Текст книги "Бестия (СИ)"

Автор книги: Шустик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Наличие в книге картинок радовало и обнадеживало. Больше всего мне приглянулся одноручник, выкованный из темного, будто глянцевого металла, и имеющий простую, оплетенную грубыми тускло-рыжими нитями рукоятью. Имя у ножа-переростка оказалось пафосное, какой-то то ли звездный скиталец, то ли странник. В общем, мечта любого мужика, повернутого на железках. Высунув от усердия кончик языка, я старательно перерисовывал карту, где сие сокровище, если верить авторам, должно быть зарыто.

Дух в черепной коробке мерзко хихикнул, но влезать с умными советами не спешил, предпочитая по партизански отмалчиваться и наблюдать за цирком со стороны. Сволочь, что с него еще взять?!

Обиженный на весь свет и на меня в частности Кукуцапль, сидевший рядом, заинтересованно принюхался и попытался оттяпать уголочек от бумажного раритета, с таким трудом выклянченного мной у Ниал. Матюгнувшись, пересадил хищного крысеныша на край стола и, подумав, подпихнул в его сторону один из неосторожно забытых Айреном свитков. Из вредности.

На этом месте стоило бы разразиться злодейским хохотом, но были опасения, что я просто задохнусь от пыли. Пришлось лишь коварно (а я надеюсь, что получилось коварно) улыбнуться. Кукуцапль подозрительно покосился на меня и шустрее зажевал пергаментом. Никакого уважения!

– Чучело сделаю! – не особо надеясь на успех, пригрозил я. Взгляд зверюги был донельзя красноречивым. Диагноз мне поставили мгновенно.

Тьфу ты, даже крысы считают меня сумасшедшим, дожили!

Собственно, во всем виноват этот коварный вампирюга. Вот что ему стоило родиться в какой-нибудь другой день, почему обязательно завтра?! Ясно же как белый день, что он это все мне назло сделал!

Благодаря ему мой не до конца проснувшийся мозг все утро решает задачу: что подарить? Если следовать известному правилу и учитывать тот факт, что денег у меня нет, то лучший подарок – сделанный своими руками. И вроде бы все логично и правильно, но своими руками я могу только выкопать Айрену либо могилу, либо клад. После долгих уговоров себя любимого пришлось остановиться на втором, отложив первый вариант до лучших времен.

Если верить книге, то ближайший сундук с железками зарыт предприимчивым купцом под дубом, растущим рядом с церковью, которая давным-давно разобрана по кирпичику и растащена не менее предприимчивыми крестьянами. Там, где коряво выведен крестик на карте, сейчас кладбище. Днем туда соваться не стоит, вдруг конкуренты набегут, лучше дождаться ночи. Так оно надежней и безопасней – все приличные люди спят, а неприличные – работают.

Еще раз вздохнув, я подсунул под нос Кукуцаплю второй свиток и, сунув книгу под мышку, пошел за экипировкой. К приключениям стоит готовиться заранее, продумывая все детали, чтобы они не стали последними.

Легче всего оказалось с мешком, всего-то и надо было залезть в сарай и выбрать любой понравившийся, предварительно избавившись от его содержимого. Там же я нашел лопату, чуть не убившись при этом граблями, так некстати свалившимися на меня сверху. Отвоеванную в честном бою у прочего инвентаря лопату пришлось спрятать в спальне под кроватью, дабы ее никто не спер раньше времени.

Когда дело дошло до фонарика, я призадумался. В этом мире такого чуда не было, а ходить с канделябром в обнимку мне не улыбалось. Непрактично это и выглядит подозрительно! Помогла Терра, заинтересовавшаяся моим терзаниями. Простенькое заклинание, и свеча не гаснет. Для удобства я примотал ее к чугунку, бессовестно спертому на кухне. Получилось что-то вроде каски. Как я выглядел в этой конструкции, даже представлять не хотелось. Судя по истеричному хихиканью вампирш и духа в голове – великолепно. Даже Кукуцапль довольно фыркнул. Плюнув на веселящихся зрителей, я запихнул конструкцию к прочему инвентарю.

Осталось дело за малым – ускользнуть ночью из-под носа Айрена так, чтобы он не догадался ни о чем раньше времени. И это стало основной проблемой. Вампирюга спал чутко, реагируя на любой шорох. Можно было бы переночевать в своей спальне, но тогда эта клыкастая скотина точно что-то заподозрит!

Вариант был один – умотать его до такой степени, чтобы он вырубился хотя бы на пару часиков.

Оценивающе посмотрел на свое отражение – пыльное, увешанное гирляндами паутины и изрядно помятое. А что, как вариант! Не грядки же вампира заставлять копать под луной?! Нахрена мне еще одна клумба под окном?!

Перерыв весь шкаф, я выудил из самого дальнего угла длинную, бесформенную рубашку, у которой не хватало половины пуговиц, а сама она выглядела так, словно побывала в пасти у адского пса. В общем, смотрелся я в этом как бедный родственник, мимо которого нельзя пройти и не пожалеть. Оставшись только в этой пожеванной тряпке, я забрался на кровать и попытался принять самую соблазнительную позу, которую мой заходящийся в истерике мозг только мог придумать. Свою фантазию я недооценил! Поза оказалась неудобной, из всех щелей дуло, да и угол обзора оказался херовенький. В общем, никакой романтики.

Потерпев минут пять, перевернулся на спину, разлегся в позе «морской звездочки» и удрученно вздохнул. Полежал, внимательнейшим образом изучил потолок, зевнул. Айрен, тварь такая, приходить не спешил, видимо, потерявшись где-то. Я поерзал, подтянул к себе поближе подушку и край покрывала, прикинув, что как только услышу шаги супруга, успею вернуться в исходное положение.

Это была моя главная стратегическая ошибка. Следуя всем законам подлости, я уснул.

***

Легкие горят, тяжело дышать и двигаться – Айрен бесцеремонно наваливается сверху и надежно прижимает к кровати, не давая сделать вздох. Острые иглы клыков впиваются в плечо, не больно, но чувствительно. Шиплю рассерженной гадюкой и дергаюсь под ним, намереваясь вякнуть что-то возмущенно-обидное. Вампир бесцеремонно, как котенка, тыкает меня носом в подушку, непрозрачно намекая, что лучше не выступать.

Холодные, почти ледяные пальцы пробираются под рубашку, задирая ее неприлично высоко, почти до подмышек. Ежусь от его прикосновений, еложу по кровати, отчего еще сильнее путаюсь в мягкой ткани – не вырваться. Айрен подчиняет, дразнит, выписывая зигзаги на теплой со сна коже, обводя цепочку позвоночника и дуги ребер, вскользь задевая соски. Ладонь по-хозяйски оглаживает бока, поджимающийся живот и до синяков сжимает бедра, разводя мои ноги шире, надавливает – заставляя прогнуться в пояснице.

Приглушенно, прерывисто вздыхаю, замирая. Айрен мнет мои ягодицы, щипает, оставляет красные царапины длинными ногтями, а потом, словно извиняясь, гладит, впитывая жар тела. Верчусь, подставляюсь под ласку, трусь пахом о покрывало и нетерпеливо поскуливаю, торопливо облизывая пересохшие губы. Над головой насмешливо фыркают, но продолжать не торопятся.

– Чего тянешь, – недовольно выдыхаю. – Уснул что ли?!

Мне не дают опомниться, подготовиться. Айрен берет то, что так настойчиво предлагают, не церемонится и не щадит, он входит медленно, без подготовки, вызывая тихий стон боли. Садюга!

Глубокий, судорожный вздох, считаю до пяти, уговаривая себя расслабиться. Айрен не торопит, гладит по спине, успокаивая, как норовистую лошадь и шепчет что-то обидно-ласковое, придерживая второй рукой под животом, чтобы не сбежал – прецеденты имели место быть.

Дождавшись моего кивка, Айрен начинает двигаться – медленно, размеренно, выходя почти полностью, а потом так же неспешно – обратно, так глубоко, что кажется – еще чуть-чуть и достанет до глотки. Ерзаю, по-кошачьи выгибаюсь, впиваясь удлинившимися ногтями в покрывало. В полумраке комнаты тусклым блеском вспыхивает кольцо, как напоминание. Ритм неуловимо меняется. Толчки становятся чаще, короче, резче, они отзываются болью глубоко внутри и смешиваются с зарождающимися всплесками удовольствия. От этого причудливого коктейля ведет, четкие линии предметов плывут, двоятся, накладываются друг на друга в каком-то танце. С трудом проникающий в легкие воздух выжигает их изнутри.

Ладонь обхватывает мой стоящий член и начинает двигаться в том же ритме, что и толчки, подводя к грани. Стон больше похож на невнятное мяуканье. Дыхание перехватывает, зажмуриваюсь до разноцветных клякс перед глазами и, ляпнув что-то емкое и явно не цензурное, кончаю. Айрен замирает, вжимаясь пахом мне в ягодицы, и крупно вздрагивает, до синяков сжимая мои бедра. По внутренней стороне бедра течет. Отвратительное ощущение.

Переворачиваюсь на спину и обнимаю Айрена ногами за талию, прижимая ближе к себе. Он почти полностью ложится на меня и целует куда-то в висок, шумно выдыхая. Там, внизу – горит, но я привычно не обращаю внимания на такие мелочи. Пару часиков можно поизображать из себя и большую подушку.

Организм клонит в сон. Широко зеваю и закрываю глаза, обещая себе, что это всего лишь на минутку.

Жизнь меня ничему не учит!

***

Сон заканчивается внезапно, обрываясь на середине, будто таинственный шутник щелкнул тумблером, а разноцветные кляксы шустро расползаются по углам, прячась в темноте.

– Вот черт! Проспал! – возмущаюсь громким шепотом и аккуратно выбираюсь из-под спящего Айрена, стараясь не разбудить клыкастого засранца неосторожным движением. – Айрен?! Ты спишь?!

Мне не отвечают, поэтому сочтя это хорошим знаком, бесшумно соскальзываю на пол и вытаскиваю припрятанное заранее шмотье. На ощупь одеваюсь и, прихватив с собой инвентарь для раскопок подарка и недовольно пискнувшего от такого хамского отношения Кукуцапля, как самый настоящий шпион ползу к выходу, стараясь не греметь лопатой, которая так и норовит пересчитать всю мебель вокруг. Уже у самого выхода меня нагоняет вопрос Айрена:

– И куда это мы собрались на ночь глядя?

В темноте вспыхивают два темно-алых огонька. Переступаю с ноги на ногу под внимательным взглядом и виновато улыбаюсь. Идей в голове не много, точнее – одна.

– Никуда, – лепечу, прижимая покрепче к себе лопату, будто всерьез надеюсь спрятаться за ней. – Я тебе снюсь!

– Снишься?! – с насмешкой шипит вампир, по голосу чувствую, что улыбается, гад. – Ну, раз снишься, то иди.

Дважды меня уговаривать не надо – тенью выскакиваю за дверь и, пока Айрен не опомнился и не передумал, бегу к центральному входу, лишь чудом не навернувшись с лестницы. Времени мало, а мне еще через весь лес чапать.

Дорога занимает куда меньше времени, поэтому через каких-то жалких полтора часа я, согнувшись в три погибели и тщетной попытке отдышаться, стою перед массивными, резными створками, соединенными самый обычной, в палец толщиной цепью. Чуть сбоку криво прибита табличка, на которой чьим-то корявым почерком старательно выведено «Кладбище».

«Однако. Уютненько тут у них! Чистенько так!» – не перестает восхищаться в моей голове дух. – «Ты присмотрись!»

– Обязательно! – огрызаюсь вслух, надеясь, что звучание собственного голоса успокоит. Куда там! Когда темнота отвечает эхом, становится еще страшнее.

Кладбище встречает меня затхлым запахом земли и вязкой, оглушающей тишиной. В темноте иероглифы деревьев похожи на чудовищ. Пугливо клацнув зубами, напяливаю на голову чугунок с зажженной свечой и покрепче обнимаю лопату, с которой за время пути успел сродниться. Первый порыв плюнуть на все и вернуться под теплый бок к Айрену душу в зародыше. Перекрещиваюсь и решительно перешагиваю через покосившиеся и проржавевшие от времени ворота.

Кукуцапль моего героизма не одобряет и прячет острый нос в ворот курточки.

Достаю разрисованный ломаными, лишенными логики и хоть какой-то последовательности линиями. Все-таки правильно говорит Ниал, руки у меня золотые, но не из того места растут! Вот и где тут верх, а где низ?!

Если верить карте и памяти, то идти мне надо в самый центр. Пробираюсь через ограды, лишь чудом не цепляясь за острые шпили. Пару раз мне конкретно везет: спотыкаюсь о какие-то корни и ближе знакомлюсь с землей. Если учесть, что совсем недавно прошел дождь, то грязь с меня стекает ручьями, а в некоторых местах отваливается кусками. Даже Кукуцаплю достается, чем крысеныш жутко недоволен, о чем немедля сообщает, пища на ухо и царапая маленькими коготочками мое плечо.

– Не верещи! – отплевываюсь от пожухлых листьев, в который раз поднимаясь на ноги. – А то на опыты пущу!

Мне кажется, или стало еще темнее?! Сзади раздается подозрительный шорох, от которого у меня волосы на голове встают дыбом.

Оглядываюсь, но за спиной ничего нет, кладбище выглядит, как ему и положено – тоскливо-безжизненным.

А за дорогой надо следить!

Я чудом не вписываюсь в склеп носом, успеваю затормозить в последний момент. Если судить по внутренним ощущениям, то я на месте. При свете оно, конечно, сподручнее было бы, но чего нет, того нет. Поправляю черенком лопаты сползающий то и дело на глаза чугунок и обхожу каменное строение по кругу. Потом еще раз. После пятого понимаю, что двери у странного строения из могильно-серого камня просто нет. Черт, да тут даже табличку никто не удосужился повесить! Как так жить?! Не подкоп же мне рыть, в самом-то деле!

На седьмом круге я нос к носу сталкиваюсь с… кем-то! Горящая свеча на чугунке играет злую шутку, искажая реальность и ломая линии под странными углами. Старичок похож на оживший кошмар: сухенький, заросший чуть ли не до самых глаз и в лохмотьях, словно только недавно из-под земли выкопался, окаянный. Мозг реагирует мгновенно и предсказуемо, вспоминая все страшилки, которые когда-то рассказывала мне Терра. Плюнув на гордость, ору.

– Упырь! – зычно рыкает мой неожиданный знакомый, замахиваясь на меня узловатой клюкой.

– Ага! – соглашаюсь я и, увернувшись, отвечаю лопатой. Мне везет больше, я попадаю.

Мое персональное чудовище крякает и как мешок с картошкой падает к моим ногам. Тишина воцаряется гробовая. Сползаю следом, стуча зубами.

Кукуцапль резво подползает к дедку и заинтересованно принюхиваются. Надеюсь, этот паразит не питается мертвечиной.

– Я его убил! – шепчу онемевшими губами и, скосив глаза на злосчастную лопату, решаю закопать труп.

***

К счастью для Власа, он очухивается раньше, чем я успел вырыть ему могилу. И никакой он не монстр и не оживший мертвяк, как мне показалось с перепугу, а всего лишь местный сторож в очередном бессрочном запое. По его словам выходило, что в окно он увидел какой-то огонек, петляющий между могил, вот и, выпив предварительно для храбрости, пошел выяснять, какую нечистую принесло. Так мы и наткнулись друг на друга.

После громогласного выяснения отношений и моих извинений, я был допущен в святая святых – в сторожку дабы обмыть новое знакомство. После второй бутылки мы с Власом были уже братьями! Пойло у него оказалось забористым, не чета эльфийским винам. Поход на кладбище можно смело записывать, как удачный. Тем более что в склеп Влас меня пустил, но там ничего ценного не оказалось: бумажные, давно устаревшие деньги, годные теперь лишь для розжига камина, да тупой, поросший мхом ножик-переросток, который хоть и похож на то, что изображено в книге, но до меча никак не дотягивает.

– Растащили все, сволочи! – не понятно про кого пробулькал Влас в стакан. Я проникся и умилился.

– Звучит как тост! – заплетающимся языком проговорил я и полез к Власу чокаться. Распивали мы четвертую по счету бутылку и судя по размеру сундука, алкоголя нам надолго хватит.

Я попытался отпилить найденным ножом кусок колбасы и чуть не оттяпал себе полпальца, не рассчитав немного. Решив, что их у меня всего десять, принялся жевать прямо так.

Влас одобрительно крякнул и плеснул нам в стаканы еще той ядреной смеси, которую он сам настаивает на какой-то местной травке. Вещь ядреная, у меня с первого глотка аж слезы на глазах выступили.

– Ты это… Чего полез-то?! – туманно спросил Влас, махнув рукой в сторону двери. Складывалось ощущение, что из нас двоих пьянел только я. Дедок выглядел так, будто и не пил вовсе.

– За… ик… подарком! – просипел я, занюхивая очередную дозу алкоголя неудачно подвернувшимся под руку Кукуцаплем.

– Оно верно. Бабы любят цацки.

Дух в голове неприлично ржал, сбивая с мысли.

– И цветы! – внес я умную мысль, вспомнив вампирш с их тягой к огороду и зелени.

– Х-хорошее дело. Пошли. – Влас легко поднялся из-за стола. Я такой же ловкостью похвастаться не смог, пришлось опереться на лопату. Прихватив с собой недопитую бутылку, поковылял вслед за Власом.

Он привел меня к окраине и, обведя еще свежие могилы рукой, великодушно брякнул:

– Выбирай!

– Чего? – я скосил глаза, но ничего ценного в надгробиях не увидел.

– Цветы своей зазнобе выбирай, дурень.

Я согласно угукнул и нетвердой походкой приблизился к ближайшей могиле. Цветочки были красивые, пышные, белые, перевитые черной лентой, на которой золотыми буквами значилось «Любимому». Я умилился и, подхватив подарок, вернулся к Власу, курящему на низенькой скамеечке.

Он мой выбор одобрил, и мы, поплутав меж могил, вернулись в сторожку. Если я правильно помню, то там у него еще литровая бутылка самогона где-то припрятана.

Жизнь медленно, но верно налаживалась.

Таким меня и нашел Айрен. Я пьяно улыбнулся и, сунув ему в руки букет, полез обниматься, шепча поздравления.

«Пьянь!» – с восторгом произнес дух в голове.

Отключился я на полпути к дому.

***

В голове что-то щелкало, гудело и потрескивало. Я приоткрыл один глаз, понял, что идея была не самая удачная, и снова закрыл. Хотелось пить и сдохнуть. Именно в этой последовательности. Я пошарил руками по бокам. Слева обнаружился Айрен, а справа – лопата. Какого черта она делает в кровати?

«А ты без нее спать отказывался» – дух в башке захлебывался ликованием.

Картинка вчерашних событий пусть и с некоторыми провалами встала перед внутренним взором. К и так херовому состоянию прибавился стыд за бесцельно прожитые годы.

– Боже!.. – пролепетал я на грани слышимости. Жаль, но Айрен услышал. На лоб легла его прохладная ладонь. Шум в голове уменьшился, мозг ожил и попытался даже функционировать.

– Доброе утро, – жизнерадостно произнес вампирюга.

– Все плохо?! – без особой надежды на счастливое и светлое будущее то ли спросил, то ли утвердил я.

– Нет, почему, оригинальнее меня еще никто не поздравлял. Добил венок с надписью «Любимому дедушке от скорбящих внуков!» В следующий раз постарайся дочитывать до конца.

– Что, плюсов совсем нет?

– Отчего ж. Есть. Тебе каким-то чудом удалось найти один из восьми стихийных клинков, которым ты кощунственно пытался сделать мне бутерброд, не переставая убиваться по тому, что совсем не кормишь меня.

– Так тебе понравилось? – я приоткрыл один глаз. – Эй, чего ты улыбаешься?! Просто признайся, что я – лучшее, что с тобой случалось в жизни!

Айрен приглушенно рассмеялся, обнимая меня одной рукой, а второй – зарываясь в волосы, ероша их на затылке.

– Чудо мое.