Текст книги "Знамя – единственному (СИ)"

Автор книги: Роудж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Мозаика рассыпалась беззвучным смехом. Застыла на бесконечно долгий такт и схлынула, оставив после себя задранный в шпиль угол стены.

– Скоро, – голос звучал эхом его собственных мыслей. Раэхнаарр не знал, каков мир сквозь призрачные паутинки, но слишком ясно ощущал разлитое вокруг дрожащее предвкушение: гарнизон не получил ни одного сигнала, но готовился к бою так, будто тот прозвучал еще фир назад.

– Искажение, – разум возвращался к нему раз за разом, будто замкнутый в петлю Элехе. Резкое ощущение напряжение всех нитей, внезапно скрывшееся за пустотой.

– Денхерим ищет, – Фейрадхаан не шевелилась. Если бы не общие нити Источника – Раэхнаарр бы и не ощущал, как все ее существо тянется разом вперед и в стороны, размываясь в невероятно долгую дымку. Достаточно ли ее, чтобы охватить весь Диаман?

– Он не найдет, – зелень поднималась стеной. Сила Айз’к Со все плотнее подходила к Диаману, и совсем скоро ее может хватить, чтобы отогнать подальше зеркальную гладь. Прямо под алчное дрожание Трайд.

– Сложно. И недостаточно, – дымка свернулась в тугой клубок, приблизилась, вжимаясь в стены и прокладывая сквозь них зыбкие трещины, а потом разом растворилась, будто отсеченная лезвием.

– Ты не скажешь об этом.

Нет угрозы большей, чем угроза Источникам. Раэхнаарр не сомневался в выборе Кацата. Но так же знал, что изберет сам.

Между Диаманом и Чи – семь переходов и тридцать восемь циклов. Достаточно, чтобы едва успевшие вспыхнуть серебряные нити истончились до призрачной невесомой дымки. Была ли судьба Денхерим прочерчена кровавыми лезвиями в день, когда Коадай Кэль выбрал кар’ан для Диамана? Раэхнаарр не знал. Но в миг, когда на самой границе Диамана вспыхнули зовом черно-белые мозаики – он не думал ни о Денхерим, ни о воли манш’рин. Он держал в ладонях последний осколок Зеркального Сердца и надеялся, что серого и зеленого хватит, чтобы не дать ему превратиться в стеклянную пыль.

Смотреть чужими глазами – часть искусства ашали: пройти сквозь сущность невесомой дымкой, будто росу, собирая мысли и неясные всполохи восприятия. Вероятно, той, что теперь звалась Фейрадхаан, не стоило пользоваться не принадлежащим. Но она не собиралась упускать и грана преимущества и закрывать глаза, когда так настойчиво предлагали взглянуть. Касание делает уязвимым. Фейрадхаан не встречала еще никого, кто превратил бы открытость в режущее до сосредоточие лезвие.

– Есть слова весомее моих.

Считалось, что ашали нет дела до происходящего между гайтари. Но Виснера всегда смотрела пристально, боясь упустить и самую невесомую из быстро меняющихся пульсаций. Та она, что еще была Яшамайн, училась смотреть так же внимательно. Кольцо вокруг Денхерима казалось достаточно плотным: Трайд, Айз’к Со, Глассиар – ни один манш’рин не допустит распространения искажения. И ни один манш’рин не будет слушать никого, кроме другого манш’рин. Или тих’гэар.

– Есть ли смысл играть не всеми фигурами?

Зелень струилась вниз, проскальзывала между плотными камнями Диамана, стягивая их неподвижностью. Фейрадхаан не почувствовала касания, но плотнее свернула щиты – вопрос слишком близко подошел к ее собственным мыслям.

– Смысл играть есть всегда, но не каждую партию можно выиграть. Кому-то достаточно преимущества, – призрачная дымка на долю такта окрасилась золотистым, но оно тут же потонуло в общем мареве. Отыскать противника, осознающего всю прелесть долгих комбинаций, череды маленьких преимуществ и поражений перед окончательным триумфом… непросто. Дейм слишком часто не доставало терпения.

– Но не тебе, – зелень дразняще взвилась вокруг, застывая серебром и рассыпаясь костяной взвесью. Ей отзывалась сила – та, что наполняла сейчас все ее существо, даруя недоступное ранее осознание цельности. Достаточно ли этого, чтобы шагнуть дальше? За ход после обретенного преимущества? – Ты знаешь, как выиграть ту партию?

Перед глазами мерцали золотые и серебряные клетки. Огромная доска, на которой место нашлось всего семнадцати простым фигуркам и двум игрокам. Все, что осталось от невероятно старого набора, так странно отдающегося в пальцах безучастной пустотой. Захват всего поля подразумевал захват девятнадцати точек. Выигрышной оставалась только одна комбинация.

– Шо’ян, – подчинить все семнадцать фигурок одному цвету и расставить их так, чтобы у противника не осталось иного выбора, кроме как занять выбранную для него клетку. Абсолютное превосходство, но… – Никто не выигрывал в ло’дас, выставив шо’ян.

Ощущение зелени растворилось. Фейрадхаан стерла его из своего сознания, вымарывая весь мир, кроме быстрой смены цветов на доске. Неосмотрительно выдвинувшаяся вперед фигурка Возносящегося Дракона попала под двойной удар Колесницы и Рыцаря-с-мечом. На другой линии застыли в безмолвном противоборстве Пронзенный Дракон и Всадник-со-знаменем.

– Я буду первой, – на мысленной доске золотая фигурка Крадущей застыла четко между двумя линиями.

Глава 5. За искажениями

Раз, два, три, четыре, пять… Маленькие камушки падали в бездонный провал и возвращались обратно в ладонь. Раз за разом, бесконечное множество кругов, пока Исилар Альяд выжидал, прислушиваясь к малейшим изменениям окружающего пространства. Вот далеко на западе поехал вниз большой пласт реальности, раскалывая обманчиво застывшую неподвижность, и тут же пролом наполнился колкой вьюгой и серебряными льдинками, формирующимися в гротескные силуэты. Пространство пошло рябью и застыло намертво до звенящего хруста серого пепла. Совсем рядом пахнуло льдом, и быстрые каверны устремились вперед, взгрызаясь в наспех стянутый камень. Исилар подкинул камешек на ладони, и он растворился, осыпаясь вниз легчайшей пылью. Чи или Диаман? Три камешка с отчетливым стуком упали на мерзлую землю, когда узкая тропа под сапогами соткалась в острую кромку стрелы. Альяд не к лицу следовать проторенными тропами.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, Диаман

Тень поднялась штормовой волной, растеклась, вызванивая и прислушиваясь к каждому уголку, и отступила, собираясь чернильными каплями в широкий плащ Шиогайна Трайд. Поверхность под ногами вздыбилась, раскалываясь гранитной крошкой, и тут же сошлась, наспех стянутая серо-зелеными швами. Шиогайн отступил, скрываясь в густой тени, и вынырнул несколькими уровнями выше. Он не рассчитывал застать Диаман сражающимся, но внизу волнообразно расходились глубокие каверны, жадно поглощающие укрепления и башни, которые тут же вырывались из них, застывая ускользнувшим мгновением, и проваливались снова, расходясь зыбкой пылью и рябью. Без силы Элехе оборона Диамана прогибалась.

По самой границе восприятия скользнула азартная искра чужой силы. Шиогайн тут же обернулся, во все стороны расплескивая тяжелые жгуты теней, и устремился вниз – к твердым поверхностям и переплетению камней и переходов. Сражения в воздухе – не для мастеров тени. Гребень стены разрезал узкий провал, в который Шиогайн мгновенно направил соткавшееся из теней копье. Длинный наконечник еще не успел полностью скрыться в нем, когда Шиогайн крутанул рукоять, блокируя удар широкого короткого клинка. Поворот. Он отклонился назад, пропуская второй клинок над собой. Лезвие застыло в ладони от края серебряной маски. Внизу между осколками камней его тень самым краешком задела другую. Достаточно для любого, кто имел право зваться Трайд. Чужая сила хлынула в него, как поток в распахнутую каверну. Шиогайн чувствовал сопротивление чужого Источника, крутящиеся нити, судорожно пытавшиеся ускользнуть из его хватки в привычную и надежную пустоту, но со всех сторон лишь поднималась глухая мощь Трайд. Шиогайн сжал кулак, ощущая, как вместе с ним сжимаются потоки, разрывая в клочья чужую оболочку, пропитываясь насквозь остро-желанной силой. Два такта – и он шагнул вперед, выдергивая копье из схлопнувшейся каверны. За спиной рассыпалось прахом от удара о камни тело еще недавно полное кровью Глассиар.

Давящая мощь теней развернулась плащом, накрывая все вокруг, высвечивая и выворачивая наизнанку ярко-живое пространство, заполняя ловушками раскрывшиеся каверны, заставляя их создателей выбирать… более очевидные пути. Шиогайн не планировал сражаться за Диаман, но… была ли цель приоритетней? Его разум раскрылся, устремляясь вдаль по гулко натянутой серебряной нити. Приказ о’хаэ должен быть исполнен, но стоит ли он прорыва границы?

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, гарнизон Чи

Высокая башня Чи зашаталась, пошла рябью и брызнула во все стороны осколками, осыпаясь невесомой пылью к носкам сапог. Коадай хлестнул наотмашь, рассекая лезвием короткой косы подобравшегося слишком близко ледяного призрака. Хорошо, что он своими глазами решил взглянуть на то, что происходит у Элехе. Прорыв у Чи оказался слишком быстрым и мощным, а Леконт – слишком занятыми происходящим у восточной границы. Трещали серо-зеленые скрепы, сдерживающие гарнизон. Коадай не пытался удерживать их или создавать заново: он прокладывал звенящую кровавой сталью дорогу к ясно ощутимому источнику искажения. Нет смысла рубить руки, если можно вырвать сердце.

Стены гарнизона расползались и рушились вокруг, но никто не пытался приблизиться: все рискнувшие уже украсили собой распустившийся за спиной Коадая веер кровавых лезвий, обратились звеньями стремительно удлиняющейся цепи. Близко. Рассыпающаяся осколками колкая метель разом придвинулась, заполняя пространство вокруг, беззвучно направляя и искажая каждый шаг. Так просто? Коадай улыбнулся и направил жадно взвывшую цепь вперед, туда, где слишком явственно ощущал живой пульс крови. Сердца ледяных призраков не бились, и его лезвия не желали ни грана того, что было ими. Кровая взвесь закружилась спиралями и острыми лентами, рассекая все, мешающее сделать еще один шаг. Коадай дернул цепь на себя, притягивая ближе пойманную ею добычу.

Звон донесся издалека. Раздвоил восприятие, позволяя видеть холодную призрачную пустоту, пронзенную метелью, и растекающийся холод тени, мир, выцветающий под голодной поступью Трайд. Диаман едва держал оборону. Коадай прочувствовал это через обозначенные тенью пустоты, редкие искры, к которым так жадно тянулась тень. Движение цепи замедлилось на долгий такт. Граница должна устоять. Остальное – вторично. В ладонь скользнуло идеально чистое лезвие косы. Коадай резко оборвал связь, снова распыляя вокруг поисковые звенья. Никому не удавалось ускользнуть из его хватки больше одного раза.

Тень всколыхнулась, ловя далекие осколки чужой ярости и жажды крови. Шиогайн не шевельнулся, только шире распахнул восприятие, втягивая в теневую волну все до единого камни крепости, заполняя каверны, поднимая вверх теневые двойники башен и стен. Они стояли здесь достаточно долго, чтобы тени запомнили. В этой или иной реальности – Диаман устоит.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, Денхерим

Попались. Исилар Альяд отдалился, приглушая связи с Источниками Рагальд и Глассиар. У Коадая осталась только одна Длань и никакой возможности отсидеться за стенами Айз’к Со при атаке по двум направлениям. Конечно, он мог выбрать Диаман, но… Не после того, что сотворил с Денхерим. Впрочем, обратная вероятность все равно оставалась.

–Жди, – он мимолетно коснулся мыслей Тасайан Глассиар, ощутив в ответ колкое разочарованное нетерпение, и шагнул вперед, пересекая незаметную черту, отделявшую кольцо Денхерим от остальной реальности.

Мир пах здесь иначе. Тяжелое море энергий ворочалось спящим зверем, готовым пробудиться от малейшего касания и обрушить всю мощь на неосторожно приблизившегося. Исилар легко скользил между тяжей силы, прокладывал дорогу сквозь сплетения и узлы, ввинчивался поземкой в незаметные щели. Денхерим смыкался вокруг него слой за слоем, холодный камень и перемешанная костьми и кровью зеркальная крошка.

Исилар полагал, что сердце Денхерим расколото вдребезги, но черное зеркало по-прежнему пронизывало насквозь монолитной осью всю крепость, а вокруг него вращались осколки коридоров, стен и окружающих скал. Зеркало казалось нерушимым. Зеркало шло мелкими болезненными трещинами, сквозь которые вырывались и тут же гасли всполохи энергии. Зеркало щетинилось осколками и снова замирало обманчивой неподвижностью. Его присутствие в вихре энергий осталось незамеченным. Исилар скользнул вперед, коснулся ладонью зеркальной поверхности, ощущая, как мельчайшие осколки жадно впиваются в плоть, а беспорядочное движение останавливается, тут же обретая направленность и цель. Мощь Денхерим замерла на бесконечно долгий такт и обрушилась обжигающе холодной волной. Исилар ответил разбегающейся вязью дорог, множеством тонких троп-направлений, рассекая волну на едва заметные потоки.

Когда один оборот сменялся другим, Исилар всегда был особенно осторожен. Нестабильность расшатывала связи и открывала возможности, рождая соблазн. Это чувствовал каждый, в чьих руках билось хотя бы одно Сердце. Много раз Исилар ощущал касание: чужие эфемерные пальцы протягивались до самой границы, норовя нарушить ровную пульсацию Северного круга, шарили по окружающей его завесе, отыскивая лазейки и бреши в обороне.

Исилар был готов и только потому удержал Северный круг, когда мир встал на дыбы и рухнул. Он чувствовал, как нечто растягивает скрепы пространства, пытается прорваться сквозь заботливо возведенную вязь дорог и цепочки каверн. Изменяет легкие небесные потоки и с трудом ворочает глубинным камнем. Северный круг стоял монолитом, и Исилар не позволил неведомому отобрать ни крупицы того, что звалось Фор’Шар. Коадаю повезло меньше.

Но все же и Северный круг дал трещину. Исилар не собирался упускать возможность избавиться от нее. Переплетенная вокруг него мозаика дрогнула, отзываясь на прикосновение. Первый зеркальный осколок скользнул в ладонь. Обнаженный, лишенный естественной защиты Источник казался неизмеримо легкой целью.

Обороты назад, когда северная корона еще ковалась в его пальцах, Исилар Альяд приходил к черному зеркалу. Тацарт Денхерим закрыл от него перевалы и не вышел даже к границам земель. «Кровь Денхерим не принадлежит никому», – так он сказал. Кровь Денхерим и впрямь осталась свободна – перестав существовать, а их сила… Исилар добавил еще один поток, отсекая устремившуюся за зеркальной гладью чернильную полосу искажений. Пустота Глассиар за его плечом жадно щелкнула, принимая щедрый дар.

Все больше зеркально-острых всполохов собиралось в ладонях, проникало под кожу, даря новую грань ощущений: зеркально-хрупкий мир, которому достаточно касания, чтобы измениться или исчезнуть навсегда. Поток усилился скачкообразно, навалился со всех сторон, Исилар перехватил его, закручивая и перемещая в себя самого, оборачивая переменчивость движения бесконечным вращением спирали. Среди зеркальных осколков расползлась первая чернильная капля.

Смутное ощущение тревоги кололо расползающейся под ногами дорогой. Зыбкая нереальность накатывала со всех сторон, давила сквозь тяжелые пласты зеркальной силы, которая вдруг перестала быть легкой и хрупкой. Каменные монолиты смыкались темницей, заращивая щели и лазейки. Сквозь них невесомо ложились петли дорог, тягучая сила текла по подставленным желобам, следуя незамысловатому ритму. Мигнуло.

Чернота накрывала с головой. Ворочалась вокруг неспешным давлением, в котором угадывалось искаженное до собственной противоположности мерцание мозаик Денхерима. Зеркало содрогнулось, выплескивая еще больше мутной вязкой черноты. На долю такта в густой поверхности отразился мутный силуэт, вокруг которого таяли звезды. Сацрат улыбнулся, и вся искаженная мощь Денхерима обрела цель.

Вырвавшиеся из хватки Исилара потоки закружились, жаля острыми обломками копейных лезвий, сомкнулись стены, лишая последней возможности для маневра, а зеркало разом рассыпалось осколками, раня беспорядочно летящими фрагментами мозаики. Денхерим бушевал, вторя танцующей за его стенами грозе.

Исилар скользнул вниз, прямо в объятья распахнувшейся под ногами каверны, тут же перестроил потоки, выводя узкую дорогу наверх. Пространство вокруг все еще оплетали потоки его силы, он стиснул их, стремясь направить хаотичное движение в сотворенное им русло. Дороги трескались и рвались на части, их обломки тут же складывались в кружащихся призраков, в которых жадно вцеплялись чернильные петли. Снежная круговерть перемешалась с темными осколками мозаики. На целый такт Исилар был уверен – Источник усмирен, одно усилие, и чернота вновь потечет в отмеренные для нее границы. Но зеркало лишь вновь взорвалось осколками, чернота прорастала зеркальными друзами кристаллов, мгновенно превращая в свое подобие все, чего успевала коснуться. Отзываясь на его усилие, Денхерим вновь содрогнулся, меняясь и перестраиваясь, лязгнули, приходя в движение, стены, стирая и растворяя подготовленные дороги. Буйство чистой энергии сметало упорядоченные структуры, рвалось на свободу, резонируя с чем-то далеким, и обрушивалось вниз, растекаясь широкой волной.

Исилар отступил, ощущая, как зеркальная волна раскалывает последние защитные петли, смыкается вокруг жадным объятием, но ей досталась лишь снежная крошка ледяного призрака.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, Диаман

Что-то не так. Стремительная волна искажений подходила к самым стенам Диамана, накатывалась и отходила, поглощенная давящей мощью Трайд. Снова и снова, бессчетное множество раз. Раэхнаарр уже видел подобное у Чи. Но… что-то было не так. Амплитуда волны не поднималась выше. Единый ровный ритм.

– Что там? – островок зелени и серебра – хрупкий кусочек дозорной башни – возвышался над черно-фиолетовым морем жадной бесцветности. Раэхнаарра удерживало здесь только царапающее чувство неправильности. Серебристые паутинки потянулись вперед, легко минуя каверны и гибкие теневые мухоловки. Где-то внутри мучительно натянулась связывающая с Танцующим сеть.

– Огоньки танцуют. Сходятся. Расходятся. Гаснут. – Фейрадхаан пересыпала в пальцах мелкие камушки и изредка бросала их вниз, наблюдая, как они растворяются в жадной тени. Бессмысленное занятие. Островок на такт потерял прочность и его встряхнуло.

– Звездочка. За огоньками сияет звезда, и она ни разу не двинулась, – камушки исчезли. Паутинки вокруг натянулись сильнее, но тут же растворились между серым и зеленым. Восприятие обожгло опасностью, но прежде чем зелень успела сомкнуться сталью, ту развеяло в прах далеким чернильным эхом. Волна искажений замедлилась, растворившись в зыбкой призрачной паутине.

Взвинтившееся такт назад напряжение затихало, будто кто-то сучил между пальцев цепь, выпуская звено за звеном. Тень все так же расстилалась внизу, намертво сцепившись с пустотой каверн. Достаточно, чтобы не распылять внимание на что-то еще.

– Теперь две звезды, – паутинки снова беспечно кружились вокруг. Раэхнаарр уже не вслушивался в слова. Столько сил, чтобы удержать Длань тих’гэар здесь. Ради чего? Раэхнаарр собирался увидеть это сам.

– И одна из них во сто крат ярче другой… – слова упали в пустоту. Зеленые искры распадались, казавшийся надежным всего такт назад камень таял под ногами. Фейрадхаанн соскользнула с него, прокладывая невесомую дорожку над пустотой. Тень внизу хищно шевельнулась, потянулась жгутами-отростками, но тут же опала, пройдя сквозь пустоту. Любое дрожание энергии казалось иллюзорным.

* * *

– Где он? – Кацат тяжело опирался на еще целый участок стены. Тень уже затягивала тающую каверну, но Фейрадхаан ясно ощущала в ней гаснущие живые искры.

– Ушел искать сердце этого шторма, – черно-белая мозаика вокруг не дрогнула, серебристые паутинки разочарованно схлопнулись, не уловив ни грана таких желанных эмоций. – Ты пойдешь туда?

– Не прямо сейчас, – мозаика свернулась клубком, стряхивая слишком близко подобравшуюся любопытную тень. Фейрадхаан замерла, всматриваясь в нее. Показалось, или теней вокруг стало… слишком много? Длань Императора прибыла в Диаман уже после начала атаки. Но быстрее, чем вести могли достичь столицы. Было это предвиденьем или изначальная цель отличалась?

– Уходим. Прямо сейчас, – Фейрадхаан лишалась имени дважды и каждый раз оказывалась достаточно живуча, чтобы обрести новое. Терять третье она не собиралась. Серебряные паутинки ощетинились, готовясь встретить сопротивление, но черно-белая мозаика лишь бережно облекла их. Мигнуло.

Тень поднялась выше и разочарованно опала, сливаясь с мельчайшими трещинами между камней.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, окрестности Денхерима

Дорога оборвалась, растворилась под ногами сверкающей поземкой. Исилар сорвал и отбросил в сторону белый плащ, по которому еще расползались чернотой зеркальные осколки. Избавиться от их шевеления под кожей было не в пример сложнее. За границей перевала все еще бушевал Денхерим, но к предгорьям долетали лишь отголоски его ядовитой ярости. Почему Коадай до сих пор не отсек эту… гниль? Дать ей немного воли – и искажение дотянется до Трайд. Исилар замер: его разум отыскал только одну причину подобной… беспечности. Денхерим ждал его. А значит, кто-то должен был убедиться, что безумный Источник свою задачу выполнил. Пространство дрогнуло и исказилось, подсовывая в ладонь витую рукоять клинка. Сейчас.

Исилар не успел толком повернуться, только подставил серебристый метельный клинок под обрушившийся сверху тяжелый вертикальный удар. На долю такта пространство взвихрилось вокруг, закручиваясь спиралью, но по связывающим его с Источником Альяд нитям тут же заструилась гниль Денхерима. Исилар отпрыгнул назад, обрывая потоки. Лишить его силы – не значит победить. Мало кто мог превзойти Исилара Альяд в танце мечей.

Обманчиво хрупкий клинок описал полукруг, заставляя тяжелый меч противника врыться в землю. Ноздри Исилара дрогнули, впитывая запах чужой силы. Кэль. Один? Легкие дороги разворачивались веером, выискивая остальных, но натыкались лишь на пустоту. Смертельная самоуверенность.

Серо-зеленая взвесь ввинтилась в камни под ногами, скрепляя их мертвой неподвижностью застывшего времени. Исилар небрежно шевельнул запястьем, спуская по клинку очередной мощный выпад. Любой, кто сталкивался с северянами в бою, стремился лишить их подвижности пространств, но Исилар Альяд никогда не видел принципиальной разницы между монолитом и бездной под ногами. Он устремился вперед, перехватывая инициативу, заставляя противника вволю потанцевать на острых пиках каменного гребня.

Камень под ногами крошился, норовя расползтись легчайшей поземкой. Исилар чувствовал, как вокруг волнами расходится мягкое дрожание сердца Альяд. Оно рвалось к нему, распадалось множеством хрупких дорог и петель, но дремавшая в крови чернота слишком легко откликалась на зов. Он не мог позволить искажению Денхерим и краем коснуться Альяд. Никто из манш’рин не сражался, отринув собственную сущность. Черный меч высек искры из камней у него под ногами и тут же, не промедлив и такта, обрушился на открывшийся бок. Столкнувшиеся клинки завибрировали тяжело и густо, Исилар отступил на шаг. Где-то на самом краю сознания забрезжило смутное беспокойство.

– Не сейчас, – сила яростно вспыхнула, блеснула янтарными отсветами в глазах. Он не позволит Тасайан помочь себе. Серебристый меч метнулся вперед, поднимая волну поземки, взрывая заботливо скованные неподвижностью камни. Полшага вперед, отсекая устремившиеся в открытый канал осколки Денхерим. Зелень под ногами рассыпалась пылью.

Что-то не так. С каждым соприкосновением клинков чувство неправильности становилось отчетливее. Раэхнаарр видел, как от шагов противника дрожат наспех брошенные им скрепы. Сорвать их – усилие меньшее, чем вдох. Но скрепы стояли. Чего он ждет? Каждый выигранный шаг лишь обострял обжигающе-ледяное чувство опасности, вызванивал и выхолащивал каждую клетку, пока он сам не стал боем до последней искорки силы. Скрепы взорвались, а с ними мир раскололся на тысячу невидимых троп, с каждой из которых падал зеркально-снежный клинок. Раэхнаарр застыл серо-зеленой неподвижностью, рассыпался пылью, вбирая и выбирая разом все исходы. Черненая сталь, гравированная драконом, столкнулась с рассыпающим снежинки серебром. У самой рукояти, пойманной дополнительными лезвиями, сияла Путеводная звезда Альяд. Сквозь пробитый наплечник с шипением поднимались вверх горячие капли крови.

Мир под ногами вздрогнул. Узкая каверна разорвала каменный гребень, разнося противников в стороны. Лязгнули, расцепляясь, мечи. Раэхнаарр отпрыгнул назад, еще и еще раз, спасаясь от преследующей его пустоты. Камни обращались пылью быстрее, чем он успевал создать из них хоть сколько-нибудь надежную опору.

Мигнуло.

Серо-зеленые искры кружились, силясь обрести хотя бы подобие формы и целостности, но пустота вокруг них лишь сжималась сильнее, дразнила холодом и безоглядностью. Хватило бы и призрачной опоры. Искры вспыхнули ярче, ловя смутный образ – нечто, отличное от пустоты – и рванулись вверх, цепко оплетая невесомо призрачные паутинки.

Раэхнаарр Кэль дернулся в сторону, ведомый навалившимся чувством опасности, собирая как можно крепче разрозненные осколки собственной сущности. Они возвращались, принося с собой клубки ощущений: рваную боль там, где по телу прошлись холодные когти жадных пустот Глассиар, ревущее опасностью ощущение чужой силы, к которой он так неосмотрительно подобрался, успокаивающую прохладу серебряных паутинок связей, такт за тактом, поднимающих его на поверхность, пряный запах собственной крови и ледяную безмятежность денхеримских зеркал, смыкающихся над головой.

Наконечники зеркальных копий Кацата сыпались вниз стеклянной крошкой. Черно-белая мозаика подрагивала, прорываясь сквозь удерживающие ее серо-зеленые скрепы, расходилась трескучим полотном и поднималась вверх голодной тягой денхеримских отражений. Денхерим звал кровь и кровь пела ему в ответ.

– Вон! – слово отзвучало шорохом летящих вперед копий. Им навстречу раскрывались каверны, но копья ткались заново, летели, сталкиваясь с вихрем двухклинкового копья.

– Не остановишься сейчас – искажение поглотит тебя, – Альяд стоял у самого края каверны, держа на отлете руку. Сквозь кожу и рассеченный доспех наливались чернотой осколки зеркал. В шаге от него за левым плечом замерла ледяной статуей Тасайан Глассиар.

Мозаика в ответ всколыхнулась, волна поднялась выше, схлопывая каверны и меняя каждый сегмент пространства вокруг. Снова и снова, до бесконечной болезненной дрожи каждой нити. Нет силы, способной совладать с подобной мощью, но чтобы задать направление, хватит и малого.

– Безумие Кэль заразно, – Альяд втянул в себя воздух, пристально взглядываясь куда-то на восток. – Идем, пока оно не захлестнуло и нас.

Пространство вспыхнуло, распадаясь на части сияющими петлями дорог, взметнулась снежная крошка, стирая чужое присутствие.

Кацат Денхерим покачнулся. Черно-белая мозаика схлопнулась, рассыпалась осколками и тягучей черной кровью.

– Коадай Кэль будет здесь через такт оборота, – призрачные паутинки Фейрадхаан обрели плотность, надвинулись, сомкнулись над головой, давя и отсекая тягучую волну искажений. – Шторму Денхерима хватит ярости, чтобы замести следы.

Раэхнаарр Кэль медленно кивнул. Серое и зеленое вновь оплетало черно-белые сегменты, но на этот раз поверх них щедро ложилась серебряная паутина. Возможно, они и впрямь сумеют обогнать бурю.