Текст книги "Бестия (СИ)"

Автор книги: Шустик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Пока я плескался в воде, пуская пузыри и заодно щедро заливая соседей снизу, вернулся Айрен. Слава кактусам, ко мне вампир заглядывать не стал, а то бы я в него ковшиком запустил, который приготовил заранее. В общем, вдоволь наплескавшись, я таки выполз из этого корыта, чуть не поскользнувшись на мокром полу, и, закутавшись как в паранджу в полотенце, вышел к Айрену.

Тот как раз что-то вкусное жевал и читал какую-то бумажонку, напоминавшую письмо. На мою скромную персону он даже внимания не обратил. Ну и для кого я тут старался, спрашивается?! Тьфу, даже обидно! Я еще немного продефилировал перед кроватью, но, так и не дождавшись реакции, плюнул и начал одеваться.

– Ты закончил? – на меня наконец-то подняли взгляд. О, ну надо же, кто-то вспомнил о существовании моей скромной тушки!

– Да, – пропыхтел я, натягивая на себя штаны и длинную широкую рубашку, которую нашел в вещах Айрена.

– Зачем ты одеваешься? – с интересом спросил у меня мужчина, с недоумением наблюдая за моими тщетными попытками не свалиться на пол и при этом просунуть ногу в штанину.

– В смысле «зачем»? – я посмотрел на него. – Чтоб голым не ходить, в полотенце не очень-то удобно, оно спадает постоянно. Да и не жарко тут. А спать буду – только штаны сниму и все.

– А ты спать собираешься? – вкрадчиво уточнил Айрен, отложив в сторону письмо и неторопливо поднимаясь с кровати.

– А ты нет?! – немного нервно отозвался я, прекрасно понимая, к чему клонит вампир, но упрямо изображая из себя валенка. Вот как-то не готов я так резко к лишению меня девственности. Меня ж заранее предупреждать надо, желательно – за месяц.

– Стас, давай поговорим, – мягко начал мужчина, подходя ко мне вплотную.

Эй, а как же личное пространство?! Отступать мне было некуда, так как я прижался спиной к стене, глупо надеясь просочиться сквозь нее, а по бокам были руки Айрена. Замуровали, изверги! Сейчас слюни пускать начну, изображая сумасшедшего, может хоть тогда отстанет!

– Может лучше спать, а?!

Зря вообще рот открывал, надо было сразу в обморок падать.

– Прекрати бегать от меня, – раздраженно рыкнул вампир, проведя ногтями по стене сбоку от меня и оставляя глубокие царапины. У меня неэстетично отвисла челюсть, которую я с клацаньем поспешил захлопнуть. – Сколько можно?! Терпение у меня не резиновое. Это не может продолжаться вечность. Все не так страшно, как ты себе нафантазировал. Рано или поздно это случится.

Почему-то стало обидно за то, что у него так все просто. Хотя чего ему волноваться?! Не его же будут, а он! Я упрямо сжал губы и тряхнул головой.

– Тебе так хочется переспать со мной?! А как же Ниал и Терра? Мы будем все вместе развлекаться, или ты нас по дням недели разобьешь? По четным – они, по нечетным – я?

– Прекрати нести этот вздор. Причем тут Ниал с Террой? Они часть моей жизни, поэтому то, что я с ними…

– То есть ты собираешься спать с ними и со мной, да? – перебил я вампира, возмущенно глядя на него.

Ситуация злила, подводила к самой грани, после которой так сложно остановиться. Хотелось кричать, обвинять, в конце концов, разбить что-нибудь тяжелое, только бы не слышать его слов. Смириться с тем, что он будет проводить ночи с кем-то другим, не со мной?! Слишком больно. Я так не хочу.

– Что в этом такого?

Слова – как пощечина, только в сотни раз обиднее. Так больно было только от слов матери. Но это было так давно, что я уже забыл, словно это все мне снилось. Нельзя, невозможно. Словно вынули стержень изнутри, силы разом покинули. Больно, где-то глубоко внутри. Я низко наклоняю голову, пряча взгляд за челкой. Сережка задевает кожу. Холодная. Словно насмешка. До боли прикусываю губу, чтобы удержать слезы, которые грозят вот-вот пролиться.

Вампир, кажется, понимает, что натворил. Он мягко и бережно приподнимает мое лицо за подбородок и нежно проводит тыльной стороной ладони по щеке, невесомо целуя в уголок губ. Я этого не чувствую, для меня остается лишь его шепот, чарующий, словно уговаривающий. Слова эхом звучат в ушах, раз за разом, отпечатываясь глубоко в сознании – не выцарапаешь, даже если захочешь. От этой неожиданной ласки внутри все сжимается. Лучше бы ударил. Физическая боль легко стирается из памяти, гораздо сложнее вытравить едкие пятна безразличия.

– Рыжик, мой маленький, успокойся… Главное ведь не это. Для меня ты самый важный, я никогда тебя не оставлю, всегда буду рядом с тобой. Физическая близость – это просто прихоть.

– Прихоть? – повторяю слово одними губами. – Значит ты, если тебе приспичит, переспишь с кем попало?

Почему ты такой?! Больше всего мне хочется тебя возненавидеть, только не получается, как ни уговаривай.

– Не утрируй, – вздыхает вампир.

– Именно это ты и имел в виду! Ненавижу тебя! – я дергаюсь в его руках, но меня лишь сильнее сжимают в объятьях. – Если секс с кем-то другим – не измена, значит, и я могу пойти и перепихнуться с кем-нибудь по быстрому, так? Это ведь ничего не значит, потому что ты для меня останешься самым-самым, разве нет?

– Только попробуй!.. Я запрещаю тебе, – приказ, отчего становится до невыносимо обидно. Неужели он и впрямь поверил, что я смогу?.. Уже забытое ощущение безысходности. Невозможно ослушаться, остается лишь смиренно подчиниться. Ненавижу! За то, что это ты! За то, что вру сам себе. За то, что ты по-прежнему для меня смысл всего, не дающий скатиться в пучину отчаяния. За то, что улыбаюсь ради тебя. Живу лишь потому, что ты так хочешь.

Заострившиеся ногти с силой впиваются мне в плечи, возвращая в реальность. Я шиплю от боли, но вампир этого даже не замечает. Он наклоняется ко мне и грубо целует, прижимая к стене. Прикусываю его губу до крови и пытаюсь оттолкнуть, но не получается. Айрен недовольно, по-звериному рычит и прикусывает кожу шеи. Его удлинившиеся клыки царапают кожу, принося боль, от которой перед глазами начинает все плыть, сливаясь в разноцветную кляксу. Остаются только глаза, ярко-алые, проникающие в душу. Солоноватый запах крови дурманит сознание. Дергаю вампира за волосы, сквозь застывшие в глазах слезы пытаясь рассмотреть его лицо.

Страшно… До дрожи, до крика, который готов вот-вот сорваться с губ. Теперь я понимаю, почему люди так боятся вампиров. Кроваво-красные глаза словно затягивают, даря неконтролируемый ужас, лишая остатков воли.

– Отпусти, – едва шепчу, потому что голос, кажется, застыл в горле.

Вампир хрипло, гортанно смеется, прижимаясь ко мне всем телом. С удивлением понимаю, что он бережно, почти трепетно проводит рукой по моим волосам. Испуганно замираю, застывая в его объятьях неловкой, безжизненной куклой. Айрен жадно втягивает воздух, а потом быстро исчезает, я едва ли успеваю заметить смазанную тень. Мне чудиться тихое «Прости», но было ли это на самом деле – не могу сказать.

Дверь с громким хлопком закрывается и я, сдавленно всхлипнув, сползаю на пол, чувствуя, как жалкие остатки сил окончательно покидают меня.

пов. Айрен

Его взгляд, упрямый и непреклонный, словно отпечатывается на сетчатке глаз, преследует, напоминая снова и снова. Желание сжигает изнутри, оставляя после себя лишь пепел чувств. Хочется слишком много. Хочется опрокинуть строптивого мальчишку на кровать, на пол, прижать, в конце концов, к стене и заткнуть рот поцелуем, только бы не слышать его шепота. Хочется сорвать с него мешающуюся одежду, чтобы добраться до теплой, почти обжигающей кожи, почувствовать, как бьется его сердце, как течет кровь по сетке сосудов, ощутить вкус пряной, солоноватой жидкости у себя на языке. Страх в его серых, расширенных от испуга глазах отрезвляет на мгновение, но его вполне достаточно. Нельзя срываться, но и сдерживаться уже нет сил. Слишком долго. Час, день, неделя, месяц? Эта как своеобразная жажда, которую невозможно унять, сколько не пытайся. Сознание выхватывает осколки картин. В основном – его взгляд, который невозможно забыть… и волосы цвета пламени, которое сжигает все дотла.

Лихорадка, которую ничем не унять. Хочу им обладать. Безраздельно. Словно вопрос жизни и смерти. Но обида Рыжика – как прочный поводок. Не дает окончательно сорваться. Нельзя, нельзя, нельзя!..

Хрипло смеюсь своим мыслям. Моя маленькая, рыжеволосая зависимость. Прости… Тебе больно?! Я извинюсь… потом… когда смогу соображать, когда смогу контролировать зверя внутри себя. Не сейчас, чудо. Мое… Ты ведь мой, правда? Хоть и не признаешься. Это же ты. Мое рыжее наваждение… Тебе будет больно. А потом – еще больнее, от осознания того, что я сделал.

Слышу его шепот. Подчиняюсь, почти уговаривая себя уйти, унять свою жажду. Не с тобой. Ты ведь поймешь?

На миг прижимаюсь к нему, пытаясь вобрать в себя его запах, его эмоции, его вкус, а затем отстраняюсь, осознавая, что еще секунда, и я просто наброшусь на него. После этого уже нельзя будет ничего исправить, поэтому с силой впиваюсь ногтями в свои ладони и, бросив последний взгляд на мальчишку, покидаю комнату.

Не оглядываюсь, не задумываюсь о том, куда иду. В крови – так и не прошедшее возбуждение, которое, кажется, стало еще сильнее. Где-то на границе сознание мелькает мысль, что Рыжик сейчас далеко, и это успокаивает.

Захожу в первое попавшееся здание, которое оказывается местным борделем. Меня встречают, льстиво улыбаются, что-то спрашивают. Со второй попытки мне все-таки удается понять, чего от меня хотят. Достаю из кармана монету и, всунув ее в руки опешившему мужику, поднимаюсь на второй этаж. Толкаю самую крайнюю дверь и, на счастье, она оказывается пустой.

Комната небольшая, но чистая и даже уютная в какой-то мере, здесь нет ничего лишнего, и царит полумрак. Единственный источник света – догорающий камин, и этого более чем достаточно. Ложусь на кровать и бессмысленно смотрю в потолок, пытаясь унять воображение. Чудится Рыжик, совсем близко. Его смех и звонкий, опять чем-то недовольный голос. Бред. Остатки логики твердят, что это не так. Но хочется верить…

Тихие, неторопливые шаги по лестнице, скрип досок. Едва различимо, но я слышу. Все еще на взводе. Если постараться, то я смогу почувствовать запах: чего-то сладкого, чересчур приторного, смешанного с алкоголем. Духи? Дешевые и на редкость противные. Недовольно морщусь, но даже не делаю попытки подняться, когда раздается стук в дверь. Лень говорить, лень даже дышать…

Так и не дождавшись ответа, дверь аккуратно открывают, и вот на пороге стоит девица. Слишком яркий, вызывающий наряд, который не скрывает ничего. Она была бы даже хороша собой, если бы не толстый слой румян и пудры, искажающий черты лица, и этот тошнотворный запах духов. Он раздражает так же, как и сама ситуация. Шлюха. Интересно, она, так же как и другие, верит, что вампиры могут дарить вечную молодость и безграничную жизнь? Или пришла потому что заставили?! Люди порой такие забавные. Такие, как Стас.

Мы встречаемся с ней взглядом, и я улыбаюсь, показывая клыки. Ей страшно, но это приносит лишь глухую злость. Мысли, словно издеваясь, возвращаются к Рыжику, а возбуждение накрывает новой волной. Цепляюсь за простыню, слыша, как с треском рвется ткань под все еще острыми когтями.

Девица оказывается понятливой, а может быть – слишком настырной. Она ничего не говорит, лишь молча подходит и забирается ко мне на кровать. Она тянется стянуть с меня рубашку, но я перехватываю ее руку и качаю головой. Мне кивают, давая понять, что учли мои пожелания. Прикрываю глаза, пытаясь представить, что сейчас вместо нее – Стас. Что это он гладит мой живот, а затем, расстегнув штаны, прикасается к возбужденному члену, бережно, мучительно медленно. Сдавленно выдыхаю, когда руку заменяют горячие губы, а юркий язычок скользит по стволу, играясь с головкой. Приятно, но… все не так.

Опытность девушки раздражает. Стас не такой, он неловкий, смущенно краснеющий, и, почему-то не сомневаюсь, болтливый даже в такой ситуации. Открываю глаза и смотрю на девушку, которая ритмично заглатывает мой член, плотно обхватив его губами. Сознание мельком отмечает, что волосы у нее рыжие. Не такие, как у Стаса, блеклые, лишенные красок, словно неудачная пародия. Словно издевательство.

Дальнейшее происходит как в тумане. Переворачиваюсь, опрокидывая ее на спину, завожу чересчур длинные волосы за голову, чтобы они казались короче. С тихим шорохом задираю ее слишком длинную юбку, продолжая движение вверх, скользя по линии талии, задевая пальцами тугую шнуровку, пока не добираюсь до выреза. Бездумно сжимаю упругую, мягкую грудь, отчего девушка выгибается, тянется за этой грубой лаской.

Почти ненавижу себя в этот момент. За то, что безуспешно пытаюсь представить на ее месте Рыжика. Перед глазами плавают цветные круги. Сжимаю ее горло, царапая кожу, пачкая руки в крови. Вхожу резко и без предупреждения. Ей больно. Плевать. Даю волю своей жажде, упиваясь чужим страхом, купаюсь в ее боли.

Время тянется бесконечно медленно, а порой кажется, что оно застывает. Камин окончательно догорел, утопив всю комнату в непроглядной тьме. Удовольствие от случившегося какое-то слабое, неправильное, совсем ненастоящее. Вместо необходимой разрядки накатывает свинцовая усталость и пустота. Единственное ненавязчивое желание – вернуться обратно и прижаться к мальчишке, почувствовать, что он рядом, что ничего не изменилось.

Бросаю взгляд на девушку: она лежит на самом краю, немного рвано дыша, уснув совсем недавно. Почти стыдно. Одежда на ней в некоторых местах разорвана и везде – следы крови из многочисленных царапин, на запястьях – синяки. Морщусь, понимая, что снова сорвался и переборщил. Впрочем, ей вроде как даже понравилось, кричала она вполне натурально. Хотя… возможно и не от удовольствия. Кто разберет?!

Поднимаюсь с кровати и, прикрыв за собой дверь, спускаюсь вниз. Кинув хозяину еще одну монету, выхожу прочь, так и не сказав ни слова. Еще несколько часов просто брожу по ночному городу, окончательно успокаиваясь и приходя в себя. Получается, но плохо и какими-то осколками, одно воспоминание о мальчишке приводит в смятение. В таверну, где мы остановились с Рыжиком, возвращаюсь уже под утро и совершенно без сил. Все, вокруг чего вертятся мысли – прийти и уснуть, желательно надолго и чтобы никто не дергал.

– Извините, подождите минутку, – меня окликают, когда я уже подошел к лестнице. С неохотой поворачиваюсь и смотрю на трактирщика, который почему-то не спит, так еще нерешительно мнется, видимо, не зная, как начать разговор.

– Что случилось? – тороплю его. Разговаривать с ним сейчас совершенно нет никакого желания.

– Понимаете, ваш спутник… Ну, он…

– Что-то случилось?

– Да! Его поведение… Это не допустимо. Он…

– Что «он»?! Ваша хибара на месте, следов погрома не вижу, значит, ничего кошмарного он не сделал, – начинаю волноваться за Стаса, прокручивая в голове возможное развитие событий после моего ухода. А вариантов много, от обычного скандала «на публику» до изощренной мести всему городу.

– Нет, вы понимаете, просто он… ну, не один сейчас. А у меня как бы приличное заведение, но он и слушать не хочет. Другие постояльцы крайне недовольны.

Недоуменно смотрю на него, пытаясь сообразить, что хочет втолковать мне трактирщик, при этом старательно работая мимикой и выделывая что-то совсем непонятное. Озарение приходит как-то неожиданно. Я недоверчиво смотрю на него. А зная Стаса – можно сразу представить масштаб бедствия.

– Он с… ними? – звучит глупо, но меня понимают, как ни странно. Мужчина часто кивает и что-то лепечет о своей «приличной репутации», но я его уже не слушаю, почти бегом поднимаюсь на второй этаж и, не стуча, открываю дверь.

Я этому паршивцу голову оторву!

Картина воистину впечатляет. Первые несколько секунд я даже не знаю, как отреагировать, из цензурного в голове – только предлоги. Утихшее раздражение возвращается, накрывая сознание.

пов. Стас

И почему я чувствую себя виноватым? Словно не прав…

«Вот гад!» – в голове дух барбариса чуть ли не плюется, хотя причина такой реакции мне до сих пор не понятна. Хотя чего это я?! Да конечно гад этот кровосос! Решил себе гарем устроить! Я на такое не подписывался! Вообще брак фиктивный был, так чего он тогда вдруг передумал. Так и знал, что Айрен маньяк! Надо перевоспитывать. Вот пусть только попробует вернуться, я ему покажу райскую жизнь.

Айрен ушел, оставив меня совершенно одного и в полнейшем расстройстве, плюсом к этому запоздало появилось возмущение таким раскладом дел. Вот за что мне все это? Допустим, я был не прав, но чего так психовать-то? Кто, в конце концов, хозяин в доме?! Нет, я, конечно, но если б он ударил кулаком по столу, я бы может и не стал так сильно сопротивляться. Не умирают же от этого, правда?!

Впрочем, мы оба были не правы. Айрен – потому что не понимает, как это больно, когда кто-то очень близкий находит тебе замену, при этом лишь на время. Ну, а я – потому что столько времени дразню, любой бы сорвался. Но, черт побери, страшно же! Ладно, пусть погуляет, воздухом подышит, успокоится, а я пока придумаю план воспитательных работ.

– Еще одна первая брачная ночь накрылась медным тазом, – пробурчал я себе под нос, перебираясь с пола на кровать. Думать это не помогало, но хоть пятая точка не мерзла.

«Нет, ну вот куда он ушел, а? Явно не просто воздухом подышать! Надо было тебе его сзади чем-нибудь тяжелым ударить. И для профилактики, и для обездвиживания. А теперь, где нам его искать! Всё, точно… Так, нам надо много посуды!» – продолжал строить какие-то грандиозные планы дух. Я даже невольно заинтересовался.

– А последнее тебе зачем?

«Как зачем! А скандал закатить?! А звуковая поддержка? О, а еще тебе надо сковородку в одну руку, и черпак какой-нибудь побольше – в другую! Отбиваться будешь!»

– Опыт что ли есть?

«Кхм… Ну, было дело. Я тогда был еще маленький, неопытный… Кстати, сеновал – это совсем не романтично, а колюче и неудобно. Потом эти травинки из всех мест выколупываешь! А…»

– Отставить подробности! Я – мальчик впечатлительный, мне спать в обнимку с мечом не улыбается. К тому же Айрен будет не в восторге, когда я его железки воровать начну.

«Тогда дуй за боеприпасами, будем готовиться к длительной осаде!»

Над идеей духа я задумался. Все-таки на Айрена я был зол, а то, что он куда-то слинял – ему не поможет. Но вот битье посуды и порча казенного имущества – как-то банально. Надо придумать чего-нибудь поинтереснее. Чтоб запомнилось надолго, да еще и задуматься заставило. А то ишь, чего удумал! Секс на стороне – не измена! Ха!..

– Точно! Так и сделаем! – я начал лихорадочно искать сапоги и ветровку, боясь, что все-таки совесть проснется и придется придумывать новый план.

«Эй, а мстить?! Ты куда!» – как-то истерично взвизгнул дух, отчего я поморщился и потер виски, быстро приглушая его вопли.

– По бабам.

«Куда?» – теперь голос у моей личной шизофрении был тихим-тихим и каким-то недоверчивым.

– Нет, ну сам посуди, если с Айреном мне не спится, то может хоть с девушками повезет? – я прошмыгнул мимо трактирщика, который смотрел на меня осоловевшими глазами.

Ну, я бы на его месте, в принципе, тоже офигел. Бегают тут вампиры средь бела дня, точнее уже вечера, да еще и сами с собой разговаривают.

«Хм, ну логически все верно, только где ты их искать будешь и как ты себе представляешь все это в действии?»

Мдя, ну как часто это бывает: задумка есть, а вот как ее осуществить – никто не знает. Но импровизация, как оказалось – наше все. Благо, выход из этой ситуации я нашел довольно быстро и почти недалеко. Все-таки девушки легкого поведения были и в этой глухомани. И очень даже симпатичные. Правда, с выбором я завис, не зная, на какой из ночных бабочек остановиться. Решилась ситуация очень просто. Я взял первых четырех, которые мне попались на глаза.

Девушки, кстати, оказались довольно веселыми, всю дорогу обратно до трактира хихикали и рассказывали байки о своих клиентах. Мы там же на месте и познакомились, а я еще и нажаловался. Для меня они были как добрые тетушки, особенно когда попытались скормить пирожок. А потом началось просвещение меня любимого в тонкости постельных утех. Я еще после первой фразы покраснел как маков цвет под тихие смешки девушек. Но рассказывали они красочно. Даже дух заслушался, на некоторое время, прекратив обдумывать недостатки выбранных мной девушек.

В общем, в трактир я ввалился уже изрядно веселый, смущенный и в обнимку с дамочками. Те сразу же затарились вином, убедив заикнувшегося было меня, что «так надо», параллельно построив глазки трактирщику, которого, кажется, чуть кондрашка не хватила. Вот в его возрасте думать об этом грешно. Угу, а следуя моей логике, то конкретно мне – еще рано.

Забаррикадировавшись в комнате, мы приступили к действию. Нет, до главного дело не дошло, ибо эти вертихвостки относились ко мне, как к младенцу, пытаясь закормить откуда-то взявшимися фруктами. Я честно отплевывался, пока они не начали подливать еще и вино. Тогда фрукты пошли как закусь. То ли вино было какое-то особенное, то ли я – не кормленный, но унесло меня быстро. Впрочем, спать я с ними и не собирался, если уж говорить начистоту, потому что… Потому что был Айрен… и больше никого.

Как итог: у дамочек взыграл какой-то избирательный материнский инстинкт, а я, напившись по самые гланды, пристроился на чьей-то женской груди, довольно-таки внушительной, надо заметить, и начал жаловаться по второму кругу, бездумно вставляя комментарии духа. Получалось сумбурно, но жутко эмоционально. Мне от щедрот души подарили корсет, правда, зачем – не объяснили. Далее я начал пересказывать сказки моей личной шизофрении. Они чего-то были все такие грустные и мрачные, что просто кошмар. В одном моменте мы все, включая духа, прослезились и пошли запивать это дело.

В общем, пьянка шла полным ходом, я даже успел немного подремать, но меня разбудил стук дверью о стену. Явно кто-то нервный ногой открывал!

Когда появился Айрен, я не заметил, но логика подсказала, что ломился недавно – именно он. И именно его гневное шипение мне на ухо не давало поспать чуть подольше. Вампир, оказавшись в комнате, тут же начал наводить порядок и выпроваживать дамочек, а потом дошла очередь и до меня. Мою уже пофигистичную тушку потрясли, но поняв, что адекватной реакции не дождутся, отвесили легкий подзатыльник и отпустили. На пол я шлепнулся живописно, а так как меня немного шатало от вина, подниматься я не стал, решив дождаться, когда вампир повторно обратит на меня внимание. Правда, комментировать происходящее мне ничего не мешало, даже гневные взгляды мужчины и ехидное хихиканье духа в голове.

– Не отдавай им все яблоки, я потом, когда протрезвею – дожую. И те надкусанные не выкидывай! Да-да, бутылки я тоже облизал! Что значит «зачем»? Метил! Эй, сними с нее корсет обратно, он мой! И не смотри на меня так, я тебе потом покажу, зачем оно мне надо!

Заткнули меня все тем же яблоком, которое я на автомате начал жевать, старательно пытаясь не подавиться. Вино стремительно выветривалось, а в мозгу, к сожалению, прояснялось. Мысль о том, что меня все-таки будут убивать, прочно засела в голове, и я начал подыскивать место, куда можно будет уползти.

В общем, праздник закончился, как, впрочем, и яблоко. Я вяло повозмущался, требуя продолжения банкета, но меня быстро угомонили. Просто в один момент мою полудохлую и абсолютно никакую тушку подняли на руки, а девушки, поцеловав меня в щеки и нос, покинули комнату. Пить было больше не с кем, да и нечего, зато рядом в непосредственной близости оказался очень злой вампир. Покаяться что ли, пока не поздно?..

В общем, этот изверг и деспот прикрыл мою вечеринку, выпроводив всех вон, а меня – окунув в холодную воду с надеждой, что я протрезвею. Наивный! Впрочем, туман в голове несколько прояснился, пусть и не до конца. Теперь я был сырой вплоть до трусов.

Отфыркиваясь и утираясь от воды, я сидел на краю кровати, дрыгая ногами, и еще немного пьяным взором следил за нарезающим по комнате круги вампиром, который умудрялся мне еще нотации читать. Алкоголь из крови окончательно так и не выветрился, поэтому эмоциональный фон у меня прямо-таки зашкаливал. Держался я ровно до тех пор, пока мне не сказали, что спать с другими мне ну просто категорически запрещается. Последнее меня окончательно взбесило, и я выпалил, плохо соображая, что творю.

– Ты же сам сказал, что секс с кем-то другим – не страшно, главное чувства! Или я не прав?! – получилось язвительно, а так хотелось, чтобы равнодушно.

И кто меня за язык тянул?! Кажется, не я один был на взводе. Движение заметить не успеваю, слишком быстро. Наверное, именно поэтому совершенно не чувствую страха, кажется, что это все лишь игра воображения. Мужчина опрокидывает меня на кровать, прижимая мои руки над головой.

– Отпусти меня! – брыкаюсь, пытаясь скинуть с себя горячее тело вампира, которое практически вдавливает в поверхность кровати.

Так близко. Не удерживаюсь и, прижавшись лицом к его груди, вдыхаю. Его запах будто оседает на языке. Привкус металла и крови, и еще что-то… Недоуменно фыркаю, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль. Женщина? И этот едкий, едва уловимый цветочный запах духов. Сложно объяснить, почему я так решил, просто знаю. От этого почти физически больно. Всего лишь прихоть, да? Кажется, что стоит мне прикоснуться к нему – и я испачкаюсь. На глаза наворачиваются слезы, уворачиваюсь от его поцелуев, упираясь руками в его плечи.

– Женщина… Ты ведь спал с ней, да? – бессвязно лепечу, уткнувшись носом ему в плечо, не зная, отталкивать вампира или наоборот притянуть ближе, чтобы больше никто не смел забрать.

Он целует меня в висок. Почему-то представляется, как он делал это и с той, другой… Снова начинаю трепыхаться, скидывать с себя его руки, но все тщетно. Меня, как беспомощного котенка ловко и быстро переворачивают на живот. Он держит крепко, но бережно, успокаивающе гладит по волосам, спине. Нежно, почти невесомо, трепетно. От этого лишь хуже. Соленые слезы прочерчивают горячие дорожки на щеках.

– Отпусти… – закрываю глаза, прошу, наплевав на гордость. – Пожалуйста…

– Стас, успокойся, давай просто поговорим, хорошо, – Айрен прижимается лбом между моих лопаток, устало выдыхая. Почему мне кажется, что ты сожалеешь не о том, что сделал, а о том, что привязался?

– Не хочу, – сам не понимаю, почему упрямлюсь. Привычка или страх неизвестности? Не хочу услышать от тебя то, что я тебе не нужен, что надоел, о том, что лучше бы я никогда не рождался. Это больно, веришь?

Меня целуют в макушку, зарываясь в еще влажные волосы, путаясь пальцами в медных прядях, затем неторопливо опускаются ниже, прикасаясь горячими, сухими губами к шее, обводя языком линию позвонков. Затем плечи, с которых почти незаметно стаскивают сырую, липнущую к коже рубашку. Пальцы бережно скользят по рукам, к запястьям, щекочут ладони и снова вверх, повторяя линии тонких нитей вен. Едва ощутимо кусают у основания шеи, и тут же горячий, влажный язык зализывает пострадавшее место.

Ниже, ниже, еще ниже… Не замечаю, как прогибаюсь в пояснице, позволяя снять штаны. Айрен вылизывает каждый миллиметр кожи, кажется, что нет ни одного места на теле, где бы ни побывал его язык. Он словно искусный кукловод, подчиняет меня себе, не давая возможности задуматься о происходящем.

Теплая рука проскальзывает под животом и, мимолетно огладив его ладонью, приподнимает, заставляя встать на колени, а вторая – надавливает на позвоночник, требуя, чтобы я прогнулся сильнее. Подчиняюсь, запоздало краснея, стоит только сообразить, что он смотрит на меня, без стеснения, жадно, словно запоминая каждый изгиб.

Закрываю глаза и впиваюсь зубами в ребро ладони, сдерживая стон, когда он раздвигает мои ягодицы, и пальцами легко надавливает на вход. Дразнит, не давая отстраниться. Испуганно дергаюсь, когда понимаю, что пальцы заменяет язык. Внизу живота сладко тянет, ерзаю, тяжело дыша.

– Не надо, – голос хриплый, дрожит… Невыносимо стыдно, хочется провалиться сквозь землю.

– Почему? – меня переворачивают на спину и, отведя руки от лица, заглядывают в глаза. Вампир улыбается, тепло и понимающе, а в глазах пляшут лукавые искорки, от которых в груди разливается спокойствие и умиротворенность.

Айрен наклоняется ко мне и целует в щеку, нос, подбородок, избегая губ. Выгибаюсь, прижимаясь пахом к его животу, трусь своим членом об него, недовольно хмурясь оттого, что мужчина все еще в одежде, которая царапает нежную кожу. Тяну вампира за волосы, пытаясь поцеловать в губы, но он мягко уворачивается и, отстранив мои руки, перемещается к животу. Замираю, когда теплое дыхание щекочет кожу.

– Стас?.. – он нарочно медленно проводит языком влажную дорожку от выступающей тазовой косточки до пупка, добиваясь от меня низкого, жалобного стона.

– М-м-м?

Шиплю сквозь зубы, когда он легко проводит ногтями вдоль бедер, оставляя после себя тонкие узоры царапин, а затем, словно извиняясь, обводит краснеющие полосы кончиком языка. Горячо. Пытаюсь унять бешено колотящееся сердце.

– Ты простишь меня? – шепчет вампир и, словно большой кот, трется носом о мой живот, вызывая у меня неконтролируемый стон.

– А мы можем поговорить позже?.. – язвить не получается, выходит как-то жалобно, но мне плевать, остаются только насмешливый взгляд вампира и обжигающе-горячие пальцы, которые крепко держат мои бедра.

– Почему не сейчас? – издевательски тянет Айрен и медленно, едва касаясь, проводит кончиками пальцев по моему члену, задевая яички. При этом мужчина так облизывается, что я смущенно краснею, чувствуя, как горят щеки.

– Потому что… – давлюсь словами, когда он повторяет свой маневр, только теперь сжав мой член у основания. – Ты… мешаешь…

– Мешаю? – слишком уж искреннее удивление. – Мне прекратить?

– Хватит издеваться, – сдавленно выдыхаю, пытаясь удержать стон.

– Как пожелаешь.

Губы вампира растягиваются в широкой ухмылке. Чего-то мне это не нравится. Я непонимающе смотрю, как он, напоследок поцеловав меня в живот, поднимается с кровати и, подхватив с пола упавшее покрывало, накидывает его на меня. Ошалело хлопаю глазами, пытаясь хоть что-то сказать, пока он, прямо в одежде, забирается ко мне под одеяло и, перевернув набок, прижимается грудью к спине, зарываясь носом в мои волосы и обвив руками талию. Все мое тело горит от возбуждения, а в паху – болезненно ноет, требуя продолжения начатого.

– А-айрен?! – неуверенно зову, пытаясь решить, что лучше: самому все завершить где-нибудь подальше от вампира или все-таки попросить у этого паразита помощи. Он же не может вот так просто бросить меня?!

– Спокойной ночи, солнце.

– Какое «спокойной ночи»?! – я шустро переворачиваюсь и… встречаюсь с крайне довольным лицом вампира.