Текст книги "По завету крови (СИ)"

Автор книги: Р.Р. Артур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

В следующий миг ужасная иллюзия пропала, заиграла приятная музыка, и весь мир вокруг снова погрузился в идиллию. Слово «страх» стерлось и позабылось, как исчез и маленький гость. Он просто испарился в воздухе.

– Ну вот, сбежал! – хранитель появился из пустоты и с самым печальным видом почесал кончик носа.

– Никогда бы не подумал, что ты сядешь на плечо к человеку, Яок!

От неожиданности зверек встрепенулся и подпрыгнул в своем пузыре, как ужаленный. Хранитель прекрасно знал, что с тех пор, как ребенок появился на поляне, они не были с ним наедине. Здесь скрывался еще один участник действия – и самый важный. Стража слишком сильно расстроил побег долгожданного посетителя, он опечалился, и поэтому внезапное замечание застало его врасплох.

– Ну вот зачем так делать, повелитель?! – белоснежный летун подплыл к незнакомцу и занял привычное место на плече.

Тот, кого крохотный дракон назвал повелителем, скрывал свой истинный облик под непроницаемой пленкой магии, а поверх нее носил еще и потрепанную рясу. Яок был не против. У него имелись веские причины предпочитать теперешний человеческий образ. Старое проклятье постоянно меняло форму хозяина и за тысячу лет с их последней встречи могло превратить его во что-то не очень лицеприятное. Почему же хранителя это так беспокоило? Ну во-первых, крохотный дракон был крайне придирчив к внешности, и то, что он увидел в прошлый раз, назвать усладой для глаз не повернулся бы его драконий язык. Во-вторых, искаженный проклятьем облик не позволял им нормально поговорить. Хозяин просто не мог произнести ни слова… по определенным обстоятельствам, а потом так и вовсе чуть его не сожрал. К тому же, в том виде у повелителя не было удобного плеча, на котором ящер мог спокойно прохлаждаться.

– Ты отлично справился, Яок! На нем знак заступника, с этим ничего не поделать.

Услышав похвалу, крохотный дракон зарделся от гордости и стал вычесывать свои длинные усы.

– А я все думал, почему он ничего не почувствовал, когда увидел стража. Испугаться он не мог, но грозные черты защитника должны были хоть как-то его впечатлить! Вот, оказывается, в чем дело, – задумчиво произнес хранитель и подул на одну из снежинок, слетевших с его левого уха. Его не особо беспокоило, что слова «страх» не существовало в этом мире. В конце концов, он придумал это правило и мог менять его так, как хотел.

– Нет, тут дело совсем в другом! – сухо рассмеялся хозяин. – Малец не так прост, как ты думаешь. Его не провести длинными когтями и страшной мордой, он сразу смотрит в глаза. Они у тебя слишком умные и преданные для злодейств. Помнишь, как ты пытался испугать фисидийцев, приняв свой истинный облик, и как они рукоплескали твоему чудовищному великолепию и грации.

– Глупости это все, – отмахнулся Яок, – сами же слышали, я ужасный ящер, обожающий сжигать сокровища! – крохотный дракон поднял передние лапки в самой грозной позе, которую только мог принять, и замер. – К слову, не припомню, чтобы мне нравились деревни. Я вообще никогда не питал особых чувств к окраине. А что касается девушек – мое сердце всегда принадлежало только одной!

– Которой из? – ухмыльнулся в ответ голос из-под капюшона.

– Повелитель, прекратите, прошу! Это было всего один, два, нет – три, ну, может, четыре раза! – дракон начал отгибать коготки, а потом его щеки залил яркий румянец. – Ну, кто, скажите на милость, мог устоять перед Элионой?

– Не знаю таких! – честно признался повелитель. Оба замолчали. Через некоторое время хранитель вздохнул, от чего у него из носа вырвался поток ледяных искр. Несмотря на то, что дракон называл существо в рясе – чем бы оно теперь ни было – своим хозяином, их союз едва ли можно было описать отношениями господина и слуги. Хоть когда-то так все и начиналось. Контракт, заключенный бог весть сколько времени назад, был необходимостью, средством спасения. С течением лет все изменилось, две неприкаянные души нашли друг друга в бесконечно большом мире и стали самыми близкими друзьями. А слова – пусть о них судачат завистники и лицемеры.

– Знаешь же, что повел себя очень несдержанно? Еще немного и мальчик бы раскрыл тебя.

– Повелитель, пощадите! Тысячи лет, проведенные в заточении, кого-угодно заставят понервничать. Я соскучился по родным краям!

– Мы больше не сможем туда вернуться, – незнакомец долго смотрел на дверь, потом сжал кулаки и опустил глаза. – Никогда. Мы проиграли, назад дороги нет. Но ты, мой дорогой слуга, не должен беспокоиться, потому что я обязательно отыщу для нас дорогу вперед.

Крохотный ящер, совсем не умевший пугать людей, зевнул во всю пасть и стал топтать мягкую ткань накидки, уминая ее для своего лежбища. Он потянулся и улегся там, где сидел, положив морду на передние лапки.

– Не забывайте про меня, хозяин, – вяло пробормотал хранитель в полудреме.

– Не забуду, Яок, ты только дождись меня.

Свет вокруг стал затухать, трава пожухла и превратилась в серый пепел. Деревья оголили ветки и скрючились, подобно столетним старикам. Небо тоже быстро менялось: из полумесяца и звезд на фиолетовое полотно хлынуло что-то черное и через секунду залило весь небосвод.

Неизвестный, закутанный в тряпье, обратился почти незаметной дымкой на фоне печальной картины, и это – к лучшему. Не стоит нам, обычным людям, вглядываться в мрак, клубящийся после заката и властвующий до первых звезд…

Глава 30. Темная бесконечность тревожной ночи

Враг моего врага – мой друг? Враги моих врагов, друзья моих друзей… когда дело касается жизни и смерти, каждый – сам за себя.

Лия и Ноэль благополучно добрались до дома. Сколько не мучили их дорогой необъяснимые страхи, ничего необычного не произошло. Лавочники и подмастерья складывали инструменты и расходились по домам. Деревня, в которой жили брат с сестрой, была заметно крупнее раскиданных далеко в поле сел землепашцев; все из-за близости замка – здесь располагался центр торговли и ремесел.

На улице погасили огни. Широко зевая, последние прохожие заперли за собой двери домов и, еле волоча ноги, улеглись в кровати. Этой ночью всех людей в округе свалил крепкий сон, больше похожий на болезненную лихорадку. Над замком и близлежащими поселками нависла страшная угроза. В мирные земли занесло такую страшную беду, какую не смог бы накликать ни один темный предвестник и даже черноуст.

Там, где всего парой часов ранее прокатилась старая повозка, стало слышно шипение и противный скрежет. В двух колеях из земли полезли всякие гады и змеи. Над высокими воинственными сводами крепости нависли мрачные тени. Перевалило за полночь, но колокол на башне замка, многие годы отмерявший время, по-прежнему оставался безмолвным.

Ноэль долго ворочался с боку на бок и старался заснуть, но сон все не приходил. Он закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Пролежав так некоторое время, мальчик услышал странные звуки, открыл глаза и понял, что в их дом пришла беда. Мерзкое чавканье сменялось надрывным, тяжелым дыханием. Среди отвратительных звуков слышался тихий, почти неуловимый, детский плач. Он медленно повернул голову, которую охватил невесть откуда взявшийся дурман. В светлице царствовал мрак, но посреди комнаты белела одежда его сестры. Девочка, словно околдованная, парила над половицами.

Потом он увидел их. Два ледяных, кровожадных зрачка надменно взирали на него из темноты. Ноэль почувствовал, как его стало клонить в сон. От этого взгляда некуда было деться, не убежать, не спрятаться. Обычный человек не мог сопротивляться силе подобных чар. Теперь он должен был послушно закрыть глаза и уснуть, но вместо этого случилось нечто странное, непредвиденное: мальчик вскочил с кровати и кинулся к центру комнаты, правда, совсем не представляя, что делать дальше. На одно мгновение в хищных зрачках пробежало удивление. Когда Ноэль в два прыжка достиг цели, глаза исчезли, и он только и успел, что поймать свою бедную сестру.

Девочка была в каком-то помешательстве, но стоило брату обнять ее, как она пришла в себя. Лия открыла глаза и стало понятно, что жизнь почти покинула ее.

– Брат, это ты? – прилагая последние усилия, еле слышно прошептала она.

Глаза Ноэля наполнились слезами. У него не хватило сил проронить и слова, поэтому он просто слабо кивнул в ответ.

– Мама, папа?

Мальчик закрыл глаза и покачал головой. Он знал, что родителей настигла та же участь, что и сестру. Лия заплакала, но совсем беззвучно.

– Ты помнишь ту песню? – еле шевеля губами, прошептала она:

Закрой глаза, не разжимай руки

В последний вечер увядающего лета.

Ноэль сильнее сжал похолодевшие пальцы и, всхлипывая, закончил:

Смахни слезу, избавься от тоски,

Мы расстаемся только до рассвета.

Лицо девочки осветилось радостью, она улыбнулась ему, слабо вздохнула и тихо ушла. Ноэль много времени сидел, уставившись куда-то вперед, подальше от этой комнаты. Он раскачивался взад-вперед, прижимая голову сестры к груди, не в силах более посмотреть в побледневшее лицо. Стоило взглянуть на него, и все стало бы правдой.

– Прошу, еще немного подожди. Я так боюсь прощания с тобою…, – еле слышно повторял Ноэль две строчки песни, словно забыл, какие слова следовали за ними.

Из темного угла за молчаливой драмой наблюдал тот, чье имя с незапамятных времен у всех народов вызывало трепет и находилось под строгим запретом, ведь по пятам за ним всегда следовала смерть. И он любил убивать, видеть смерть в глазах, чувствовать, как жизнь вытекает из теплых податливых тел. В далекие старые годы его забавляли люди; то, как его встречали: кто-то в страхе убегал, другие щебетали, словно птахи, или падали ниц, что немного тешило его самолюбие. Но, проклятье! Это все было настолько однообразно, наиграно, что очень скоро надоело до осточертения! Поэтому старый вампир топил свою скуку в крови тысяч невинных жертв.

Здесь все было иначе. О, сколько лет он не ощущал ничего подобного. Монстр с интересом наблюдал за бескорыстной и чистой любовью детей. Печальная улыбка тронула его окровавленные губы. Вспомнились молодые годы, тогда не было этой противной пресыщенности, иногда даже возникало чувство вины. И вот, спустя столько лет его зачерствелое сердце будто вновь ожило, забилось в груди. Пусть и всего на несколько мгновений.

Еще некоторое время старый убийца наблюдал за семейной трагедией и пытался разобраться, откуда в нем самом взялись эти странные переживания. По-своему он проникся горем этого маленького человека и решил поскорее покончить с очередной разрушенной жизнью.

– Поверь, Ноэль, смерть здесь – самый простой выход, – он всегда считал извращением, когда ему подобные часами разговаривали с людьми, чтобы потом просто перегрызть им глотку. Вампир знал, что укус приносил страшные муки, так что решил просто свернуть мальчику шею. Так, наверное, и выглядело сочувствие бессердечного чудовища.

Ребенок не вздрогнул, услышав глухой шепот из угла комнаты – столько печали скопилось у него в груди, но легкая дрожь все-таки пробежала по телу, когда ледяные пальцы коснулись кожи. Он закрыл глаза и стал молиться, чтобы все поскорее закончилось.

Однако линии судьбы, роковым образом перечеркнувшие жизни всей его семьи, приберегли для него иную участь. В комнате появился некто третий. Вампир сразу отпустил мальчика, но шанс на спасение для кровопийцы был безвозвратно утерян. Удар, который он получил в следующий миг, швырнул его к стенке. От хлопка у Ноэля заложило уши. Старый вампир словно лишился своей магии: тени, укрывавшие его, рассеялись.

Трясясь всем телом, он тяжело поднялся после удара и бросился к окнам. Комнату наполнил шум и гам, когда монстр обратился стаей летучих мышей, но и тут его ждал провал. Свора пищащих тварей собралась клубком, так и не долетев до спасительной черты, и вампир, обретя свою обычную форму, с грохотом рухнул на пол.

Тут показался и сам охотник. Хрупкая фигурка держалась теней, будто стесняясь показаться на глаза, и совсем не походила на огромного храброго воина или могущественного бога. Она схватила вампира за ноги и, не обращая внимания на сопротивление, поволокла его к двери. В избе раздался пронзительный скрежет когтей, соскребавших дерево с половиц.

Все закончилось? Тишина окутала светелку, но от этого становилось только страшней. Тупая безысходность и бессилие охватили Ноэля. Неотвратимость случившегося накатывала пенистыми волнами, уволакивая за собой в пучину ледяной реальности. Он еще сильней прижался к сестре, закрыл глаза и поцеловал ее в щеку.

– Я не оставлю тебя, – прошептал он ей на ухо и, неловко подняв бездыханное тело, сделал несколько шагов к двери. – Лучше не думать пока ни о чем. Главное сейчас – не расплакаться и поскорей выбраться отсюда! Не думать, не вспоминать! – он сглотнул, осторожно ступая по половицам, на которых острые когти оставили глубокие борозды.

Во дворе на бедного мальчика набросилась зловещая темнота. Обычные ночные звуки перепугались, схоронившись по самым укромным щелям, и только с центра двора доносились непонятные шорохи. Тучи заволокли все небо, так что Ноэль с трудом видел пальцы собственных ног. Где-то совсем рядом мог скрываться кровожадный монстр или та странная тень. Что случилось после короткой драки, кто одержал верх? Чем бы не закончилось их противостояние, мальчику совсем не хотелось встречаться со своим спасителем.

Враг моего врага – мой друг. Хотелось бы, конечно, верить в такое, но верилось с трудом. Он уже понял, что выходить во двор было ошибкой, поэтому решил вернуться в дом. К сожалению, сделать этого сразу не получилось, потому что в потемках он мог наделать шума, поднимаясь по ступенькам. Нужно было дождаться, когда луна хоть немного осветит землю.

Ноэль стоял на пороге, старался не шевелиться и почти не дышал. С тех пор, как он покинул дом, возле него все время что-то копошилось. Огромное облако, заполонившее небо, сдвинулось под натиском ветра, и луна стала проглядывать из-за края черной громадины. Блеклый свет упал сначала на шпили замка, потом коснулся верхушек столетних елей, и вот, наконец, осветил небольшой домик и сад, где происходили роковые события.

Луна еще не узрела всей картины, но мальчик уже понял, что оказался не в то время и не в том месте, хоть это и был его собственный двор. На толстом суке дерева, привязанное за ноги, висело обезглавленное тело, из смертельной раны лилась тягучая кровь. Бледный свет тем временем залил всю поляну и обнаружил оставшиеся части мрачного ритуала. Прямо под телом стоял медный таз, куда стекала кровь, и где покоилась голова того самого вампира.

Страшный мститель, одетый в какие-то нелепые грязные тряпки, чем-то напоминавшие пижаму, черпал из лохани темную жидкость и неловко выводил руками странные символы на земле. Охотник сидел к ошарашенному ребенку спиной, и, кажется, не замечал, что за его работой наблюдали. Отбросив условности, можно было отметить, что странный художник творил с огромным вдохновением.

Несмотря на охвативший его ужас, Ноэль пораженно следил за ритуалом и не мог отвести взгляд. Он бы так и стоял, разинув рот, но вдруг почувствовал, что тело Лии начало выскальзывать из рук. Мальчик сделал небольшой шаг вперед, чтобы удержать ее. Хруст сломанной ветки остановил неуклюжее движение и чуть не остановил его сердце, показалось, что оно, и правда, замерло на несколько мгновений, словно прислушавшись. Глаза нехотя поднялись на охотника, но тот, увлекшийся своим делом, не замечал ничего вокруг.

Теперь был самый подходящий момент укрыться в доме. Ноэль повернулся к двери. Тут-то прямо перед ним и возникла непроходимая преграда. Загадочная тень, расправившаяся с могущественным вампиром, вблизи выглядела совсем хрупкой и беззащитно, даже чуть уступала ему в росте. Худые бледные плечи выступали из-под порванного платья. Длинные светлые волосы, выпачканные в грязи и крови, слиплись и разметались по лицу, из-под них смотрели очаровательные и наивные голубые глаза.

Только сейчас Ноэль понял, что перед ним стояла девушка. Она была вопиющим контрастом с жизнью и самой природой, сохранила человеческий образ, но потеряла человеческую сущность. Несмотря на трогательную красоту, она больше не могла вызвать ничего, кроме отчаяния и страха.

– Бежать! – подумал Ноэль. После этого в голову ему не пришло ни одной мысли. Пустота, бездна, тупое чувство бессилия. Он не понимал, что происходит. Для человека ведь нормально цепляться за жизнь, стараться выжить. Ему следовало бросить тело сестры и спасаться самому, но вместо этого он еще сильней прижал ее к груди. Перед смертельной опасностью нужно опустить глаза и отступить, но мальчик храбро смотрел вперед.

Темный мститель, правда, не проявлял к нему никакого интереса и только внимательно рассматривал маленькую девочку в его руках. Вдруг Ноэль почувствовал неладное и захотел отойти назад, но не успел. Бледные, как у покойника, пальцы убрали со лба Лии волосы и не засохшей еще кровью старого вампира нацарапали на ее челе несколько замысловатых линий. Густая кровь вздыбилась от прикосновения к человеческому телу и стала корчиться, как темно-красные червяки на горячей сковороде, а потом едкими чернилами вгрызлась в белоснежную кожу.

Зверь отступил, и Ноэль в недоумении осмотрел страшный узор, обезобразивший лицо сестры. Темные круги и прямые линии расчертили лоб, щеки и скулы, но ужасный ритуал, кажется, не возымел никакого эффекта. Он несколько секунд стоял и вглядывался в лицо Лии, не понимая, чем его сестра заслужила такую злую участь. Нечестно, несправедливо! Почему она?! Мальчик стиснул зубы. Последнее, чего ему хотелось, так это расплакаться перед этим чудовищем, показать свою слабость. Он уже собрался бежать прочь, когда почувствовал знакомое прикосновение слабых рук к своей спине. Так она когда-то обнимала его.

Ноэль задрожал и перевел взгляд на сестру. Голова девочки мирно покоилась у него на плече. Ничего не изменилось.

– Пусть она откроет глаза, пусть снова будет со мной! Я все сделаю, клянусь, – прошептал Ноэль. Ее длинные ресницы вздрогнули. Его желание было исполнено.

Она снова смотрела на него, была рядом, его любимая Лия. Девочка с самого рождения не отличалась крепким здоровьем. Родители не могли присматривать за ней. Нет, они не были плохими людьми: усердно работали, любили своих детей и жили дружно. Просто времени на воспитание и хлопоты по дому после работы в поле почти не оставалось, поэтому о слабой сестре всегда заботился старший брат. Несмотря на все трудности, мальчик любил ее больше всего на свете.

Что бы с ней теперь не случилось, он никогда не отвернется от нее, не оставит ее одну. Пока она рядом, он не сдастся, пусть даже весь мир восстанет против них!

– Лия… – тихо позвал Ноэль. По его щеке скользнула слеза и упала на ее лоб. Брат закрыл глаза и осторожно прижал сестру к своей груди.

Ветер переменился. Луна скрылась, заслоненная бескрайним черным облаком. Небольшое королевство погрузилось во мрак, который должен был продлиться сто лет, но вдруг с башни донесся далекий бой колоколов. Звук, чуждый той ночи, ведь Ноэль прекрасно знал, что должно было произойти в следующий миг.

Глава 31. Призрачная гонка

Чем страшней чудовища с тобой заодно, тем страшней чудовищам против тебя.

Резкий запах окутывал экипаж, когда Найджел очнулся после необычного путешествия в страну грез. Ему еще не удалось до конца прийти в себя, но он уже понимал, что все увиденное вряд ли было сном. Кошмары быстро стирались из памяти, а, если и тревожили потом, то только слабыми отголосками неясных образов и эхом криков неизвестных животных.

Разговор с маленьким хранителем, похожим на дракона, сказочное небо и массивная дверь вели себя совсем не так, никуда не исчезали и не превращались в неразличимые тени. Совсем наоборот – теперь, когда Найджел постарался все вспомнить и разобраться в произошедшем, в груди у него начал сплетаться неприятный клубок из подозрений и волнения. Черный песок, показавшийся во сне чем-то несущественным и второстепенным, теперь тревожил его куда больше всего остального. Он вспомнил, где уже видел его. Бескрайняя пустыня, в чьем-то чужом, злом мире. Почему видения пересеклись? Осталось сделать всего несколько шагов вперед по угрюмым коридорам сознания, и осколки разбитого витража соберутся вместе, открывая ужасную картину прошлого. Заскрипели ржавые петли. Неясные, мутные образы начали просачиваться сквозь дверные щели. Потревоженный ил воспоминаний из забытых старых снов всколыхнулся со дна тихой заводи забвения.

Неприятное чувство, возникшее глубоко внизу, разрослось и подступило к горлу рвотным позывом. Хотя, возможно, это случилось вовсе не из-за дурных воспоминаний – причиной тому мог стать отвратительный запах. Мальчик сморщился, закрыл рот рукой и постарался унять тошноту.

Найджел подумал, что его жалкое состояние мало подходило для мрачных размышлений и решил отложить тяжелые думы до лучших времен, не догадываясь, что уже никогда не сможет к ним вернуться. Колесо фортуны, гонимое немилостивым роком, быстро настигало одинокую повозку.

Не слыша скрежета безучастных механизмов фатума, юный путешественник присел на лежанке и осмотрел странный прозрачный занавес вокруг. С потолка повсюду свисали какие-то грязные тонкие лоскуты тряпок. От них, судя по всему, и шел невыносимый смрад. По коже пробежали мурашки, а грудь сжала тоска, будто во сне из нее вырвали частичку души, самую драгоценную, в которой рождалось все светлое и радостное. Теперь там осталась бездонная дыра, где хранились одни заботы и проблемы.

Стараясь не обращать внимания на навалившуюся грусть, Найджел отодвинул полог, взял в руки масляную лампу и зажег фитиль. Слабый свет, цедившийся через закопченное стекло, скорее не разгонял тени, а нагонял уныние. Мальчик подкрутил вентиль, форсунка заскрипела, и огонь разгорелся сильней, одолевая настойчивую темноту. Мистер Барлоу поработал на славу: убрал мешки с припасами и запечатал все ящики. Так экипаж стал выглядеть, словно настоящая повозка торговца, а не дом на колесах.

С центра стола на Найджела уставилась книга, требовавшая немедленного внимания. Мальчик опустил голову на столешницу, прищурился и стал внимательно изучать фолиант со всех сторон. Не найдя на обложке никаких острых игл и шипов, но все еще не до конца доверяя собственным глазам, он взял длинную палку и подвинул рукопись в сторону. От греха подальше. На другом углу стола ровной стопкой лежала одежда и короткая записка. «Одевайся и поднимайся наверх!», – коротко гласило указание.

В куче вещей нашелся экстравагантный плащ и башлык. Подумав немного, Найджел вложил маленькие затычки в нос. Он рассчитывал, что неприятный запах исчезнет. Увы, носовые вкладыши были пропитаны тем же самым пахучим веществом. На плаще оказалась целая уйма разных крюков и затяжек; пришлось потратить кучу времени, чтобы с ними разобраться.

Не обошлось без ошибок. Пару раз он запутался в рукавах и непонятно как напялил одежду задом наперед, да так, что потом еле вылез из нее. Но вот крючки верно сцепились меж собой, а веревки завязались узлами в положенных местах. Мешковатая на первый взгляд одежда села, как влитая. Темно-серый материал закрывал все тело, оставляя незащищенными только лицо и руки. Хитрыми петлями Найджел прицепил к капюшону башлык. Плотная ткань покрыла лицо и оставила открытыми лишь глаза.

– Теперь я похож на маленького умершего фараона. Как же их называли в той книге мореплавателя? – сказал мальчик, рассматривая новое одеяние и еле слыша собственный голос из-под башлыка. Надев кожаные перчатки, он выбрался наружу.

– Такое ощущение, словно несколько недель проторчал в кровати, – подумал Найджел, чувствуя, как от движения онемели мышцы. – Может, хоть на свежем воздухе дышать станет проще?

К великой досаде, здесь его поджидала еще одна неприятность. Землю обволок такой плотный туман, какого он никогда раньше не видывал. Сгустки мутной дымки вблизи оказались пепельно-зелеными, плесневелыми хлопьями. И эти самые неправильные снежинки были везде – рассеяны по полям, дороге и кустам. Только макушки высоких деревьев чуть выбивались над таинственным маревом. Никакого вам свежего воздуха!

Мальчик посмотрел на возницу. Ямщик, облаченный в такой же костюм, как у него, выразительно поднес палец к капюшону, полностью скрывавшему лицо.

– Да не больно-то мне и хотелось разговаривать, – подумал Найджел. Апатия, охватившая его после пробуждения, становилась все сильней. Будь то грязный воздух или плотная маска – дышалось тяжело, он не выдержал и раскашлялся.

– Мы здесь лишние, нужно вести себя тихо. Если они прознают – нам несдобровать, – шепотом сообщил ямщик сиплым голосом. Теперь Найджел заметил, что даже Ромул вел себя осторожно. Конь ступал не обычным уверенным шагом, а словно крался по узкой тропинке. – И вообще старайся поменьше вдыхать полной грудью.

– Кто прознает? – еле слышно спросил Найджел, пропустив последнее замечание. От недостатка воздуха у него, итак, кружилась голова. Пока еще никто ничего не прознал, и опасность казалась ему преувеличенной и неимоверно далекой.

За последнее время мальчик успел повидать достаточно, чтобы считать себя, по меньшей мере, опытным путешественником. Что могло быть страшней зубастых оборотней, деревни бродячих мертвецов, названия которых Найджел так и не узнал, и видений с дверью, готовой вот-вот распахнуться, изрыгая черные бури и ужасных чудовищ?

– О, видишь ли, у них нет имени, – хриплым голосом стал рассказывать мистер Барлоу, прервав череду геройский свершений юного путника, которыми тот тайком очень гордился, – Может, оттого, что все, кто встречал хозяев проклятого уезда, больше никогда не видел белого света.

– Проклятый уезд?

– Так странствующие торговцы и бывалые странники зовут Пагубу. Простому человеку не выбраться из нее. Раз попал сюда – назад дороги нет. А это, – ямщик повел рукой вокруг повозки, – их земля. Вилланы боятся Пагубу, как огня. Бросают поля и деревни и бегут прочь, стоит зачаткам серо-зеленой хвори появиться вблизи селений. И, знаешь, давай будем честны: я бы не стал упрекать их за это.

– Вилланы? – задал очередной вопрос Найджел и стряхнул хлопья пыли, успевшие засыпать его плечи. Слова мистера Барлоу звучали очень странно. Который раз в своих речах он будто отстранялся от человеческого рода.

– Простые крестьяне, так мы их зовем, – Найджел снова вопросительно посмотрел на возницу при слове «мы», но тот лишь отмахнулся и не стал ничего объяснять. – Конечно, вилланам не под силу тягаться с подобной силой. Император со всей своей свитой сидят в высоком дворце, им и дела нет до проклятых уездов. Пока люди смиренно платят налоги, эти расфуфыренные щеголи и не задумываются о том, что творится за стенами дворца. Их беспокоит только честолюбие, балы и набитый живот. Глупцам невдомек, какую угрозу может представлять Пагуба, ведь в ней найдутся вещи пострашней оборотней и запретных книг.

Мальчик вздрогнул и резко перевел взгляд на возницу. Эрик сидел не шевелясь, только кончик капюшона чуть подрагивал в такт ходу Ромула.

– Как давно он знает и откуда, почему не убрал книгу? Что-то тут неладно, – разволновался Найджел словно маленький ребенок, пойманный за руку после проделки. Он и представить не мог, что все так обернется. Что теперь ему было сказать мистеру Барлоу о случившемся?

– Я много лет и сам не верил в Пагубу, считал все это глупой выдумкой, – ямщик не захотел говорить про книгу и вернулся к прежним рассуждениям. – Не поверишь, но даже ворожеи и хвастливые путники редко заводят разговоры о проклятых уездах. Слишком страшно все это. Сколько я не спрашивал, редко удавалось узнать хоть что-то толковое. Однажды мне посоветовали умерить интерес – ведь, кто ищет Пагубу, всегда найдет ее. Так и случилось. Однажды мы с Ромулом очутились в причудливом месте. Снег серого цвета сыпал прямо посреди лета.

Эрик резко оборвал рассказ, потому что чуть в стороне от повозки раздался еле слышный хруст. Ромул остановился как вкопанный, а ямщик стал всматриваться в густой туман, но ничего так и не смог разглядеть. Больше до них не донеслось ни звука, но обоим путникам стало не по себе. Найджел начал следить за туманным покровом с удвоенной силой. Внутри него родилось странное чувство, и оно вовсе не походило на страх, а скорее напоминало предвкушение. Такое волнение испытывает атлет перед стартом финальных соревнований.

Повозка снова тронулась, и мистер Барлоу продолжил свою историю еще более тихим шепотом.

– В прошлый раз нам с Ромулом удалось прокатиться по краю проклятого уезда и убраться восвояси. Как будет на этот раз? Посмотрим. Не зря говорят, что сколько не беги от Пагубы, рано или поздно она все равно настигает беглецов.

Найджел с волнением заметил, что голос возницы огрубел, и слова чуть не скрипели при разговоре. От сумбурных мыслей его оторвал резкий рокот. Повозка вздрогнула, а вдалеке на поле из недр земли вырвался клокочущий гейзер серо-зеленой пыли.

Когда громыхание, ознаменовавшее выброс ядовитого газа, закончилось, воцарилась гробовая тишина. Даже Ромул, обычно остававшийся безучастный ко всему на свете, на этот раз замер и некоторое время наблюдал за рассеивавшимися по полю хлопьями. Его уши вздрагивали. Снова тронулись. Маленький экипаж медленно катился по заброшенным тропам, стараясь огибать перелески и высокие заросли кустов.

– Главное, держаться подальше от лесной полосы, – прохрипел Эрик. Неясно, что было страшней, изменения в его голосе или то, как он теперь старался скрыть это молчанием.

И вот случилось то, чего ямщик опасался больше всего с тех пор, как повозка въехала в Пагубу. Весь горизонт от края и до края затянула гряда деревьев. Многовековой деревянный забор касался верхушками перины темных облаков.

– Варох бы побрал этот лес! – еле слышно выругался возница. Он выдвинул из-под скамьи походный короб, достал оттуда длинную кольчугу и короткий клинок и протянул их Найджелу.

– Они не помешали бы и во время погони в первую ночь, – пожаловался тот, натягивая броню.

– Не помешало бы, чтобы ты не совал свой нос, куда не надо! Я захватил оружие из тайника, пока ты неделю валялся без сознания. Так что надевай бронь и закрой рот! – грубо оборвал возница. Мальчик с ужасом заметил, что под плащом одежда его компаньона была перетянута цепями, сцепленными на груди замком. Мысль о побеге сама собой родилась в голове.

Мистер Барлоу, или кто бы он ни был, перевел взгляд со своего попутчика на цепи, и из тени капюшона раздалась презрительная усмешка.

– Бежать вздумал? Ты целую неделю не ел. Далеко уйдешь? Да и куда тебе идти? Вернешься в логово своих вонючих псин?