Текст книги "Формалин (СИ)"

Автор книги: Paprika Fox

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

Запах сигарет и крепкого алкоголя витает в воздухе. Тихий джаз играет на фоне её вздохов. Саманта курит, сидя на полу в своей квартире в самом центре большого города. Очередной "любимый" мужчина ушел от нее, оставив деньги, как какой-то шлюхе. Девушка явно постарела, хотя ей всего двадцать пять. Саманта поднялась с пола, идя к ванной комнате. Счастье казалось таким близким, но что-то явно пошло не так. А было ли это вообще счастьем? *** Я точно знаю, что чувствую в данный момент. Эти ощущения, эмоции ни с чем не спутаешь. К тому же, без лишних слов легко понять, что к чему. Мама сжимает ручку чемодана, смотря на меня так, как и много лет назад. В тот самый последний день. Те же глаза, то же выражение лица. Ничто не изменилось, лишь она стала еще старше выглядеть, чем раньше. - Мама, - ровно произношу, скрывая старую, засевшую еще давным-давно в моем сердце обиду. - Почему опять? - Все же мой голос неприятно дрогнул, а по телу пробежала дрожь. Женщина слабо хмурится. Нет, что-то с ней не так. В глазах блеснула печаль? Разочарование? Саманта глотнула, чтобы смочить сухое горло. Она хотела начать говорить, но лишь прикрыла опухшие глаза, кусая губы: - Я думала, - её голос охрип. - Думала, что смогу начать все сначала, что мы с тобой, вместе, так сказать, наверстаем упущенное, - тяжко выдыхает. - Думала, что смогу добиться прощения, ведь я действительно виновата перед тобой. - Наполняет легкие воздухом. Я хмурюсь, не понимая: - Тогда почему ты собралась? - Голос ровный, но губы все равно начинают дрожать. - Что не так теперь?! - Срываюсь. Женщина пыхтит, видимо, тоже на пределе: - Я думала, что ты хочешь этого! Думала, что простишь меня, Кэйлин! Но нет! Это все было лишь уловкой! Понятия не имею, что творится в твоей голове, но это я терпеть не собираюсь! - О чем ты? - Рычу, чувствуя, как кончики пальцев трясутся. - Сначала я не понимала, - её тон стал ниже, - что происходит. Думала, что у самой крыша едет, а потом, когда мы со Стюартом переговорили, то поняла, что дело не во мне, а в тебе! Это ты пряталась в коридорах, выключала свет, пугала нас, пристально смотря! Ты переставляла вещи, наблюдала за нами из окон! У меня отвисла челюсть. Пискнула, не в силах сообразить, что ответить, а мама продолжала: - Да, я начала бояться тебя, но потом подумала, что это моя вина в том, что происходит с тобой, поэтому мне и исправлять. Я думала, - её лицо опечалилось. - Я решила, что нам нужно просто все обсудить, и очень обрадовалась, когда ты так с радостью откликнулась, но буквально в тот же день из-за тебя у меня произошел приступ! В мои-то годы! Господи! - Она хватается за лицо, потирая виски. - Я еще так молода, а с тобой только больше теряю сил и старею, - смотрит на меня с неким осуждением, щурясь. - Ты словно высасываешь из меня жизнь. Что ты такое вообще? Мое лицо слабнет. Нет, я не чувствую грусть, печаль, обиду. Я ощущаю некое удовлетворение, и это пугает. - Что она несет? - Подает голос О'Брайен, о присутствии которого вовсе позабыла. Саманта внимательно всматривается в моё лицо, качая головой: - Даже сейчас ты не пытаешься оправдаться... Значит, это то, чего ты добивалась? - Нет, - шепчу, отводя взгляд, но не потому, что стыжусь чего-то. Мне... Приоткрываю губы. Мне все равно. Мама выпрямляется: - Я не собираюсь сходить с ума, поэтому ухожу. В этот раз ты правда виновата в этом, - отворачивается. Я хмурю брови: - В тот раз я тоже была виновата, да? - Шепчу, но женщина не остановилась, поэтому поднимаю голову, вдруг ощутив себя покинутой, как в прошлый раз. - Значит, это уже "навсегда"? Мама не оборачивается, идя к желтому такси. Мое равнодушие резко испаряется, уносясь за холодным ветром, который бешено трепал влажные волосы. Я делаю шаг вперед: - Т-ты ведь... - Заикаюсь. - Ты блефуешь! - Она не реагирует, поэтому делаю еще шаг, крича громче. - Ты, чертова... Ты, блять, блефуешь! Ты все равно вернешься! Потому что на хрен никому не нужна! Слышишь?! - Мне становится жарко. Женщина не тормозит, а походка её уверенная, отчего я теряюсь, сжимая ладони в кулаки: - Ну, и ладно! Проваливай! Ты и в тот раз свалила! Потому что боялась! Ты гребаная сыкунья, а не мать! - Не контролирую эмоции, позволяя им взять вверх. Мое лицо не корчится, но слезы все равно наполняют глаза. Почему не сказала ей, что это была не я? Мне страшно, ведь не хочу оказаться в психушке. Страшно, что мать не поверит, лишь сильнее разозлится на меня, хотя куда уж хуже. Страшно, что ее слова могут оказаться правдой. Да, я сомневаюсь, что все это делала не я. Что, если на самом деле схожу с ума? Что, если проблема во мне? Но ведь мне было охота начать все сначала. Столько слов не сказано. Никогда не будет сказано. От этого в глотку впиваются когти, царапая стенки. Мне хочется кричать, броситься на мать, хорошенько врезав по лицу, хочется вынести на нее всю злость, но вместо этого жалко плачу. Плачу, как плакала все это время. Пряталась в кладовке или в саду, лишь бы бабушка не видела. Я не сильная, не была сильной и не буду. Девочка касается ладошкой оконного стекла, сгибая коленки, и провожает взглядом машину, в которой сидит мать. Я поднимаю ладонь, вытягивая пальцы. Опять смотрю ей в спину. Женщина садится в такси. Я с надеждой жду, что она взглянет на меня, как в прошлый раз, но мать громко закрывает дверцу, пристегиваясь, обменивается с водителем приветствием. Тут начинаю реально оценивать ситуацию, словно до этого находилась в каком-то трансе. Часто моргаю, делая шаги: - М-мам? Водитель заводит мотор. Я встревожено смотрю на мать, которая поднимает стекло: - Мам, ты, - нервно улыбаюсь. - Что за чертовы шуточки? - Шепчу. - Мам! - Кэй-лин, - девушка была на редкость в хорошем настроение, ведь сдала все экзамены. Девочка ела оладьи, взглянув на мать, что опустилась на корточки возле нее, слабо, но искренне улыбаясь: - Что ты хочешь на ужин? Сегодня я угощаю, - приглаживает непослушные волосы дочери. Та хлопает большими глазами: - Мама будет с нами есть? - Ага, - улыбается шире. Девочка с восхищением разинула рот, из-за чего оладушек выпал на стол. - О-у, - тянет Дилан, почесав затылок. Машина тронулась с места. Мои руки начали трястись от злости. Собираю последние силы, чтобы она уж точно услышала меня, и кричу, рвя глотку: - Не быть тебе счастливой! - Выпрямляюсь, тяжело дыша, и провожая взглядом автомобиль, что вскоре скрылся за поворотом. Она оставила меня. Оставила, как ненужную вещь, как нечто, что можно с легкостью выбросить в мусорное ведро. Я - человек. Живой, мать его, человек. Я - ее дочь. Та, которую она вынашивала и рожала. Та, что ждала, даже несмотря на то, что бабушка напрямую твердила о том, что ее возвращение невозможно. Мне было все равно. Я ждала, как ждал бы любой ребенок. Но стоило ли это того, если она так просто оставила меня вновь? Продолжаю стоять на месте, словно мои ноги приросли к земле. Смотрю в сторону дороги, чувствуя, как сердце постепенно ускоряет свой ритм. Дыхание пока не сбито, но мне тяжело вдохнуть полной грудью, из-за чего перед глазами все мутнеет. Мой разум просто отказывается принимать то, что только что произошло. Словно это дежавю. Но мне не больно, ведь этого стоило ожидать, ведь так? Мне не больно, даже намека на подобное чувство нет. Совсем... Но тогда почему внутри все так разъедается, будто мне в желудок залили кислоту? *** - Я удивлен, - Дилан сунул руки в карманы. - Ты даже слезу не пустила. Неужто становишься более эмоционально устойчивой? Шмыганье. Парень чуть не подавился собственной слюной, когда девушка вдруг заревела, да так громко, что невольно ему захотелось прикрыть уши. О'Брайен, кажется, вновь сбит с толку, ведь совершенно не был готов к такому. Кэйлин трет глаза, подобно ребенку, сгибаясь, и продолжает реветь, повышая голос. И что же в таком случае делают люди? Дилан раздражённо цокнул языком. Успокаивать кого-то совершенно не в его стиле, да и не мастер он в этом. Эта семейная драма никак не повлияла на него. Ничего не екнуло внутри. Абсолютно. Девушка начинает кричать. Топает ногой. - Ну, точно ребенок, - изогнул бровь Дилан. Подходит ближе к Кэйлин, наклоняя голову, чтобы оценить состояние по выражению лица: красный нос, румянец на щеках, опухшие глаза от слез, что нескончаемым потоком рвутся наружу. - Выглядишь ужасно, - ровно произносит. Девушка поднимает на него глаза, хмурясь. О'Брайен понял, что сейчас ему лучше подбирать слова. Откашливается: - Знаешь, психологи говорят, что человеческое состояние напрямую зависит от его настроя, так что сделали вывод, что лучше любых таблеток - это действия самого человека на себя при помощи мыслей. Ты сам... Кэйлин возмущенно шикнула на него, словно кошка, резко отвернувшись, и быстро зашагала к дому. Дилан выругался под нос, оборачиваясь: - Кэйли, я имел в виду, что ты сама должна это принять и... - Чешет переносицу, понимая, что девушка ускорилась. - К-Кэйли, погоди, - его голос дрогнул. Дилан протягивает руку, желая схватить её за плечо, но уворачивается от удара. Кэйлин тяжело дышит, пыхтя. Она указывает пальцем на Дилана, повышая голос: - Ты... - Облизывает мокрые губы. - Как ты можешь... - Заикается, нервно улыбаясь. - Ты... - Скулит, топая ногой, и прикрывает рот тыльной стороной ладони, хватаясь за дверь. - Кэйли, - Дилан дергается, желая остановить её, но дверь хлопает прямо у его носа. Парень поднимает ладонь, сжимая её в кулак, и поджимает губы, глубоко дыша через нос. Хочет постучать, но останавливает себя, отворачиваясь от двери, и бьется пару раз затылком об нее, закатывая глаза. С людьми слишком сложно. Парень вздыхает, хмуря брови, и выпрямляется, смотря куда-то вдаль. Впервые за столько лет ловит себя на странной мысли. Жалеет, что не такой, как Кэйлин, ведь не в силах понять ее. ========== Part 27. ========== *** Гроза освещала коридоры своим ярким светом. Удары отдавались дрожью во всем теле девушки, что сжимала в руках пробирку. Нет, ей не было страшно. Она была в предвкушении. Женщина зашла в ванную, снимая с себя мягкий халат. Она выглядела хорошо для своих лет, поэтому легкие морщины не могли испортить ее внешность. Крутит краны. Гул воды. Поднимает глаза, разглядывая свое лицо. Улыбнулась, повесив халат на крючок, и направилась к ванной. Теплая вода помогла расслабиться после нелегкого рабочего дня. Женщина водит руками по телу, стоя под душем. Она прикрыла глаза. Дверной скрип. Хмурит брови: - Кэтрин? Ты уже вернулась? Девушка вошла в ванную комнату. Лампочка начала мерцать, но женщина не могла этого заметить, ведь продолжала стоять с закрытыми глазами, боясь, что мыло попадет в уставшие глаза: - Как дела в школе, дорогая? Девушка хмурится, сжимая губы, ведь терпеть не может, когда она так называет её. Она ей не мать. *** От лица Дилана. За окном давно стемнело. Свет в домах загорался, что должно было как-то привести мои мысли в порядок, как и та чашка кофе, которую бабушка поставила мне на стол, проходя по комнате. Она ворчит: - Пыльно у тебя! Если ты не убираешься, то разреши хоть мне этим заниматься, - бурчит, поглядывая на меня. Я сидел на стуле, задумавшись, и смотрел в экран монитора, хотя мысленно был в совершенно другом месте. Повернул голову, вглядываясь в окно Кэйли, свет в котором не загорался. Кусаю костяшки, откашлявшись, и уставился на старушку, которая, к слову, не прекращала делать дыры в моем теле при помощи своего взгляда. - Ну, что? – сдаюсь, закатывая глаза. - Вы поссорились? – задает интересующий ее вопрос. Я хмурюсь, усмехаясь краем рта: - Мы и не ладили, это я тебе на заметочку, - отворачиваюсь, начиная рыться в Интернете, делая вид, что занят. Старушка тяжко вздыхает, поправляя одеяло на моей кровати: - Ты ее обидел? - Обижаться – это её стиль жизни, так что не моя вина, что она «такая», - ворчу, сам удивляясь своему детскому и нелепому рассуждению. Это непохоже на меня. Старушка выпрямляется, качая головой: - Я наблюдала за вами из окна, и, кажется, у этой девушки не все хорошо, не знаю подробностей, но, будь я на твоем месте, поддержала бы ее, - подходит к столу, взяв кружку. – К тому же… - Все, - срываюсь, хмуря брови сильнее. – Иди уже. Бабушка улыбается, кивая, но, отвернувшись, все равно говорит: - Либо семейный ужин, либо будь мужиком, О’Брайен. Я приоткрываю рот, продолжая усмехаться, и качаю головой, потирая глаза рукой. Поворачиваю голову: старушка прикрывает дверь, оставляя меня одного в комнате. Выпрямляюсь, потянув руки к потолку, чтобы размяться. Взгляд вновь скользит к окну. Стук в дверь, после которого следует голос матери. Я даже не стараюсь понять, что она несет. Вскакиваю со стула, направляясь к окну. Стараюсь быть как можно тише. Создавалось под: Zack Hemsey – Vengeance (Instrumental) Перелезаю в комнату Кэйли, понимая, что здесь никто так и не убрал осколки. Скрип двери, и я тут же опускаюсь на пол, чтобы мать, вошедшая в мою комнату, не заметила меня. Веду себя хуже ребенка. После минуты тишины, поднимаюсь, идя к двери. Вообще, все это – незаконное проникновение в дом, поэтому, если Кэйли до сих пор в плохом настроении, то может с легкостью подать заявление на меня. Выхожу в коридор. Тут горит свет. Странно. Не знал, что здесь есть светильники. Замедляю шаг, понимая, что обилие света вызывает у меня неприятные ощущения. В темноте намного уютнее. К тому же весь коридор сделан в бордовых тонах, что больше раздражает глаза. Грохот. Поднимаю голову. Чердак? Подхожу к спущенной лестнице, когда грохот повторяется. - Кэйли? – зову, щуря глаза. В ответ тишина. Кусаю губы, топчась на месте, но закатываю глаза, начиная лезть наверх. Краем глаза цепляю нечто темное, но не обращаю внимания, хотя, не скрою, в этот момент внутри образовалась неприятная щекотка, от которой захотелось кашлять. Забираюсь на чердак, выпрямляясь, и сразу же поднимаю брови, наблюдая забавную картину перед собой: девушка носится по помещению, снося все. Может, это один из способов выплеснуть злость? Складываю руки, облокачиваясь на стену. Что-то все-таки кажется в ней не таким… Девушка поднимает с пола бутылку виски, поднося к губам. Я пускаю смешок, отчего она дергается, подпрыгивая на месте. Кэйли явно уже достаточно выпила, ведь не может сфокусировать взгляд на мне: - Чё ты тут забыл? – хмурится, делая шаг. – Кто впустил? Я оторвался от стены: - Влез через окно, - ставлю руки на талию, понимая, что девушка не очень-то интересуется мной, ведь продолжает все переворачивать. – Чем ты занимаешься? – спрашиваю, цокая языком. – Решила выбросить этот хлам? Девушка спотыкается о коробки, глотая алкоголь: - Я ищу, - кажется, она неправильно произносит слова. - Что? – вздыхаю, ведь говорить с ней сейчас бесполезно. - Зеркала, - указывает в сторону противоположной стены. – Вон там они были. Я хмурюсь, щуря глаза: - Там ничего не было. У этой стены стоял книжный шкаф, который теперь прямо, - опускаю глаза, - под твоими ногами. Кэйли забавно хмурится, покачиваясь на месте: - Тут были зеркала, прикрытые тканью. Я раздраженно выдыхаю: - Не было. Девушка недолго смотрит на меня: она переводит глаза, уставившись на голую стену. Я немного теряюсь, когда Кэйли начинает смеяться, потирая лоб. Скажу честно: в данный момент – это выглядит жутко. Девушка пытается сдержаться, но не выходит. Она вновь указывает бутылкой на стену, смеясь: - Не было их здесь, ну, конечно, да, - смеется, выдыхая. – Конечно, - добавляет, но уже с поникшим выражением лица, - не было. Поднимает глаза на меня, растягивая рот в улыбку: - Это все Оно, Дилан, Оно, - утверждает, идя в сторону лестницы. Что ж, даже не знаю, что лучше: семейный ужин, или вот эта особь, которая явно не в себе. Поворачиваю голову, остановив взгляд на табличке, что висела на стене. Хмурюсь, смахивая со стекла пыль. Где-то я это уже видел. Кажется, это почерк моего деда. Он не умеет пользоваться принтером, да и вообще предпочитает держаться от всех этих, как он их называет, технологических новшеств подальше. Пытаюсь прочесть надпись, но удается разобрать всего несколько слов: «Не включайте свет после», - дальше не пойму. После чего? И почему не включать? Раньше он здесь жил один. Неужели, такой скряга, что даже на электричестве экономил? Возвращаюсь в реальность из своих размышлений, когда слышу грохот. Оборачиваюсь: Кэйли уже спустилась вниз и, кажется, неудачно приземлилась. Тяжко вздыхаю, осознавая, что придется побыть «нянькой». Иду к лестнице, не оборачиваясь. *** Парень начал спускаться, ища глазами девушку внизу. Табличка, что висела на стене, была в стеклянной рамке. Благодаря тусклому свету лампы невозможно было разглядеть в стекле странную тень, которая покрывает половину стены напротив. Силуэт довольно быстро переместился, когда Дилан, спустившись, выключил свет. *** Я обернулся, убрав лестницу. Девушка остановилась возле зеркала. Смутился, ведь не обратил на него внимания, когда вышел в коридор. Или его не было здесь вовсе?