Текст книги "Яник Полукровка (СИ)"

Автор книги: Snejik

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

– Не за что. Пойдем отсюда, – на немой вопрос в глазах Яника, она сделал пару пассов руками, что-то тихо шепча, и разодранное одеяние жреца собралось воедино, став, как новое.

– Подожди, мне нужно тебе кое-что рассказать, – целитель, стеснительно отвернувшись, облачился в свою одежду и снова сел рядом с волшебницей, которая молча ждала. – Понимаешь… Я больше не могу лечить. Я… Я усомнился, и Авандра отвернулась от меня. Ты можешь сказать потом Командиру, когда я уйду, хорошо? Пожалуйста, Магда. Я не смогу ему рассказать. Он ведь спросит, почему, как, что. А я не могу. Это малодушно, я знаю. Но… – на самом деле, Яник понимал, что боится увидеть Огрызка, а если увидит, то не сможет уйти.

– Постой, – прервала его Магда, видя, что слова Янику даются тяжело, но она не могла задать тех же вопросов. Просто иначе. – Яник, почему ты считаешь, что Авандра от тебя отвернулась? Боги просто так не отворачиваются, даже от усомнившихся. Я никому ничего не скажу, ты можешь мне открыться.

Волшебница спрашивала об одном, а в голове у нее крутился совсем другой, единственный вопрос. Кто? Кто лишил Яника веры и кто его изнасиловал. Волшебнице казалось, что это был кто-то один и тот же, но достоверно она сказать не могла.

Целитель долго смотрел на Магду, выискивая что-то, ведомое лишь ему, после чего вздохнул.

– Хорошо. Но обещай, что дашь мне уйти. Командир поймет, когда ты ему все объяснишь.

– Ладно, – согласилась волшебница, в надежде узнать что-то из рассказа Яника.

– Во мне течет кровь демона, – как в прорубь головой ухнул, начал целитель, – и этот демон приходил ко мне ночью, чтобы посеять сомнения. И ему это удалось, потому что… – Яник замялся, не зная, как продолжить так, чтобы и не врать Магде, но и не рассказывать правды. Заметив это, девушка попыталась прийти на выручку жрецу.

– Что за демон смог посеять сомнения в твой душе? – спросила она, уже догадываясь, кто на самом деле сидит перед ней. Не просто парень, а тот, в ком течет кровь демона. Капелька демонической крови была и в ней самой, и это позволяла ей творить магию, но Магда была уверена, что демону, породившему ее, она не нужна.

– Демон наслаждения и совращения. Я не знаю его имени, можешь не спрашивать, – Яник опустил взгляд, нервными пальцами перебирая травинки.

– И зовут тебя не Яник Полукровка, а Мартиен Ительен, сын графа Лорана Ительена, да? – Магда чуть не подпрыгнула от своей догадки.

Яник еле заметно кивнул, понимая, что обманывать вечно он не мог, и вот правда открылась. Откуда волшебница знала его настоящее имя, ему было все равно. Главное, чтобы не рассказывала никому, о чем жрец и попросил, а девушка, чему-то очень обрадованная, посмотрела на него с поистине материнской улыбкой.

– Бедненький, – она погладила целителя по руке. – И ты ничего не знаешь?

– Чего «ничего» я не знаю? – грустно переспросил Яник, привычно отдергивая руку.

– Не бойся, я не поддамся твоим чарам, даже если бы они у тебя сейчас были, – Магда увидела, как непонимающе смотрит на нее жрец. – Хорошо, я расскажу все, что знаю. Или думаю, что знаю. Слушай. Я тогда крутила шашни с одним магом, который был одержим демонами. Нет, не в прямом смысле, он хотел их силу, изучал возможность попасть в их мир, но был слишком слаб, чтобы добиться результатов. Однако, откуда-то он узнал, что родится ребенок, зачатый от демона. И это ты, Яник. Ты наполовину демон. А дальше я не знаю, насколько точна моя информация.

Магда замолчала, посмотрев на Яника, не зная, хочет ли он слушать ее дальше или нет. Но целитель только молча кивнул ей продолжать, и волшебница продолжила.

– Ты знаешь, что почти вся моя магия – боевая, и я не тот, кому нужно учиться управлять ею всю жизнь, но общаюсь с магами, и краем уха слышала от одного, бывавшего в Абиссе, что какого-то демона наказывали за создание полукровки тем, что он не сможет ни повлиять на его судьбу, ни приблизиться к нему, пока тот не лишится девственности. Это было лет двадцать назад, – Магда развела руками, мол, за что купила, за то и продаю.

– Может быть, так и есть, и ко мне приходил демон, чья кровь течет в моих жилах, что из этого? Я не могу творить свою магию, вот, смотри, – в отчаянии, Яник схватил Магду за руку, шепча слова молитвы. Его снова скрутил приступ тошноты, а по телу разлилась предательская слабость.

Волшебница достала щепотку радужной пыли и дунула на ладонь. Пыль разлетелась по воздуху, оседая на только Магде видимых магических узорах. Девушка долго всматривалась, все больше мрачнея, потом махнула рукой, рассеивая разноцветное марево. Жрец с надеждой посмотрел на волшебницу.

– Это демоническое проклятие. Прости, Яник, я не знаю, ни как его снять, ни что оно делает.

– Ничего страшного, Магда, – целитель уже взял себя в руки, уставившись на свои теребящие траву пальцы. Он не желал показывать девушке своих истинных чувств, целая гамма которых все еще отражалась в его нереально зеленых глазах. – Думаю, я сам схожу к Командиру. Нечего тебе за меня объясняться. Только не говори никому, что случилось, ладно?

Если бы Магда не знала Яника долгое время, она бы поверила жрецу без всяких слов, но волшебница была почти так же проницательна, как и сам целитель. Девушка подняла голову жреца за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза. Сейчас для Яника сделать это было мучительно сложно, но он выдержал взгляд Магды.

– Это правильно, что сам, – сказала Магда поднимаясь, – не забудь попрощаться.

Но волшебница точно знала, что Яник не попрощается ни с кем.

========== 5 ==========

Снова оставшись один, Яник скинул балахон и, зайдя в воду, принялся с остервенением тереть свое тело песком, желая смыть даже память от чужих лап, языка и члена. Он тер до кровавых ссадин, пытаясь одной болью заглушить другую, но помогало плохо. Сейчас, в одиночестве, предоставленного самому себе, его трясло крупной дрожью, словно летнее тепло вдруг обернулось зимней стужей. Парню казалось, что теперь он навсегда запачкан чем-то очень мерзким, что сдался, когда можно и нужно было бороться до конца. А о проклятье думать вообще не хотелось. Но Яник не мог втравить в свои проблемы товарищей по оружию, и, каким бы малодушным ни было его решение просто сбежать, он это сделает. Магда потом все объяснит, она умеет. А ему нужно бежать. Сначала – подальше от Огрызка. Почему-то Янику казалось, что воин не примет его таким, каким он стал. Тем более, целитель был уверен, что демон еще не раз посетит его, и лучше он будет подальше от Джета в этот момент.

Яник понимал, что, если он вернется, то уйти незамеченным не получится, а значит, уходить надо сейчас. До заката было еще достаточно времени, чтобы преодолеть путь до ближайшей деревни. Янику уже приходилось убегать вот так, ни с чем, и он по опыту знал, что найдутся добрые люди, которые помогут. Тем более, он умел лечить не только молитвой. Одевшись и заплетя волосы, жрец отправился в путь, надеясь, что Магда даст ему эти часы форы.

***

Вечерело. Огрызок освободился из караула, и пошел скинуть кольчугу да умыться. День выдался жарким, воин упарился в тяжелой амуниции, и, прежде чем искать жреца, решил освежиться. Глядя в свое отражение в воде, Огрызок силился понять, что же привлекло в нем красавца лекаря. С виду он обычный рубака. Воин провел рукой по влажному ежику светло-серых волос, смотря в серые же глаза своего отражения. Слегка свернутый набок после какой-то драки нос, квадратная челюсть. Разве что лоб высокий, выдававший в нем зачатки интеллекта, да уши смешно торчат. Хотя, какая-то шлюха говорила, что он даже красив. Врала, скорее всего, да какая разница. Сбив рукой собственно отражение, Огрызок вылил на себя еще одно ведро воды и, сочтя свои водные процедур законченными, пошел искать Яника, надеясь, что тот у себя.

Не найдя целителя в его комнате, Огрызок стал спрашивать о нем, но выяснил лишь, что с полудня его никто не видел. Не сочтя это особым поводом для беспокойства, Огрызок направился к дереву у озера, логично решив, что нелюдимый Яник мог пойти именно туда. И даже просидеть там целый день. Когда целителя не обнаружилось и здесь, Огрызок потихоньку начинал волноваться. Оставался еще вариант, что он просто спит, и потому не слышал стука. Тогда воин пошел еще раз к комнате Яника и снова вдарил по двери, но та оказалась открыта, и жреца за ней не было.

Огрызок сел на его кровать, собираясь дождаться своего жреца: возможно, он скоро вернется. Может быть, его позвали в деревню – там есть своя травница-знахарка, но всякое же бывает. Приближалась ночь, усталость от трудов дневных давала о себе знать, и Огрызок не заметил, как уснул, обнимая подушку, хранившую запах Яника, такой волнующий и притягательный.

Разбудило его прикосновение прохладной ладони. Огрызок резко распахнул глаза, стараясь сфокусировать зрение на том, кто перед ним. Копна ярко-рыжих волос и темные глаза никак не вязались с Яником, а мужское платье добавляло диссонанса. Целитель всегда носил жреческие одежды.

– Огрызок, проснись уже, – теперь воин понял, что это Магда, – тебя обыскались.

– Случилось чё? – спросонья Огрызок ничего не понимал. – А Яник где?

Взгляд, которым на него смотрела Магда, воин понять не мог, но уселся на постели, ожидая объяснений от волшебницы.

– Пойдем к Командиру, он все объяснит. Да идем же, – потащила она Огрызка вон из комнаты. Ошарашенный, воин поддался Магде, но на полпути, когда они шли через двор, затормозил.

– Магда, чтоб тебя, да что твориться-то? – воин силился понять, что происходит. Нападения нет, вокруг все тихо и спокойно. Вон, ночной караул ходит. Слуги не бегают туда-сюда, да и в окнах хозяйского дома свет не мельтешит, значит и там все спокойно. Тогда что же могло случиться? – Ну, Рыжая, говори!

От тихого, утробного рыка воина у волшебницы на затылке волосы встали дыбом. Сам он был готов услышать любую версию происходящего, только не ту, которая вертелась в голове, но Огрызок ее сознательно гнал. Гнал, потому что не хотел думать, что с Яником могло что-то случиться. Но Магда молчала, отводя глаза, – Огрызок видел это даже при неверном свете умирающей луны.

– Джет, – она помолчала, потом начала говорить, медленно, не поднимая глаз, словно чувствовала вину, а, может, так и было.

– Понимаешь, произошло нечто, что лишило Яника целительного дара, и он ушел, чтобы… – волшебница запнулась, не зная, как объяснить все, что случилось, Огрызку. Она не так представляла себе этот разговор. По хорошему, она не собиралась ничего объяснять, думала, все скажет Командир. И что-нибудь придумает. А теперь она стояла с Огрызком ночью в пустом дворе и говорила, что его любимый – в этом Магда не сомневалась – ушел, не попрощавшись и ничего не сказав.

Она еще подбирала слова, а Огрызок уже сорвался с места в направлении караулки, где должен был быть Командир. В мыслях билось: “Ушел! Почему?” Единственное, что приходило Огрызку в голову, – виноват он. Мог бы дождаться, когда Яник проснется утром. Или сам бы разбудил. Нет же, тихо оделся и ушел, подумал, вечером увидятся. Огрызку в голову лезли мысли одна хуже другой, что мог подумать Яник, проснувшись утром. Он стал перебирать в памяти их ночь вдвоем, пытаясь понять, что же он сделал не так? Чем обидел целителя? Был груб, причинил сильную боль? Или Яник решил, что Огрызок его просто использует? Магда говорила что-то еще, но воин не слушал. От бессилия что-либо изменить, он готов был рвать и метать, но под рукой не было даже камня, чтобы швырнуть его, или стены, в которую можно вдарить кулаком так, чтобы кости хрустнули.

Влетев в незапертую дверь, словно за ним гонится стадо разъяренных буйволов, и уже решив про себя, что он бездушная скотина, обидевшая беззащитного лекаря, воин рявкнул:

– Где Яник?

Командир поднял глаза от каких-то бумаг, которые изучал, и строго посмотрел на Огрызка. Тот даже и не думал тушеваться, но пыл поумерил.

– Сядь. Сейчас придет Рыжая, и я тебе все скажу.

Почти сразу зашла Магда, села подальше от Огрызка, не глядя на того, и с надеждой посмотрела на Командира.

– Значит, так, – проговорил он, – начну с главного. Ты, Джет, с этого момента находишься на задании. Пока не выполнишь, можешь не возвращаться.

Огрызок чуть не подскочил, хотел было что-то сказать, но Командир его осадил взмахом руки.

– Охолони, Огрызок. Я тебе слово дам. Так вот. Твое задание – найти и вернуть Яника в строй. А чтобы не было недоразумений, он пока якобы находится в бессрочном отпуске по делам храмовым. Вопросы есть?

У Огрызка было множество вопросов, но на тот единственный, который вертелся у него в голове, ни у кого не было ответа, кроме самого жреца. А он ушел. Ничего не сказал, и ушел. Может быть, у него возникли проблемы из-за их с Огрызком ночи? Но какие? Почему он не подошел, почему? Сплошные “почему”, и ни одно ответа. Может из-за Огрызка он лишился своих сил? Как воин не крутил, а по всему выходило, что он тут самый виноватый.

– Вопросов нет, – выдернул его из раздумий голос Командира. – Тогда, Магда, говори.

Волшебница посмотрела на Командира, ища поддержки, и не зная, можно ли вообще Огрызку рассказывать все, что ей известно.

– Не тяни, Рыжая, говори, как есть, – попросил воин, которому казалось, что хуже уже не будет.

– Яник – наполовину демон, – вдохнув, начала девушка. – Не капля крови, как он думал, а половина. Его отец – демон, и он приходил к Янику. Наложил проклятие, я не знаю, какое… И изнасиловал.

Волшебница опустила глаза, словно сама была виновна в содеянном.

– Убью! – взревел Огрызок раненым зверем, вскакивая с лавки. – Найду и убью!

– Отставить истерику! – повысил голос Командир, и на Огрызка будто вылили ушат холодной воды. Воин снова сел, повинуясь взгляду Командира, но только дай команду – пойдет убивать. – Договаривай, – бросил он волшебнице.

– В деревне за цепочку от своего медальона он купил одежду и еду, обрезал волосы, нашел какую-то клячу и уехал. Думаю, в город. Я доскакала до перекрестка, – словно отчет, бубнила Магда, не находя в себе сил признаться Огрызку, что это она отпустила Яника. – Но думаю, он срезал путь через поля, я его не нашла. Я выкупила цепочку, могу попробовать поискать по ней, но у него очень сильная воля, вряд ли у меня получится.

Магде было непривычно видеть Огрызка таким злым и потерянным одновременно. А он сидел, и не мог поверить, в услышанное. Он всегда находился рядом, всегда старался защитить Яника, и вот, когда ему действительно нужна была помощь, он был где-то там. Не рядом. Не помог. Можно было отгородиться мыслью, что не знал, да и как узнать-то? Но какая разница, знал или нет? Не был рядом. Не защитил. Вот и весь сказ. Вот и вся польза от тебя, Огрызок. Самое дорогое не уберег. Воин поднялся, слишком спокойно глянул на Магду и Командира.

– Лошадь оседлана? – волшебница только кивнула и протянула ему цепочку. Огрызок взял ее и засунул в карман. – Тогда я поехал.

И вышел, не прощаясь и ни на кого не глядя.

***

Огрызок только выводил коня из конюшни, когда Яник, выбравшись из деревни полями и огородами и никем не замеченный, выехал на дорогу. Он пустил свою клячу легкой рысью в сторону города, где собирался, добравшись до храма, укрыться в нем. Целитель надеялся, что старшие жрецы помогут ему разобраться с проклятием, и тогда… Что будет после этого, Яник не загадывал, уверенный, что назад в отряд ему путь заказан.

Ночь была теплая, летняя. Кляча уносила его все дальше от поместья, от братьев по оружию и Джета. Яник не думал, что будет так больно расставаться, но чем дальше он будет находиться от людей, которые стали ему семьей, тем лучше для них.

Дорога в одиночестве навевала воспоминания о прошлом. О том, как Яник сбежал из отчего дома и пустился в путь, не ведая, что ждет его впереди. Тогда он уходил в неизвестность с легким сердцем, несмотря на проливной дождь и абсолютное отсутствие денег на ночлег даже на самом захудалом постоялом дворе. Конечно, всегда можно было заворожить кого-нибудь, но Янику было противно даже от мысли, что он принудит кого-то делать что-либо в угоду себе. И поэтому мальчик упорно шел дальше, хотя в ботинках хлюпало, с носа текло, а все тело дрожало от холода.

Яник уже почти миновал деревню, в которой и был тот самый захудалый постоялый двор, когда из пелены дождя ему навстречу вышел высокий мужчина могучего телосложения с совершенно лысой, ничем не покрытой головой. Длиннополое одеяние мужчины было насквозь мокрым, но шел он легкой, чуть пружинящей походкой. Разглядев перед собой измученную тщедушную фигурку, незнакомец остановился.

– Судьбоносная встреча, – заговорил он приятным низким голосом. – Недавно гадалка сказала, что ко мне из воды выйдет невиданных сил жрец. Я давно в пути, но первый, кто вышел ко мне из воды – это ты, малец. Думаю, наврала она мне или нет? – он как-то по-доброму усмехнулся, и продолжил: – Ладно, парень, у меня найдется деньжат ровно на два мешка соломы и нехитрый ужин в здешней харчевне. Да хитрого тут и не подадут. Так что пошли, за ужином и познакомимся. Я угощаю.

И, как ни в чем не бывало, пошел дальше, уверенный, что мальчишка последует за ним. А Яник уже так продрог, что отказаться от предложения и спать где-нибудь под кустом был просто не в силах, поэтому поплелся за странным добродушным мужчиной в зеленых одеждах.

Войдя в харчевню, зал которой оказался почти пустым, мужчина выбрал место у самого очага, умудрившись еще и подтолкнуть к столу Яника, замешкавшегося в дверях. Здесь, в освещенном помещении, встреченного незнакомца можно было разглядеть получше. Мужчина был мокр с головы до пят так же, как и сам Яник, но это не уменьшало ни его статности, ни уверенности в себе. Точеный профиль, слегка рубленые черты лица, высокие скулы и странного, кирпичного оттенка кожа с сетью бордовых прожилок там, где должны были бы быть вены, а на подсохшей голове вместо волос вспыхнуло пламя. Мальчик удивленно распахнул бездонные изумрудные глаза и ахнул, а незнакомец только хмыкнул на это.

– Моя мама любила развлечься с огоньком, – пошутил он, но, видя непонимающий взгляд мальчика, уточнил: – Что, никогда дженази не видел? Ну ничего, еще увидишь. Я Аль’Амар Эль Кари, жрец Авандры, богини удачи и путешественников. Но ты можешь звать меня просто Амар. Ну а тебя как зовут?

Жрец общался с Яником легко и просто, принимая как равного. С ним никогда так не обращались и не разговаривали. Это и смущало, и подкупало одновременно, тем более, что они уже сидели за одним, уставленным нехитрой снедью, столом.

– Яник Полукровка, – имя почти не пришлось выдумывать. Яником звали слугу, которого мальчик однажды приворожил, а Полукровка – потому что нечистой крови. Настоящее имя парнишка решил скрывать ото всех. – А ваш огонь жжется? – с детской непосредственностью спросил он у жреца.

– Жжется конечно, – усмехнулся Амар, – но только тогда, когда я этого хочу. Ешь, Яник.

Мальчик уплетал за обе щеки, поглядывая на сидящего напротив него жреца с завистью, ведь тот мог управлять своим даром, если так можно было называть пламя вместо волос, а он своим – нет.

– Спрашивай, малец, не стесняйся, – жрец словно прочитал его мысли, и Яник инстинктивно сжался, боясь сам не зная чего. – Да не бойся ты, не обижу.

– А это потому, что вы жрец, у вас не жжется? – путаясь в словах таки спросил Яник.

– И поэтому тоже. А что, чему-то подобному научиться хочешь?

Мальчик неопределенно кивнул, желая казаться больше увлеченным едой, чем разговором.

– Да нет, я так, спросил просто, – пытаясь выглядеть еще менее заинтересованным, Яник полностью уткнулся в тарелку с едой. – Интересно.

– А что еще тебе интересно? – спросил Амар, одежда на котором сохла в два раза быстрее, чем на Янике.

– Почему солнце светит, – отозвался мальчик, в действительности желая задать совершенно другой вопрос, но не решался, боясь, что жрец узнает его тайну.

Но то ли Эль Кари не услышал подвоха в вопросе, то ли еще почему, но очень понятно и весело рассказал о пылающем над миром дневном светиле, а потом и о луне и звездах. Рассказ получился не очень длинным, но Яник увидел мир в новом свете, словно доселе представлял все в черно-белом, а сейчас оно начинало обретать краски. А еще он никогда столько не смеялся, как в этот вечер, оказавшийся для него судьбоносным.

– Ну что, пойдешь в ученики ко мне? – вдруг спросил Аль’Амар слегка осоловевшего от тепла, еды и веселья Яника. – Конечно, сначала будешь простым послушником в храме, ну а как годик пройдет, и я вернусь на тебя посмотреть, покажешь, чему научился.

– Пойду, – легко согласился Яник, но потом, подумав об опасности подобной затеи, сник, и весь вечер не поднимал глаз от тарелки, лишь искоса поглядывая на Эль Кари. Могучий жрец так понравился мальчишке, который и не знал толком, что такое душевная теплота и любовь, что ему захотелось остаться с дженази. Вот только не давала покоя мысль: вдруг, узнав об его особенности, жрец не захочет больше иметь с ним дела?

Над столом повисла пауза, которую нарушил Амар.

– Малыш, как только ты обретешь веру, справишься со всем. Вера поможет, вера проведет тебя там, где не верящий сгинет, вера укроет и защитит, – он похлопал мальчика по плечу. – Пойдем спать.

Долго лежа без сна и глядя в потолок, Яник слушал мерное дыхание Амара и думал, что нужно рассказать мужчине о своей особенности, даже если тот прогонит. Особенно, если тот прогонит. Решив, что так и сделает прямо с утра, мальчик уснул.

С самого пробуждения, пока умывался, и потом, когда завтракали, Яник все пытался найти то ли подходящий момент, то правильные слова, чтобы рассказать, что в нем есть капелька крови демона, но так и не нашел.

Когда Амар и Яник покинули харчевню и отправились в путь – мальчик даже не знал, куда – жрец сам спросил:

– Ну и что тебя так тревожит, малец? Рассказывай.

Яник замялся, но вопрос был задан. Можно было соврать, но мальчик взял себя в руки и, собравшись с духом, выпалил:

– Во мне есть кровь демона, и я завораживаю людей, – и тихо добавил, – теперь вы меня прогоните?

– С чего это мне тебя прогонять? – усмехнулся жрец. – И с чего это ты взял, что завораживаешь, если меня вот не заворожил?

– Меня трогать нельзя и в глаза смотреть, – всхлипнул Яник.

Эль Кари остановился и присел на корточки перед пареньком, так, что изумрудный взгляд встретился с тлеющими углями глаз жреца. Мальчик в ужасе зажмурился.

– Яник. Если ты боишься своей силы, это не значит, что ее нельзя контролировать. Там, куда я хочу тебя привести, заворожить кого-то будет ой как не просто. Открой глаза, малыш, посмотри на меня, – Амар легонько коснулся пальцами подбородка Яника, побуждая того поднять голову.

– Нет! – вдруг вспыхнул мальчик, очень хорошо помнивший, что за это бывало дома. – Не надо, пожалуйста. Я… Меня… Мне… – и тут лавину прорвало.

Яник рассказывал, захлебываясь слезами, что с ним происходило дома, перескакивал с одного на другое. Об отце, который или бил сам, или приказывал это слугам. О погибшей матери, единственной, кто его любил. Об умершем от желания слуге и многом другом. А когда слова кончились, просто рыдал на плече у Эль Кари, не замечая, как тот прижимает его к себе, гладит по голове и шепчет ласковые слова.

Успокоившись, Янику стало очень стыдно за свою истерику и страшно, что теперь он заворожил еще и жреца. А тот повел себя, словно ничего страшного не случилось – потрепал мальчика по волосам, и они продолжили путь.

Пока шли, Аль’Амар немного рассказал о том, что ожидает Яника в храме. О послушничестве, во время которого мальчик, если не умеет, научится читать и писать, считать. Где ему расскажут о богах, о мире, в котором они живут, научат лечить раны, болезни, работать на земле.

– Никогда не нравилось возиться в огороде, – смеялся Амар, рассказывая о полевых работах.

Еще Эль Кари рассказал о медитациях, укреплении воли и о служении Авандре. А потом очень удивил Яника, сказав, что не он один наделен частицей демонической крови. Но эти люди обычно одарены магическим даром. То, что Яник завораживает людей, – не приговор, служа в храме он научится контролировать свой дар. А Амар называл это именно даром, хоть Янику и верилось в это с трудом. Тогда же мальчик поинтересовался, кто же такие дженази, к которым относил себя и сам Эль Кари. Рассказ выдался долгим. Оказалось, что дженази рождаются от людей и приходящих из других миров духов стихий. Так, он, Аль’Амар, – дальний потомок ифритов, огненный дженази. Есть воздушные, они потомки джиннов, водные – тритонов или других детей воды, а дженази земли чаще всего дети гор.

Вообще оказалось, что мир населяют очень разные расы, но некоторых подавляющее большинство, как, например, людей, а таких, как сам Эль Кари, очень мало. Обычный человек даже с эльфами за всю жизнь может не встретиться, но жрец в своих путешествиях видел многих.

Янику было очень интересно слушать Амара. Он рассказывал весело, понятно и просто даже о сложном, просвещая мальчишку обо всем на свете. Авандра, божество, волю которого проводил в мир Эль Кари, покровительствовала путешественникам. Ведь в путешествии происходит столько всего, что любое, даже самое короткое, оно превращается в целое приключение даже для искушенного дорогой человека. Поэтому и жрецы ее не сидят подолгу на одном месте. Сам Амар был вечным путешественником, чего и Янику желал.

Став послушником, Яник начал открывать для себя целый новый мир, который был скрыт от него за дверьми родительского дома. Или он сам был скрыт за ними, тут как посмотреть.

Будучи самым младшим, а скорее просто маленьким и застенчивым, Яник много времени проводил в одиночестве за книгами, в молитвах и медитациях. Да и у послушников, обычно, была не самая сильная воля, чтобы запросто противостоять чарам, которые Яник должен был целый год учиться контролировать. Наставники говорили, что у мальчика получается, но сам он боялся, что в самый неподходящий момент все развалится, поэтому общаясь с кем-то из послушников, с которыми обучался, всегда был очень сосредоточен, и особо интересного разговора с ним не получалось. Зато с наставниками было легко и интересно. Яник узнавал о магии, о целительстве. Ему очень хотелось самому помогать лекарям, к которым приходили страждущие, но боязнь случайно приворожить кого-нибудь оставляла мальчика в келье, когда остальные послушники перевязывали переломы и вправляли вывихи. Зато Яник с удовольствием полол грядки, предаваясь размышлениям и мечтам о собственных путешествиях. Воинская же наука не давалась мальчику, хотя он очень старался.

Через год, как и обещал, вернулся Амар. Яник совершенно по-детски радовался возвращению Эль Кари, а жрец для себя отметил, что теперь, общаясь с мальчиком, который все равно отводил глаза, уже не нужно напрягать волю, чтобы не поддаться его чарам. Теперь его можно было забирать в дорогу.

– Ну что, Яник, готов отправиться в путешествие? – спросил Аль’Амар, трепля мальчика по волосам.

– Не знаю, – признался Яник, – а ты как думаешь?

– А я думаю, ты уже готов. Собирайся, рано утром выходим. Я вообще давно взял за правило выходить или ранним утром или поздним вечером. Так что, давай.

И, предоставив Янику самому собирать вещи, пошел по своим делам.

С рассветом для мальчика началась совершенно другая жизнь. Теперь его учил Амар. Учил многому, не делая никакой скидки на возраст. Шло время, Яник становился увереннее в себе, у него все лучше и лучше получалось контролировать свой дар. Эль Кари научил его чувствовать прелесть кочевой жизни. Научил, как и где лучше разбить лагерь на ночь, как поставить силки на дичь, какие травы полезны, а какие вредны. Все, кроме боевых искусств и общения с людьми, давалось Янику легко и просто. Но Авандра все не снисходила до одарения мальчика силой. Он спрашивал Амара, как это происходит, и как узнать, когда богиня дарует ему силу, а жрец отвечал, что у каждого это бывает по-разному. И даже не обязательно проводить для этого всю жизнь в дороге. Кто-то получает благословение и силу, наставляя, кто-то – сражаясь, кто-то – занимаясь целительством.

К Янику божественные силы пришли неожиданно, но, как это часто бывает, богиня одарила его своим вниманием в час нужды. Произошло это через два года их с Амаром странствий по миру.

За это время случалось всякое, но редко кто осмеливался нападать на огневолосого мужчину в салатовых одеждах и его юного спутника. Этот раз был особенным. Они столкнулись с несколькими культистами злого божества, последователи которого люто ненавидели жрецов Авандры. Разойтись миром в этой ситуации не получилось бы даже при большом желании.

Яник уже знал, что миролюбивый и решающий все проблемы словом Амар был хорошим бойцом, да и, надо заметить, любил иной раз подраться, но трое культистов с оружием – это вам не в кабаке мужиков раскидать.

– Подожди и не влезай, – приказным тоном сказал Эль Кари, и кулаки с внушительными шипастыми кастетами вспыхнули ярким пламенем. И со злой улыбкой вышел против троих, вооруженных кистенем и мечами.

Но жрецы воюют не только оружием, это Яник знал. Трое начали возносить молитвы на гортанном наречии своем черному божеству, а Амар, шепча, обратился к Авандре. Оружие противников вспыхнуло черным огнем, а к алому пламени, окружающиему кулаки жреца, добавилось салатовое свечение.

Яник с ужасом смотрел, как на Амара посыпался град ударов сразу с трех сторон, но жреца окутало светлое сияние, принявшее на себя всю силу атаки проклятого оружия. Вот Эль Кари ударил одного из культистов. Пудовый кулачище, утяжеленный кастетом, врезался в лицо с противным чавканьем и хрустом, нанося страшную обожженную рану. Культист отшатнулся, но продолжил стоять на ногах, замахиваясь огромным двуручным мечом. Похоже, у него была просто бычья сила, с которой он рубанул по Амару. Страшный удар прорубил мерцающий щит Эль Кари, прошел через грудь, ломая ребра, но для жреца это не было смертельным. Превозмогая боль, он снова атаковал культиста, проламывая ему грудь. Но остальные воспользовались замешательством и раной Амара, нападая на него с удвоенным рвением.

Яник зажмурился, боясь смотреть, как его друга убивают, и зашептал молитву, прося Авандру о помощи. Сейчас, в отчаянии от того, что ничего не может сделать, боясь за жизнь Эль Кари, он особенно остро ощутил свою бесполезность и беспомощность. С закрытыми глазами Яник мог только слышать звуки боя: лязг металла, выкрики коротких молитв и чавкающие звуки ударов, достигших своей цели. Казалось, время не просто замедлилось – оно остановилось, а Яник все шептал и шептал, пытаясь хоть чем-то помочь.