сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)
— Дилан, он не связывался с вами? — стоило мне произнести его имя, как сердце неприятно сжалось, заставив меня дышать еще глубже. Мужчина хмурится:
— Нет, а он еще не приехал? Может, он уже дома, — говорит. — Что ты здесь делаешь?
Я качаю головой:
— Нет, — осматриваюсь. — Он не дома. Он должен был приехать за мной, — уставилась в сторону леса. — Он не приехал.
— Успокойся, я ему позвоню, — Тайлер полез в карман, но я останавливаю:
— Пожалуйста, давайте поедем за ним?
— Кэйлин, — мужчина поднял глаза. — Что с ним могло случиться?
Много того, чего вам не понять, ведь вы не видели то, что видели мы.
— Прошу, если он едет, то мы пересечемся, — умоляю, чувствуя, как голос пропадает.
Что-то нехорошее. Я ощущаю это всем телом.
Мужчина, кажется, не в силах спорить со мной, ведь винит себя в том, что я на грани срыва. Он кивает:
— Хорошо, но я все равно позвоню ему, — кивает в сторону машины, придерживая меня за локоть. — Идем.
Мне неизвестна причина такого беспокойства. Оно колит внизу живота, а пронзающая боль отдается даже в пальцах ног.
Чувствую холод. Нет, это не потому, что сейчас ночь, и на улице воет морозный ветер. Это что-то глубокое. Что-то внутри меня.
Мое волнение росло, пока Тайлер вел машину, раз за разом набирая номер Дилана и поднося телефон к уху. Кажется, выражение его лица постепенно мрачнеет. Я сижу на переднем сидении, пытаясь не смотреть по сторонам. Сплошной лес нервирует, а черные тени, мелькающие по сторонам, лишь нагоняют больше страха.
Я не хочу верить своим ощущениям. Не хочу.
Тайлер резко жмет на тормоз. Я вздрагиваю, поднимая глаза на него, но ничего не спрашиваю, ведь приглушенно слышу разговоры. Поворачиваю голову, хмурясь: на обочине припаркована машина скорой помощи, а так же полицейские с мигалками.
Открываю рот, щурясь. Мое сердце бьется все медленнее, а дыхание замирает.
— Сиди здесь, — приказывает Тайлер, выскакивая из машины, но я не слышу его указ. Мои пальцы трясутся, когда касаюсь ими ручки двери. Мои губы неприятно дрожат, а веки начинают дергаться. Выхожу из автомобиля, позволив морозному ветру терзать кожу моих оголенных плеч.
Мужчина побежал к копам, начиная их расспрашивать, а мне не нужно было знать. Я перебирала ногами, чувствуя, как что-то цепляется мне за ноги, словно чьи-то когти впиваются мне в стопы. Останавливаюсь, когда мужчины в голубых одеяниях просят всех отойти. Они везут к машине тележку. Я провожаю её взглядом, не моргая.
Дилан.
Открываю шире рот, срываясь с места, но Тайлер, поспешивший ко мне, успел остановить. Я дергаюсь, издавая что-то наподобие рыка, но сил не хватает. Выпрямляюсь, видя, как задние дверцы машины закрывают.
Меня словно вернули на землю. Все это время я не чувствовала, что происходящее является реальностью. Но сейчас, наконец, осознала.
— Что с ним? — тихо шепчу, вновь начав дергаться. — Что с ним, Тайлер?! — уже кричу, ударив мужчину по сильным рукам кулаком. — Что с ним?!
— Кэйлин, успокойся! — он отводит меня назад, чтобы машина скорой помощи могла развернуться. — Кэйлин!
— Я должна ехать за ним! — вонзаю ногти ему в кожу. — Пусти же меня!
— Мы поедем за ним, только приди в себя! — он поворачивает меня к себе лицом, начиная трясти за плечи. Моя голова дергается в разные стороны, опрокидываясь. Глаза закатываются.
— Кэйлин! Держись! Не смей терять сознание! — Тайлер тащит меня к своей машине. Мои ноги вялые. Чувствую, как слабну.
Мужчина усаживает меня на заднее сидение, но я падаю, ложась. Он садится за руль, заводя мотор, и оглядывается, чтобы развернуть машину:
— Он въехал в дерево. Чертов сукин сын, я же предупреждал его. Гребаный любитель скорости!
Машина разворачивается, и Тайлер жмет на газ.
Картинка перед глазами плывет. Все словно заторможено, даже слова Хеклина доходят с опозданием до ушей, поэтому мой мозг не так быстро воспринимает информацию.
Но я держусь.
Мне нельзя быть слабой. Только не сейчас.
— Он потерял много крови, — мужчина напрягается, сжимая руль. — Кажется, они говорили что-то о том, что в его тело впились осколки стекла. Машину сплющило, поэтому им потребовалось время, чтобы вытащить его, — чешет щетину, тяжело дыша. — Идиот. И куда он так спешил?!
Он спешил ко мне.
Мои глаза наполняются слезами. Да, Дилан торопился ко мне. Ведь я ждала его у ресторана, сказав о встречи с матерью, которая не пришла, которая упустила свой последний шанс. Всхлипываю, сжимая ткань майки.
Я променяла Дилана на мать. Я променяла настоящее на прошлое. Я вновь позволила себе наступить на грабли, хотя Дилан предупреждал меня.
Скулю, прикрывая рот тыльной стороной ладони.
Это все – я.
Все то время, пока мы добирались до больницы, Тайлер всячески успокаивал меня, ругая под нос Дилана. Думаю, таким образом, он хочет скрыть свое волнение.
И да, нас не пропустили.
Мы вместе стояли посреди бледного холла. Медсестра с довольно противным писклявым голосом все повторяла и повторяла, что нам нельзя пройти дальше.
Дилан в реанимации. Так она сказала. И нам туда проход закрыт.
— Вы вообще родственники? — женщина окинула нас подозрительным взглядом, отворачиваясь, чтобы вернуться за стол регистратуры.
Тайлер подносит кулак к губам, притоптывая ногой. Я стою ровно, смотря в этот белый коридор, конца которого не разглядеть.
«Дилан где-то там, и мне к нему нельзя», — повторяю без остановок.
Хеклин тянет меня к креслам. Я поддаюсь. Не могу сопротивляться. Мужчина сел рядом, согнувшись. Он ушел в себя, скрывшись в удручающих мыслях и догадках. А я сидела ровно. Как в первом классе, уложив руки на коленки. Смотрю в одну точку, опустив лицо.
«Я не потеряю его», — сменила пластинку, начав повторять это.
— Кэйлин? — знакомый женский голос. Я, не желая, подняла глаза, щурясь от раздражающего света лампы. Женщина присела на корточки напротив:
— Кэйлин, — вновь повторяет мое имя. — В чем дело? Что ты здесь делаешь?
Точно. Это мать Дилана.
— Мисс О’Брайен, — кажется, Тайлер тоже узнал ее. Женщина хмурится:
— Кто вы?
Хеклин поднимается, бросив на меня взгляд:
— Нам стоит отойти.
Женщина моргает, не понимая, в чем дело, но поднимается, взглянув на меня, после чего отходит к другой стене с мужчиной. Не прошло больше минуты, как она срывается с места, убегая в коридор, куда мне нельзя.
Мне нельзя туда, к нему.
Время тянулось мучительно долго. Я слышала каждый стук, пока стрелка часов передвигалась. Коридоры больницы пустели, а время приема подходило к концу. Тайлер ходил от одной стены к другой, а я продолжала сидеть ровно, словно не в силах даже моргнуть.
Шарканье.
Вернулась мать Дилана. Женщина, пытавшаяся скрыть за косметикой красные глаза, оповестила:
— Он потерял много крови, но его состояние стабилизировалось.
Слышу тяжелый выдох Тайлера, но, чтобы успокоиться, мне этого не достаточно. Поднимаю голову:
— Мне можно увидеть его?
— Он без сознания. Думаю, наркоз еще действует, поэтому нет, не стоит, — она потирает руки. Чувствую, как злость начинает скапливаться в виде соленой жидкости в краях глаз:
— Дайте мне просто увидеть его, — жалобно пищу, но женщина вертит головой в ответ:
— Время приема окончено, — обращается к Тайлеру. — Я позвонила отцу Кэйлин. Он беспокоится, поэтому отвезите ее домой.
Я хмурюсь, качая головой:
— Нет, — смотрю на мужчину, который устало кивает. — Хорошо, — опускает глаза на меня. — Завтра мы его навестим, а пока тебе нужно домой.
Я роняю слезы, чувствуя, что окончательно обессилила:
— Нет, вы не понимаете, — шепчу.
Мужчина обменивается номером телефона с матерью Дилана, после чего помогает мне встать. Я оглядываюсь: мисс О’Брайен отворачивается, идя в коридор, и сильно трет глаза, обнимая себя руками. Тайлер подталкивает меня к входной двери, заставляя холоду вновь проникнуть в мое тело. Они не понимают.
Сажусь в машину.
Им не понять нас, ведь они не знают всего.
Они не верят.
Автомобиль трогается с места.
Никто больше не должен пострадать. Хмурюсь. Мой отец. Он в этом чертовом проклятом доме. Он может пострадать.
Поднимаю глаза на дорогу, освещенную светом фар.
Я должна помочь ему.
========== Part 34. ==========
О них никто не знает.
Они могут жить рядом с вами, наблюдать за тем, как Вы спите, скрываясь в непроглядной тьме.
Они не любители прятаться под кровать или поджидать Вас в шкафу. Нет, Им нравится играть на Ваших нервах: Они стоят за углом, поглядывая на Вас, в то время как Вы принимаете их за висящую кофту, платье, куртку. Да что угодно Вам взбредет в голову, лишь бы не давать даже одинокой мыслишки, что Это — нечто потустороннее, пройти разум насквозь.
Вы можете внезапно проснуться посреди ночи, не осознав того, что это их пристальный взгляд заставил Вас распахнуть глаза, ведь на уровне подсознания Вы чувствуете опасность.
Верно, ведь Они ближе, чем Вы думаете.
Софи знала о Дилане. Она всячески старалась меня успокоить, хоть мне оно не требовалось. Я уверена. Уверена, что с ним ничего не случится.
Закрываю дверь за собой, поворачиваясь к окну. В моей комнате не горит свет. Отец где-то там. И я не отступлю.
Зрачки носятся по комнате. Бита — единственный выбор.
Беру ее, обжигаясь ледяным холодом. Подхожу к окну, открывая его.
Не позволю ни этому существу, ни Петре так легко распоряжаться моей жизнью, моими чувствами… Тем, что дорого мне.
Залезаю на подоконник, оглядываясь. Крепче сжимаю биту. Руки все равно дрожат. Кусаю губы, чтобы зубы прекратили стучать.
Мне не холодно.
Перелезла в свою комнату.
Мне дико страшно.
Выпрямляюсь, держа биту перед собой в согнутых руках. Не могу позволить себе моргать, дышать, шуметь. Хотя все мои попытки быть тише — пустой звук, ведь Оно уже знает, что я здесь. Стены — это Его глаза и уши.
А так же рот. Я чувствую это. Его дыхание. Стены дома словно стонут, только очень приглушенно. Медленно выхожу в коридор, отводя глаза, ведь сбоку висит зеркало.
Оно в зеркалах. Мне нельзя смотреть в зеркала.
Мне не хватает воздуха. Начинаю дышать через рот. Впервые так четко слышу биение собственного сердца. Это бешеный ритм. Мне необходимо успокоиться, или внутренний орган не выдержит такого напряжения, а я не собираюсь проигрывать.
Не смотрю по сторонам, когда прохожу мимо ванной комнаты, дверь которой распахнута. Темнота там кажется еще чернее, а неприятный запах гнили врезается в нос, заставляя задержать дыхание.
Вокруг тишина, но не такая, какой вы привыкли ее видеть.
Она тяжелая. Она давит на плечи и грудь, на глаза и руки. Сжимает сердце и проникает сквозь твое тело, оседая в клетках организма.
Эта темнота живая.
Заставляю себя дышать ровно. Подхожу к лестнице, выглядывая вниз: лишь ступени, исчезающие в густом слое ночной мглы. Моя грудь поднимается и опускается. Выпрямляюсь, сглатывая:
— Я могу, — шепчу. — Я могу… — повторяю не так уверенно, делая шаг.
Ступень скрипит, руша мертвую тишину.
Напрягаюсь, сильнее сжимая биту. Ладони потеют. Спускаюсь вниз, вглядываясь в темноту. Мой отец… Что, если Оно уже добралось до него?
Выхожу на второй этаж, прислушиваясь.
Тишина. Дверь кабинета раскрыта. Его здесь нет?
Хмурюсь, отступая назад.
Оглушительный скрип заставляет мое сердце рваться от страха. Оборачиваюсь, широко распахивая глаза, но давлюсь собственной слюной, ведь это отец. Легкая улыбка озаряет мое лицо, покрывшееся холодным потом:
— Пап, я искала тебя.
Опускаю глаза. Бутылка. Мужчина сжимает её в руке. Отвратительный запах алкоголя. Поднимаю лицо, пискнув. Когда отец схватил меня под руку, ведя за собой вниз.
— П-пап! — кричу от боли, но мужчина лишь бубнит:
— Тебе помогут, Кэйлин, все будет хорошо, — его взгляд мутный, а язык заплетается. — Они сейчас приедут и осмотрят тебя.
— Кто? — я спотыкаюсь, когда мы спускаемся на первый этаж. Отец не смотрит на меня:
— Врачи.
Я теряю дар речи, открыв рот. Начинаю паниковать, пытаясь освободиться от хватки мужчины, который в двое больше меня.
К счастью, урок с Диланом в зале не прошел зря: выдергиваю руку, нанося удар в челюсть. Мужчина отскочил, выронив бутылку. Я обеими руками берусь за биту, тяжело дыша. Волосы путаются, когда встряхиваю головой. Локоны липнут к лицу и лезут в глаза. Переступаю с ноги на ногу:
— Пап, послушай меня. Я пришла за тобой. Нам надо уходить.
— Я знаю, что ты… Черт возьми… — стонет, поднимаясь, но косится в бок, кинувшись ко мне.
Единственное, что пришло мне в голову, — это бежать. Отец не слышит меня. Не хочет слышать. Бегу в зал, хлопая за собой дверью, которую отец бьет ногой, выбегая за мной:
— Кэйлин! Остановись!
Не оборачиваюсь, ведь его голос искажается. Это не мой отец.
Открываю очередную дверь, спотыкаясь. Лестница ведет вниз. Оглядываюсь.
Оно ползет за мной, перебирая всеми руками. Бежит на четвереньках, словно какое-то животное. Нет, насекомое.
Шипение.
Оно поглощает меня своими глазами. Эти бездны. Мне нужно бежать!
Сердце готово вырваться из груди, когда я закрываю дверь, кинувшись вниз. Опять дверь. Распахиваю ее, захлопнув, и закрываю на щеколду, слыша, как нечто тяжелое скатилось по ступенькам, ударившись о дверь. Я прижимаюсь всем телом к ней, не дав щеколде сорваться.
Прислушиваюсь.
Тихо.
Прикрываю глаза, кусая губы.
Шорох.
Замираю, впивая ногти в ледяной металл биты. Роняю короткие вздохи. Резко оборачиваясь, и держу оружие перед собой. Зрачки бегают по помещению: это подвал?
У стен стоят шкафы, в углах свален старый хлам, прикрытый тряпками. В центре стол. На столе свечи. Сглатываю, слыша шорохи. Они раздаются в каждом углу. Не давая сосредоточиться.
И шепот.
Этот раздражающий уши шепот.
— Ты все-таки вернулась ко мне, — этот голос действует мне на нервы, но я не вздрагиваю от неожиданности, биясь в конвульсиях от страха. Смотрю в сторону стола. По другую сторону стоит Петра. Девушка одета в длинное платье, оголяющее ее плечи. Она улыбается мне.
Я лишь рычу:
— Что, блять, тебе надо от меня?
— Мне? Или тебе? Это ведь ты вернулась ко мне, — она скользит пальцами по гладкой поверхности стола. Я сжимаю губы, продолжая держать биту перед собой:
— Где мой отец? — мой голос грубеет.
— Не знаю, — она притворно задумалась. — А ты разве не встретила его, пока шла сюда, ко мне.
Я напрягаюсь:
— Не играй со мной…Я не верю тебе. Это ведь все ты, — невольно поддаюсь эмоциям, засевшим в груди. — Это из-за тебя моя жизнь рушится, Кэтрин.
Девушка подняла глаза:
— Нет, я хочу помочь тебе обрести свободу, Кэйлин.
— Что Оно, черт возьми, такое?! — срываюсь, желая знать правду.
— Оно? А, — она моргает, смахивая ладонью пыль со стола. — Ты знаешь, мысли материальны, — выпрямляется, смотря на меня. – Все, о чем мы думаем, живет в том месте, где мы живем.
Я начинаю отходить в бок, ведь девушка обошла стол, медленно перебирая ногами.
— Ты, думаю, уже понимаешь, что из себя представляет семья Монтез. Так вот, их мысли и создали Его. Они, живя здесь, все время ссорились, ругались, проклиная друг друга, а все, о чем мы думаем, становится нашей реальностью, поэтому стоит следить за ходом своих мыслей, согласна?
— Если это мысли, принадлежащие этому дому, тогда какого черта они донимают меня за его пределами? — отхожу к шкафу, чувствуя, как по спине пробежал знакомый холодок.
Они здесь. Повсюду. В этом помещении.
— Все просто. Есть два варианта: либо твой мир схож с тем, в котором Они живут, либо твой дух настолько слаб, что Им удалось проникнуть в твою голову. Поэтому все, что ты видела вне дома, это лишь твои галлюцинации. Это и произошло с О’Брайеном.
Мои руки слабнут. Я моргаю, опуская биту:
— Это ты… — шепчу. — Из-за тебя его машина слетела с дороги…
— Не-а, — весело произносит Петра. — Это все Оно. Оно проникло ему в голову. Знаешь, Оно, наконец, смогло это сделать. Дилан был всегда таким недоступным. Казалось, что ничто не может прорвать его «защиту», но нет, — её это забавляет.
— Дилан… Он-то что тебе сделал?! — кричу, вновь поднимая биту, и отхожу к столу, чтобы оказаться как можно дальше от нее. Девушка хмурится:
— У меня был уговор с сущностью. Я обещала отдать ему себя, взамен Оно бы уничтожило моих недругов: семья Монтез, а в частности Кларисса, Линк.
— Дилан ведь был твоим другом, — шепчу, не веря.
Кэтрин смеется:
— Другом? Неужели? — вздыхает. — Ты считаешь его таким хорошим, так ведь? А ведь его вина в моей смерти тоже есть, — она медленно наступает.
Я хмурюсь, не понимая:
— Ты умерла от разрыва сердца…
— Серьезно? — она щурит глаза. – Нет, Кэйлин, это Линк убил меня.
Мои губы раскрываются:
— Линк? — пищу.
— Не все так просто.
Я выпрямляюсь, собравшись:
