудишь через пару часов. Усек? Да, и за лошадью присмотри, – состроил Огрызок злобную мину.

– Конечно-конечно, – зачастил хозяин. – Все, что угодно. Поднимайтесь наверх, вторая дверь слева. Через десять минут все принесут.

Кинув пару серебряных трактирщику, Огрызок поднялся в комнату и развалился на узкой койке, обуреваемый мыслями одна другой хуже. К принесенной еде воин не притронулся и попытался заснуть хоть на пару часов, но сон не шел, и, бросив это бесполезное занятие, злой Огрызок решил продолжить свой путь, надеясь в городе перехватить Яника, раз по дороге это было безуспешным делом.

Огрызок знал, что Яник – очень опытный путешественник, поэтому искать его по полям и лесам делом было гиблым, и воин решил быстрее добраться до храма Авандры, где его жрец точно окажется рано или поздно.

Выведя почищенную и накормленную лошадь, Огрызок снова пустился в путь, надеясь, что не опоздает, что все еще можно вернуть, и понимая, что им движет любовь к Янику, а никак не долг перед отрядом.

Мерно покачиваясь в седле на рысящей лошади, Огрызок прикрыл глаза, задремав. Дрема возвращала его в прошлое, далекое и кажущееся эфемерным и нереальным.

Вот Огрызку лет пять. Босоногий симпатичный мальчуган бежит за отцом на поле убирать хлеб. Сноп к снопу спорится работа. Старшая сестра приносит им обед – теплый, испеченный матерью хлеб, сыр и молоко. Все вокруг пропитано теплом уходящего лета и материнской заботой. Ничто не предвещало беды, которая, как обычно, пришла, откуда не ждали. Война забрала отца. Теперь хлеб собирали вдвоем с сестрой и как могли помогали по хозяйству, пока мать ходила за скотиной. Тогда его звали не Огрызок и даже не Джет, но имя давно потерялось в памяти, а тех, кто его знал, уже не осталось.

В их деревню ранним солнечным утром ворвался отряд вооруженных головорезов. Грабь, убивай, насилуй, – вот девиз пришедших захватчиков на земли своих врагов. Прячась в подполе, мальчик слышал, как мать уверяла, что больше никого нет, как нашли сестру. Слышал, как они кричали, когда их насиловали, и кусал кулаки в кровь, не в силах ничем помочь.

Дом обыскивать не стали. Просто подожгли, как и всю остальную деревню, и ушли, оставив после себя разоренное пепелище. Огрызок тогда один выжил. И пожелал люто отомстить.

Мальчишка долго скитался по полям и весям, пока не попал в город, где, прибившись к банде таких же сирот-беспризорников, научился воровать и выживать в жестком мире, в который его кинула война. Именно тогда он и получил свое странно нелицеприятное прозвище. Парнишка был очень маленького даже для свои лет роста, но всегда огрызался на поддевки, а если что – пускал в ход кулаки. А еще очень любил яблоки. Так и получил он свое прозвище, которое осталось с ним на долгие годы.

Со временем Огрызок становился все злее, не видя в мире ничего хорошего. Война все продолжалась, и появлялось все больше беспризорников – детей, которые лишились счастливого детства.

Поначалу Огрызок был простым воришкой, но все чаще ему приходилось драться за кусок хлеба. И Огрызок прибился к малолетней банде, в которой со временем поднялся и стал главным над только что прибившимися юнцами. Но ничто не вечно. Главаря, парнишку лет пятнадцати, поймали, и все рассыпалось и пошло прахом. Воров и бандитов, что постарше, замели, а Огрызку удалось сбежать. И снова начались скитания по разоренной войной стране. Мальчишка пробовал работать, но хорошо, если получал за труд хотя бы краюху хлеба, а иной раз оборванца просто гнали со двора, мол, нет ни работы, ни еды. В скитаниях и воровстве шли годы, страна, разоренная войной, поднималась с колен, но для сироты не было пристанища.

В один прекрасный день Огрызку довелось прибиться к кочующей банде, промышлявшей грабежом караванов. Дело это было опасное, но прибыльное, и из простого вора мальчик потихоньку превратился в убийцу. К двенадцати годам Огрызок уже знал, как держать меч и куда им лучше всего бить, чтобы жертва больше не рыпалась. К пятнадцати он уже стал главарем этой маленькой, но смертоносной шайки разбойников, что промышляла на дорогах грабежами не только отдельных путников и небольших обозов, но и нападала на большие, хорошо охраняемые караваны. Если там были женщины, Огрызок пускал их по кругу, словно в отмщение за своих мать и сестру, хотя и понимал, что это глупая месть ни в чем не повинным женщинам, которые не имели никакого отношения к его былым обидам.

Так продолжалось около двух лет, пока их банду не поймали почти в полном составе. Тогда снова начиналась война, и эта облава была скорее для проформы, но очень удачной. Семнадцать лет. Рассвет юности для одних и плаха для других. Но всей его банде предложили выбор: или эшафот, или службу в пехоте. Штрафбат. Никаких привилегий, пожизненная каторга на поле боя до самой смерти. Вся банда выбрала стать штрафниками, надеясь, в будущем, сбежать. А у Огрызка наконец-то появилась возможность отомстить по-настоящему. Кому? За что? Не важно. Теперь он пойдет в наступление и будет так же убивать и насиловать, и сеять ужас, через который когда-то прошел он сам.

Но служба в армии предполагала дисциплину, с которой у Огрызка давным-давно были проблемы. Пришлось ему приспосабливаться. Именно там ему и дали имя Джет. Парню было все равно, на какое откликаться, а потом оно прижилось наравне с прозвищем. Он воевал страшно. Конечно, когда нечего терять, кроме своей жизни, да и той не дорожишь, становишься очень опасным воином. Огрызок собирался умереть на поле боя, так и оставшись вором, разбойником и насильником, но боги уготовили ему иную судьбу.

Ранним утром, когда большая часть лагеря еще спала, Огрызок, умывавшийся в ближайшей речке, услышал топот копыт. “Генерал выехал на свою неизменную утреннюю прогулку”, – подумал Огрызок, не прекращая своего занятия. Вокруг было тихо и сонно, только ходили часовые, да бегали порученцы, когда воин заметил странное шевеление в кустах, рядом с которыми проезжал генерал. Сначала Огрызок решил, что ему показалось, но утреннее солнце блеснуло, отражаясь от чего-то. Не колеблясь, воин ринулся к генеральской лошади, успев хлестко ударить ее по крупу, отчего та заржала, резко скакнув вперед, и болт, предназначавшийся генералу, пролетел мимо, лишь оставляя на скуле кровавый росчерк. А Огрызок, никогда не расстававшийся с оружием, уже продирался сквозь кусты, чтобы обезвредить лазутчика, который шустро улепетывал, уже не скрываясь и треща сухими ветками под ногами. Но воин оказался изобретательным, и, понимая, что не успевает догнать супостата, на бегу метнул в него свой короткий меч. Оружие, совершенно не предназначенное для метания, угодило тяжелой рукоятью в затылок бегущего. От удара тот сбавил скорость, споткнулся и упал, что позволило Огрызку догнать его.

– А ну лежать! – рыкнул Джет, набрасываясь на поднимающегося противника.

Пока Огрызок пытался скрутить прыткого парня, на помощь подоспели часовые. Когда дело было сделано и врага оттащили для дальнейшего допроса, к Огрызку подошел сам генерал.

– Кто такой? – повелительно спросил он.

– Джет. Второй штрафной батальон, – отчеканил Огрызок, теряясь в догадках, чего от него хочет начальство.

– Бандит, значит, – заключил генерал. – А тянет на подвиги. Ладно, боец. Спасибо. Эй, – крикнул он одного из офицеров, – перевести парня в регулярный полк, да сделать сержантом. Все, что могу, Джет. Война закончится – уйдешь. Если выживешь.

И генерал удалился по своим делам, а Огрызок так и стоял столбом, не веря в свою удачу. Он чувствовал, будто ему дали второй шанс на жизнь, и лишь от него зависит, как этот шанс использовать.

Спустя три года война закончилась. Для Огрызка это было самое кровавое время, но его жажда мести всем и вся за разрушенное детство сначала отошла на второй план, а потом и вовсе растворилась в сиюминутных заботах. Воин захотел жить, но как, он не знал, потому что все, что он умел, было связано со смертью, а в армии оставаться не хотел, хотя и сержант из него получился отличный. Решил все разговор с одним из сослуживцев, который тоже пожелал получить расчет.

– Ну что, Джет, куда пойдешь дальше? – спросил парень у Огрызка.

– Не знаю, – признался тот.

– Айда со мной в Корпус. Воевать меньше, но жестче, платят хорошо, да и вообще, слава у его бойцов впереди них скачет.

– Ага, слышал я про этих наемников. Говорят, они в бою звери, – прокомментировал свои познания о Корпусе Огрызок. – Ладно, че не попробовать-то. Особенно, если платят.

Так Огрызок оказался в учебке Корпуса. Джет всегда думал, что он хороший воин, но в первом же тренировочном бою с одним из членов Корпуса понял, что все его умения – ничто по сравнению с тем, как дрался этот мужик. Он крутил двуручный меч, словно перышко, а воин только и мог, что уворачиваться и закрываться, совершенно не представляя, как против такого идти в контратаку.

– Молодец, парень, – похвалил его вояка, когда счел поединок законченным. – Я Оген-дуболом.

– Огрызок, – ответил Джет, пожимая протянутую мозолистую руку.

– Ладно, скажу Старшему, что тебя можно брать. Полгодика погоняем, и будешь нормально драться. А пока молодец, что не струсил и не отступил.

Полгода прошли в жестких, выматывающих и тело, и душу тренировках, но воин снес это испытание, подаренное ему жизнью, хотя несколько раз думал, что умрет прямо на тренировочном поле. Огрызка обучали драться любым оружием от палки до двуручного меча. Он научился сражаться не только в легкой кольчуге, но и в латных доспехах, со щитом и без щита, и даже врукопашную. Освоил азы боя вслепую и первой помощи. С горем пополам научился читать и наизусть вызубрил Устав Корпуса. Зачем воину нужно уметь читать, Джет так и не понял, но это было обязательным для всех членов.

И вот настал день, когда строй рекрутов Корпуса стоял на плацу, а Командиры, у которых в рядах отрядов был недостаток бойцов, выбирали себе новых. К Огрызку подошел мужчина средних лет в повязке, скрывающей, как подумал воин, лысину, и пышными усами. Невысокий, коренастый, с легкой походкой опытного бойца, он излучал уверенность в себе и явно знал, кого искать.

– Как звать? – спросил он.

– Джет, – ответил воин и добавил, – Огрызок.

– Ну что же, Огрызок, – сразу перешел он на прозвище. – Я Командир Рауль, но ты можешь звать меня просто Командир. Я слышал, что ты отличился при поступлении в бою с Дуболомом. Поэтому хочу взять тебя к себе. Мой отряд – лучший. Так что не посрами.

Больше Рауль никого не выбрал, даже не посмотрел ни на кого, и они с Огрызком удалились из учебки Корпуса. Правда, Джет услышал шепот, что ему повезло.

Дорога до базы его отряда была недолгой. Оказалось, что они сейчас стояли лагерем в близлежащей деревне, и к вечеру Рауль и Огрызок уже прибыли в лагерь, который был по-военному аскетичен. Лагерь встретил их звоном оружия и громкими криками – полтора десятка здоровых бойцов окружили двоих сражающихся воинов и болели, кто за одного, кто за второго. Подойдя ближе, можно было увидеть, как сражаются друг с другом здоровый бугай под два метра ростом и с двуручной секирой в руках и худощавый мужчина с двумя короткими мечами. Оба бойца уже были перепачканы кровью, но серьезных ран на них заметно не было. Командир не стал разгонять веселящихся мужиков, а присоединился к ним, болея за некоего Мэта, когда несколько других глоток орали “Ржавый”. Кто из них кто, Огрызок не знал, поэтому просто ждал, когда дружеский поединок закончится. А что он именно дружеский, Джет был уверен, в ином случае, раны были бы гораздо серьезнее. Спустя пару минут, после шикарного, быстрого и техничного уворота от огромной, свистящей в воздухе секиры, щуплый парень пролетел под широко расставленными ногами здоровяка и обозначил удар снизу, словно сажая противника на кол. Толпа возликовала и расступилась. Кто-то начал отдавать деньги, кто-то хлопал здоровяка по плечу, но все быстро собрались, увидев новенького. Среди толпы Огрызок даже заметил девушку, она была, как и большинство, одета в кожаные доспехи. Общим числом Джет насчитал в отряде девятнадцать человек, включая Командира.

– Ну что, обормоты, – обратился Рауль к своим подчиненным. – Прошу любить и жаловать, новый член нашего отряда – Огрызок. Времени на знакомство у вас час, потом отбой, а завтра в дорогу. Все.

И, хлопнув Джета по плечу, ушел в командирскую палатку, которая не сильно отличалась от остальных, разве что была чуть поменьше.

К воину сразу подошел тот щуплый мужик с парой мечей.

– Огрызок, значит, – растягивал он слова, – Ну что, мужики… и дама, кто его первый опробует?

Все восемнадцать человек – хотя не все из них были люди – окружили Огрызка, переговариваясь. Один, похожий на полуэльфа, высокий и жилистый, вышел в круг. Оружия у него не было, а Джету его не дали вовсе. Он молча попытался ударить воина, а тот, не ожидая такого стремительного удара, не успел увернуться и получил кулаком прямо поддых, согнувшись пополам. Второй удар – коленом в лицо – последовал незамедлительно, но воин успел схватить подлетающую к нему ногу и вывернуть так, что противник упал на землю, а Джет с размаху прыгнул на него, впечатывая свой кулачище в район почек. Вокруг стояла тишина, было слышно только тяжелое дыхание да удары тяжелых кулаков в плоть. Когда полуэльф сумел вывернуться и садануть Огрызку в челюсть, Джет не отстал, нанеся противнику точно такой же удар, а после него послышался женский голос:

– Следующий! – полуэльфа утянули из круга, а на Огрызка набросился здоровяк, который недавно орудовал секирой. Снова обмен ударами, но в этот раз Джет был быстрее, и умудрился, не схлопотав пудовым кулачищем ни разу, свалить своего противника на землю.

– Следующий! – снова женский выкрик, и вот Огрызок уже дерется с маленьким и юрким парнишкой, которого он не успевает достать, и сам оказывается на земле, получив хороший удар ногой по печени.

– Следующий!

Удар. Уворот. Падение. Снова удар.

– Следующий! Следующий! Следующий!…

Когда Огрызок перестал воспринимать смену противников и просто старался не сдаться, когда вовсю выплевывал кровь вместе с зубами, но упорно продолжал стоять, когда один глаз перестал видеть совсем, а второй еле открывался, когда каждый вдох приносил только боль, обжигая легкие изнутри, все кончилось. Воин еле стоял, держась на ногах только из упрямства и гордости, но тут на плечо легла рука, и боль начала проходить. Глаза открылись, а грудную клетку перестал стискивать раскаленный обруч, и Джет посмотрел на стоящих вокруг. Все они улыбались ему, улыбки были разные, но на лицах всех читалось одобрение.

– Я Тарх, – протянул ему руку стоящий рядом мужчина, с бляхой какого-то воинственного божества, висевшей на груди, – жрец отряда.

К Огрызку стали подходить остальные, хлопая по плечу, пожимая руку, представляясь. Последней подошла Магда Рыжая Бестия.

– Молодец, парень, – сказала огненно-рыжая девушка, легко ударив его кулачком в живот. – Принят!

У него поинтересовались, какие оружие и броню он предпочитает, и выдали кольчугу и длинный меч-бастард, идеально легший в руку. Так Огрызок был принят в отряд Корпуса.

За четыре года странствий, жестоких боев и охраны ценных грузов отряд стал для Огрызка семьей, которую он бы не променял на все золото мира. Они вместе воевали и отдыхали, вместе делили невзгоды и тяготы пути. Ссорились, дрались до полусмерти и мирились в кабаках за кружкой пива. С легкой руки Тарха невежественный Огрызок обрел веру в его воинственное божество, но нести ее в массы отказался наотрез, хотя жрец и говорил, что у Джета бы получилось. Огрызок собирался остаться простым воином до конца своих дней. Они со жрецом стали очень хорошими друзьями, любившими подраться на потеху остальному отряду. А спустя четыре года Тарх погиб.

Тогда их наниматель сказал, что дело плевое – ему просто нужна охрана. Командир еще подумал, что что-то здесь не чисто, раз “просто охранять” наняли отряд Корпуса, но все его вопросы разбивались о милую улыбку нанимателя, как волны о скалы. Все, что оставалось делать отряду, – вооружиться до зубов и глядеть в оба. Это уберегло отряд от засады, но их противники оказались тренированными ничуть не хуже.

С яростным криком молитвы Тарх одним из первых бросился на врага, но в него попало сразу три арбалетных болта. Жрец умер мгновенно, не успев понять, что произошло. От арбалетного обстрела остальной отряд спасла Магда, спалив небольшой участок леса огненным шаром.

Закрывая глаза своему другу и соратнику, Огрызок первый раз в жизни ощутил горечь потери, не зная, проклинать ли богов, что забрали к себе душу боевого товарища, или молить о том, чтобы у них ему было лучше. А потом появился Яник.

Из дремы и воспоминаний Огрызка вывел конь, который споткнулся о какой-то камень, а воин чуть не вылетел из седла. Джет огляделся, пытаясь понять, где он находится.

Перехватить Яника по дороге в город Огрызок уже отчаялся и решил, что будет искать жреца в городе, благо, храм Авандры там был. Пустив коня рысью, воин пытался выбросить из головы тяжкие думы о том, что он скажет Янику при встрече и что будет делать, если жрец не пожелает с ним говорить. Путного в голову ничего не приходило, и Огрызок начинал злиться – на себя, на Яника, на весь белый свет, который, подарив ему любовь, сам же и отнял ее. Воину начало казаться, что у него отбирают все самое дорогое: семью, Тарха, теперь вот Яника. В бессильной злобе он зарычал, хотя хотелось кричать и рыдать, проклиная всех и вся. Хлестнув коня, Огрызок помчался галопом, надеясь, что бешеная скачка успокоит его мятущуюся душу.

========== 7 ==========

Закат разливался алым заревом по небу, когда Яник, пару дней спустя въехал в город, заплатив положенную пошлину, и сразу направился к храму Авандры, которым оказалось большое каменное здание. Оставив несчастью клячу у подножия лестницы и совершенно не заботясь, что ее могут украсть, Яник вошел в распахнутые двери храма. Внутри, как и всегда, царил приятный полумрак, разгоняемый только лампадой у высокой мраморной статуи женщины в ниспадающих одеяниях и символом из трех зеленоватых волн на груди. Вокруг было тихо, только несколько послушников мели пол, да читал молитву какой-то жрец, голова которого была скрыта капюшоном.

Яник уверенно прошел вглубь храма, в котором уже бывал когда-то с Амаром, и подошел к одному из послушников.

– Добрый вечер, – откликнулся паренек с метлой в руках, прерывая свое занятие, – вы что-то хотели? Вечерняя служба уже закончилась, но если вам нужен ночлег, подождите, когда настоятель закончит свою молитву.

– И тебе доброго вечера, – отозвался Яник. – Скажи, как зовут настоятеля?

– Аль’Амар Эль Кари, – ответил за послушника до боли знакомый голос. – Здравствуй, мой старый друг.

Яник обернулся, не в силах скрыть удивления, к которому добавились неверие и радость узнавания, когда Эль Кари откинул капюшон, открывая улыбающееся лицо и алое пламя волос.

– Здравствуй, – только и успел ответить Яник, стиснутый в объятиях Амара.

– Пойдем выпьем чего-нибудь, и ты расскажешь мне о своей дороге, – Эль Кари уже вел за руку Яника в помещения храма, где жили послушники, жрецы и он сам.

Усевшись за стол в своей комнате Амар серьезно посмотрел на Яника.

– Вижу, что-то случилось, раз Авандра послала нам новую встречу. Вот оно, божественное проведение – я стал настоятелем всего месяц назад, послушавшись зова сердца. Рассказывай, друг мой. – Хоть Эль Кари и был серьезен, он не мог, да и не пытался скрыть радость от встречи со своим учеником.

– Это очень сложно, и я не знаю, с чего начать. – Яник опустил глаза в пол, собираясь с мыслями. Амар не торопил его, зная, что рано или поздно он все расскажет. – Я поддался сомнению и потерял силу.

– Ты? – жрец рассмеялся. – Яник, ты и сомнение – вещи не совместимые.

– Волшебница сказала, что демон наложил на меня какое-то проклятие, – начал рассказывать Яник. – Понимаешь, оказывается, мой отец, настоящий отец, – демон.

– Ничего, и с этим тоже живут, – Эль Кари опрокинул в себя стакан с вином. – Но ты говоришь о сомнении и проклятии. Яник, я не умею читать мысли, хотя и вижу их отражение на твоем лице. А еще сейчас вижу, что в тебе нет того мистического очарования, что было всегда. С чего ты взял, что потерял веру?

Жрец говорил мягко, как с ребенком, и Яник решился рассказать все, что было и с чего все началось. Выслушав своего ученика, Эль Кари задумался, потом внимательно посмотрел на Яника, нашептывая молитву, и заговорил.

– Проклятие я вижу, друг мой, но так же вижу, что Авандра не отвернулась от тебя. Твои сомнения не стали для нее поводом отречься от своего верного жреца.

– Но я больше не чувствую ее и не могу лечить! – воскликнул Яник в отчаянии. – И боюсь, что он снова придет за мной, – тихо добавил он.

– Не бойся, ни один демон не осмелится войти в храм. – Эль Кари поднялся и подошел к Янику, обнимая того за плечи. – Каждый жрец испытывает сомнения в себе, но если бы из-за этого он лишался благословения, жрецов бы просто не осталось. Ты усомнился не в своей вере и не в Деве-Удаче, ты усомнился в себе и чувствах своего избранника. Развеять их не способны ни я, ни Авандра, – только твой воин.

Юноша поднял на Амара зеленые глаза, блестящие от готовых скатиться слез, и робко улыбнулся жрецу.

– Эх, Яник-Яник, – вздохнул Эль Кари с улыбкой, – как ты еще молод, как много тебе еще предстоит узнать. Но помнишь, в нашу первую встречу я сказал, что ко мне должен был явиться жрец необычайных сил?

Юноша только кивнул в ответ, а Амар снова сел напротив.

– Теперь я уверен, что это именно ты. Хотя бы потому, что больше жрецов из воды ко мне не выходило, – настоятель снова рассмеялся. – Ладно. Время позднее, пора и спать, хоть и не хочу я оставлять тебя наедине с нелегкими думами, а надо.

– Спасибо тебе, друг мой, – ответил Яник, вставая.

– Пока не за что. Завтра я пошлю за магом, разбирающимся в проклятиях, так что не волнуйся. И да одарит нас Авандра удачей.

Янику отвели одну из келий, предназначенных для таких, как он, странствующих жрецов и оставили в одиночестве. Только сейчас юноша понял, как же он устал – от дороги, от своих переживаний, от боязни, что демон снова придет к нему. И от тоски по Огрызку, которого он больше не увидит, ведь в отряд он больше не вернется. Яник не представлял себе, как повернется его судьба, но видимо, Авандра действительно не отреклась от него, раз послала такую встречу. Мысли медленно текли, сменяя одна другую, и целитель не заметил, как уснул, не подозревая о том, что Амар проворочался без сна в своей постели, думая, как помочь своему другу и ученику.

***

Рассветное солнце только-только начало разгонять предутренние сумерки, когда Огрызок въехал в распахнутые городские ворота. Людей на улицах почти не было, а те, что были, оказались не расположены к беседе с вооруженным головорезом, и воин долго петлял по улицам, пока искал храмовый квартал. Проезжая мимо таверны, Огрызок хотел было остановиться и выспаться, ведь в дороге он почти не спал, но чувство, что он может опоздать, не застать Яника в храме, гнало его вперед. В итоге, проблуждав по городу почти час, не выспавшийся, злой, небритый и больше похожий на разбойника, чем на члена Корпуса, воин подъехал к нужному ему храму. Огрызок почему-то был уверен, что найдет Яника именно здесь. Подойдя к распахнутым дверям, он увидел внутри храма немногочисленных прихожан и жреца с огнем вместо волос, который что-то зачитывал из лежащей на аналое книги.

– Входи, путник, – обратился к нему один из послушников храма.

– Э… – замялся Огрызок, ведь он исповедовал совершенно другую веру. – Спасибо, я тут подожду.

Служба была недолгой, и уже через полчаса люди стали расходиться. Огрызок сидел на ступенях храма, когда его окликнули, и резко обернулся, вставая.

– Авандра благоволит всем путешественникам, даруя им удачу, – заговорил с ним огневолосый. – Что привело тебя к порогу обители Девы-Удачи?

– Я ищу одного жреца, его зовут Яник Полукровка, – ответил Огрызок. – Мне нужно с ним поговорить.

Внезапно воин понял, что безумно нервничает. Подумалось даже, что Яника тут может вообще не быть, и все было зря, или соврут, что его здесь нет, потому что тот даже видеть его, Огрызка, не хочет. Эти мысли роем жалящих пчел пронеслись в голове, когда Джет осознал, что сжимает талисман своего божества вмиг ставшей потной ладонью.

– Раз нужно, значит поговоришь, – ответил стоящий перед ним жрец. – Езжай в таверну и отдохни с дороги. Умойся, выспись и приходи к полудню. И не волнуйся, Яник никуда не денется.

Огневолосый развернулся и ушел обратно в храм, скрывшись в его глубине, а Огрызок стоял, ошарашенный, пока не понял, что прямо сейчас Яник к нему не выйдет. Потоптавшись еще какое-то время у входа, воин направился в ближайшую таверну, где снял комнату.

Завалившись, не раздеваясь, на кровать, Огрызок задумался, что же он скажет целителю, но ничего путного не выходило. Он не был мастак толкать длинные речи, вообще предпочитал больше молчать. Все размышления привели к тому, что Огрызок только разозлился на себя и пошел требовать у хозяина холодной воды, надеясь, что вылитый на голову ушат его остудит. Хозяин понял его неправильно и предложил ванну, на что воин разозлился еще сильнее, но отчего-то предложение принял. Смыв дорожную грязь и даже побрившись, Огрызок лег на кровать и снова предался размышлениям о Янике, медленно погружаясь в сон.