Текст книги "Яник Полукровка (СИ)"

Автор книги: Snejik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

========== Пролог ==========

В прошлой вылазке наш отряд потерял жреца. Хороший был мужик, славный вояка, вот и довоевался. А в наше время без жреца никуда. Вот мы и вернулись, чтобы пополнить свои ряды новым боевым товарищем. Мы были лучшим отрядом во всем Корпусе, и я смел надеяться, что новый жрец будет не только хорошим лекарем, но и ветераном, способным поучаствовать в бою наравне с обычными рубаками. Какой там! Нам прикомандировали желторотого юнца, который и булавы то в руках удержать не мог, не то, что управиться с ней. Мои орлы посмеялись, решив, что это шутка, а я побежал строчить жалобы и требовать опытного бойца, ведь на носу был новый боевой выход.

– Бойцов у тебя полный комплект. Даже маг есть, вот теперь и лекарь толковый будет, – сказал Старший Корпуса, проигнорировав все мои аргументы. Даже тот, что жреца бойцы заклюют. В это Старший просто не поверил, потому что жрецы и маги в Корпусе были неприкосновенны.

Вообще Устав Корпуса был не всем понятен, уж больно много там было странных положений, но на то он и Устав, чтобы не обсуждать, а жить по нему.

В казарме мои бойцы занимались кто чем, ожидая моего прихода и вердикта Старшего.

– Другого жреца не дадут, – объявил я. – Так что будем работать с тем, что имеем. Иди сюда, парень.

Отряд зашумел, негодуя, но я поднял руку, и все тут же замолчали. Дисциплина в отряде была железная. Парень вышел из своего угла, где все это время сидел, вертя в руках символ своего бога. Только теперь я, да и все остальные тоже, рассмотрели парня повнимательнее. Ну что сказать: мальчишка, а по сравнению с моими бойцами – вообще ребенок. Еще не брился ни разу. Путается в своей светло-салатовой сутане, полностью скрывающей фигуру, хрупкую, как у девицы, в этом я был уверен. Тонкие, даже точеные черты лица наполовину скрыты волосами цвета расплавленного золота, а глазищи огромные и зеленые, как у демона какого. Вот это удружил Старший. Бойцам теперь только и мыслей будет, как об этом пацане. А уж как на него смотрела Магда, любившая только огромных амбалов… Я еще раз восхвалил Устав Корпуса, запрещающего под страхом изгнания дедовщину и любые принуждения по отношению к целителям и магам. Был бы парень простым рекрутом, ему бы пришлось силой отбиваться от желающих показать, где его место, пока бы не приняли как равного. А равным можно стать только в доброй драке, да этого соплей перешибить можно, куда там драться.

И вот он стоит, этот золотоволосый демон, и смущенно смотрит на свою новую семью.

– Ну и как тя звать? – поинтересовался один из бойцов. Старый рубака по кличке Ублюдок. За что его так прозвали, я не знал, да и знать не хотел. Такие прозвища не даются ни за что хорошее.

– Яник Полукровка, – ответил парень, тряхнув головой, убирая с лица золотые пряди. – Я жрец Авандры.

И замолк. «Ну точно, только из храма выпустили, небось и лечить-то толком не умеет», – снова подумал я, но тут пацан снова заговорил. Уверенно так, я аж не ожидал.

– Устав Корпуса гласит, что отряд должен знать самые сильные и самые слабые стороны каждого из своих членов. Я не знаю, достаточно ли будет демонстрации моей самой сильной молитвы, но…

Яник зашептал что-то, сжимая в руках свой амулет, и пол под нашими ногами засветился неярким мерным светом, очень большой участок пола.

– Войдите в круг света, – попросил он, и все, кто еще стоял за пределами круга, поспешно вступили в него.

Я знал, что некоторые сильные жрецы умею исцелять сразу многих вокруг себя, но чтобы этот пацан мог такое… Вот тут я действительно удивился. А раны бойцов, да и мои тоже, затягивались на глазах.

Яник перестал шептать, и свет потух, словно и не было, только стояли вокруг него девятнадцать совершенно здоровых головорезов.

– Теперь вы знаете, что умею я. Из слабостей… – Яник задумался, подняв взгляд к потолку, потом обвел взглядом всех присутствующих, – я не дерусь.

Странно это прозвучало, но никто, вроде бы, не придал этому значения. Раз может так лечить, драться уже не обязательно. Только Магда странно посмотрела на паренька.

========== 1 ==========

Яник никогда не снимал своего жреческого одеяния в чьем-нибудь присутствии. Сначала это казалось странным, а потом у всех в отряде нашлись более важные дела, чем задаваться вопросом “Почему?”. Только Огрызок не находил себе покоя, уверенный, что просто Яник не мужчина, а женщина. Ну не бывает таких красивых парней. И однажды, выбрав время, когда жрец пойдет на озеро, проследил за ним. То, что он увидел, потрясло Огрызка до глубины души. Он даже рассказывать никому не стал того, что увидел, но сам недоумевал, кто мог так поступить с таким красивым телом.

Вся спина, руки, ягодицы, даже бедра и грудь были покрыты старыми шрамами от кнута или плети. Огрызок узнал, что скрывает жрец под своей одеждой, но покоя ему это не принесло. Он тогда тихо ушел, не дожидаясь, чтобы его заметили.

С этого открытия Огрызок стал больше обращать внимания на Яника, подмечать все самые мелкие детали его поведения, пытаясь понять, что же мог сделать этот милый тихий лекарь, обладающий огромной целительной силой. Но ответа не находилось.

Однажды Огрызок пришел к Командиру и спросил, что тот знает об их жреце. Хоть Яник был в отряде уже больше года, его прошлое оставалось загадкой для всех. То, что прошлое пришедшего в Корпус оставалось за воротами учебки, было непреложным правилом, но все равно что-то да просачивалось. Или в пьяном бахвальстве, или просто встречался кто-то, кто раньше знал того или иного бойца, вот слухи и ходили. Про Яника даже слухов не было. Только поговаривали, что у людей таких глаз не бывает.

Командир тогда ответил, что не его это, Огрызка, собачье дело – чужое прошлое. На том и расстались.

Огрызок был практичным парнем, и, поймав себя на том, что поиски информации о прошлом отрядного жреца перешли все границы и стали мешать службе, решил плюнуть и подождать. Все тайное становится явным. Но не мог выкинуть золотоволосого жреца из головы ни днем, ни ночью. Его мучил вопрос, кто же и за что мог так изуродовать практически совершенное тело, и какие раны остались на душе. Самого его однажды высекли кнутом, и на спине остались пять длинных полос-напоминаний о былой ошибке. А Яника, судя по всему, били не то что не один раз, а не один год.

Иногда Огрызку хотелось подойти к Янику и сказать, что он знает его тайну, спросить, что же с тем произошло, пожалеть, но вояка каждый раз одергивал себя, представляя, что было бы, если бы кто-то принялся жалеть его. Он бы дал в морду и сделал так, чтобы этот жалельщик сам себя жалеть начал. И приходилось молчать.

Иногда Огрызку снились сны о том вечере на озере. Ему снилось, как он подходит к Янику сзади, откидывает со спины золотую гриву, касается пальцами шрамов в немом вопросе, разворачивает жреца лицом к себе, заглядывает в зеленые, словно жидкий изумруд, глаза. И Яник рассказывает. История была каждый раз разная, но все сводилось к банальному рабству. А потом, когда Огрызку надоедало слушать, он впивался своими обветренными губами в нежные губы жреца, с упоением целовал его, а тот откликался на поцелуй робко и неумело. И Огрызок заключал Яника в объятия, скользил руками по изуродованной спине, не чувствуя рубцов, а только бархат белой кожи…

И просыпался в поту, сжимая руками напряженный член. Потом весь день ходил не выспавшийся и злой, жестко драл дешевых шлюх в ближайших борделях и пил, пытаясь избавиться от навязчивой идеи, имя которой было Яник Полукровка.

В конечном итоге дошло до того, что Огрызок стал избегать жреца всеми возможными способами. А тот, как назло, постоянно оказывался в поле зрения. Однажды Огрызок, спокойно точивший свой меч, чуть не порезался и выронил точило, когда услышал за спиной тихий голос.

– Что тебя беспокоит? – спросил Яник, садясь рядом с Огрызком на какой-то ящик. – Скажи, и я помогу тебе, чем смогу.

– Совсем охренел подкрадываться? – взъярился Огрызок, даже не сообразив, что жрец подошел к нему спереди. – Ничего меня не беспокоит.

А в голове билось: «Скажи. Скажи. Скажи! И он тебе поможет. Успокоит взбесившуюся плоть».

– Я вижу, что ты взволнован, – продолжал Яник. – И не собран. Это может убить тебя. А я как жрец отряда обязан следить, чтобы все бойцы были здоровы и боеспособны.

«Ах, вот оно что»… – Огрызку даже стало обидно, что это не ради него золотоволосый демон его достает, а, видите ли, положено ему. Поэтому промолчал, принимаясь за прерванное занятие.

– Ладно. Но я скажу Командиру, чтобы в следующий выход тебя не брал, – а это был чистой воды блеф со стороны Яника, который точно знал, что влетит сначала ему за то, что не разглядел болезнь и не вылечил. А уж потом Огрызку, потому что дурак и жизни своей не ценит. То ли Огрызок не знал про такое положение дел, то ли просто забыл со страху, что останется один, без этих зеленых глаз, что так ласково смотрят, но ответил уже спокойнее.

– Не говори Командиру, – и замялся, не зная, как бы соврать получше, что же с ним не так, но в итоге решил просто смутить парня. – Стояк у меня, аж яйца звенят. Спать не могу, вот и злой. А шлюхи не помогают.

Яник понимающе усмехнулся и выудил из складок своего одеяния какой-то мешочек.

– На вот, заваривай и пей на ночь. Должно помочь, – поднялся и ушел по своим делам.

А отвар действительно помог. Огрызку больше не снился Яник с его влажными губами, бездонными глазами и бархатной кожей.

Следующий выход оказался тяжелым. Их бросили порталом в подкрепление другому отряду, но слишком поздно. В месте выброски уже царил ад на земле. Звенела, сталкиваясь со сталью, сталь, скрежетали ломающиеся доспехи, кричали люди.

Яник принялся читать молитву за молитвой, проливая целительный свет на тех, кто оказался рядом с ним, но этого было мало. Нужно было лечить всех сразу, но только не здесь, а там, в гуще боя. Жрец вломился в самое сердце схватки, совершенно позабыв о своей безопасности. За ним тут же побежали трое бойцов – себя положить, но не дать убить лекаря. О победе уже не думали, нужно было вытаскивать своих. Однако, Командир, словно сойдя с ума, погнал отряд в атаку. Страшную, самоубийственную и неожиданно удачную.

Яник успел прочитать молитву там, где лежало больше всего раненых солдат Корпуса. Земля засветилась, засияла, даруя жизнь союзникам и калеча врагов.

Мгновение назад истекавшие кровью, умирающие, бойцы поднимались, чтобы вступить в бой, оттеснить врагов и выполнить задание.

И вот все было почти кончено, оставались последние недобитки, которых просто отлавливали и сгоняли в одну кучу, предварительно разоружив. Яник ходил по полю ища выживших, тех кому еще можно помочь, и закрывал глаза тем, кого забрал к себе их божественный покровитель. Все было настолько спокойно, а место столь открытое, что охрану жрецу дать не удосужились.

Яник излечил очередного раненого и собирался сказать, чтобы все, кто может, искали выживших, когда взявшаяся из ниоткуда стрела пронзила его грудь. Лекарь даже не сразу понял, что произошло, а изо рта уже текла кровавая струйка. Он еще оставался в сознании, когда понял, что падает. Но упасть ему не дали. Сильные руки подхватили его и понесли. Он хотел что-то сказать, но никто не слушал, все суетились, что-то искали, делали. Кажется, его положили под полог, а потом раздался голос Огрызка:

– А ну пшли все вон, – рыкнул воин, и незнакомых людей сдуло, словно туман ветром. Знакомых, впрочем, тоже.

– Не… надо… – послышалось еле слышное хрипение, а руки сами стали стискивать одежду, когда Огрызок попытался ее разрезать. – П…п…прошу…

– Я видел, – только и сказал Огрызок, и пожалел об этом, как только увидел смешанный с болью стыд в глазах Яника. Но взял себя в руки. – Скажи, что мне делать.

– Дай… – зашептал лекарь, закашлялся, обдавая воина кровавой юшкой, и продолжил говорить так тихо, что Огрызку пришлось склониться к губам лекаря, чтобы хоть что-то услышать. Горячее прерывистое дыхание лавандой и полынью окутало Огрызка. И сжалось сердце от понимания, насколько их жрец беззащитен. Обладая огромной силой, защищая всех, он сам легкая мишень для любого, кто захочет лишить их отряд зеленоглазого лекаря.

Выслушав, что ему надо сделать, Огрызок начал рыться в складках одеяния Яника, пытаясь найти то, что ему нужно, пока тот не потерял сознание. Оказалось, что в одеждах жреца прячется целый арсенал каких-то их лекарских снадобий, притирок, порошков и склянок. Одну из них Огрызок и выудил.

– Оно? – показал он Янику небольшой прозрачный бутылёк с ярко-фиолетовой жидкостью.

Яник смог только кивнуть, после чего зажмурился и закусил губу, когда Огрызок стал выдергивать обломок стрелы из раны. Воин быстро влил содержимое бутылька в рот Яника, пока тот был еще в сознании.

– Не уходи… – еле слышно попросил жрец, неожиданно сильно сжав ладонь Огрызка. – Не оставляй … меня… Страшно очнуться… одному…

И провалился в магическое забытье целительного зелья.

Думать Огрызку сейчас было нельзя совершенно, и он вышел из палатки к остальным бойцам.

– Я не знаю, что он там выпил, но сейчас он спит и спать будет еще пару часов, за которые мы не должны нарваться. – И, глядя на Командира другого отряда бешено сверкающими глазами, почти зарычал, – что, своего жреца угробили, так и нашего решили прихватить?! Ищите теперь эту тварь!

От такой вспышки ярости опешили все, а Командир Огрызка взял того за плечо и отвел в сторону.

– Нашли уже, – тихо сказал он. – Что с тобой, мать твою, происходит? То ты за пацаном бегаешь, то шарахаешься от него, как от огня, то срываешься на чужого командира! У тебя с головой все нормально, а? И чего ты всех выставил? Говори давай, а то в карцер засуну на месяц, чтобы знал свое место.

– Извини, Командир. Просто Янику как целителю цены нет. И не думаю, что у нас будет лекарь лучше, чем уже есть. Так что беречь его надо, как зеницу ока, не разбазаривая на идиотов, которые попали в банальную засаду. Мы Корпус, а Корпус идиотов не прощает.

Противопоставить такому заявлению было нечего, и Командир смирился.

– Не знаю, что там между вами происходит, но забирай Яника и пошли. Портал скоро откроют. Домой.

Что творилось в голове Огрызка, пока он нес спящего Яника до его койки, было не передать. Парень был тяжелее, чем выглядел, но воин понял это только сейчас. Умер? Нет, грудь мерно вздымалась, а сердце билось ровно и громко.

Отпускать жреца не хотелось. Хотелось стиснуть его в объятиях, зарыться руками в волосы, такие мягкие, струящиеся шелковым водопадом. Хотелось вдыхать этот аромат лаванды и полыни, и еще чего-то пряного, чему Огрызок не знал названия. Сны были прекрасны, но реальность оказалась ярче и злее.

Огрызок сел на койку Яника, держа того на руках, как ребенка, положив его голову себе на плечо и разглядывая тонкие, точеные черты лица, большие миндалевидные глаза, обрамленные пушистыми длинными ресницами, такими же золотыми, как и волосы.

Воин поднял руку, потянувшись, чтобы дотронуться до гладкой кожи, когда Яник открыл глаза. Мутный взгляд тяжело фокусировался сначала на Огрызке, потом на его руке, так и застывшей на полпути.

Огрызок не ожидал, что Яник придет в себя так быстро. А он, как завороженный, просидел почти час, вглядываясь в по-эльфийски прекрасное лицо.

Улыбка тронула губы жреца, еле заметная. Яник медленно, словно боясь спугнуть, взял руку Огрызка своей рукой, притянул к губам, еле-еле коснулся ладони. Внутри Огрызка все словно взорвалось от восторга от этого еле заметного прикосновения губ.

– Отпусти меня, пожалуйста, – раздался тихий голос жреца, выводя воина из блаженного ступора.

– А, да, конечно… – Огрызок словно очнулся, разглядел, что Яник весь перепачкан в крови. – Тебе надо… это…

Он выпустил из объятий Яника, тот встал, глядя теперь на Огрызка сверху вниз, взял за подбородок двумя пальцами, приподнимая голову Огрызка, чтобы тот смог смотреть ему в глаза.

– Прости меня, Джет, – Яник провел пальцами по небритой щеке воина, и, резко отдернув руку, развернулся и ушел, оставив Огрызка сидеть в недоумении, глядя вслед уходящему жрецу.

Яник старался не бежать, спиной чувствуя недоумевающий взгляд Огрызка. Как, ну как ему объяснить, что он попал под чары, хотя Яник старался оградить их всех от этого. Проклятие рода… Жгучие слезы обиды и боли покатились из глаз, прочерчивая мокрые дорожки. Еще не хватало, рыдать, как девка. Он не плакал с пяти лет.

Яник смахнул рукавом готовые скатиться слезинки и взял себя в руки. Плакать было нельзя. Слезы опасны.

Но, он же сам чуть не поддался влечению. Зачем, зачем он сам до него дотронулся? Теперь Огрызок его не забудет, не сможет. И тут Яник понял, что не хочет, чтобы Огрызок его забывал, снова относился к нему, как к важному, нужному, но все же простому члену отряда.

Годы боли и унижения, когда его били только за то, что он смотрит на кого-то. С рождения обладающего силой, своенравного, из него выбивали даже мысль о том, что своей силой он может воспользоваться. За поднятую голову десять ударов, за взгляд в глаза – двадцать. За попытку прикоснуться к кому-то – пятьдесят. Не трогай, не смотри. Не завораживай никого, Яник Полукровка. Его ломали, как могли, не пытались ничего объяснить, просто били. Жить в роскоши, потому что ты наследник, и быть в положении хуже, чем раб. Невыносимая участь того, в ком есть частица демона.

Однажды Яник дотронулся до слуги, случайно. Скорее даже, слуга дотронулся до него, но это было не важно. Он уже был заворожен. Он мечтал о Янике, не зная ни сна, ни отдыха, ходил за ним, добивался его внимания, а потом просто сошел с ума, и его пришлось убить. После этого Яника заперли в подземелье и били с неделю. Человек не может выдержать такое, но что убивает человека, не способно покалечить демона.

Спустя годы Яник научился управлять своей силой, сбежал и через Авандру смог сдерживать свою демоническую часть достаточно хорошо, чтобы общаться. Только все еще боялся касаться людей, потому что прикосновения – это боль. Слезы – это боль. Взгляд – боль. Но невозможно скрывать свою сущность вечно.

С того дня Огрызок стал тенью Яника в минуты опасности. Бессменный охранник, защищая жреца, он был вдесятеро злее и опаснее, чем раньше. И старался стать другом в мирное время. А Яник боялся, что Огрызок сойдет с ума, но тот не подавал признаков того безумия, что охватило когда-то слугу. И Яник начал надеяться, что все будет хорошо. Только больше бы не прикасаться к Огрызку. Никогда. Но никогда – это так сложно, когда понимаешь, что тебя тянет к статному воину. Когда знаешь, что этот воин грезит о тебе, и ловишь себя на мысли, что и ты грезишь о нем.

========== 2 ==========

Однажды их отряду выпала передышка в живописном месте на берегу озера. Не отпуск, но задание было плевым. Просто охранять поместье какого-то купца, у которого нашлось достаточно денег, чтобы нанять элитный отряд Корпуса. Тем, кто не был в карауле, делать было совершенно нечего, и бойцы занимались кто чем, не ожидая нападения, но готовые к обороне.

В один из тихих вечеров, когда тьма опустилась на поместье, Яник сам подошел к Огрызку.

– Можешь не ходить за мной на озеро? – попросил он, не поднимая глаз. Жрец очень боялся, что может случиться непоправимое, если он еще раз заглянет в серо-стальные глаза воина. – Сейчас же тихо и никто не придет меня убивать, – улыбнулся он.

– Почему? – только и спросил Огрызок, которого мучило желание так же, как когда-то сам Яник, поднять его голову за подбородок и заглянуть в глаза. Но он сдержал движение, а слова – нет. – Что, мать твою, происходит, а? После твоего ранения ты себя ведешь странно. Со всеми нормально, а со мной – странно. Не нравится, что я знаю твою тайну? Ну, так извини, – протянул воин, скривив губы в язвительной ухмылке, – я был уверен, что ты баба, вот и решил проверить. Или я тебя просто лично не устраиваю? Или что? И что значило это твое “прости”? Да посмотри же ты на меня! – и Огрызок все-таки поднял его голову.

В зеленых глазах плескалась боль, смешанная со страхом. Раньше, чем Яник успел отвернуться, Огрызок сам отвел глаза в сторону, злой на себя и смущенный одновременно.

– Извини, – буркнул он, собираясь уйти.

– Ничего. Пожалуй, пришло время объяснить, – вздохнул Яник. – Пойдем на берег, не хочу, чтобы кто-то услышал.

– Ну, пошли, – пожал плечами Огрызок.

На берегу под плакучими ивами лежало поваленное дерево, на котором Яник и устроился. Чтобы было удобнее слушать, Огрызок уселся напротив, привалившись спиной к дереву.

– Давай, рассказывай страшную тайну, – усмехнулся Огрызок, стараясь вести себя естественно, хотя желание уже туманило разум. Пока держа себя в руках, Огрызок не был уверен, что продержится долго. Особенно, если жрец таки полезет купаться.

– С чего мне начать? С того, почему я стараюсь избегать тебя, или откуда все те шрамы, или еще с чего-нибудь? – поинтересовался Яник.

Хотелось выпалить все сразу, и что он жить без Огрызка не может, но боится за его рассудок. Что его нельзя касаться, даже в глаза ему смотреть опасно, что он бастард, и при этом единственный наследник рода, демоническое отродье. Может быть Огрызок его просто убьет после этого? Хорошо, если будет так. Яник устал бояться.

– Давай сначала. А то ни фига не понятно будет, – Огрызок уже был не рад, что затеял этот разговор. Стояк у него был такой, что штаны уже должны были порваться, яйца болели, а причина всех неудобств сидела напротив и собиралась что-то вещать. Огрызок представил, как губы Яника обхватывают головку его члена и, чуть не застонав, прогнал видение.

– Во мне есть капля демонической крови, – услышал Огрызок голос Яника, словно сквозь вату. – Я умею завораживать людей. Вернее, мне сложно этого не делать. Если я не буду держать себя в руках, не находиться в постоянном контакте со своим божеством, то один взгляд мне в глаза губит, подчиняет волю взглянувшего моей власти. Я не знаю, проходит это потом или нет. Мои прикосновения запоминаются на всю жизнь, сводя с ума, потому что их будет хотеться еще и еще. Меня невозможно не любить, если я этого хочу. Поэтому отец бил меня, чтобы я ни на кого не смотрел, никого не трогал и вообще поменьше проявлял свою демоническую сущность. А демон, чья кровь во мне, даже не подозревает о том, что я существую, – Яник вздохнул. – Поэтому я и избегаю тебя, я боюсь за твой рассудок, боюсь, что минутная слабость и моя несдержанность… причиняют тебе неудобства.

– Но я же не сбрендил до сих пор, – удивился Огрызок, не очень уверенный в своей правоте, но упертый. – Так что нечего от меня шарахаться.

– Это хорошо, Огрызок, правда. Потому что мне тяжело избегать тебя…

Яник не успел договорить, когда Огрызок быстрым движением подвинулся поближе и взял его за руку.

– А то, что я тебя хочу, это и есть тот эффект, о котором ты говорил? – спросил воин, а по телу пробежала волна жара от прикосновения к нежной коже.

– Да, – грустно подтвердил Яник.

– Но сниться ты стал мне гораздо раньше. Яник, черт тебя дери, или это твои происки, или я сошел с ума без твоего участия. – Как же хотелось взять и сорвать одежду. И с себя, и с Яника. Впиться губами в губы, ласкать его, не только брать, но и отдавать.

Яник хотел высвободить руку, но Огрызок потянул на себя, и жрец оказался в его объятиях. Испуганный взгляд зеленых глаз несколько охладил решимость воина, и тот, вместо того, чтобы страстно поцеловать, лишь нежно коснулся губами чуть раскрытых губ. Это было странно. Скольких он взял силой, даже не считал. Среди них были шлюхи всех сортов и полов, знатные вельможи и их жены, девственницы и девственники, да кого только не было. И ни разу он не испытывал ничего подобного, как сейчас. Золотоволосого жреца тоже можно было взять силой. Конечно, за это накажут, могут даже выпереть из Корпуса, и хотя это было бы ужасно, потому что бывший член Корпуса вряд ли нашел бы себе нормальную работу или службу, Огрызку было все равно, так он хотел этого жреца. Но что-то внутри останавливало его от этого шага. Что-то в самом лекаре, что заставляло быть с ним нежным и ласковым, и если он откажет, повеситься было бы проще, чем помыслить о применении силы.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове и вылетели оттуда, когда теплое дыхание золотоволосого парня коснулось уха Огрызка.

– Мне страшно, – прошептал Яник, обвивая шею воина руками и прижимаясь к нему. Никогда еще никто его не обнимал и не целовал. Это было настолько ново для Яника, что он почти утонул в этом незнакомом ощущении близости, даже столь робком.

– Мне тоже, – так же тихо отозвался Огрызок, чувствуя неимоверный восторг. Он прижал к себе Яника, обняв того за талию, оказавшуюся очень тонкой. – Вдруг я сошел с ума, когда просто увидел тебя?

Хотелось порвать одежду, избавиться от нее как можно быстрее, чтобы кожей прикоснуться к коже. Зарывшись рукой в золотые волосы, Огрызок нежно, но настойчиво прильнул к губам жреца, а тот крепче притиснулся к воину, отвечая на поцелуй неумело, но истово.

Когда они смогли оторваться друг от друга, Огрызок начал торопливо расстегивать застежки на своей куртке, но Яник взял руки воина в свои и остановил эти мельтешения, сам расстегнул все уверенно и спокойно, но очень быстро. Куртка полетела на землю, рубашка упала следом, и Огрызок потянул с Яника его жреческие одежды, но тот испуганно отпрянул от него. Огрызок снова взял жреца за руку, притягивая к себе, прижал голову к своей обнаженной груди, зарылся рукой в волосы, прижался губами к макушке.

– Не бойся, малыш, – зашептал воин, стягивая с его плеч жреческий балахон.

– Я не хочу, чтобы ты это видел.

– Но я уже видел, – Огрызок был немного удивлен, не совсем понимая, чего так боится Яник. Ну и что, что шрамы, – на нем, Огрызке, тоже шрамы, ведь он воин все-таки, а не девица.

Как же хотелось Янику сказать, что именно поэтому Огрызок и хочет его. Но этот воин был таким нежным и терпеливым, что хотелось верить, что это может быть истинным чувством, а не притягательной завораживающей магией Яника.

– Хорошо, – сдался парень и встал, дернув какие-то невидимые глазу завязки. Жреческие одежды упали к его ногам, открыв взору Огрызка, луне и звездам идеальное тело, изуродованное шрамами. Только это даже не казалось уродством, этих шрамов можно было не замечать.

Под балахоном Яник оказался абсолютно голым, и Огрызок успел решить, что жрец так ходит всегда, но потом вспомнил, что тот шел на озеро купаться.

В свете луны бледная кожа казалась мраморной, и Яник выглядел, словно божественная статуя. Только у статуй, особенно божественных, не стоит, уверенно прижимаясь обнаженной головкой к животу, член. Смущенный таким откровением своего тела, Яник попытался прикрыться руками, но Огрызок, уже встав на колени перед ним, убрал его руки.

– Не прячься, – сказал воин, положив ладони на ягодицы Яника. – Это и для меня будет в первый раз.

От ладоней, обхвативших его зад, у Яника прошла блаженная судорога. Прикосновения Огрызка были словно наполнены магией инкубов, но это могла быть собственная магия Яника, которая как-то отражалась от воина, возвращаясь к самому жрецу сторицей. Яник не знал, как все это работает, ведь после матери, которую он почти не помнил, Огрызок был первым, кто дотронулся до него и сохранил рассудок. И это было одуряюще прекрасно.

Огрызок наблюдал за реакцией Яника, сдерживая все свои порывы. Просто ждал, когда парень успокоится хоть немного, а то, казалось, сейчас он упадет в обморок, если Огрызок просто проведет пальцами по его коже. Воин провел кончиком языка по возбужденно подрагивающему члену Яника от самых яичек до влажно блестящей головки, не выпуская зад жреца из своих рук. По телу Яника пробежала крупная дрожь, он неровно сделал несколько коротких рваных вдохов, пока язык Огрызка поднимался вверх, и резко выдохнул, еле слышно застонав, когда кончик языка зацепил головку и закончил свое первое маленькое путешествие по члену Яника.

– Джет… – Яник замер, боясь потревожить то, что сейчас происходило, спугнуть свою смелость и нежность Огрызка. – Что ты делаешь?

– Слежу, чтобы ты не рухнул в обморок от большого количества ласк с моей стороны, – с улыбкой ответил Огрызок, подняв голову и глядя в зеленые глаза Яника. – А то что я потом буду объяснять Командиру?

И, не дав жрецу ничего сказать, снова провел языком по его члену. Эффект был почти такой же, как от первого раза.

– Знаешь, я думаю, ты успеешь какую-нибудь молитву прочитать, – заключил Огрызок, и, придерживая член Яника одной рукой, губами обхватил головку, облизав ее языком.

Яник чуть не закричал от сладкой боли, охватившей все его тело, но закусил губу и только вцепился в короткие волосы Огрызка, который уже начал вбирать член жреца себе в рот. Это оказалось не так просто. Член Яника был не таким большим, как у Огрызка, и воин решил, что легко сможет взять его в рот весь, но отсутствие опыта в мужских оральных ласках показало, что минет – дело непростое, но очень приятное, особенно, когда ты так безумно хочешь доставить удовольствие своему партнеру. На каждое движение языка и губ Огрызка Яник отзывался тихим стоном, сбивчивым дыханием и дрожью во всем теле. Обветренные губы воина нежно скользили по красивому упругому члену жреца, язык играл с головкой, руки массировали яички. Огрызок не давал Янику ни секунды, чтобы осмыслить происходящее, перевести дыхание. Он чувствовал, что скоро Яник не выдержит, что у него уже подкашиваются ноги и держится он из последних сил.

Сам Огрызок уже предпочел бы освободить свой член из плена кожаных штанов, но его золотоволосый жрец мог, чего доброго, испугаться, и приходилось терпеть. Казалось, стоит только коснуться его рукой, как Огрызок кончит бурно и громко, но ублажить себя можно было и после. Сейчас для Огрызка существовал только Яник, только его тело, только его желания, только его наслаждение.

Яника затопило наслаждение, смешанное со сладкой болью. Никогда в жизни он не думал, даже не предполагал, что может быть так хорошо. Что когда-то ему будет настолько хорошо, что мир сократится до одного единственного человека и того, что этот человек станет с ним делать. Исчезло все, в ушах гулко ухало сердце, в глазах темнело, остались только губы и язык Огрызка, что ласкали его член, и руки, грубые, мозолистые, так нежно касающиеся его кожи. Яник стоял неподвижно, боясь сделать что-то не так и спугнуть эти новые невероятные ощущения.

Огрызок шестым чувством понял, что Яник готов кончить, хотя тот замер, словно испуганный зверек. Он стал быстрее скользить по члену губами, попробовал как можно глубже пропустить его, позволить проникнуть в глотку, раз, другой, потом резко вынул пульсирующий член изо рта, хотел облизать головку, но именно в этот момент Яник кончил. Упругая струя спермы ударила в лицо Огрызку, попала в рот, размазалась по щекам и лбу. Член Яника, все еще зажатый в руке воина начал сникать, а сам жрец сдавленно вскрикнул и бессильно свалился в объятия Огрызка. Жреца трясло, дыхание было сбивчивым и поверхностным, а улыбка блаженной.