Текст книги "Ученик (СИ)"

Автор книги: 『RIKER』

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 11. Выбор

Прошел год. Мне уже 16. Каких-то интеренсных событий за этот год не произошло. На деyьги с процентов по немногу допиливаю до идеала Атома. Также уже как полгода выбираюсь на прогулу с моим дроидом. Решение на самом деле принятое нисколько из-за робота, просто реально оказалось полезным такой вид тренировок для него, сколько из-за собственного ментального здоровья. После создания Атома моя жизнь потеряла какой-то вектор что ли, то есть вроде перед тобой просторы всякого неизведанного, но не знаешь за что взяться. Я просто сидел дома двадцать четыре на семь и листал научные статьи. Читал очень много. Захватывал все, от биологии до математики, от робототехники до анатомии. То ли переходный ворзраст, то ли еще что-то, но в общем-то сидел дома. Понял, что пора с этим что-то делать, когда Атом подошел ко мне и сказал, что процесс отработки движения настроен только на 10 %. За полгода… Да и сам я не заметил, как заплыл жирком, сидя за настенным экраном. Видел волнения родителей, но ничего с собой не мог поделать. Вроде столько всего, а заняться нечем. Благо мама с папой, кажется, понимали меня и не вмешивались особо. Ждали. Как ждал и я. Не знаю чего, но ждал. С Тофом и Нел вообще давно не пересекались. Тоф, как слышал, перенял отцовское дело и работал в отцовской кузнице. Нел же уехала учиться в другой планетарный город, Дактиль, по-моему.

В итоге задолбался ждать чего-то. Просто взял, собрал вещи и ушел в близжайший лес на кемпинг. Родителей предупредил естественно. Мама, конечно, волновалась, но особо против они не были. Папа даже поддержал это решение. Не знаю почему именно кемпинг, просто так захотелось попробовать

И так, взяв Атома и всего съестного на примерно неделю впервые нормально вышли из дома за последнее время.

* * *

Если честно, чуство – новое для меня. Я не выбирался вот так никуда ни прошлой, ни в этой жизни.

Первое впечатление было хорошее от такого вида отдыха. Как-то можешь побыть с собой наедине и подумать о чем-то, а не только о том, почему Атом опять дёргает корпус на развороте и где я в очередной раз накосячил в расчётах. Мне стало это нравится. И вот так мы с Атомом стали частенько так выбираться из пещеры на улицу.

Я не забывал о своем увлечение, благо сеть ловила везде и интернет был стабильным и скоростным. С помощью Атома все равно лазил по всяким сайтам с научной литературой и читал, правда уже не просто один, а рассказывал все Атому, обсуждал с ним каждый прочитанный материал. Иногда мне Атом что-то отвечал, но это все заканчивалось односложным «Понял», «Возможно» или «Недостаточно данных». Знаю из-за чего такая проблема, просто сам, так сказать «мозг» Атома, еще не до конца сформировался. Он обучен разговору, но не обрел способность мыслить более сложно, это я неосознанно практиковал.

* * *

В тот день никуда далеко не пошли. Нашёл небольшое место у ручья, разложил вещи, а Атом, пока я возился с едой, как обычно, полез в сохранённые мной статьи.

Последние пару дней меня потянуло на биологию, а именно на регенеративную биологию, было интересно узнать как в этом плане мир продвинулся в плане человека. Началось всё с работы по восстановлению повреждённых тканей, потом я перешёл на регенерацию органов, оттуда на клеточное старение и в итоге уже сам не понял, как оказался среди материалов о продлении жизни.

– Атом, ну-ка, открой последнюю статью, пожалуйста. – сказал я

Он повернул голову в мою сторону и сказал:

– Работа о накоплении клеточных повреждений?

– Да, она самая.

Передо мной развернулось небольшое окно с текстом. Я уже прочитал статью полностью, поэтому сейчас просто пролистывал отдельные места.

– Смотри что у нас получается. Организм – это место, где происходит огромная куча процессов одновременно. Повреждения клеток, ошибки при делении, изменение работы иммунной системы, накопление всякого мусора, проблемы с восстановлением тканей… – говорил я смотря то на Атома, то обратно на статью. – Короче. Самое интересное в другом. По отдельности со многими такими проблемами люди уже умеют что-то делать. Здесь восстанавливают ткань. Здесь заменяют повреждённые клетки. Здесь корректируют работу иммунной системы. Здесь вообще выращивают новый орган. И это даже сейчас далеко не предел.

– Понял. – получил я ответ от Атома.

Закрыл статью и откинулся назад, опираясь руками о землю.

Несколько секунд слышно было только воду.

Атом стоял рядом и смотрел куда-то в сторону леса. Хотя «смотрел» – громко сказано. Скорее камеры были направлены туда.

– Каэл. – сказал резко Атом. – Обнаружено несоответствие.

– Мм? – Я вопросительно приподнял бровь и повернул к нему голову. – Какое ещё несоответствие?

– Вы утверждаете, что старение состоит из множества процессов. Также вы утверждаете, что часть этих процессов возможно исправлять.

– Ну, что дальше?

– Почему тогда процесс старения считается необратимым?

Я опешил. Не потому что вопрос был какой-то гениальный. Совсем нет. Скорее наоборот. Он был слишком простой.

– Потому что исправить часть проблем и полностью остановить старение – немного разные вещи.

– Почему?

– Потому что организм – это хрупкий и сложный механизм.

– Можете уточнить? Что значит «хрупки и сложный механизм»?

Я хмыкнул и подтянул к себе терминал и снова открыл несколько материалов.

– Сммотри, вот мы научимся нормально восстанавливать мышцы. Хорошо. А что делать с тем же мозгом? Допустим, умеем восстанавливать мозг. А что тогда делать с накоплением мутаций? Отлично, и их решили, но потом после них вылезет ещё какая-нибудь херь и что дальше делать. Организм – это не робот, где я могу снять старый привод и поставить новый.

– Хотя и ты не так прост. – сказал я, посмотрев на Атома.

– Согласен.

Полистал ещё немного и продолжил:

– Даже если убрать старение, остаются много всякого по типу болезней, скрытых травм и несчастных случаев. Потом встаёт вопрос, насколько далеко вообще можно вмешиваться во все это. Если заменять органы, клетки, потом части нервной системы… где заканчивается ремонт и начинается уже кардинально другое?

– Не понимаю вопрос. Уточните.

– Я тоже пока не понимаю.

Вот это, наверное, и нравилось мне в разговорах с Атомом. С одной стороны он не понимал половину того, что я ему говорил. Не мог нормально поспорить, не мог предложить какую-нибудь неожиданную научную теорию. Но он умел внимательно слушать и в нужные моменты задавать вопросы.

Атом снова заговорил:

– Какая продолжительность для вас оптимальна?

– Что? – сказал я, немного отвлекшись на красивое звездное небо.

– Вы обсуждаете увеличение продолжительности жизни. Какова продолжительность оптимальна для вас?

Я усмехнулся и посмотрел снова на небо. Все же невероятно красивое.

– Честно говоря не знаю. Никогда не задумывался. Может лет сто пятьдесят? – Ответил первое, что пришло в голову. Потом подзадумался – Хотя…

Сто пятьдесят.

Мне шестнадцать сейчас. До ста пятидесяти кажется целая вечность.

Потом вспоминается моя прошлая жизнь.

Там мне было почти тридцать восемь. Прошлая жизнь казалась мне понастоящему длинной. Школа, институт, работа. Один год. Второй. Пятый. Просыпаешься утром, занимаешься своими делами, ждёшь выходных, отпуска, чего-нибудь ещё – а потом внезапно понимаешь, что время летит незаметно.

Я один раз уже умер.

Причём совершенно не в том возрасте, когда хотел чтобы это произошло. Не так я себе представлял свою жизнь после всех тех лишений, что вытерпел на пути. Учеба, еще учеба, смерть близкого, работа, которая изводила меня всего. Я всегда хотел после всей этой тяжелой жизни заняться тем, что мне нравилось. Хотел опробовать игру на гитаре, может слетать в отпуск, начать коллекционировать никому не нужную херню. А потом раз и все это резко у меня отняли. Справедливо или нет, но отняли.

– Нет! – сказал я себе, сам испугавшись от своего резкого крика.

Атом направил на меня свою оптику

– Сто пятьдесят мало?

– Недостаточно.

– Может двести?

– Недостаточно.

– Може…

– Атом, ты сейчас будешь просто увеличивать число?

– Да.

Я успокоился.

– Тогда может начнем с тысячи?

– А тысяча лет удовлетворит ваше требование?

Я хотел автоматически сказать «да», но оссекся.

Тысяча лет.

Много. Очень много. Это десятки поколений людей. В моем мире государства остраивались и разрушивались за столько лет.

Можно ли изучить робототехнику нормально? Может быть. А на отлично? А Физику. Биологию. Химию. Математику. Может уже и не хватить. Уже на одной физике можно потеряться так, что жизни не хватит.

А ещё межзвездные путтешествия.

Другие звёздные системы. Галактики

Я практически ничего не знал даже о собственном государстве, не говоря уже обо всём человечестве. Я ни разу не покидал Веспер. Не видел других разумных существ, хотя видел в интернете, что они существуют. Не знал, что появится через сто лет, двести, пятьсот, тысячу.

И ведь самое смешное – чем больше я узнавал, тем больше становился список того, чего я не знаю. Но хочу узнать.

– Каэл?

Я понял, что молчу уже довольно долго.

– Думаю о вечном.

Дроид склонил голову в бок от недумения

Поднял с земли небольшую ветку и покрутил её между пальцами.

– Наверное, мне сам вопрос не нравится.

– Попрошу уточнить.

– Ты спрашиваешь, о том сколько я хочу прожить. Спрашиваешь какой-то срок. А почему обязательно должен быть какой-то срок?

Атом опять склонил голову набок.

Ну да. Тут уже от него ответа ждать было бесполезно.

– Вот представь, – продолжил я. – Мне дают тысячу лет. Отлично. Я живу тысячу лет, что-то изучаю, что-то создаю. И через девятьсот девяносто девять всё равно получается та же ситуация. Только теперь у меня наверняка будет ещё больше вещей, которые я хочу сделать. Хочу изучить. Исследовать

– Тогда требуется увеличить срок.

– До какого именно?

– Может еще тысячу?

– Нет, Атом. Так дело не пойдет. Мы будем двигаться по такому же направлению. Раз за разом.

Я приподнялся и бросил ветку в сторону.

Раньше я как-то особо не думал о смерти. Точнее, после того как уже один раз умер, думал, конечно. Но скорее как о факте.

Когда-нибудь настанет смерть, но не сейчас. У меня еще вся жизнь впереди. Обычная удобная ложь, которой люди успокаивали себя ещё в моё время. Только сейчас меня впервые зацепило другое.

Не сам момент смерти.

Меня вдруг начало раздражать то, что она вообще должна когда-нибудь прийти и сказать: всё. Хватит.

Хватит жить.

Хватит создавать.

Хватит исследовать.

Хватит наслаждаться жизнью.

Просто потому что моё тело решило, что ему достаточно.

– Хрень, – пробормотал я. – Не хочу закончить также как в прошлой жизни. Не сейчас. Не в этой жизни. Если этот мир столько мне всего предлагает, то я возьму все, без остатка.

Атом просто смотрел на меня, направив оптику в мою сторону.

Я открыл статью и некоторое время смотрел на неё, уже почти не читая. Вышел из нее и создал отдельную папку. Назвал просто: «Продление жизни». Подумал. Стер. Написал другое: «Бессмертие».

Сам посмотрел на название и усмехнулся.

Может быть черезчур вычурно и пафосно, но как говорили в моем прошлом мире: «как корабль назовешь, так он и поплывет.»

Я понятия не имел, возможно ли это вообще. Тем более не понимал, как к этому подступиться. Что меня может ждать на этом пути. Какие последствия этого решения.

Одной биологией здесь явно не отделаешься. Если когда-нибудь действительно заниматься таким всерьёз, придётся лезть куда глубже – медицина, генетика, нейробиология, материалы, кибернетика, вычислительные системы. Наверняка ещё десяток областей, о существовании которых я пока даже не знаю.

Забавно.

Несколько минут назад я просто читал статью.

Теперь передо мной появилась задача, на которую можно потратить…

Я снова посмотрел на название папки.

…сколько угодно времени.

И впервые за последний год эта мысль меня не пугала.

Наоборот.

– Атом. – сказал я, повернувшись к нему.

– Да? – ответил он.

– Добавь эту тему в список приоритетных.

– Какой приоритет.

Я немного подумал.

– Высокий.

– Выполнено.

Я снова откинулся назад и посмотрел наверх, сквозь ветви.

Смешно.

Кажется, впервые за долгое время я опять нашёл что-то, чего мне действительно хотелось добиться.

Только вот теперь задача была чуть посложнее робота. Совсем немного сложнее.

* * *

Вернувшись с кемпинга, сразу показался родителям. Мы немного поговорили, а потом я пошел в свою комнату. Работу никто не отменял. Тем более когда появилась цель.

Но, как оказалась, прям очень неожиданно, поставить себе цель – не значит знать, как идти до нее.

Сначала я очень много прочитал статей о том, что сейчас доступно человеку. Раз время технологий, то и в этом плане тоже должно быть какое-то продвижение. Из прочитанного я ничего не понял. Если честно, неудивительно, ведь в прошлой жизни биологию и химию я учил, точнее делал вид, что учил. Они мне не особо импонировали, ну разве, что малость биология. Но чаще я их прогуливал с завидной регулярностью. Не потому, что мне нужно там попить пива или покурить за гаражами, нет. У меня была страсть к физике. Я постоянно просиживал в библиотеке, таская с полок всё, что было связано с физикой. Больше всего меня затягивали механика, термодинамика, электричество и магнетизм, оптика, а потом я добрался и до астрофизики. Меня, конечно, ругали, но всё равно делал так, как сам того хотел.

Ну ладно, все, хватит о грустном. В общем с химией и биологией я не дружил, не дружу и надеюсь задружу.

Из-за огромной разницы в технологиях, я не знал, а есть ли вообще какие-то сходство между той же биологией здесь и на Земле или той же химией. Ну может, что касаемо человека – да, и то не факт.

Из-за этих соображений прежний план изучения – цепляться за интересную статью, а потом точечно разбираться только с тем, на чём споткнулся, – больше не годился. Раньше у меня была хоть какая-то база по знакомым техническим темам, а здесь её почти не было. Какой-нибудь местный школьник вполне мог знать современную биологию лучше меня, да и на Земле тоже. Поэтому основы и только основы, пока не начну понимать, на чём вообще стоят все эти сложные темы.

Из-за этих соображений окликнул Весту:

– Веста, можешь мне найти обучающие материалы по биологии и химии, чисто основы, без углубленного изучения.

– Есть ли еще какие-то пожелания? – ответила она мне.

– И ещё отсортируй их в порядке важности. Что лучше изучить сначала, чтобы постепенно построить общее понимание.

Передо мной появился список.

Веста удобно разбила весь материал на небольшие блоки. Сначала шли общая биология и основы химии. Потом клетка, наследственность, обмен веществ, устройство тканей, базовая физиология. Дальше начинались уже более узкие направления.

Теперь хотя бы стало понятно, с чего начинать.

Первые несколько дней прошли даже легче, чем ожидал.

Большая часть начальных тем не была для меня совершенно новой. Что-то осталось ещё со школы, что-то попадалось в прочитанных статьях.

Конечно, местами приходилось останавливаться.

Веста постоянно подсовывала модели, схемы и небольшие задачи. Можно было посмотреть на процесс целиком, замедлить его, убрать какой-нибудь элемент или изменить условия и посмотреть, что произойдёт.

Мне такой способ понравился куда больше обычного чтения.

Если что-то было понятно – двигался дальше.

Если нет – разбирал.

Постепенно отдельные слова из статей начали превращаться хотя бы в какую-то связанную картину.

Клетка перестала быть чем-то непонятным. Химические процессы уже не выглядели набором непонятных букв и символов. Стало понятно, почему одни вещи происходят, а другие нет и как одно связано с другим.

Через пару недель я уже начал возвращаться к тем материалам, с которых всё началось.

Статьи действительно стали понятнее.

Только ненамного.

Теперь я хотя бы понимал, о чём там вообще идёт речь. Мог проследить общую мысль, узнавал процессы, понимал часть терминов. Но стоило авторам перейти от объяснения самого явления к тому, как они его исследовали, как всё снова начинало разваливаться.

Методы анализа. Модели. Расчёты. Обработка результатов.

Какие-то способы измерений, название которых мне уже ничего не говорило.

Я открыл описание одного метода.

Через несколько минут открыл ещё два материала, чтобы понять его принцип. Потом ещё один.

На этом я остановился. Уже знакомый паттерн.

Только теперь проблема была уже не в том, что я полез в сложную тему совсем без базы.

База постепенно появлялась. Просто одной базы оказалось недостаточно.

– Веста. Это всё ещё считается обычной подготовкой по биологии?

– Уточните уровень подготовки.

Я посмотрел на открытую статью.

– Я бы хотел не только понимать, что здесь написано. Хотелось бы уметь делать такое самому.

Последовала небольшая пауза.

– Для этого требуется профессиональная подготовка.

– Хорошо. А что вообще входит в профессиональную подготовку?

Я немного подумал.

– Ну, в моём понимании это когда ты уже не просто знаешь теорию, а можешь применить её на практике. Сделать что-то сам, получить нормальный результат, исправить ошибку, если что-то пошло не так.

– Это одна из составляющих.

– Одна?

– Да. Практическое применение знаний является частью профессиональной подготовки, но не исчерпывает её.

– А что тогда ещё?

– Специалист должен понимать, какой метод подходит для конкретной задачи, где находятся его ограничения, уметь планировать работу, получать данные, оценивать их достоверность и находить причины ошибок. В исследовательской деятельности к этому добавляется умение формулировать проверяемые предположения и выбирать способы их проверки.

Я ещё раз посмотрел на открытую статью.

Получалось уже заметно больше, чем просто знать теорию и уметь повторить известную процедуру.

– Ладно. А всему этому можно научиться самостоятельно?

– Большей части – да.

– Большей?

– Теоретические основы, работу с моделями, анализ данных, планирование исследований и часть методик возможно освоить самостоятельно при наличии необходимых материалов и учебных систем.

– А остальное?

– Практическая работа.

Я нахмурился.

– Я же только что говорил про практику.

– Вы говорили о применении знаний для получения результата. Я имею в виду работу с реальными объектами исследования, оборудованием и процедурами.

– То есть симуляций уже не хватит?

– Для начальной подготовки – хватит. Для формирования профессионального навыка – нет.

– Почему?

– Потому что модель воспроизводит известные условия. Реальная работа включает отклонения, которые невозможно полностью свести к заранее заданным параметрам. Оборудование имеет погрешности. Образцы различаются. Даже правильно выполненная процедура может дать непригодный результат.

Я несколько секунд молчал, переваривая услышанное.

С этим спорить было сложно. Можно сколько угодно разбирать модель клетки, крутить параметры в симуляции и понимать, что должно произойти при изменении тех или иных условий. Но знание того, как всё работает в модели, ещё не означало, что я смогу нормально работать с настоящим материалом в лаборатории. Там уже не будет кнопки «вернуть назад», идеальных условий и заранее известных параметров.

– Хорошо. Теорию я могу учить здесь. Симуляции тоже. Но тогда где мне брать нормальную практику?

– Существует несколько вариантов.

Передо мной появился новый список: учебные лаборатории, программы при компаниях, специализированные центры, университеты и работа под руководством действующего специалиста.

– А если мне нужна не просто практика? Я хочу в какой-то момент сам заниматься исследованиями, а не только выполнять готовые процедуры.

– Тогда потребуется системная подготовка по выбранной области, опыт работы с реальными объектами исследования, владение методами анализа, доступ к соответствующей инфраструктуре и практика под руководством специалистов.

– Значит, мне нужно место, где дадут и нормальную подготовку, и доступ к реальной работе под контролем.

Я начал открывать варианты по очереди.

Программы при компаниях быстро отпали. Практики там было много, но человека в основном готовили под конкретный набор задач, методов и оборудования. Я пока даже не знал, в какую сторону меня в итоге заведёт проблема бессмертия, поэтому выбирать настолько узкое направление сейчас не хотелось.

Учебные лаборатории выглядели полезнее, но большинство требовало предварительной подготовки. Там уже предполагалось, что человек знает основы и приходит нарабатывать практический навык, а не начинать обучение с нуля.

С исследовательскими центрами было ещё проще. Программы интересные, много реальной работы и возможность подключаться к проектам, но туда в основном приходили уже подготовленные люди с профильной базой.

Работа напрямую со специалистом тоже зависела от слишком многих условий: нужно было сначала найти подходящего человека, а потом ещё убедить его тратить на меня время.

Постепенно картина складывалась. Для отдельного навыка хватило бы лаборатории или короткой программы. Для узкой специальности подошла бы компания. Исследовательские центры выглядели хорошим следующим этапом, но не начальной точкой.

А мне сейчас нужен был фундамент, практика и возможность потом выйти в самостоятельные исследования.

– Университеты.

– В вашем случае это один из наиболее прямых вариантов, – ответила Веста.

Неожиданностью это не стало. Просто до этого я почему-то вообще не рассматривал возвращение к нормальной учёбе всерьёз.

В прошлой жизни университет уже был: пять лет лекций, лабораторных, зачётов и экзаменов, которые хотелось поскорее закончить. Теперь я сам искал место, где можно пройти через всё это ещё раз. Только уже совершенно добровольно.

Иронично.

– Веста, отфильтруй варианты на Веспере.

– Уточните критерии.

Я задумался.

– Биология и медицина. Нормальное фундаментальное обучение. Доступ к лабораториям как можно раньше, когда будет достаточно знаний. И чтобы потом был прямой путь в исследования, а не только на обычную работу.

– Есть ли ограничения по месту?

– Пока нет. Главное – чтобы я мог туда попасть.

Список исчез. Через несколько секунд на экране остались уже только подходящие программы и университеты.

Я придвинул терминал поближе.

– Ну ладно. Посмотрим, что у нас тут.

Большую часть списка теперь занимали университеты.

Я открыл первый.

Программа выглядела неплохо. Сильный блок по биологии, отдельно шла химия, дальше можно было уходить в медицину или несколько исследовательских направлений. Лабораторные занятия тоже были, хотя нормальная практика начиналась уже после довольно большого теоретического блока.

Отложил в сторону.

Следующий университет делал куда больший упор на медицину. Практики много, оборудование современное, свои клиники и исследовательские подразделения.

Но чем дальше я смотрел программу, тем больше она уходила именно в подготовку медицинских специалистов.

Мне же врачом становиться не хотелось.

Медицина была нужна как инструмент. Понимание человеческого организма, патологий, восстановления тканей, взаимодействия систем – всё это напрямую касалось моей цели. Но учиться несколько лет ради того, чтобы большую часть времени готовиться к клинической работе, которой я потом заниматься не собирался, выглядело нелепо, поэтому отметаем тоже.

Следующим оказался Кастор.

Название мне уже попадалось несколько раз, пока я лазил по научным материалам. У университета было достаточно много собственных публикаций, особенно по биологии и медицине.

Открыл программу.

Здесь всё выглядело немного иначе.

Первые этапы были забиты фундаментальными дисциплинами. Биология, химия, биохимия, генетика, физиология и ещё куча вещей, половину названий которых я пока воспринимал просто как слова.

Потом начиналась специализация.

Отдельно шли клеточные системы, молекулярная биология, регенерация, генетические технологии, нейробиология и несколько медицинских направлений.

Практика появлялась не сразу, но и не откладывалась куда-то на самый конец. Как только студент набирал необходимую базу и подтверждал, что способен безопасно работать, его постепенно начинали допускать к учебным лабораториям.

Дальше – больше.

У старших студентов были собственные исследовательские модули. Сначала под руководством преподавателей, потом уже с большей самостоятельностью. Можно было подключаться к действующим группам университета или собирать собственное направление из доступных дисциплин.

Я задержался на этом месте.

Вот это уже было интересно.

Вернулся в начало программы и прошёлся ещё раз.

Конечно, там тоже хватало вещей, которые сейчас казались мне далёкими от бессмертия. Только теперь я хотя бы понимал, зачем они нужны.

Нельзя заниматься клеточным старением, ничего не понимая в биохимии. Нельзя лезть в регенерацию тканей, игнорируя физиологию. Генетика тоже явно никуда не денется.

Чем больше смотрел, тем меньше программа напоминала набор отдельных наук.

Скорее всё постепенно собиралось вокруг одного объекта – живого организма.

Именно это мне сейчас и было нужно.

Не робототехника. Не материалы. Всё это никуда не денется.

Если получится то, ради чего я вообще сюда полез, времени потом будет достаточно.

А сейчас стоит хотя бы один раз не хвататься за всё подряд.

Я открыл ещё пару университетов из списка.

Один оказался очень близок к Кастору, но лабораторная практика начиналась заметно позже.

В другом можно было намного свободнее собирать собственную программу, зато часть необходимых мне дисциплин приходилось добирать отдельно.

Плохими они не были.

Просто каждый раз находилось для меня какое-нибудь «но».

Через некоторое время я вернулся к Кастору.

– Веста.

– Да?

– Покажи ещё раз их исследовательские направления.

Передо мной раскрылся список.

Я медленно пролистал его.

Клеточная биология.

Генетика.

Регенеративная медицина.

Исследования старения.

Вот на последнем я остановился.

Конечно, это ещё не означало, что там кто-то сидит и разрабатывает бессмертие.

Скорее наоборот. Судя по описанию, занимались вполне конкретными вещами: механизмами возрастных изменений, восстановлением функций тканей, накоплением повреждений, нарушениями клеточной регуляции.

Но именно с таких конкретных вещей всё и начиналось.

Я свернул список.

– Похоже, это подходит больше всего.

– Кастор соответствует заданным вами требованиям лучше остальных представленных вариантов.

– Я тоже заметил.

Несколько секунд ещё смотрел на главную страницу университета.

– Ладно. Что у них там с поступлением?

Веста открыла раздел для поступающих. Пробежался глазами по первым строкам.

Потом вернулся обратно. Прочитал внимательнее.

Улыбка постепенно исчезла.

– Ага.

Требования оказались заметно серьёзнее, чем я надеялся.

Для поступления нужно было подтвердить базовую подготовку сразу по нескольким направлениям. Биология, химия, математика, работа с данными, основы экспериментальной методологии. Отдельно проверялось умение разбирать результаты исследований и понимать, насколько вообще из них можно делать заявленные выводы.

Я открыл подробное описание первого блока.

С биологией ещё ладно. Большую часть перечисленных тем я хотя бы уже начал проходить.

Химия выглядела хуже.

Математика сначала вообще не испугала. Всё-таки с ней я дружил куда лучше. Потом открыл примеры и быстро понял, что одной моей старой базы здесь тоже будет недостаточно. Часть методов я видел впервые, другие знал только настолько, чтобы понимать название.

Дальше шёл анализ данных.

Потом экспериментальная методология.

Вот здесь список незнакомого снова начал расти.

– Веста, это минимальные требования?

– Да.

– Прекрасно.

Продолжил читать.

Само поступление состояло из нескольких этапов. Сначала проверка фундаментальных знаний. Затем задачи, где нужно было не просто дать правильный ответ, а объяснить ход решения. Последняя часть была связана уже с исследовательской работой: анализ предложенного эксперимента, поиск ошибок в его построении, оценка полученных данных и предложение дальнейших действий.

Вот последнее мне даже понравилось.

По крайней мере там проверяли не то, насколько хорошо человек умеет запоминать материал.

Я открыл несколько примеров прошлых вступительных заданий.

Первое по биологии смог хотя бы понять.

На втором пришлось открыть справку.

Третье было по химии.

Закрыл справку.

Открыл другую.

Минут через пять вернулся к заданию и понял, что всё равно не знаю, с какой стороны к нему подойти.

Следующий пример оказался проще.

Потом попался анализ эксперимента. Здесь я уже чувствовал себя увереннее. Нашёл несколько очевидных проблем, ещё одну заметил только после того, как перечитал условия второй раз.

Ответ сверил.

Две нашёл правильно.

Ещё три пропустил.

Откинулся назад.

Картина была понятна.

Совсем безнадёжно я не выглядел. Где-то мог нормально рассуждать, где-то помогал старый опыт, где-то уже работало то, что успел изучить за последние недели.

Но дыр было слишком много.

Особенно там, где требовались знания, которые нельзя было заменить общей логикой.

Я снова посмотрел на сроки подачи.

До ближайшей проверки оставалось немного времени.

Можно было, конечно, отложить всё и сначала несколько месяцев готовиться.

Только я пока даже не понимал, насколько мои представления о собственных пробелах совпадают с реальностью.

Примеры давали общее представление. Настоящая проверка могла показать куда больше.

– Веста, когда ближайшая дата вступительных испытаний?

Она вывела дату.

Я посмотрел на неё несколько секунд.

– Запиши меня.

– Подтвердить регистрацию?

– Подтверждай.

На экране появилось уведомление.

Готово.

Теперь хотя бы узнаю, насколько всё плохо на самом деле.

* * *

До вступительного испытания оставалось чуть больше недели. За это время я не пытался совершить чудо: просто прошёлся по тем местам, где на примерах совсем ничего не понимал, освежил математику и немного глубже залез в химию. Особого смысла пытаться за несколько дней закрыть все пробелы всё равно не было.

В назначенное время сел за терминал и открыл приглашение. Перед началом система ещё раз проверила личность, оборудование и помещение, после чего убрала всё лишнее с экрана и оставила только первое задание.

Началось с биологии. Здесь было терпимо: несколько вопросов прошёл довольно быстро, на одном пришлось посидеть подольше, но в целом хотя бы понимал, что от меня хотят. Потом пошла химия, и вот тут темп сразу просел.

Первую задачу ещё разобрал. Во второй почти сразу встретил метод, который успел посмотреть только мельком. Условие я понял и даже примерно представлял, что происходит, а вот нормально рассчитать результат уже не мог. Несколько минут покрутил данные, попробовал зайти с другой стороны и в итоге оставил промежуточное решение, чтобы не тратить всё время на одну задачу.

Следующая оказалась не лучше. Название процесса было знакомым – я буквально пару дней назад про него читал, – только одно дело знать, что он существует, и совсем другое, когда тебе дают конкретные условия и спрашивают, как изменение одного параметра повлияет на всю систему. Я выбрал наиболее логичный вариант, расписал ход мысли и пошёл дальше, хотя уверенности в ответе почти не было.