Текст книги "Наемники. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Наёмники. Книга 2

Глава 1

– Он так и сказал? 1704 год? – Кащей уставился на меня в изумлении.

Ага, – кивнул я, – и на психа совершенно не похож. Не знаю, возможно ли такое на самом деле, потому как до сих пор считал это нездоровым воображением писателей, которые последнее время вообще свихнулись на этой теме.

– Не читал, – произнёс Кащей, всё так же продолжая изумляться, – а обратно как они возвращались?

– Обратно? – переспросил я, пытаясь припомнить хоть одну книгу с таким финалом. А не найдя на задворках памяти ничего, ответил: – Обратно никак. Они лепят по двадцать – тридцать томов продолжения. Извини, не дочитал.

– Двадцать – тридцать томов? – Кащей удивился этому, кажется, больше, чем нашему переносу. – И чем они занимаются? Чем тут вообще можно заниматься?

Я пожал плечами.

– Строят всех. Неугодных – к стенке. У других получают поддержку государя, обучают спецвойска и устраивают набеги на соседей. Да разное. Один умник в XV веке умудрился построить даже завод по изготовлению калаша на дымном порохе.

– То есть фантастика, – заключил Кащей, – а нам-то теперь чего? Строить или расстреливать?

Никто не ответил. Все остальные молча пережёвывали информацию, переглядываясь между собой, и только Пума осталась невозмутимой. Она с первых минут сообразила: что-то идёт не по плану. А теперь и я, пролистывая в голове момент посадки вертушки, вспоминал всё до мельчайших подробностей и своё беспокойство по этому поводу.

Конечно, глупо думать, что члены группы были абсолютно спокойны. Вертолёт шёл в полной темноте, в неизвестность.

Кто-то, находящийся на земле, должен был отметить огнями посадочное место на несколько секунд и уйти, а нам вменялось тут же забыть о нём и не пытаться разыскать, что мы и сделали.

Уже на подходе в наушниках негромко заскрипело, и мужской голос пробасил:

– Вижу вас, сейчас светану взлётку, там и падайте.

И буквально через несколько секунд слева появился зеленоватый круг, опоясывающий поляну.

– Ни хрена себе подсветили, – проговорил пилот, разворачивая вертушку в сторону круга. – Чем это они?

Мы тоже дружно вытянули шеи, разглядывая место посадки. Обычно включают жёлтые фонари по периметру, которых ночью хорошо видно даже сквозь толщу зелёных деревьев, а тут – мягкий свет от идеального круга, и я мог поспорить, разглядеть его можно было только с воздуха.

Вертушка уже проваливалась между деревьев, когда в нескольких километрах впереди вспыхнул жёлтый сноп от фонарей. Вспыхнул буквально на мгновение и погас. Или его заслонили деревья, потому как «Хьюи» оказался ниже зеленоватого света, исходящего из кроны джунглей.

«Ловушка», – мелькнуло где-то на задворках сознания, однако если и так, то слишком поздно об этом было думать, и я вслед за остальными сиганул в мокрую от росы траву.

Ребята кинулись освобождать груз, защёлкал храповой механизм, освобождая тяжёлые сумки. Винт вертолёта, до сих пор едва вращающийся, прибавил оборотов, и пилот, приложив два пальца к шлему, кивнул и поднял свою старушку в воздух.

Чёрная тень скользнула к верхушкам деревьев, зелёный свет круга погас, оставив нас в полном мраке, и наступила мёртвая тишина. Я распластался на земле, выдёргивая из правого кармана рюкзака ночную насадку. Внимательно всмотрелся в заросли деревьев, проморгал, оглянулся в другую сторону. Увидел в руках Дарса тепловизор.

Шаман, наш эскулап, уже напяливал на себя шлем с прикреплённым к нему ПНВ. Трофей снял с какого-то англосакса под Донецком пару лет назад. Отличная штука!

И остальные вжались в землю, все, кроме Пумы, которая стояла, растерянно глядя в темноту.

Но так как никто на нас нападать не собирался и вокруг стояла мёртвая тишина, все расслабились, потому как ситуация была абсолютно штатной.

Как выяснилось позже, жёлтый свет никто не заметил, кроме меня. Вроде что-то мелькнуло и погасло, или показалось. Во всяком случае, никого не обеспокоило.

А до меня только теперь дошло, что наша полянка была в нескольких километрах, там, где светили жёлтые фонари, а зелёный круг – ни что иное, как внезапно открывшийся портал, который нас перебросил в начало восемнадцатого века. Было это простым совпадением или кто-то специально заманил нас в ловушку – разгадать из-за скудных данных было невозможно, вот мы и перебирали разные варианты, пытаясь спрогнозировать дальнейшее развитие событий.

– Ждём утро, осматриваемся, и тогда решаем, что делать, – подытожил наши теории Шаман, и все согласились.

Глава 2

– Док, – голос Шамана прозвучал вполне бодро, – подъём, у нас гости.

– Гости? – тут же встрепенулся я, вскакивая на ноги.

– Гляди, – он протянул мне бинокль и указал на лес.

Действительно, в сторону форта двигались два всадника, причём один из них, вероятно, был ранен и ехал, склонившись к шее лошади. Второй была девушка. Она постоянно оглядывалась назад и что-то говорила своему спутнику.

– Если это 1704 год, а надо полагать, что так и есть, – то это индейцы, – сказал я, разглядывая гостей.

– Именно, – согласился Шаман, – едут спокойно, то есть не знают, что их соплеменники лежат неровными рядами, и уверены, что форт полностью контролируется.

– Подождём, – сказал я, – пусть въедут на территорию, и попробуем с ними поговорить.

– На каком языке? – поинтересовался Шаман, – я точно не знаю ни одного местного наречия.

– Будем надеяться, что кто-то из выживших сможет изъясниться и узнать у этой парочки, кто они такие. А заодно – что не поделили с бароном, – ответил я и поинтересовался: – Где Марина?

– На вышке, – Шаман кивнул в сторону постройки, – она и сообщила о гостях, ещё когда они в лесу были. Углядела в просвете между деревьями.

– Ладно, считаем, что выспались. Кащей спит?

– Да, в соседнем закутке. Ещё не поднимал его. Разбудить?

– Нет, пусть отдыхает, – ответил я, отдавая бинокль, – сами встретим парочку. Они не представляют угрозы, к тому же парень ранен и довольно качественно. Лошадь под ним серая, со следами красных пятен.

– Группа всадников, – раздался в рации голос Марины, – пока в лесу, но минут через десять вы их увидите. Приблизительно два десятка, и такие же размалёванные, как те, которых мы вчера приголубили. Едут не торопясь.

– Принял, – ответил Шаман и развернулся ко мне, – что-то подсказывает, ребятишки из разных племён. Да и девка всё время оглядывается на лес, словно ожидая погони.

– Может быть, её смущает то, что одна половина ворот нараспашку? Надо было прикрыть ещё вчера, а то словно приглашение в ловушку.

– Очень сильно тебя испугало? – рассмеялся Шаман, продолжая разглядывать парочку и периодически кидая взгляд на опушку.

– Настораживало, – ответил я, – и ведь недаром. Чёртовы дикари приготовили встречу. Кстати, разберёмся с этой группой, и нужно будет осмотреть сараи. Где-то ведь должны находиться семьдесят человек или их останки. Индейцы, на сколько помнится, каннибализмом не страдали, а стало быть, никого не съели.

– По поводу еды надо бы распорядиться. Раз Наташа не Наташа, а кухарка, пусть со своими дочками и дальше управляются, а то отощаем.

– Разберёмся, – согласился я.

Парочка была уже метрах в пятистах от ворот, когда на опушке показались всадники. Не ошиблась Марина. Размалёванные, чем напоминали по фильмам индейцев, вышедших на тропу войны.

Девушка, заметив преследователей, наклонилась к своему спутнику, что-то сказав, и они перешли на рысь, а учитывая, что сёдел под ними не было, парня стало телепать в разные стороны.

– По ходу, ты прав, – согласился я, – парочка не горит желанием встретиться со своими соплеменниками.

– Если они из разных племён, то и неудивительно, – ответил Шаман, – но что любопытно: за ними в погоню никто не устремился. Взмахнул кто-то рукой, показывая на форт, но как ехали не спеша, так и двигаются дальше. И, как мне подсказывает опыт, вот эта группа и те, кого вы вчера положили – одна шайка. А вот эти двое – из другой команды. Но ни те, ни другие не знают, что здесь произошло вчера вечером.

– Согласен, – ответил я, – поднимай Кащея, пусть сверху подстрахует, а мы спустимся к воротам и прикроем их.

– У девушки и раненого парня оружия не наблюдаю, а вот у приближающейся кавалькады есть пару берданок, и вижу за спинами колчаны со стрелами, – сказал Шаман, вешая бинокль на шею, – вот такая диспозиция.

Когда гости оказались на территории, я потянул тяжёлые ворота, но закрыть их полностью не удалось. Пришлось прибегнуть к помощи Шамана. Затянули и повесили бревно, которое, вероятно, служило засовом.

Девушка спрыгнула на землю и, указав рукой в сторону леса, громко проговорила взволнованным голосом одно единственное слово: «Абенаки!»

И теперь я смог её как следует рассмотреть. По лицу возраст я не определил: мог бы дать и семнадцать лет, и с тем же успехом – двадцать два. Волосы чёрные, с пробором посередине и прижатые к голове повязкой, напоминающей очелье, которое я видел на русских девушках на картинках XIX века. Глаза карие, не вытянутые, а наоборот – идеально круглые. Маленький подбородок, чуть пухлые губы – и могла бы сойти за красавицу, если бы не нос. Он на её лице совсем не смотрелся. Но и уродочкой не назвать – вполне приятная внешность. Одежда была сделана не из материала, а из шкуры животного, но хорошо выделанная, тонкая и прекрасно сидела на индианке. Юбка светлого тона, почти до колен, которую она тотчас оправила, так как, пока ехала верхом, задралась на две трети. Куртка тоже светлая, без рукавов, с треугольным вырезом типа декольте аж до ложбинки застёгнутая на большие деревянные пуговицы,. Грудь, вряд ли, тянула больше чем на двоечку, но для изящной фигурки этого было вполне достаточно. На ногах – полусапожки с серо-грязным мехом наружу. На шее – несколько ожерелий из маленьких разноцветных шариков.

– Абенаки, – сказал Шаман, – вот кого вы вчера нашпиговали свинцом. Но есть и плохая новость: живых мы не найдём. Индейцы ведь не брали пленных, как мне помнится. Всегда убивали своих врагов и снимали скальпы. А мне моя причёска дорога.

– Ну, значит, мы обрели союзников, – я кивнул на юношу, который всё ещё находился верхом. – Может, глянешь в таком случае, что с ним? А я поднимусь к Кащею.

Договорить не успел. Снаружи послышался дикий ор, который я сразу идентифицировал с криками краснокожих. Вспомнил, как их называли европейцы. Вот так же они орали в фильмах с Гойко Митичем. Как писали о нём – лучшим в мире индейцем.

Я оставил Шамана разбираться с раненым и взлетел по ступенькам наверх.

Виктор, приподняв голову над бруствером, смотрел вниз. Я присел рядом и тоже выглянул. Индейцы с визгами и криками носились вдоль стены и ворот.

– Что тут? – спросил я, скорее машинально, просто подумав, может, что ещё было, кроме беспорядочной суеты.

Кащей улыбнулся.

– Похоже на массовый психоз. Ехали спокойно и вдруг подняли лошадей в галоп и с тех пор ещё и орут. Некоторые постреливают из своих луков в брёвна. Хотя назвать это луками язык не поворачивается. Видел я однажды соревнование лучников. Дети лет двенадцати-тринадцати. Вот у них были луки – композитные, мощные. А это, – он кивнул в сторону краснокожих, – баловство одно.

– Но даже из этой игрушки, насколько я помню, они бледнолицым нервы трепали.

– Ну, это если вплотную подобраться. Шагов за двадцать, тридцать. Тогда по-любому скорострельность выше, чем у дульнозарядных. Ты мне лучше скажи, что с ними делать будем? Мы ещё с вашими трупами не разобрались, а уже новая партия подоспела. Ещё двадцать два человека. Такими темпами мы быстрее европейцев очистим территорию от индейцев, а я бы наоборот помог коренным жителям в борьбе с колониальными захватчиками.

– Согласен, – я кивнул, – не помню я по книгам, что за народ абенаки. Хотя не вижу ни одного отличия между ними. Они же в каменном веке живут до сих пор.

– А это абенаки? – заинтересовался Кащей.

– Индианка их так назвала.

– А она кто?

– А кто его знает, – я пожал плечами и высунулся сильнее, чтобы увидеть, для чего парочка индейцев спешилась.

И тут же отпрянул назад, когда стрела вонзилась в дерево прямо перед моим носом.

– Твою мать, да они ненормальные! – выругался я, присев за бруствер. – Кащей, сбрось на землю особо ретивых. Только лошадей не трогай. Пригодятся.

– Да легко, – Виктор слегка приподнялся, и его винтовка выплюнула пять одиночных патронов.

Крики мгновенно умолкли, и вся кавалькада помчалась в сторону леса. К сожалению, и лошади, оставшись без седоков, припустили туда же. На земле осталось лежать пятеро, а двое спешившихся, оставшись без транспорта, лёгким бегом понеслись вслед за остальными.

– Похоже, с ними только так и придётся разговаривать, – ухмыльнулся Кащей, вставая в полный рост, – а иначе они себя здесь хозяевами чувствуют. Далеко форт построили от цивилизации. И что здесь понадобилось барону?

– Как они вообще умудрились построиться? – поддержал я. – Или изначально договорились с краснокожими, а потом те решили, что хватит белым топтать чужую землю? Выбрали день подходящий и почти всех перебили.

– Может, и так, – согласился Кащей. – Старый просветит. Он на этих индейцах, да и неграх в Африке, собаку съел и не одну. Кстати, нужно узнать у купцов, кто из них парусником управлять может и какая команда нужна. Пятьдесят километров пешком с грузом не осилим. Да ещё через лес, где бегают индейцы. Помнится, в фильме «Апачи» они мастаки прятаться толпой за одним деревом. Странно, что мы на них не наткнулись, когда двигались сюда. Уж лучше вдоль берега на яхте потихоньку. В это время, помнится, парусники бегали километров 8–10 в час. Хорошее дело. Туда-обратно можно за день управиться.

– Док, – раздался голос Пумы, – давай кто-нибудь меня поменяет. Место здесь хорошее, просматривается во все стороны. А я подумаю насчёт позавтракать, а то вижу, вы не торопитесь. И аборигенов пора подключить к работе. Не нравятся мне трупы посреди посёлка.

– Кащей?

– Уже иду, – согласился Виктор. Закинул рюкзак на плечо, подхватил винтовку и направился к вышке.

Я окинул взглядом открытое пространство до самого леса и спустился по ступенькам к воротам.

Шаман стоял посреди дороги, а раненый индеец со своей подругой сидели на бревне, прислонившись к небольшому сараю.

– Что скажешь хорошего? – поинтересовался я.

– Ну, вообще-то, был уверен, что индеец должен стойко переносить тяготы и лишения. А этот чуть ли не в обморок падал, а всего-то сучком от дерева порвал себе бедро. Больно, конечно, но мог бы и потерпеть. Промыл ему рану, жить будет. Ничего с ним не случится.

– А с девушкой не разговаривал? Из какого они племени?

– Говорит, мохоки. А это осталось у меня в памяти – кровожадные ирокезы. Признаюсь, после Фенимора Купера я их люто ненавижу. Не разобрал точно. Может, и не так. Она ведь и абенаки на своём языке выдала как-то странно. Я таких вообще не помню.

– А на каком языке говорит? Английский знает?

– Очень ломаный английский, половину слов не разобрать. Но она помогает себе руками, машет ими лучше, чем сурдопереводчик. В общем, есть желание – можешь поболтать.

– Так тебе-то она что рассказала?

– Да ничего. Едут откуда-то, едут куда-то, мелькают какие-то названия – чёрт ногу сломит. Увидели всадников, поняли, что это абенаки, и поскакали сюда. С англичанами у них мир. Союзники, одним словом. Вроде лягушатники с англосаксами что-то не поделили. Но это ерунда, они всегда дрались между собой. Но вот то, что ирокезы будут нашими друзьями – для меня больная тема. А в кого там Кащей пулял? Просто погрозил или накинул работы?

– Немного накинул. Сбросил особо резвых с лошадей, а то перепутали мою голову с мишенью.

Шаман удовлетворительно хмыкнул, а я глянул на часы: действительно, пора бы уже и позавтракать. Поднять наших новых друзей из блокгауза, а то уснули там совсем, и глянуть, что делают кухарка с дочками. Какие-никакие продукты должны быть. Что-то же они тут ели. И остальным нечего сидеть, пусть побродят, пошарятся по всем сараям. Ну и подумать, каким образом вывезти полсотни мертвяков.

Пока размышлял, подошла Марина. Предложил ей поболтать с индейцами, а сам двинулся к блокгаузу. Обошёл стороной трупы, запах от которых начал проявляться. Причём нехилый такой запашок, а потому этот вопрос – встал главным на повестке дня.

Дверь в блокгауз была открыта, и уже знакомый сэр Джейкоб стоял на улице, держа наперевес свою берданку. Заметив меня, он приосанился, опустил приклад на землю и попытался встать на одно колено.

– Сэр Джейкоб, я ведь вам уже говорил: пока мы на военном положении, никаких коленопреклонений.

– Простите, ваше сиятельство, – он закивал, – ночь прошла спокойно, после вас больше никто не приходил.

А то я не знал, что больше к ним никто не приходил. Спокойной она была, разумеется, спокойной.

– Сэр Джейкоб, – обратился я к нему, – расскажите, сколько всего человек было в форте в тот день, когда барон уехал?

Он задумался на мгновение, а потом уверенно сказал:

– В тот день, когда его милость уехал, в поселении оставалось 122 человека.

А теперь 18. Скажем так, совершенно не густо. А барон, стало быть, его милость. Ну да, вчера он так его и называл. Даже стало любопытно, как они будут обращаться к Пуме. Она же себя герцогиней представила.

Я вспомнил, что среди них было четверо мужичков, одетых попроще, и поинтересовался происхождением.

– Это слуги барона, ваше сиятельство.

– А как чувствует себя кухарка?

– Хорошо, ваше сиятельство, она уже пришла в себя.

– Ну, тогда замечательно. Давайте-ка поднимайте всех. И было бы неплохо… – я задумался над тем, как обозначить завтрак, а потом решил, что на английском он должен звучать по-любому одинаково, и сказал: – Пора сделать утренний приём пищи, а она, вероятнее всего, ещё не готова.

– О, простите, ваше сиятельство, мы совсем не подумали об этом, а вы ведь с дороги. У нас есть жареные ребрышки, и я тотчас прикажу разогреть и подать их.

Чертыхнулся про себя с его сиятельством, но решил ничего не менять.

– Замечательно, сэр Джейкоб. А пока они будут готовиться, распорядитесь осмотреть постройки. Где-то же должны находиться остальные люди, или хотя бы их останки.

Купец помялся как-то странно.

– Кому распорядиться?

– Передайте, что это приказ герцогини, – я улыбнулся. – И поторопитесь.

Я уже развернулся, чтобы уйти, но вспомнил ещё одну важную деталь.

– Сэр Джейкоб, а скажите, кто управлял вашим судном?

– Моряки, ваше сиятельство, – в голосе купца появилось удивление.

Ну а как мне нужно было задать ему вопрос? Вот не помнил я, когда их стали называть матросами. К тому же, ни на одном из тех, кто вышел вчера из блокгауза, не было знакомой робы.

– А кто-нибудь из них остался жив?

Сэр Джейкоб беспокойно оглянулся по сторонам и отрицательно покачал головой.

– Боюсь, что нет, ваше сиятельство. И как теперь сообщить в форт о нападении, мы не имеем понятия. Сможет ли добраться гонец и не попасть в руки дикарей или французов. Тут ведь их сейчас полно. А ну как французы с пушками подойдут?

– Так у нас война с французами? – спросил и сразу пожалел.

Взгляд у Джейкоба сделался совсем плохим. Он вздёрнул левую бровь и спросил:

– А вы разве этого не знаете? Вы разве сюда не для защиты прибыли?

– Мы-то для защиты, – попытался я выкрутиться, – а вот вы как тут оказались?

Он ещё сильнее выкатил глаза.

– Мы доставили порох, пули, мушкеты, продовольствие. Полковник Арлингтон потребовал от барона удержать крепость во что бы то ни стало до прихода главных сил. Но напали индейцы, и нам только и оставалось молиться. А когда увидели вас, решили, что вы и есть те главные силы, но вас всего четверо. Разве больше никто не придёт?

Хороший выдался денёк, и мы, походу, оказались где-то в самом центре событий. Ещё бы знать, где основные силы союзников. И вообще, на чьей стороне мы? Как бы англичане и французы нас точно не устраивают. А вот если ждать нападения, то просто необходимо доставить сюда нашу команду вместе со всем снаряжением.

Тогда сможем дать пинка и тем, и другим. Создать буферную зону. А для этого нам нужны моряки, которые резво доставят нас туда и обратно. Если действительно французы подтянутся, как того опасается Джейкоб, нашего стрелкового оружия может и не хватить.

В этот момент в проёме появилась Наташа. В принципе, я уже знал, что это не Наташа, а кухарка барона, но смотреть проще на неё не получалось. А уж когда со Старым столкнётся, даже гадать не нужно было, что произойдёт.

Она вышла из пакгауза и села в глубокий реверанс.

– Пока вокруг нас враги, – сказал я, разглядывая женщину, – опустим этикет.

Она выпрямилась, глянула мне прямо в лицо и произнесла:

– Ваше сиятельство, вы меня совсем не помните?