Текст книги "Знамя – единственному (СИ)"

Автор книги: Роудж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

– О’даэ не даст мне поединка. – Рихшиз ушел, и на выхолощенной до камня пустоши не осталось никого, перед кем стоило бы держать щиты. Раэхнаарр опустился на землю и закрыл глаза, впитывая тепло раскаленных лучей Фаэн. Собственное сосредоточие едва билось, и тепло – последнее, о чем оно заботилось в этот миг. Он почувствовал прикосновение паутинок, но снова отмахнулся от него: черно-белая мозаика еще мерцала слишком слабо, чтобы тратить силы на что-то еще.

– Но выйти на арену ему придется. Ахисар Вельде соберет манш’рин раньше, чем Кодай Кэль вернется в Айз’к Со. Выбраться из-под Денхерима… непросто, – голос Фейрадхаан звучал далеким хрусталем. Тонкие пальцы переставляли мозаики: сплетали их одну с другой, будто подбирали фигурки на старой доске, выбирая, в какую комбинацию их развернет следующий ход. – Мы будем в Ос раньше. Но… – пальцы опустились, мозаики схлопнулись, восстанавливая наконец поврежденную всплеском оболочку, и силуэт Фейрадхаан закрыл слепящий свет Фаэн. – Ты не справишься с отсечением быстро.

Они пробовали снова и снова, но все же его разум не мог ни за что уцепиться, преодолеть первичный шок от разрыва связей. Раэхнаарр не мог отыскать ни серебра, ни зеркал. Он не представлял, как это удалось Фейрадхаан. Если только то, что она сделала, не было совершенно иным.

– Мне достаточно суметь нанести удар. Сразу после, когда он не будет готов. – Раэхнаарр не знал, даже если бы Коадай вздумал драться честно, был бы у него шанс? Но в миг после отсечения удара тот ждать не будет: отсеченный хуже, чем мертв, захлестывающая от потери Источника пустота так велика, что за ней не существует ничего иного. Идеальный момент.

– Разум не вернется так быстро, даже если я встану за твоим плечом, – Фейрадхаан повторила это так терпеливо, будто разговаривала с еще не обретшим имя. Паутинки потянулись к нему, латая оставленный голодной хваткой Трайд разрыв.

– Разве им нужен был разум? – Раэхнаарр кивнул на сметаемые неспешным ветром контуры тел ящеров. – Они бежали, пока не достигли цели.

Фейрадхаан молчала. В золотых, будто впитавших весь свет Лотеа, глазах не изменилось ничего, не дрогнули проникающие все глубже в его плоть паутинки, но Раэхнаарр не сомневался – он угадал. Ничья воля не способна преодолеть пустоту в миг отсечения, значит, дорога для нее была построена заранее. Он не говорил больше ничего, ожидая, когда Фейрадхаан решит выставить на свою доску и эту фигурку.

– Ашали делали так обороты и обороты назад, – Фейрадхаан заговорила, когда их окутала прохлада туннеля. Платформа тихо и непривычно гудела, по краям мерцали голубые и желтые огоньки. Все гайтари пользовались туннелями: поднимись на платформу, влей побольше сил, и она доставит на другую сторону. Фейрадхаан действовала не так: ее пальцы коснулись выдвинувшейся панели, отбивая одну комбинацию за другой, и платформа, окутавшись слабым мерцанием щита, сорвалась с места. Так быстро, что Раэхнаарр поверил – они доберутся в Ос первыми.

– Кровь не справлялась с силой. Взрывалась, теряя разум. Клубки из когтей, клыков и безумия. Но даже так кровь могла служить, если дать ей направление. Это было несложно, много труднее – найти дорогу обратно.

Она говорила, не глядя ни на него, ни на Кацата, только на сменяющиеся символы на мерцающей панели платформы. Паутинки схлопнулись, вновь напоминая сомкнутые крылья ночных мотыльков мертвых земель.

– Ашали запрещено так делать уже многие обороты.

– Но ты сделала это для себя. – Раэхнаарр чувствовал вонзившийся в самое сосредоточие тяжелый взгляд Кацата: тот был его ди’гайдар слишком долго, чтобы не разгадать сейчас его мысли. Но он тоже не видел другого хода на этой доске. С его безумием не сдержать корону, а ни один дейм не примет тих’гэар, взявшего корону из других рук. – Или ты уже не хочешь получить свой шо’ян?

Раэхнаарр видел, как плотно сомкнутые чешуйки на такт разошлись, чувствовал дрожание натянутых между ними нитей, плеснувшую из глубины алчную жажду. Никто не выигрывал в ло’дос, выставив шо’ян. Он хорошо запомнил сказанные еще на стенах Диамана слова. Пришло время вернуть их обратно.

– Тогда подари мне этот удар. Ты не сможешь стать за плечом там, так сделай это сейчас.

Направь меня. И на такт я стану твоим клинком. Твоей волей, перевернувшей эту доску.

Кокон взорвался паутинками, они окружили его, вонзились в щели между щитами, о которых Раэхнаарр и не подозревал, прошили насквозь, обвиваясь вокруг самого сосредоточия и скользя вверх по позвоночнику, наполняя и переплетаясь с каждым нервным узлом.

И ты позволишь мне? Откроешь свой разум так глубоко? Отдашь мне в руки свою волю и свой порыв?

Он закрыл глаза, выравнивая такты дыхания, распуская одну за другой удерживающие его сущность щиты. Паутинки вгрызались глубже, отсекали что-то, сплетали в жесткий клубок, пряча его куда-то в глубину, под самый узел связи, идущий от сосредоточия к питающему его Сердцу.

Месяц Авен, 529 г. п. Коадая, арена города Ос, столицы Исайн’Чол

Пустота дрогнула. Серебряная искра не вспыхнула ярче, но вокруг нее стремительно развернулся до того крепко спаянный кокон, посылая один за другим в оседающее на серые плиты тело импульсы.

Немыслимо.

В абсолютном беззвучии арены тело Раэхнаарра Кэль рванулось вперед, обращаясь клинком, стрелой и порывом.

Невозможно.

Взметнулись кровавые лезвия, начали свой разворот цепи.

Не для Кэль.

Сотканные из серого и зеленого пальцы на такт расцвели черно-белыми мозаиками, взламывая окружающие сосредоточие Коадая Кэль щиты, сомкнулись на нем и рванулись обратно.

Шо’ян. Фейрадхаан осознала это раньше, чем хоть с одних уст на окружающей арену стеклянной галереи сорвался вдох. Ее собственная сущность, лишенная опоры Источника, разлеталась паутиной и пылью, но она даже не чувствовала этого, вся до последней искры сосредоточенная в этом такте. Она выиграла партию ло’дас. Не один круг, получив преимущество на три хода, она взяла партию целиком. И все до единой фигурки двигались по расчерченным ею клеткам.

Коадай – Серебряный Пастырь, вновь ставший всего лишь Башней-в-цепях, рассыпался пылью на жадно впитывающих каждую каплю его крови серых камнях арены, а по ткущейся к шпилям Ос лестнице, все еще держа в одной руке вырванное с кровью и сосудами сердце-сосредоточие, а в другой – сплетенный из стали свинца и серебра обод короны, поднимался Раэхнаарр Кэль, ее Возносящийся-над-миром Дракон.

На стеклянной галереи, один за другим, будто их тела изменили разом, склонялись манш’рин. Ми энисг поо’ц юргэг.

Под светом трех лун начал отсчет первый год правления тих’гэар Раэхнаарра Кэль в Исайн’Чол.

– Конец первой книги —