сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)
О'Брайен облизывает губы, сглатывая, и поворачивает голову. Я тут же реагирую, удивляясь тому, откуда черпаю силы. Кажется, парень сам сбит с толку, поэтому не успевает среагировать. Я рывком срываю очки с него, крича:
- Я уже не знаю, каким "раком" с тобой надо общаться! Как к тебе лучше подойти, как лучше заговорить, как вообще с тобой контактировать! - Пыхчу от злости. - Я не знаю! Не знаю! Не знаю! - Кричу, желая кинуть очки в плитку, но останавливаю себя, тяжело дыша. Поднимаю глаза на О'Брайена. Тот продолжает ровно смотреть на меня. Я сглатываю:
- Почему ты такой? Что повлияло так на тебя? Поговори со мной! Откройся! Чего ты так боишься?! - Уже не контролирую себя и свой голос, отступая назад, ведь парень делает шаги в мою сторону:
- Верни, - приказывает, протягивая руку. Я только сильнее злюсь, кусая губу:
- Нет! Почему ты резал себя?! Ты до сих пор это делаешь?!
- А сама?! - Он тоже срывается, но его крик куда лучше, чем холодное молчание.
- Я давно этого не делаю! Дилан, мне просто страшно за тебя!
- Какого черта?! - Он наступает, щуря глаза от злости. - Тебе? - Усмехается. - Тебе страшно за меня?! Серьезно?! С каких пор?! Кто я тебе такой! В подобное дерьмо никогда не поверю!
- Почему ты не веришь мне? Почему считаешь, что все люди врут тебе?! - Паника вновь охватывает, ибо Дилан меня начинает пугать. Он наступает, и я понимаю, что вскоре врежусь в ванну позади. Теряюсь, чувствуя, как тело дрожит.
- Верни мне эти чертовы очки, Кэйлин! - Жестко произносит мое имя. Я забираюсь в ванную, прижимаясь к плиточной стене. С моих губ слетают короткие вздохи. Вода продолжает литься из душа, отчего моя одежда намокает. Дилан тяжело дышит, смотря на меня. Я сжимаю очки в руке, стуча зубами.
Я боюсь его?
Да. Такой Дилан О'Брайен меня пугает до дрожи в ногах.
- Отдай очки, - повторяет, но понижает голос, протягивая руку. Он опускает взгляд, часто моргая.
Очки - это его защита.
- Нет, - пищу. - Не отдам. Я хочу говорить с "настоящим" Диланом.
Парень злится. Он бьет по стене рядом с моей головой, грубо хватая за кисть, пытаясь разжать мои пальцы.
Если для него это некий барьер, то...
Жмурю глаза, всхлипывая, и рывком выдергиваю мокрую руку, надевая очки. Дилан замирает, когда я закрываю уши руками, опускаясь на дно ванной, сгибая ноги в коленях. Начиная тихо шептать, чтобы успокоить сердцебиение.
Это безумие между нами. Мне охота его остановить, но не знаю, каким образом.
От лица Дилана.
Не скажу, что ее поведение мне понятно, но надевание очков -лишь метафора, придуманная мной. Вижу, как ее тело дрожит, а всхлипы становятся громче.
Теряюсь. Впервые не знаю, как лучше поступить, что сделать. Хотя, что я вообще должен? Это не моя забота. Она сама привязалась ко мне, несет какую-то ересь про понимание и страх, но кто она такая? С чего ей волноваться за меня? Это раздражает. Я не верю ей.
Не верю людям. С этим трудно жить. Жить, зная, что все вокруг лгут.
Лгал отец, который говорил, что их любовь с матерью ко мне безгранична. Врала мать, которая несла чушь о том, что не бросит меня. Врала Петра. Эта девушка вообще отдельная история. Я ее терпеть не мог. Да. Она выносила мне мозг.
А Кэйли? Кто она такая?
Кто она для меня?
Кто я для нее?
Щелкаю пальцами, облизывая сухие губы, и переступаю с ноги на ногу, не в силах найти решение. Девушка продолжает пищать на дне ванной, которая начинает наполняться водой. Я сглатываю, понимая, что нельзя все так оставить. Опускаюсь на корточки, вытягивая руку, и касаюсь плеча Кэйли, которая вздрагивает, сильнее жмуря глаза.
Она боится меня.
Какое-то странное ощущение. Непривычно. Повторно касаюсь её, сжимая мокрую ткань футболки:
- Эй, - заикаюсь, чувствуя непереносимую злость к себе.
Я противоречу сам себе. Знаю, что мне никто не нужен, все было куда проще, пока Кэйли не увязалась за мной, но вместо того, чтобы оставить ее, все равно тянусь к этой девушке, при этом пытаясь как-то жалко оправдать свое поведение, свои чувства.
Свои чувства к Кэйли.
Меня пугает тот факт, что они есть на самом деле, ведь эта девушка сильно влияет на меня, заставляя идти против того, что для меня обыденно. Мне не хочется поддаваться ей, но при этом желание видеть, как изменяется выражение ее лица в зависимости от эмоций, куда сильнее. Мне нравится наблюдать, как ее губы растягиваются в улыбку, а глаза сверкают, нравится, как она хмурит брови, отчего на лбу выступают легкие морщины. Мне это нравится, ибо я сам не понимаю, как это у неё выходит. Как ей удается быть собой, настоящей, но при этом выживать в этом мире?
Да. Я надел маску безразличия, потому что слаб. Потому что боюсь. Боюсь всего. Боюсь быть уничтоженным. Боюсь быть раненым. Боюсь впускать в свою жизнь людей, ведь они в конечном итоге оставят меня.
Я боюсь. Боюсь этого чертова мира.
- Извини, - с легкостью произношу, убирая руку. Девушка шмыгает носом, приоткрывая глаза, но не поднимает их на меня. Я встаю, отходя от ванной, и кручу кран, выключая воду. После этого бросаю взгляд на Кэйли, покидая ванную комнату. Тру лицо, понимая, что все слишком дерьмово. Да, и мне не разобраться в этом, как и в себе.
Захожу в комнату, желая закрыть за собой дверь, но не делаю этого, ибо слышу, как девушка вышла за мной. Мне охота, чтобы она зашла.
Сажусь на кровать, предварительно выглянув в окно.
Утро, а я изнеможен. Не самое приятное чувство. Кэйли тихо прикрывает за собой дверь, делая шаг в мою сторону, но тормозит. Ее одежда мокрая. На пол капают капли воды. Не смотрю на нее. Не хочу видеть выражение ее лица. Ее взгляд...
- Завидую тебе, - Кэйли рушит тишину своим шепотом. Ее слова впились мне в разум, заставляя поднять голову. Девушка не сняла очки, скрестив руки за спиной. Она смотрела в пол, неуверенно переступая с ноги на ногу.
Что за черт? Что она только что сказала?
Часто моргаю, щурясь:
- Чё?
Кэйли слабо улыбается:
- Это круто. Ничего не чувствовать, на всех насрать, ничего не волнует. Хочу быть такой, как ты. Возможно, тогда бы поняла тебя. Знаешь, столько дерьма произошло за это время, но я когда-то пообещала себе, что не буду плакать. Маленькая была просто. Мать уехала, бабка все твердила, что взрослые девочки не плачут, так я и прекратила. Но сейчас, - кажется, она сдерживает эмоции. - Сейчас все настолько хреново, что мне хочется быть тобой! - Трет глаза, смахивая слезы. - Как ты это делаешь, а? Хочу быть такой же бесчувственной мразью, как ты!
Встаю с кровати, отчего девушка дергается, отступая. Ее взгляд пропитан обидой и страхом:
- Знаешь, ты меня бесишь! - Нервно улыбается. - Серьезно, ты... - Заикается, глубоко вдыхая, когда я подхожу ближе.
Она точно ненормальная. Кто желает подобного? Дерьмовая жизнь у неё значит? Думает, что мне легче? Считает, что быть таким, как я - проще? Нелепо и глупо.
К тому, же Кэйли не пойдет быть безэмоциональной.
От лица Кэйлин.
С каждым его шагом чувствую, как сердце падает в пятки. Прижимая к животу руки, отступая назад и рыча, словно дикая кошка:
- Чего так смотришь на меня? Небось думаешь, что я нелепа! Смеешься надо мной?! - Тяжело дышу, глотая комнатный воздух. - Это уже не смешно, О'Брайен! - Скулю, сжимая губы.
Не могу предугадать его действий, ибо ничего не пойму по выражению лица. Теряюсь, когда Дилан подходит, чуть ли не вплотную, поэтому хватаюсь за ручку двери, желая выбежать в коридор, но парень грубо закрывает дверь, не давая мне выйти. Он просто давит на нее ладонью, и все мои попытки убежать венчаются провалом. Стукнула кулаком по поверхности двери, повернувшись к парню лицом. Хмурюсь, дабы продемонстрировать свое отношение к нему, и уже открываю рот, готовясь начать осуждать, но замираю, не в силах даже вздохнуть. О'Брайен неуверенно хватает меня за плечо свободной рукой, наклоняясь к моему лицу. Я вжимаюсь в дверь, смотря перед собой.
Что за черт?
Дилан накрывает мои губы своими, оставляя легкий поцелуй.
Что за...
Руки парня скользят к моей шее, заставив меня сильно сжать веки. Корчусь, когда он углубляет поцелуй, подходя ближе, и теперь я полностью прижата к двери. Мне некуда бежать, мне даже шевельнуться не удается. Испускаю вздох, чувствуя, что Дилан полностью прижался ко мне, сильнее давя руками на шею, чтобы я не могла отпрянуть.
Не могу описать свои чувства в данный момент. Все смешалось. Я зла, обижена, изнеможена, подавлена, но при всем этом ощущаю некое легкое блаженство от его губ.
Давлю руками на грудь парня, желая освободиться, но Дилан хмурит брови, лишь усиливая хватку. Мычу, роняя вздохи с губ, когда он отрывается, вновь накрывая мои губы.
Я больше не чувствую холода, что сковал меня из-за мокрой одежды. Мне жарко, душно, нечем дышать.
Мне плохо и хорошо одновременно.
Ощущения какие-то двойные, поэтому не могу толком разобраться.
Мои руки скользят к плечам парня, который ослабил хватку, нежнее взяв меня за скулы. Я больше не сжимаю губы, полностью поддавшись вперёд. Дилан опускает руки, остановив ладони на уровне талии. Наклонила голову к его плечу, касаясь пальцами его шеи, чтобы он повернул лицо.
Так не должно быть. Как мы можем от ссоры переходить к этому?
Это не правильно.
О чем вообще он думает? Что творится в голове этого парня? Кажется, я с легкостью потеряю рассудок, просто находясь с ним в одном помещении.
Резко давлю ему на грудь, отпрянув. Дилан напрягся, не успев даже взглянуть на меня, как я толкнула его. Парень отшатнулся. Я прижалась к двери, роняя тяжелый вздох.
Не правильно. Не позволю ему так просто распоряжаться моими чувствами и нервами.
Распахиваю дверь, выбегая в коридор, и толкаю мужчину, не извиняясь.
К черту, к черту, к черту.
Спускаюсь вниз, слыша голос Дилана за спиной.
Бежать. От него. Как можно дальше. Скрыться, чтобы спастись. Да. Мне нужно уйти от него. Дилан может и не выказывает чувств, но он и есть - источник моего безумия.
Выбегаю на улицу, и мокрое тело тут же покрывается мурашками от холодного ветра. У меня отдышка. Голос Дилана. Вновь срываюсь с места, кинувшись к дому.
"Беги", - твердит мой разум.
"Твою мать, твою мать. Он же поцеловал меня!" - шепчу под нос, перебирая ногами.
Дилан выбегает на улицу, быстро идя в мою сторону:
- Кэйлин Тернер, живо остановись!
Мои щеки горят. Пыл в груди не скрыть.
Поднимаюсь по ступенькам к двери, которая резко распахивается, заставляя меня отскочить прямо к О'Брайену. Тот, видимо, не предвидел такого поворота, поэтому немного опешил, подхватив меня под руки. Я уставилась на женщину, которая вышла на крыльцо, держа в руках чемодан с вещами. Ее взгляд был холодный, а выражение лица ровное, что все внутри разом сжалось.
Я отпрянула от Дилана, как-то слабо шепнув:
- Мама?
========== Part 26. ==========
Создавалось под: hurts - mercy
***
Серые облака покрыли темное осеннее небо, которое готовилось обрушить на грязный город поток воды. В небольшой пятиэтажке, квартиры которой пустели, в своей комнате сидела девушка. Она была молода, но боль скривила её лицо, корча этот светлый лик.
Она держалась за живот, с трудом дыша. Сползла с кровати на холодный пол, покрытый пылью. Пахло плесенью. Вокруг безмолвная тишина. Никого. Пыхтит, чувствуя, как тошнота подходит к горлу. Тянет руку, валясь лицом на пол. Ей не достать ведро из-под кровати. Далеко.
Глаза слезятся от невыносимой боли. Голова кружится, словно готовясь взорваться.
Она не выдерживает, опустошая желудок. Теперь не в силах двинуться.
Пыль, рвота, боль. Все это - её окружение в данный момент.
[…]
Девушка кусает ногти. Она выглядит куда старше своих лет, что не может не печалить. Ей хотелось бы вернуться назад и ни в коем случае не допустить этой оплошности, которая может разрушить ей всю жизнь.
Опускает глаза на младенца, что мирно спал в кроватке. Чтобы уложить его пришлось потратить не мало сил и времени.
Да. Девушка щурится. Ее ошибка - это этот ребенок.
[…]
- Почему он плачет?! - Не может сдержать эмоции, рыдая в голос, подобно младенцу, который никак не умолкнет. Девушка сидела на кровати, сжимая уши руками. Старушка качает головой, сонно передвигаясь по комнате:
- Возьми её и успокой. Покорми.
- У меня нет молока! - Кричит. - Успокой его!
- Сама для начала успокойся, - тихо, но строго произносит, беря дитя на руки и с некой нежностью и любовью покачивая.
- Забери её! - Просит мать, махнув рукой в сторону двери. Она прикрыла глаза руками, рыдая в голос.
Все это... Этого просто не может быть. Она была ослеплена. Молодая дурочка, верующая в любовь. Чувства ослепили её, не давая мыслить нормально. Она делала для Стюарта все, считая его идеалом. Творческая личность привлекла девушку, но сейчас вся былая сказка угасла, превратилась в пепел, как те любовные письма, что писал ей Стюарт, будучи в отъездах.
Ей хотелось дольше погулять, хотелось бы окончить колледж, поступив в университет, пойти на работу, добиться многого в профессии, что приглянулась еще в средних классах. Ей хотелось жить, как все молодые её возраста, но вместо этого она сидит в четырех стенах, в деревне, не повидав большого города. Стюарта не бывает дома, он ищет вдохновение, разъезжая по миру своим ходом. Денег нет, работы нет, будущего нет.
[…]
- Кэйли, - старушка хватает кружку с молоком, которая чуть не падает на ребенка, что потянул ручкой край скатерти. Аккуратнее, а то прибьет!
Девочка весело хихикала, убегая в другую комнату, а пожилая женщина не может насмотреться на это дивное чадо, которое способно скрасить её деньки.
Вот только жаль, что мать ее этого не понимает.
Саманта сидела за столом, читая учебники и листая конспекты. Она решила, что поступит в университет. Никогда не поздно. Она добьется того, чего хочет: уедет в большой город, выучится, пойдет работать, прекратит быть бедной, ведь ей необходим достаток, а может даже и роскошь. Полюбит и будет любима. Да. То, чего она хочет, - это найти это самое счастье.
Вот только ребенок не входил в её планы.
- Стюарт давно не появлялся дома, - заметила старушка, поправляя кровать Кэйлин, которая с интересом в глазах наблюдала за бабушкой, желая повторить.
Девушка кусает карандаш:
- Он уехал по работе, но не думаю, что он вернется.
Кэйлин забралась на кровать, прыгая:
- Мам, мам, мам!
Девушка не обращает внимания, продолжая учиться.
- Мама, мама, мама, - добивалась её внимания девочка, смеясь. - Мама.
Саманта раздраженно прикрыла глаза, оборачиваясь на голос:
- Да?
- Я летаю! - В воздухе провизжала девочка, хихикая. Она села на кровать:
- Мама, мама, мама.
Девушка вновь обернулась, уставившись на дочь. Девочка игриво улыбается, свесив ножки:
- А папа скоро вернется?
Саманта отвернулась, ничего не ответив. Девочка наклонила голову, вопросительно взглянув на бабушку, которая поправила подушку, улыбнувшись:
- Кэйли, твой отец много работает, чтобы обеспечить нас, так что умей терпеть и ждать.
Девочка хлопает глазами:
- Работает?
- Да, зарабатывает деньги.
- Деньги - это важно? - Ребенок, но ход его мыслей с трудом понятен даже взрослой, зрелой женщине.
Саманта закатывает глаза. Да, деньги важны, деньги - это то, что необходимо ей, то, что необходимо каждому для нормальной жизни. И да, она учится, чтобы потом зарабатывать много денег, чтобы жить не так, как сейчас.
Деньги - это все, это то самое "счастье" Саманты.
[…]
Старушка разочарована. Она покачала головой, даже не желая смотреть на эту "мать-кукушку", что с таким равнодушием и легкостью бросает своего дитя.
- Надеюсь, ты найдешь свое счастье, - она винила в этом себя. Ведь это именно она не смогла дать своей дочери, своей любимой Саманте того, что необходимо для детства каждого ребенка. Она не была идеальной матерью.
"Не хочу быть такой, как ты!" - когда-то Саманта высказала это в лицо своей матери, при этом её глаза искрились от ярости и гнева. Ненависть ко всему миру.
Девушка села в машину, выглянув в окно. Стекла дома освещались солнцем раннего утра, поэтому ей не удалось ничего разглядеть. Машина тронулась с места.
Саманта не могла поверить в свое счастье: вот, спустя пять с лишним лет ада, она вырывается из клетки, наконец, уезжая навстречу новой жизни, которую грех не вкусить.
[…]
- Мама поехала за папой, да? - Девочка сидела за столом на маленькой кухне, стены которой были покрыты бледной краской, что уже осыпалась.
Старушка готовит завтрак, вздыхая:
- Да.
- Я скучаю по маме, - девочка хотела пустить слезу, но старушка наклонилась к столу:
- Твоя мать много работает, чтобы обеспечить нас, так что не плачь попусту. Взрослые девочки не плачут, поняла?
Кэйлин внимательно смотрела на бабушку, после чего робко улыбнулась, кивнув:
- Ага.
Старушка улыбнулась слабо в ответ, погладив внучку по запутанным волосам:
- Вот и славненько, мой ты кукушонок.
[…]
