Текст книги "Наемники. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

– Что вы говорите? – барон даже привстал со своего места, – Разделась? Совсем? А для чего она это сделала?

– Для чего? – Леклерк задумался. Действительно, он это тоже не мог понять, но сейчас, вспомнив всю сцену, догадался, – Я думаю, одежда бы сковала её движения, и она могла бы промахнуться. Но она не полностью разделась. В смысле, не в полном понимании этого. На ней осталось не более трёх дюймов прозрачной ткани, хотя они полностью облегали все пикантные места, и перевязь, которая закрывала её грудь. Но какая это была перевязь! Скажу сразу, я никогда не видел более непонятной одежды, индейцы даже слова не проронили, зато женщины зашушукались. И знаете, Жан, я скажу больше. Она в этом маленьком полупрозрачном наряде была восхитительно хороша. Полностью обнажённая женщина никогда не будет так соблазнительна и желанна, как та, в которой осталась загадка.

Барон поёрзал на стуле и, шумно выдохнув, видимо, пытаясь представить подобное зрелище, молча взялся раскуривать трубку.

– А потом девушка положила обе ладони на пень и, – Леклерк на мгновение умолк, решая, как лучше объяснить увиденное, – вы видели, как это делают уличные акробаты, циркачи, я имею в виду, как они встают на руки, подняв ноги вверх? – и, взглянув на ошеломлённого барона, продолжил, – Я видел и не раз. Они это делают очень быстро для того, чтобы поймать равновесие, и при этом ногами двигают в разные стороны. Девушка оторвала ноги от земли очень медленно. Было видно, удерживать равновесие ей легко, она будто проделывает это каждый день. Она не торопилась, поднимая ноги всё выше и выше, пока они не оказались на самом верху.

– Она акробатка или циркачка? – удивлённо спросил барон, выдыхая клубы дыма. – И решила выступить перед дикарями? Просто не укладывается в голове.

– Я сначала тоже так подумал, – признался граф, – но в этот момент индейцы издали возглас, и я увидел, что пальцами левой ноги она сжимает лук, а правая нога чуть согнута, и ею она удерживает стрелу с тетивой.

Барон, словно лягушка, выпучил свои рыбьи глаза и поднялся на ноги, уставившись на Леклерка.

– Но это невозможно, Жорж, это никак невозможно! Если тетиву со стрелой и можно зажать пальцами ног, то лук слишком толст для этого. Вы понимаете, это невозможно!

– Я не могу объяснить некоторые вещи, которые происходят в жизни человека, но я могу рассказать то, что видел собственными глазами, – невозмутимо продолжил Леклерк.

– Но вы сами подумайте, попробуйте! У нас в гарнизоне есть несколько штук, некоторые офицеры любят пострелять, даже устраивали своего рода состязания. Конечно, до краснокожих им далеко, но я вам точно заявляю: это невозможно! – не унимался барон.

– Может быть, лук был тоньше или она подогнула один палец, этого я не скажу, – Леклерк невозмутимо пожал плечами. – Но по сравнению с дальнейшим, я вам честно признаюсь, это был просто пустячок. – Довольный произведённым эффектом, граф продолжил: – Девушка стала опускать тело назад и в то же время, чтобы сохранить равновесие, её ноги наклонились вперёд. Был момент, когда я подумал, что её спина сейчас сломается, так сильно она прогнулась. Потом она подняла голову и замерла. В этот момент стрела оказалась направленной на её друга, стоявшего у сосны. Я глянул на индейцев и увидел, как они вытянули шеи. Ни одного возгласа, просто оглушительная тишина. И тут правая нога девушки начала оттягивать тетиву, опять замерла на мгновение, и в тишине прозвучало как удар хлыстом. Я не один раз слышал о том, что индейцы – народ невозмутимый и сдержанный, но то, что произошло в следующее мгновение, поколебало моё мнение. Мне показалось, что я сейчас оглохну от их дикого крика. С каким-то ужасом я перевёл взгляд на сосну и увидел мишень. Вернее, то, что от неё осталось. Стрела была в дереве на полдюйма выше головы добровольного помощника, а половинки яблока, разрезанные стрелой как ножом, лежали в его вытянутых руках!

Барон беспомощно опустился на стул и несколько минут молча смотрел на своего собеседника, пока тот, достав трубку, медленно стал набивать её табаком.

– Граф, – наконец проговорил он, уже немного успокоенный, – признайтесь, вы меня разыгрываете. Вы пишете книгу о своих приключениях и решили сделать меня первым слушателем. Признаюсь, вы меня едва не провели, и я готов был поверить, но выпустить ногами стрелу из лука точно в цель… Граф, я даю вам голову на отсечение: ни один читатель в это не поверит, даже самый неискушённый. Что говорить об офицерах форта, которые тренируются стрелять из лука каждый день!

– Ничуть, – проговорил Леклерк, – я не пишу книгу и рассказал вам истинную правду. Только то, что видели мои глаза. Или вы желаете поставить мои слова под сомнение?

– Нет, нет, – тут же отреагировал барон, вдруг понимая, что дело может повернуться в весьма неприятную сторону, – но представьте себе другое. Представьте, что вы последний месяц никуда не выезжали из гарнизона, пили с офицерами за здоровье Его Величества, и с вами ровным счётом ничего не происходило. Представили?

Леклерк помолчал минуту, потом нехотя буркнул:

– Представил.

– А теперь представьте себе, что из индейского плена бежал ваш соотечественник, не вы – вы ведь были тут и пили с офицерами. Представили?

– Представил, – повторил Леклерк, пытаясь понять, чего добивается барон.

– И вот он рассказывает вам эту историю. Признайтесь себе, милый граф, вы бы ему поверили? Признайтесь, Жан, только честно: вы что-то добавили для красного словца?

Леклерк открыл было рот, чтобы ответить, и вдруг вспомнил, что и тогда, и сейчас никак не мог поверить, что такое возможно. И это он, который видел всё собственными глазами! Что говорить про барона? Действительно, он прав: никто не поверит, и потому рассказывать об этом не стоит. А с другой стороны, эта история через неделю или две всё равно достигнет гарнизона. Такое не утаишь, индейцы разнесут по всей границе, вот тогда барон сам захочет узнать все подробности, даже тех, которых не было.

Леклерк спрятал трубку, поднялся и, словно разговаривая сам с собой, произнёс:

– Ну что ж, подождём, покуда эта история появится из других уст, – и он шагнул к двери.

– Жан, – удивлённо воскликнул барон, – вы уходите? Но ведь вы обещали рассказать, как вам удалось сбежать от дикарей.

– Мы не убегали от индейцев, – усмехнулся Леклерк, – но вы в эту историю тем более не поверите: нас отпустили.

– Как отпустили? Индейцы вас отпустили, не потребовав ничего взамен?

– Нам предложили убить её, эту девушку, Пуму, и, если мы это сделаем, вождь мохоков пообещал нас отпустить.