Текст книги "i loved rome more (ЛП)"
Автор книги: nymja
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
И как жалко, думает она, выглядят те, кто так сильно боится правила двух.
***
Она встаёт, покачиваясь, её тело кажется слишком тяжёлым. Она не может полностью поднять голову, но видит достаточно, чтобы сориентироваться. Перед ней другой саркофаг, а за ним, напротив неё, Карт и Джоли. Все одинаково покачиваются. А справа от неё…
Тот студент-ситх, который заставлял претендентов умирать от голода у стен Академии. Он тоже кажется наркоманом.
Реван пытается пошевелить пальцами. Не получается. Отравляющее вещество, которое использовал нападавший, сильное, и ей трудно вывести его из организма. Она смотрит на Джоли, их лучшего целителя.
Кажется, он понимает, потому что его голос в её голове шепчет:
«Нет.»
Он не может покачать головой.
Чтоб его.
Она слышит: позади неё хихикает мужчина, прохаживаясь между ними и объясняя, где они, как будто они все идиоты. Когда он проходит мимо неё, она собирает все силы, чтобы как можно выше поднять голову, и различает его черты. Изодранная, грязная форма Академии ситхов. Бледные глаза без зрачков.
Если на кого у неё и есть меньше терпения, чем на Саула Карата, так это на этого хнычущего труса, который должен быть мёртв.
– Я убью тебя, – обещает она, произнося слова слегка невнятно.
– Злобная штучка, да? – Он подходит, останавливается перед ней, блокируя взгляд на тело Тулака Хорда и её… рабов. – Давай не будем забывать, кто сейчас в невыгодном положении.
Ты. Она чувствует, как напряжена шея, и ей снова приходится опустить голову. Ты, жалкий пугливый мелкий червяк.
Почему он не мёртв? Как он не мёртв, если Утар властвует над Академией?
Хуже того, он наставляет:
– У вашего товарища Мекеля жестокий ситхский нрав, но ему не хватает сообразительности! Воли! Нет тех качеств, которые я ищу, нет. Ни капли. Нет-нет-нет. – Джорак ходит взад-вперёд, рвёт на себе несуществующие волосы. – Почему бы нам не сыграть в игру, а? Посмотреть, из чего ты сделана.
– Это не вопрос, – бормочет она, всё ещё покачивая головой, вес которой тело не может выдержать.
– Методики, которые я усвоил за время, проведённое в гробнице. Учения. Далеко зайти мы не сможем, но как хорошо мы сможем повеселиться!
Ей нужно научиться убивать раньше. Дыхание этого человека оскорбляет всё то, что она построила.
– Давай, – отрывисто командует Реван.
– Сола… – ошеломлённо бормочет Карт. Он кажется слабее их обоих, и, вопреки себе, она жалеет его за то, что он не чувствителен к Силе.
– Левиафан, – напоминает она ему, зная, что он поймёт. Она крепче, чем кто-либо здесь.
– Я задаю тебе вопрос, – продолжает Джорак, не обращая внимания. Почему она дала ему власть обучать? – Ответишь правильно – я мучаю Мекеля. Неправильно – я мучаю тебя. Мекель слаб. Он умрёт достаточно скоро. Конечно… – он смеётся. – Пыток будет достаточно много, ты тоже умрёшь.
Простое решение.
– Делай, что хочешь.
Джорак смеётся, положив руку на живот.
– Тебе, должно быть, не нравится Мекель? Думаешь, он заслуживает смерти?
– Да, – легко говорит она. Даже если забыть, что он – необходимая жертва для продолжения миссии, он всё равно вряд ли заслуживает второго шанса. Она помнит его жестокость, голодающих претендентов у дверей Академии, и снова вспоминает растраты. Она не ради мусора побеждала мандалорцев.
Она почти не слышит.
– Мы можем… все выжить… напасть на него… вместе…
Взгляд Реван скользит вправо. Мекель, бледный и шатающийся, смотрит на неё. Умоляющий. Умирающий.
Её губы сжимаются в тонкую линию.
– Вот, – начинает Джорак. – Твой непосредственный командир-ситх – эффективный и прекрасный лидер. Он доверяет тебе, и он нравится тебе. Ты видишь возможность убить его. Что ты делаешь?
Её ответ отличается от того, что хочет услышать Джорак, но она подыгрывает.
– Я убью его.
Она чувствует взгляды Джоли и Карта, они почти осязаемы. Но она не колеблется. Никто в этой комнате, кроме Мекеля, не может позволить ей колебаться.
– Верно! – радостно говорит Джорак. – Настоящий ситх воспользуется его ошибкой.
Недальновидный.
– Видишь, Мекель? Не так уж и сложно. Время твоего наказания!
Реван наблюдает, как Джорак поднимает руки. Грохочет молния, она слышит крики боли Мекеля и чувствует запахи горящей ткани и волос. Она никогда не отказывается от своих решений. Молодой ситх смотрит на неё с паникой и отчаяньем. Ей всё равно.
– Второй раунд, второй раунд! – радостно давит Джорак. – Ты сталкиваешься с группой людей, которым угрожают опасные животные. Они умоляют о помощи, предлагают вознаграждение. Твои действия?
Она бы их проигнорировала. Но Джорак – грёбаная карикатура, так что правильный ответ прост.
– Я возьму награду и предоставлю их своей судьбе.
– Правильно. Люди, конечно, позже станут жертвой кого-нибудь ещё. Заботься только о себе! В конце концов, мы же не джедайские пастухи.
– Нет, – стонет Мекель. – Не…
– К сожалению, Мекель, изобретательность твоей сокурсницы – твоя большая проблема. Это будет больно!
Ещё один треск, пахнет озоном. Реван хмурится, наблюдая, как этот удар заставляет Мекеля упасть на колени. Его голова от боли откидывается назад, и она наблюдает, как фиолетовый электрический свет ползёт по его венам.
Она помнит такую боль. Как это чуть было не разорвало её на части. Её тело покрыто шрамами в форме деревьев.
– Пожалуйста!… – кричит он.
Реван смотрит. Она никогда не отворачивается от своих решений. Его одежда начинает дымиться.
«Реван», – слышит она от Джоли. – «Что ты делаешь?»
«Что нужно», – отвечает она.
– Сола… остановись! – пытается Карт.
Нет. Она не остановится. И ничего не остановит.
«Он долго не протянет, малыш», – предупреждает Джоли. Это звучит грустно. – «Это то, чего ты хочешь? Ты всё ещё хочешь жить так?»
«Он заставлял людей голодать!» – Она рычит. – «Если кто и заслуживает смерти, так это он.»
«Смерть и жизнь не заслуживают. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо.»
– Вот! – Джорак смеётся. – Ещё один, ещё один! Должен сказать, Мекель, для тебя это будет плохо. – Он делает шаг к ней. – Один из твоих подчинённых совершил серьёзную ошибку, которая повлияла на твою репутацию. Обычно он очень компетентен и опытен. Ты убьёшь его или дашь ему ещё один шанс?
Вопрос сбивает её с толку, потому что в её голове сразу появляется образ кого-то высокого, одетого в красную мантию, с длинными татуировками вдоль всего тела. Реван сглатывает, вспоминая слова с Левиафана.
Реван не стоит искупления.
Она смотрит в пол. Она думает о том времени, когда он спас ей жизнь в этом месте. Как она вознаградила его, отрезав ему челюсть, потому что едва не попала в шею.
Мы оба знаем, чем заканчивается любовь к тебе.
– Время ответить!
Она закрывает глаза, мысли всё ещё бегут. Всё ещё пытаются понять, что это за странное чувство в животе.
– Замолчи.
– Неправильно! Разочаровывает!
Молния бьёт ей в грудь. Но это всего лишь ещё одна боль. Она сгибается, но не кричит. Дыхание сбивается, но она чувствует… оцепенение. Усталость. Она опускается на колено, но ей всё равно.
– Последний вопрос! Ты скоро умрёшь. Ты передашь все свои знания ученику, чтобы сделать его сильнее… или ты используешь свой последний вздох, чтобы нанести удар по своим врагам?
Она когда-нибудь собиралась умереть? Она думает, что дважды. Однажды на войне, когда мандалорец пронзил ей живот. И один раз от руки Малака, который не победил только потому, что вмешались джедаи. Который ударил, потому что она игнорировала его.
– Пожалуйста… – Мекель задыхается. – Спаси…
Она не хочет. Он жалок. Он не заслуживает…
Она сжимает челюсти.
Он того не стоит.
Она тоже.
Они прокляты. Малакор или голодание. Наконец, возможно, дело в количестве трупов.
«Это ненадолго, Реван», – напоминает Джоли. – «Это пока у тебя есть выбор.»
Грудь Мекеля вздымается и опускается. Его дыхание сбилось.
***
Алек ранен, лежит на носилках. Она пытается дышать ровно, чтобы ничего не выдать окружающим их солдатам. Их значительно меньше, и она не может показать слабость.
Он захлёбывается кровью. Он тянет руку, чтобы найти её, растерянно шарится в темноте. Она не возьмёт его руку, как бы ей ни хотелось. Она не может заводить фаворитов, не может показать, что беспокоится.
«Я здесь», – шепчет она в его голове. Но они оба знают, что этого недостаточно.
«Спасибо», – всё равно отвечает он.
***
Мекель кашляет, его зубы и подбородок окрашиваются в красный. Она думает о том, насколько чистым был её удар. Световой меч мгновенно прижёг челюсть Малака. Он не истёк кровью.
– Время ответить!
Реван хмурится. Голоса наполняют её уши и разум, но они отличаются от голосов Коррибана. Это похоже на людей, которых она знает. На людей, которые могли бы, возможно, знать немного о ней.
Я твой до конца, Реван. Каким бы ни был этот конец.
Я думаю, что у тебя здесь целый корабль людей, желающих любить тебя. Тебе нужно всего лишь позволить им.
Ты не такая.
Мы хотели искупить тебя, Реван.
Я вижу здесь не лорда ситхов, я вижу друга, который был с нами во всём.
Они спасли тебя.
И, тихо:
Я хочу, чтобы ты любила меня.
Джорак поднимает руку.
– Очень плохо, Мекель. Кажется…
– Я нанесу удар по своим врагам, – говорит она.
– Хм?
– Твой вопрос. Я нанесу удар, – она поднимает руку, и её световой меч влетает в неё, и комнату заливает красный свет, – по моим врагам.
– Невозможно, вещество!…
Она покачивается. Глухой стук, и Джорак больше не способен ни с кем поиграть.
***
– Почему ты спасла меня? – спрашивает её позже Мекель. Карт и Джоли слушают.
Реван крепко сжимает губы. И говорит то, что она начала считать правдой.
– Это не имеет значения.
***
Когда они возвращаются в Академию, у неё на бедре покачивается груз. Она останавливается, берёт его.
Датапад.
Она вспоминает: датапад Утара. Её глаза вспыхивают, она смотрит между лопаток идущему впереди Карту.
Её большой палец скользит по экрану.
– Давай, – говорит Джоли рядом с ней. Нежно.
Реван прочищает горло.
– Карт, – начинает она.
Он поворачивается, смотрит через плечо.
– Что?
Не говоря ни слова, она протягивает руку.
Он берёт датапад, вертит его в руках.
– Что-то хорошее?
Она напряжённо кивает.
– Прочитай это, – командует она, а потом идёт в свои покои.
***
Карт находит её позже, у него в глазах слёзы.
– Он уходит от ситхов. – Его голос дрожит, совсем немного. – Спасибо, Реван.
– Пожалуйста, – произносит она, и это слово кажется ей странным и чуждым, как будто оно на языке, которого она не знает.
========== korriban: the tomb of naga sadow ==========
Гробница Наги Сэдоу от других не отличается ничем, кроме компании.
Ютура идёт радом с ней, говорит, понизив голос:
– Надеюсь, ты выполнила наше соглашение?
Она этого не сделала. В какой-то момент она собиралась, но между очищением и принятием Тьмы она потеряла концентрацию. В один из немногих разов в её жизни. И поэтому яд, предназначенный для Утара, был забыт.
Но она так хорошо умеет лгать.
– Да.
Ютура мурчит почти как кошка, а всё её тело, кажется, вибрирует от возбуждения.
– Хорошо. Тогда этот дурак не задержится с нами надолго.
– Хм, – уклончиво отвечает Реван.
Накануне вечером она несколько раз прокручивала в уме эту мысль. Что делать с Утаром Винном? Она взвесила все плюсы и минусы, сделала отметки, которые определили её судьбу.
Если он выживет? У неё будет ещё один живой человек, который знает её личность. Вероятно, у неё будет поддержка Академии, но она не доверяет Утару.
Если он умрёт, и победит Ютура? Хаос. Ютура жаждет власти, но не знает, как править. Худший из возможных исходов.
Осталось убить обоих.
Реван сжимает пальцы на ремешке сумки. Она была одна на этом испытании, но хотела бы, чтобы её сопровождал HK.
Их странная пара проходит через порог гробницы, которая открывается с сухим шумом, позволяя им войти. Реван знает, что выбраться будет гораздо труднее, но она расправляет плечи и идёт вперёд. Это всё, что она может сделать в данный момент.
Дверь за ними закрывается. Она видит Утара.
– Надеюсь, ты готова?
Она кивает.
Он тоже.
– Очень хорошо. Первая часть испытания проста. Добудь из гробницы звёздную карту и церемониальный меч. Вернись сюда, и твоё испытание будет завершено.
То, что он так с ней разговаривает, раздражает. Как будто у него есть какая-то власть над её судьбой. Но она только снова кивает.
– Хорошо. Тогда начнём последнее испытание. Проходи, мы будем ждать тебя здесь.
Дверь в тело гробницы открывается, и Реван во второй раз проходит сквозь неё.
***
Её вторая война идёт вполне неплохо. Они выиграли несколько инициатив, смогли перекрыть важные для Республики пути снабжения. Её стратегия в сочетании с неисчерпаемым ресурсом Звёздной Кузницы позволила им опередить Республику шагов на десять, не меньше.
Пока Малак одним действием чуть было не скомпрометировал все её усилия.
В эти дни они почти не встречаются, большая часть их коммуникации происходит через сообщения и послания. Они оба молча приняли это. Но она передаёт директивы, а он следует им.
До этого дня.
Задача проста: выманить силы Кавара с Дантуина, взять Кавара и его джедайские отряды в плен, всех желающих перетянуть на свою сторону.
Начинается всё неплохо. Но когда приходит время захватывать джедаев, он не слушается. Малак не слушается, и она знает, почему: он не доверяет ей, не доверяет её пониманию ситуации и её способности жертвовать правильно. Он не пытается захватить корабль Кавара.
Он пытается уничтожить его.
Она улавливает его намеренье за несколько мгновений до того, как становится слишком поздно, и немедленно приказывает прекратить миссию. Она успевает. Ещё немного, и он выстрелил бы в флагман Кавара. Прямо на Дантуине.
В суматохе джедаи спасаются.
Она крепко сжимает пальцы.
Он сомневался в ней. На публике. Перед войсками. Перед джедаями.
Она не может это так оставить.
– Вызовите его на мой корабль, – говорит она ближайшему офицеру на мостике и уходит, даже не взглянув на корабли вокруг.
***
На пути к звёздной карте Реван натыкается на скелеты. Они принадлежат джедаям по имени Шаэла Нуур и Дюрон Кель-Дрома – любовникам, участвовавшим в Великой Охоте, убивавшим терентатеков. Кости отделены друг от друга, и Реван читает их историю, просматривает датапады и вещи в поисках информации.
Это стандартная, скучная история: джедаям в любом случае запрещено это делать, один падает во тьму после смерти другого. Из их вещей можно забрать мантию Кель-Дромы и световой меч Нуур, её кристалл.
Записи Нуур больше говорят о кристалле: как его Сила подпитывалась светом, как он подвёл её, когда она выбрала месть.
В конце концов Реван забирает и мантию, и кристалл, прекрасно понимая, что она никогда не сможет их использовать.
***
Гробница Наги Сэдоу пуста, его настоящее тело гниёт на какой-то далёкой луне, четвёртой луне Явина. Поэтому, когда дверь открывается, перед ней – только звёздная карта. Она разворачивается перед ней так же, как и много лет назад, и она спокойно наблюдает, как маленькая гробница наполняется жёлтым и синим светом. Последняя часть их пути – перед ней.
– Я иду, Малак, – шепчет она, не понимая, что это значит для них обоих.
***
Она злится так, как не злилась уже много лет. Со времён Малакора. Ярость ускоряет её сердцебиение, она слышит стук крови в ушах. И по мере того, как его присутствие становится всё ближе и ближе, это только усиливается, и её ярость уже превращается в физический зуд под кожей, требующий выхода.
Реван стоит посреди одного из их тренировочных залов, она приказала его освободить. Она не сменила доспех, маска по-прежнему плотно закрывает её лицо. Она ходит туда-сюда по комнате и знает, что её присутствие в Силе – тёмная буря, смесь молний и тяжёлых ударов.
Дверь открывается, входит Малак.
– Я знаю, что ты трус, – начинает она, каждое её слово пропитано ядом. – Но я никогда не считала тебя идиотом.
– Я принял правильно решение, – рычит он в ответ, шагает вперёд в такой же ярости. – Кавар был в наших руках…
– Он руководит всеми их военными действиями! – она кричит, разочарование прорывает плотину, которую она держала уже более десяти лет. – Он у тебя был, и ты его потратил впустую! – И она не успевает остановить себя, она говорит: – Ты всё тратишь впустую!
Он движется к ней, но они сохраняют дистанцию. Почти.
– В отличие от тебя, Реван? Которая никогда ничего не выбрасывает?
Она поворачивается к нему так, чтобы он каким-то образом понял, что она смотрит ему в глаза.
– Я выбрасываю только то, что не стоит оставлять.
Он кривит верхнюю губу. Воздух пахнет озоном, и она понимает, что просто словами это не кончится.
– Спасение Кавара и ему подобных не было связано с тактикой, да, Реван?
– Ты, как всегда, понятия не имеешь, что ты несёшь…
– Ты хотела его. Хотела Дантуин. – Он подходит ещё ближе, глаза красные, дыхание тяжёлое, он горбится – как бешеная собака. – Тебе не вернуться, Реван. Ты обещала это в тот самый день, когда оторвала ноги от его земли. – Его верхняя губа кривится ещё больше, обнажая зубы, и он продолжает. – Дантуин больше не твой!
– Не мой! – сердито соглашается она. – Потому что кто-то упустил его, когда он был у меня в руках! Потому что кто-то не может видеть дальше двух грёбаных футов перед собой!
– Кавара лучше убить. Джедаев лучше убить. Дантуин… – он нависает над ней, – лучше сжечь.
– Ты всего лишь отрыжка моей власти, – шипит Реван в ответ. – Которая только что доказала свою бесполезность.
– Бесполезность? – он хмыкает, качает головой. – Я бесполезен, Реван? Или ты просто так показываешь свою никчёмность?
Она замирает. Они слишком хорошо знают друг друга. Они знают, как ранить друг друга. И самым слабым местом Реван всегда была её гордость.
И поэтому Малак давит.
– Не вынесешь ещё одну смерть от своих рук? Ещё кого-то из Храма, которым ты всё ещё так дорожишь? – Он говорит ехидно, насмешливо. – Не удалось спасти их на Дксуне? Или на Серокко? Значит, спасение Кавара – это искупление, да?
– Заткнись.
– Сколько наших друзей ты убила, Реван? Сколько пало в результате выполнения твоих приказов? Ты хотя бы помнишь их имена? – Малак наклоняется к ней. – Я помню. Я помню каждого. Всех и каждого.
– Отойди. Сейчас.
Он не отходит.
– Или солдат, которыми ты была так горда? Сколько? Сколько твоих учеников? – Он усмехается. – И всё же ты смеешь упрекать меня за кого-то вроде Кавара.
Она тянется к рукояти светового меча, а он всё ближе подходит к её самому слабому месту.
– Несмотря на твоё поведение, ты всё ещё мягкосердечна, Реван. Слаба.
– Заткнись, – шепчет она. Её большой палец лежит на кнопке включения.
– Ты отдала Малакор Митре…
– Успокойся!
– …чтобы она взяла на себя бремя твоих грехов…
– Остановись!
– …потому что ты была слишком труслива, чтобы сделать это сама!
Рукоять летит ей в ладонь.
***
Её световой меч был у самого его горла.
Она никогда не поймёт, что заставило её остановиться.
***
Она прекращает это так, как знает – должна. Несколько стимуляторов вонзаются ей в ногу, она устала, но в остальном бой прошёл без проблем, и Ютура мертва у её ног. А её световой меч только что пронзил грудь Утара Винна.
Реван приподнимается, не давая коленям подогнуться после того, как Утар падает на неё. Его спина освещена фиолетовым светом её меча. Его голос – где-то между её плечом и шеей, и он в последний раз наклоняет голову.
– Я бы пошёл за вами, – выдавливает он.
Она почти верит ему.
– Мы оба знаем лучше, – тихо говорит она и отключает световой меч. Он бесцеремонно падает на пол.
***
Она берёт с собой один из кристаллов его меча. Может быть, из-за чего-то вроде раскаянья.
***
Она поддерживает голову рукой, прислоняется к смотровому окну. Её маска смотрит на неё из отражения. Она следит за мерными, как часы, движениями медицинских дроидов, плавно перемещающихся туда-сюда. Время от времени в их движениях появляются бреши, и она может видеть, над чем они работают.
Тело лежит на койке, его ступни – единственное, что она может видеть. Они бледно-голубые из-за татуировок.
Она может смотреть всего мгновение, а затем его снова закрывает тело дроида.
Она одна, и это кажется вечностью. Но наконец медицинский дроид заканчивает свою работу и улетает от пациента.
– Мастер Реван, – обращается дроид. Спрашивает: – обновление статуса?
– Он будет жить? – Она, наконец, справляется. Прошло около девятнадцати часов, но она об этом не знает. Она потеряла счёт времени, смотря на дроидов.
– Пациенту ноль-два-девять-три потребуется обширная…
– Но он будет жить.
– Да, мастер Реван. Качество жизни уточняется.
Реван кивает. Всё приемлемо, пока он жив. Она проклинает себя за то, что была так недальновидна, целясь ему в шею. Потеря Малаком конечности могла стать уроком для всего флота. Его убийство показало бы борьбу за власть, а Реван не могла этого допустить. Борьба за власть опасна для боевого духа, а эта война далека от завершения.
– Состояние не критическое?
– Не критическое, мастер Реван.
Она кивает, встаёт и направляется к выходу.
– Сигнал на ангар, подготовить мой шаттл.
– Да, мастер Реван. Должны ли мы уведомить пациента ноль-два-девять-три о вашем визите?
Она не оборачивается.
– Нет.
– Понятно, мастер Реван.
Дверь за ней тяжело закрывается.
***
Корабль тих.
Реван сидит в кресле второго пилота, подтянув колени к груди и положив на них подбородок.
– Так куда мы сейчас? – спрашивает Карт немного нервно.
Она не отводит взгляда от ржавчины песков Коррибана.
– У этого места несколько названий.
– Э… отлично. Какое я могу использовать?
Она решает.
– Раката.
– Раката, – медленно произносит он. – Ты была там раньше?
– Да.
Он взмахом руки указывает на иллюминатор.
– Лучше или хуже?
Реван наклоняет голову, прижимается щекой к колену.
– Лучше. – Это странно для неё, но она слегка улыбается. – Есть пляж.
– Да? Где он по шкале от Мон-Каламари до Камино?
– Мон-Каламари.
Он усмехается, звук сухой.
– …Можно пойти на пляж.
Реван кивает и закрывает глаза. Она устала.
Карт что-то спрашивает у неё, но она не понимает. Голова кажется тяжёлой, и она позволяет своему телу и разуму погрузиться в сон.
***
Она просыпается, когда они покидают атмосферу, на ней одеяло, а стакан с водой ненадёжно стоит на подлокотнике. Реван одна, во рту до сих пор сухость от холодной пустыни. Она с усилием приподнимается. Смотрит на планету, на её красную поверхность и белые шапки. Даже издалека она слышит его зов.
В глубине души она знает, что никогда не вернётся.
Коррибан полон призраков. Она не хочет стать одним из них.
Чёрный Ястреб покачивается раз, другой, а затем направляется в Неизведанные Регионы.
========== rakata ==========
Раката.
Отрубленная голова с глухим стуком падает на землю. Ракатанец, под ноги которого она падает, долго на неё смотрит.
Затем улыбается.
– Это старейшина? – спрашивает он на языке, непонятном никому, кроме неё.
Кандерус и Карт, стоящие по обе стороны от неё, являют собой полные противоположности. Карт мрачен, но он знает, что им нужны детали для ремонта корабля и коды для отключения защитного поля храма, чтобы они могли наконец отправиться в путь. Кандерус же выглядит так, как будто в этом нет ничего необычного. Просто бизнес.
Она скрещивает руки на груди.
– Да. У нас была сделка, моя часть выполнена.
– Конечно, – говорит ракатанец, всё ещё улыбаясь так, как будто День Жизни наступил раньше, чем он ожидал. Он поворачивается и уходит в другую комнату. Реван молча следует за ним, давая знак своим спутникам, чтобы они остались на месте.
Ракатанец поворачивается к ближайшей консоли. Реван наблюдает, как он вводит код, который она не успевает осознать. Потом он снова смотрит на неё.
– Мои люди доставят вашим детали, – говорит он. – Ваш корабль будет отремонтирован.
Реван кивает.
– А вторая половина нашей сделки?
Ракатанец берёт её руку в свою, и она с лёгким отвращением позволяет ему это сделать. Он вкладывает ей в руку датачип, его поверхность холодит ладонь. Коды для входа в храм.
– Другой здесь, – предупреждает он.
Реван сглатывает. Она думает, что знала. Какая-то часть её знала – с того самого мгновения, как их корабль оказался на поверхности планеты. Так всегда бывает между ними. Между ними всегда гравитация.
– Уже в храме?
– Да, – подтверждает он.
– Я так понимаю, он пришёл не один.
– Нет.
Реван закрывает глаза. Думает о Левиафане. О том, как он превзошёл её – даже если не смог дойти до конца. Потому что она была ослаблена. Потому что он ослабил её.
Но затем она думает о Коррибане. О вихре молний, в котором она выжила, и о жизни, пусть другой, которую ей удастся восстановить. Она уже не та, что раньше – так сказал Малак, когда они в последний раз встретились. Не тёмная. Не светлая. Посередине.
Возможно, это будет иметь значение. Потому что, наверное, пора. Может быть, всё кончится в белых песках Раката, а не на Кузнице.
– На этот раз, – предупреждает ракатанец, – не уничтожайте наши реликвии.
Она не может ничего обещать.
***
– Не ожидал, что у Реван будет так много друзей, – говорит Кандерус легкомысленно.
– Я говорила, что была здесь раньше.
– Просто не понимал, что отрубленные головы врагов – это способ дружбы. – Он ухмыляется. – Наше первое столкновение было бы гораздо более гладким, если бы ты отдала мне Кало Норда.
Реван качает головой, невольно забавляясь. Она всегда ценила мандалорскую лёгкую грубость. Особенно сейчас, когда она чувствует присутствие Малака, которое всё приближается с каждым шагом к монолитному зданию храма вдалеке.
Небо над ними голубое, волны прилива спокойные и ровные. В этом во всём есть что-то, что намекает на окончание долгого пути. Может быть.
Она не думает, что перестала двигаться вперёд с того дня, как десять лет назад прижала ладонь к центральному дереву и ушла со двора.
– Неплохое место для уединения, – говорит Карт, чтобы заполнить тишину. Она видит, как он смотрит на неё, и изо всех сил старается не замечать этого. Они совершенно разные люди, и она знает, что самое большое, чем они могут быть друг для друга – это попутчики в большом путешествии. – Если игнорировать местных жителей, пытающихся убить друг друга.
Кандерус фыркает.
– Люди убивают друг друга повсюду.
Она не может не согласиться.
Они доходят до храма. Она проводит пальцами по чипу в руке.
– Там будут ситхи, – ровно говорит она, чувствуя их присутствие, как подводное течение, пытающееся утянуть её с собой.
– Как я уже сказал, – бормочет Кандерус, втыкая стимулятор в бедро, – люди убивают друг друга повсюду.
Реван улыбается сжатыми губами. Вводит коды.
Дверь открывается.
***
Она не замечает. Это её гордость, её высокомерие. Она не видит, как его гнев превращается в решимость. Её не волнует, что Саул Карат больше не приветствует её по каналу связи. Она почти упускает из виду отсутствие Малака на её брифингах.
Она попрощалась с ним в тот день, когда он забрал её из вихря. Они были мертвы друг для друга с тех пор, как она взмахнула световым мечом и забрала часть его.
Она не замечает.
Это единственная и самая большая ошибка, в которой она когда-либо признается.
***
Они достигают вершины храма, и Реван останавливается, когда видит вдалеке фигуру в тёмной мантии. Она думает: Митра, но это не Митра. Митра ушла. Мертва, насколько ей известно. И связь, которая у неё с этим человеком, уже не та. Они не противоположности, они вместе удерживают баланс между жизнью и смертью Силы.
Они… связаны.
– Это?… – спрашивает Карт.
Реван закрывает глаза.
– Да.
Это Бастила. И она их ждёт.
Реван медленно вдыхает.
Она не думает, что она одна.
– Бастила потеряна, – предупреждает Реван Карта. Она знает, что Кандерус выстрелит до того, как у него может проснуться совесть. – Во тьме.
– Тогда мы её вытащим.
Она хмыкает от радости, которой не чувствует. Они настолько далеко, что не могут разглядеть черты лица друг друга, но Реван чувствует, как связь между ними ослабевает, как будто она слишком долго была натянута, а теперь её немного отпустили.
Но связь также даёт им чувствовать мысли и эмоции друг друга. Она видит Бастилу тщательно зафиксированной, и Малак наблюдает за её пытками. Её попытку и провал этой попытки – она не может обрести спокойствие перед лицом боли и страха. Реван видит каждый шаг, который она сделала на своём нынешнем пути, каждое падение и неудачу.
Она думает о том, как поступила бы Митра. Была ли она такая же после Малакора? Было ли её падение ошибкой Реван, как падение Бастилы – её ошибка?
Она смотрит на Бастилу и знает, что Бастила смотрит на неё. В этот момент кажется, что в галактике есть только они вдвоём. Реван пытается вспомнить себя в возрасте Бастилы. Если бы она была такой же надменной, упрямой и гордой. Такой же злой. Такой же испуганной.
Она понимает: зеркала. Они – зеркала.
– Каков план? – бормочет Карт. Но его рука приближается к бластерам, и Реван чувствует облегчение от этого движения.
Она закрывает глаза, но она видит себя так, как Бастила видит её. Препятствие. Кто-то, с кем её сравнивали и заставляли страдать из-за этого сравнения. Она думает, что она сильнее Реван, она жаждет, жаждет проявить себя. Бастила думает, что Реван ослабла, что это её шанс доказать Малаку…
Реван вздыхает. Позволяет себе открыть глаза.
– Без боя мы не уйдём, – спокойно инструктирует она, делая шаг вперёд.
Позади Бастилы появляется ещё одна фигура.
Одет в красное.
***
Её предали.
Это единственное объяснение. Она стоит спиной к мостику, слушая хаос позади. Ударная группа высадилась на её флагман, и она знает, знает, как они прошли щиты. Кто дал им коды.
– Лорд Реван, – говорит один из её командиров, приближаясь к ней и воняя страхом. – Силы джедаев взломали защиту мостика…
Она слышит приглушённое шипение световых мечей вдалеке. Но оно неуклонно приближается.
– Они не представляют опасности, – говорит она, глядя вперёд. На корабль Малака. На мгновение она почти может представить его на его мостике, смотрящего на неё. Это дешёвая тактика, даже для него, в их игре на двоих.
– Жалко, – шепчет она. Но она не злится. Она ничего не чувствует.
Звуки световых мечей и бластерных выстрелов становятся громче, и она поворачивается на каблуках, чтобы противопоставить себя силе, которая, по мнению джедаев, достаточна, чтобы противостоять ей.
Она думает: недостаточно. Быстро считает до семи. Во главе – девушка, едва снявшая падаванскую мантию, её нестандартные доспехи заставляют её немилосердно думать об Алеке в начале войны. Отчаянно жаждущем признания.
Один из джедаев замечает Реван и вырывается из строя. Твилек – кричит, машет световым мечом.
Она лениво взмахивает своим, и он падает. Реван наклоняет голову, холодно наблюдая, как джедаи уничтожают её оставшихся помощников и продвигаются вперёд.
– Тебе не победить, Реван! – кричит девушка.
Она почти смеётся. Она описывает световым мечом полную дугу, получая некоторое удовлетворение от паники на лицах позади упрямого ребёнка. Не говоря ни слова, она ждёт, пока они созреют, её руки расслабленно лежат на рукоятках световых мечей.
