Текст книги "i loved rome more (ЛП)"
Автор книги: nymja
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Его лицо скрывается между её плечом и шеей. Из него будто уходит вся его сила, и он слишком высок и слишком тяжёл, и она не может его удержать. Они вместе падают на землю. Его дыхание жадное и прерывистое. Она жмурится, словно от боли.
Она тоже не знает его скрытой правды.
***
Она возвращается на «Чёрный ястреб». Осматривает медотсек, который Джоли решил привести в порядок. Она пока не понимает этого мужчину. Только мысленно оценивает изменения, которые он внёс в её жизнь за те несколько часов, которые прошли с того момента, как они покинули Кашиик.
– Что у вас на уме, юная леди?
Он не отрывается от медленно собираемых аптечек. Она заплатила за них деньгами мёртвых мандалорцев.
Уже поздно. Она не знает, зачем она здесь. Она прислоняется к дверному косяку, скрестив руки.
– А, – продолжает Джоли, останавливаясь и оборачиваясь. Он с видимым удовольствием смотрит на неё и копирует её позу. – Ты хочешь знать, что у меня на уме?
Она смотрит на него настолько бесстрастно, насколько может.
– Что у меня на уме, – продолжает Джоли, – для тебя, я думаю. Не имеет значения. Я просто старый олух, и ничего больше.
– Расскажи мне, – говорит она шёпотом. Она не знает заранее, что он ей скажет. Она не знает, почему у неё на глазах возникают слёзы при мысли, что кто-нибудь, кто-нибудь её знает.
Джоли подходит ближе. Большим пальцем, мозолистым, царапающим, он проводит под её глазом. Потом под вторым.
– Я думаю, – мягко говорит он, – что тебе надо с кем-то поговорить.
– Меня зовут не Сола, – шепчет она.
– Я знаю, малыш. Меня тоже.
Её следующий вздох – смех, не до конца сорвавшийся с её губ.
– Видишь, – говорит он, похлопывая её по плечу, и проходит мимо, обратно в кабину. – Всё не так уж и плохо, правда?
Она смотрит в пустое место, где он стоял только что. Она заканчивает его работу, складывает аптечки в ящики с припасами.
Она не знает, что ей ещё делать.
========== ebon hawk, ii ==========
Чёрный Ястреб.
– Мы взяли курс на Манаан?
Она не отрывается от рабочего стола. Рядом Заалбар вяло объясняет, как делать гранаты из запчастей. Она никогда не была хороша в работе со взрывчаткой, и она использует время в полёте как возможность подучиться. Заалбар предложил ей помощь после того, как она убила его брата. Что ж, у неё были и менее выгодные заказы на убийство.
– Что скажешь? – бормочет она, не особо аккуратно пытаясь вставить маленький плазменный взрыватель.
Заалбар издаёт долгий стон.
– Ты взорвёшь корабль.
Она смотрит на него.
– Ты же делал то же самое.
Нет.
– Я…
– Может, полетим на Коррибан? – вмешивается Бастила, подходя. – Это самая… враждебная точка маршрута, а сейчас мы хорошо подготовлены.
Коррибан. Выражение её лица не меняется, лишь слегка подёргивается большой палец.
– Только не снова, – протестует Заалбар. Его большие волосатые лапы касаются её рук и осторожно вынимают из них инструменты. – Давай на сегодня закончим.
– Мы закончим, когда я скажу, что мы закончим.
Он издаёт громкий рык, от которого волосы встают дыбом.
Она хмурится.
Поднимает брови.
Она вздыхает, прижимает ладони к усталым от напряжения глазам.
– Хорошо. Я схожу за материалами. Ничего не трогай.
– Вуки, – ворчит она. И раздражается сильнее, когда Бастила садится рядом с ней.
– Насколько я понимаю, ты прислушиваешься к некоторым советам Джоли, – заявляет Бастила, слегка хмурясь.
Она устала. И ещё сильнее устала от игр. Она кладёт руки на стол и холодно, оценивающе смотрит на Бастилу.
– А не твоим?
Бастила краснеет.
– Я не это имела в виду…
– Говори уже, зачем пришла.
Она выдыхает сквозь зубы.
– Коррибан ближе к нам сейчас, чем Манаан. На изменение маршрута уйдёт не меньше двух стандартных недель полёта. Итак… мы летим на Манаан, потому что об этом попросил Джоли, или…
– Или.
– …ты просто избегаешь Коррибана?
Ей не нравится то чувство, что наполняет её. Она мгновенно ощущает, как у неё сжимаются зубы и сбивается дыхание. Она напрягается. Она злится, но, что важнее, она позволяет себе показать свой гнев.
– Мы летим на Манаан, – осторожно говорит она, – потому что я сказала, что мы летим на Манаан.
Бастила вздёргивает подбородок.
– Пришло время обсудить…
– Я всё сказала.
Она всё сказала. Она не смотрит на воровку, на ту, кто каким-то образом вонзился ей под кожу, как заноза.
Потому что она помнит. Ощущение прикосновения пальцев Бастилы к вискам. Как её затягивало в туман. Как у неё забирали силы, пока она не стала настолько слаба, что едва могла поднять карту пазаака с земли на Тарисе.
Эта женщина хотела поставить её на колени. Как будто она была какой-то кат-гончей. Как будто она была…
– Не ходи за мной.
Она встаёт, уходит в машинное отделение, шум в котором она может потерпеть.
***
Они уже несколько месяцев на войне, и она в первый раз по-настоящему разговаривает с Митрой Сурик. Она одна из самых молодых пошедших за ней джедаев, и её улыбка даётся ей слишком легко для той, кто предпочёл войну миру.
– Выглядишь голодной.
Она не осознавала этого, но теперь понимает. Она почти до боли голодна.
Митра похлопывает по свободному месту рядом с собой.
– Садись.
Именно в этот момент она понимает, что, придя, она во что-то вмешалась. Митра собрала других – и они все слушают их разговор. Слева от неё сидит иридонец, который не переставая смотрит на неё.
Постепенно она начинает понимать, почему Аррен Кай сказала ей вытащить эту девушку из падаванов. В умении заводить связи она была похожа на Алека. Она знает, что смотрит слишком долго, но не может отвести пристального взгляда. Что-то… не так с Митрой. За её светлыми глазами и лёгкой улыбкой скрывается боль. Есть что-то, что её ест.
На шее выступает холодный пот.
Митра произносит её имя, склоняя голову на бок.
– Ты сядешь?
Она не хочет. Есть что-то в этой девушке – посредственной джедайке без талантов к Силе и к войне – что посылает по ней что-то тёмное.
Страх, понимает она. Она боится.
Но она не уступает страху. Она садится. Она наблюдает, как Митра говорит, и все успокаиваются, все слушают. Когда она смеётся, смеются все. Даже она улыбается, неловко, но искренне.
– Я думаю, то, что ты делаешь, очень важно, – искренне говорит ей Митра, когда все расходятся. Остаются только они и иридонец.
Она верит её словам. Улыбка исчезает с её лица, но благодаря спокойной уверенности Митры что-то в груди наконец успокаивается. Она чувствует, как её отпускает напряжение, о котором она даже не подозревала.
– Спасибо, – говорит она, удивляясь самой себе.
Митра улыбается.
После их второго, третьего, четвёртого и пятого разговоров она под именем Алека добавляет ещё одно имя. В список людей, которым она никогда не позволит причинить вред.
Митра Сурик становится её вторым другом.
Их дружба заканчивается, как и все её дружбы.
***
– Забирается под кожу, да?
Она смотрит, как старик вторгается в её пространство. Что бы ни было видно по её лицу, но на мгновение он останавливается. Эта пауза выдаёт его понимание, но затем он ухмыляется и вскидывает руки, изображая защитный жест.
– Что? Ты тоже будешь пытаться мной командовать? Уходи, – зло говорит она.
– Это мой медотсек, – возражает он, садясь перед кроватью, на которой она лежит. – Дай угадаю, хочешь пройти медосмотр?
– Хочу тишины.
– Тогда ты не на том корабле.
– Я догадываюсь. – Она скрещивает руки над головой. Хмурится в потолок.
Они сидят в тишине. Потом Джоли разбивает её нежеланным вопросом.
– Так что же случилось на Коррибане?
Она хмурится.
– Ничего такого.
– Значит, мы выходим из графика, чтобы вытащить из тюрьмы моего старого военного приятеля? – присвистывает Джоли. – Я польщён. Но также я стараюсь заметить дерьмо гизки до того, как я в него наступлю.
Она сжимает зубы.
– Хм, – говорит он, послушав её молчание. – Я всё понял. Больная тема, да?
Больная.
Она почти смеётся. Смеялась бы, если бы не болела челюсть.
***
– Она не готова быть генералом, – холодно говорит Алек.
Она сразу понимает, о ком он говорит.
– Разве вы не дружите?
– Ты знаешь, что здесь это не имеет значения.
Она отвлекается от парящих в воздухе частей светового меча. Алек сидит за низким столиком из складского отсека, сердито просматривая какие-то датапады.
С тех пор, как он её поцеловал, прошла неделя. И, что типично для них обоих, ей нужно время, а он хочет большего как можно скорее. В результате – неделя напряжения, едва скрываемого нетерпения и нескольких ударов, которые слишком тяжелы для тренировочного спарринга.
– Она не готова, – соглашается она, глядя вдаль. – Пока что. Но это будет долгая война, и, если мы хотим её пережить, нам нужно начать подготовку офицеров.
– У Республики есть офицеры.
– Этого недостаточно.
– Она уже несколько месяцев ебётся с иридонцем, – внезапно рычит он, прекращая притворяться читающим и пристально глядя на неё. – И даже не пытается это скрыть.
Она снова сосредотачивается на нём, смотрит внимательно.
– И?
– И, – ухмыляется он.
Его руки крепко сжаты на столе, его гнев ощутим. Но затем он разочарованным шёпотом произносит её имя, и его гнев, кажется, покидает его. Он выглядит просто усталым.
– Скоро тебе нужно будет решить, – говорит он, закрывая глаза, – кто мы такие.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы джедаи? Мы республиканцы? Одна нога здесь, другая там – это скоро убьёт нас.
– Почему это должно быть именно моё решение?
И снова эта горькая ухмылка.
– Они все твои, разве нет?
***
– О чём думаешь?
Она хмурится, смотрит в свою кружку кафа. Старый олух прав, это не тот корабль для уединения.
На борту «Ястреба» поздняя ночь, и, не имея возможности и желания спать, она пришла в столовую. Корабль спокоен и тих, не считая лёгких шумов из машинного отделения. Она думает, это Кандерус пытается отбиться от всего, что приходит к нему во снах.
Входит Карт, без приглашения садится напротив. Ей не нравится Карт. Не нравится, как он всё время ждёт, что она будет задавать ему вопросы, как он всё время требует от неё ответов. Не так, как Кандерус. В ожидании.
Сейчас он снова смотрит на неё так.
– Мы не разговаривали с Кашиика, – начинает он.
Она не хотела бы исправлять это. Поэтому она отпивает каф и смотрит ему в глаза. Она надеется, что смотрит враждебно.
– Не смотри на меня так. – Он проводит рукой по взлохмаченным волосам. – Я пытаюсь извиниться.
Она выгибает бровь, ожидая, что ещё он скажет.
– Ты самая… – он растерянно вздыхает и начинает снова. – То, что я сказал тебе около звёздной карты… я думал об этом. – Он смотрит на стол. – Это нужно было сделать, и ты это сделала. Как всегда.
– Да.
Он смотрит вверх, хмурится.
– Тебе легко, да? Каждый раз.
Обрывки воспоминаний вспыхивают у неё в голове. Малакор. Серокко. Дксун. Коррибан.
– Не всегда.
– Ну, заранее никогда не знаешь.
Он откидывается назад, скрещивает руки. Он смотрит на неё, и она видит его невысказанные мысли.
– Что ты хочешь сказать?
– С Тариса ты изменилась. – Её пальцы сжимаются на кружке. – Думаю, печально, что ты этого не осознаёшь.
Она резко поднимает голову, но Карт ещё не закончил. Он отодвигает стул, подходит к ней.
– Дай её мне, – шепчет он, забирая кружку из её рук.
Его пальцы тёплые и тяжёлые, и она отпускает кружку. Ненадолго ей кажется, что она почти парализована.
Но затем Карт запускает посудомойку, и она чувствует, как её охватывает знакомый холодный гнев.
– Ты зря тратишь время, – решительно говорит она, глядя в стену.
– На что?
Она вжимает в стол кончики пальцев. Как всегда, она точно знает, что сказать, чтобы получить желаемый результат.
– Я не тот призрак, за которым ты гонишься.
Гнев Карта обычно быстро разгорается и быстро остывает. Но на этот раз он тих и холоден. Он расходится по комнате и начинает её душить, а потом она слышит стук его сапогов по полу и звук закрывающейся двери.
Как только она понимает, что он ушёл, она расслабляется и зарывается руками себе в волосы.
***
Она наблюдает за ними.
Это не так очевидно, как утверждает Алек. Природа их отношений ясна ей только потому, что ей на это прямо указали. Иридонец иногда кладёт руку между её лопатками, на её поясницу или на верхнюю часть её бедра. Её улыбка становится мягче, когда она на него смотрит. Они стараются в разное время покидать каждое место, каждое собрание.
Наконец, её любопытство побеждает. Как всегда.
– Ты близка с техником, – начинает она мягким ровным тоном, когда они вдвоём занимаются инвентаризацией припасов для их крейсера.
Уши Митры слегка розовеют, но она не уклоняется от вопроса и не притворяется непонимающей. Поэтому она ей и нравится.
– С Бао-Дуром.
Она подозревает, что забудет имя, как только они разойдутся.
– Ты его любишь?
– …Да.
Она хмурится.
– Как ты думаешь, ты можешь всё ещё считаться джедайкой?
Митра медлит, но затем поворачивается и склоняет голову. Уже не в первый раз она осознаёт их положение в Силе.
– А ты?
Поскольку это Митра, единственная, кроме Алека, кому она доверяет, она говорит правду.
– Я никогда не была джедайкой.
Девушка, которая станет Изгнанницей, грустно кивает.
– Боюсь, это можно сказать о многих из нас.
***
– Могу я с тобой поговорить?
Она медленно отводит взгляд от датапада, и не удивлена, видя на пороге каюты Бастилу. Но она удивляется, видя девушку встревоженной и без привычной её надменности.
Она медленно садится на кровати, уступая Бастиле место. Она не знает, зачем она это делает…
«С Тариса ты изменилась.»
…и резко говорит:
– Что тебе надо?
Бастила косо смотрит на неё.
– Я… я была слишком придирчива к тебе. Теперь я это вижу.
Она не реагирует.
– Мне… Совет почти всю жизнь говорил мне, что моя боевая медитация положит конец войне. Что однажды мне придётся столкнуться с Реван и Малаком.
– Хм, – говорит она.
Бастила теребит край рукава.
– Направлять тебя – сложнее, чем я себе представляла. Ты не можешь понять, но я чувствую ответственность за тебя. За то, как всё это кончится. – Бастила сжимает губы в тонкую линию. – Я чувствую, что мы не сможем долго скрываться от Малака. Я очень волнуюсь в последнее время. Потому что я должна встретиться с ним лицом к лицу. Только у меня есть шанс победить его раз и навсегда.
– Почему? – осторожно спрашивает она. Осторожно – как всегда. – Почему ты в это веришь?
Бастила смотрит на неё с жалостью и снисхождением.
– Потому что этого хочет Сила.
Она почти смеётся. Потому что она – Сила. И она совсем этого не хочет.
– Я чувствую, что он идёт за нами, – говорит Бастила, уходя. – Он скоро найдёт нас.
Когда она снова остаётся одна, она снова ложится в кровать.
– Хорошо, – шепчет она.
***
Когда он возвращается в их каюту, уже поздно. Она сидит на полу, скрестив ноги. Смотрит в никуда.
Алек хмурится и падает перед ней на колени.
– Что с тобой?
– Она любит его, – только и говорит она.
Он хмурится сильнее, он явно устал. Явно не желает разбираться в её загадках.
– Я иду спать…
– Разве ты не хочешь услышать моё решение? – быстро спрашивает она, пока он не отошёл.
Он немного отодвигается от неё, но она хватает его за руку. Притягивает к себе.
– Я, – шепчет она, – не джедайка.
Он замирает, а затем почти жёстко стряхивает её прикосновение.
– Уже поздно. Ты не понимаешь, о чём говоришь.
– Когда это было правдой?
Она смотрит на него и видит, что он уже не может контролировать выражение лица. На нём видны все его эмоции. Страх. Желание. Паника. Тоска. Это наполняет его, их обоих, и он всегда был её опорой, и она не может его использовать. Он должен успокоиться. Он должен решиться.
– Я, – повторяет она, касаясь завязок его мантии, – не джедайка.
Его руки дрожат, накрывая её ладони. Она позволяет ему придержать себя на мгновение. Потому что ему это нужно. Затем она ловко стягивает с него мантию, начинает расстёгивать дальше, пока его руки бесполезно висят.
Он называет её по имени, и она не понимает, о чём он её умоляет.
Когда она стягивает с него часть туники, она прижимает ладони к его обнажённой груди. Ей нравится видеть, как её кожа выделяется на тёмных полосках татуировок. Ей нравится чувствовать, как бьётся его сердце. Она отрывается и начинает снимать свою мантию.
Он хватает её за запястье, и она чувствует бурю, которую он удерживает в себе.
– Разве ты не этого хотел? – в замешательстве спрашивает она.
– Я… – он тяжело сглатывает. И его лицо искажается в насмешке, взгляд становится жёстким и горьким. – Я хочу, чтобы ты любила меня.
– И ты думаешь, что это не так, – заключает она.
Он сжимает руку на её запястье.
Она знает, что она должна ему сказать. Что он поверит всему, что она скажет, потому что он больше всего хочет это услышать. Но слова не сходят с её губ – потому что часть её зла на его сомнения. Часть её задаётся вопросом, действительно ли это так.
– Если бы я могла кого-нибудь любить, – говорит она, – это был бы ты.
Его хватка ослабевает.
– Так позволь мне попробовать, – шепчет она.
Он опускает руки. Она тоже. Они сидят, дышат. Потом она чувствует его руки на своих плечах, чувствует, как ткань её туники заменяет тепло его пальцев. А потом – его губ.
Он валит её на пол, а она валит его на себя.
========== manaan ==========
Манаан.
Она не просит ни Карта, ни Бастилу сопровождать её в Ахто-Сити. Они оба не покидают своих кают, и она тоже не хочет их видеть. В Ахто-Сити действует жёсткое правило, запрещающее сражаться, и часть её находит смешным то, каких спутников она с собой берёт.
– Разочарованное наблюдение: Хозяйка, база ситхов не так опасна, как вы обещали.
Она суёт руки в карманы мантии. Она забрала чёрные мантии у потенциальных убийц на Кашиике, чему явно не порадовалась половина корабля. Вторая же половина…
– Чем раньше мы покинем этот рыбный рынок, тем лучше, – ворчит Кандерус. Им нельзя использовать оружие, но это не мешает ему носить большие бластеры на виду у всех.
– Значит, наш дальнейший путь тебе тем более не понравится, – говорит она. Они идут дальше мимо белых стен по белым дорогам города.
– Обеспокоенное заявление: Хозяйка, вы идёте неправильным путём.
– Да?
– Предварительное наблюдение: мы попадём в посольство Республики.
– Ага.
– Терпеливое напоминание: Хозяйка, мы здесь уже кого-то пытали. Вряд ли Республика позволит нам продолжать.
Она думает о человеке в камере, о том, как легко было заставить его разум дать ей пароль от базы ситхов. Её силы, хоть и медленно, но возвращаются. Это кажется правильным.
Она чувствует, как Кандеруса озаряет понимание.
– Дай угадаю, мы должны погрузиться под воду?
Она не улыбается, но есть что-то забавное в том, как она нажимает кнопку открытия герметичной двери.
Кандерус фыркает в её сторону, и дверь скользит вверх.
***
Его тёплая рука лежит между её обнажёнными плечами. Она не двигается, лежит на боку и смотрит в дыру в стене. Завтра начнётся. Она уже подсчитала в уме – она знает, сколько они вот-вот потеряют. Мандалорцы слишком хорошо укрепились, а республиканцы не умеют партизанить и не так хорошо знакомы с местностью, как они. Но у них есть численность. Они победят мандалорцев численностью. Они слишком горды, слишком уверенны в том, что каждая битва будет славной и даст их воинам великую честь.
Она лучше знает. Сражения ведутся не ради славы, они ведутся для того, чтобы иметь землю под ногами. Иногда приходится эту землю топить в крови.
Она прижимает к животу колени. Рука лежит ладонью вверх возле её лица. Вскоре он отрывает ладонь от её плеч, чтобы накрыть эту руку. Он переплетает их пальцы, и она пытается не дать дыханию сбиться.
– Ты можешь бояться, – тихо говорит Алек. – Я боюсь.
Она закрывает глаза. «Я не боюсь!» – протестующе крутится у неё в голове, но это ложь, и, что ещё хуже, они оба знают, что это ложь.
Он прижимает её спиной к своей груди, его вторая рука успокаивающе обвивает её живот. Он разводит носом её волосы, чтобы поцеловать её сзади в шею. И сейчас у них есть сила. И после освобождения Тариса у неё карт-бланш на управление силами Республики.
Митра вызвалась возглавить одну из небольших разведгрупп. Эта миссия самоубийственна.
Она неровно выдыхает.
– Я люблю тебя, – шепчет Алек, уткнувшись в её кожу.
Она закрывает глаза, но слёзы из них никуда не исчезают.
Завтра они берут Дксун.
***
Когда она впервые побывала на дне Манаана, всё было примерно так же: она была одна, в самом медленном в галактике скафандре. Малак – тогда Алек – остался, чтобы следить за движениями фираксы и давать ей указания.
Впервые за долгое время она одна. Она на мгновение останавливается на решётчатом полу, и вдалеке она видит закрытую звёздную карту. Нет необходимости идти к ней прямо сейчас, поэтому какое-то время она просто стоит.
Она запрокидывает голову, насколько это возможно, рассматривает голубые воды, которые настолько глубоки, что не видно поверхности.
В конце концов она пойдёт вперёд, к карте. Будет на шаг ближе к кузнице и к Алеку – раз и навсегда.
Но пока она стоит в полном одиночестве и прислушивается к собственному дыханию.
***
– Мы разместим носители дроидов в следующих точках, – инструктирует она, глядя на карту. Мигают несколько огней, представляя позиции вышеупомянутых носителей. – Оттуда сбросим наземные войска для демонтажа зенитных турелей по данным разведки. – Их показывают индикаторы поменьше. – Когда прояснится, пошлём вторую волну.
– А первая волна – дроиды?
Она смотрит вверх, под глазами тёмные круги. Волосы, сальные и растрёпанные, собраны в пучок. Сегодня она даже не удосужилась надеть маску.
– Да.
Контр-адмирал Саул Карат хмурится, стоя напротив неё, скрестив руки за спиной.
– Живые наземные силы лучше для этого подойдут.
Ей не нравится этот мужчина. Ей не нравится его самоуверенная улыбка, с которой он всегда смотрит на неё, ей не нравится, как он пытается докопаться в подобных ситуациях. Этот мужчина верен Республике, и поэтому он ей нужен, но они оба остро осознают. Что она ему нужна больше.
– Первыми атакуют дроиды, – едко говорит она, глядя на него и надеясь, что он снова попытается бросить ей вызов.
Он этого не делает.
– Понятно, командир.
– Хорошо, – коротко говорит она. – Второй волной пойдут республиканские солдаты под командованием одного из моих генералов.
Рядом кивает Митра. Она спокойна, она стоит справа в оранжево-красной республиканской мантии. Несколько месяцев назад это стало стандартом униформы для джедаев, которые джедаями не были.
– Самоубийственная миссия, – бормочет Карат.
Она смотрит на него, собираясь раз и навсегда поставить этого выскочку на место…
– Все войска на передовой – добровольцы, – тихо прерывает Митра.
– И кто же добровольно подписывается на что-то подобное? – ухмыляется Карат.
Митра смотрит ему в глаза и холодно говорит:
– Те, кто подписался служить под моим командованием.
Она смотрит на подругу и чувствует, как утихает её гнев. Митра склоняет голову.
– Как вы сказали, командир?
Она делает глубокий вдох, успокаиваясь. Рассказывает им остальную часть своей блестящей стратегии, которая убьёт как минимум половину людей в этой комнате.
***
Они возвращаются на подводную лодку, и она ощущает, как что-то задевает её чувства. Она замирает, и это привлекает внимание Кандеруса.
– Что? – требовательно спрашивает он.
Она осторожно смотрит вперёд, на закрытую дверь.
– Возможно, ты захочешь принять стимулятор.
– Ликующий возглас: время для бойни, Хозяйка?
Она достаёт свои световые мечи.
– Да.
Она кивает Кандерусу, который вонзает что-то себе в бедро, а потом покачивает плечами, поднимая бластер.
Её мечи загораются алым и пурпурным, и она Силой открывает дверь.
За дверью стоит Бэндон, бесполезный выскочка, которого Малак начал учить незадолго до её пленения. По обе стороны от него стоят тёмные джедаи, обнажив свои световые мечи.
Бэндон идёт к ней, его двулезвийный клинок оживает.
– Возможно, ты победила того жалкого наёмника, которого мой Учитель послал за тобой, но мне ты не ровня.
– Какого наёмника? – фыркает Кандерус.
Бэндон хмурится.
– Кало Норда, – бесстрастно говорит она. Она наблюдает за учеником. Если Малак отправляет кого-то, кого она знала – это должно означать, что что-то изменилось. – Зачем ты здесь?
– Чтобы убить тебя.
– И всё?
Бэндон хмурится сильнее.
Она качает головой.
– Неважно. – Лёгким движением запястий она скрещивает лезвия у груди. – Я думаю, ты знаешь, чем всё кончится.
И что-то есть в её позе, в её лице или словах – он внезапно бледнеет.
– Ты…
Она не даёт ему закончить. Она почти ничего не делает – только выключает один из мечей. И призывает молнию Силы в ладонь.
После этого всё быстро заканчивается.
***
– Тебе нужно поспать.
Она не поворачивается, упирается руками в карту. На ней – вспышки света. Идёт сражение на поверхности. Ряд за рядом гаснут оранжевые огоньки. Если её расчёты верны, то потери – примерно десять республиканцев на одного мандалорца.
Он вздыхает и называет её по имени…
– Что случилось, Алек?
– Всем будет лучше, если ты поспишь, – пробует он другую тактику.
– Тебе просто нужно что-то иметь в своей постели, – рычит она, сузив глаза, и перемещает один из корпусов в другие координаты. Как только он перемещается, командиру отправляется сообщение.
Неделю назад она потеряла связь с Митрой.
Алек поворачивается к ней, и она чувствует его гнев. Его терпение на пределе. По отношению к ней – особенно. Но ей всё равно. Ещё одна оранжевая точка гаснет.
– Хорошо, – зло говорит он. – Пусть это убьёт тебя.
Как и всегда, она не может извиниться.
Как и всегда, он уходит прочь.
***
Она не спит ещё двадцать стандартных часов, вводя в бедро стимуляторы, и только сейчас наконец чувствует, что усталость берёт верх. Она ещё никогда не была так благодарна Вандару за обучение медитации. Десять минут – и она достаточно отдохнула, чтобы ясно мыслить. Чтобы отдавать приказы.
Она не может позволить командирам видеть своё состояние, поэтому носит маску. Она скрывает её гнев, её истощение. Она скрывает тёмные глаза с полопавшимися сосудами и постоянно хмурое лицо.
Через три месяца после начала осады Дксуна приходит сообщение. На её комм.
X3RHMO2. 4R4. NIMAN.
Комм дрожит в её руках. Первый набор символов – координаты, второй – состояние объекта. Последний – позывной.
Два километра от крепости. Окружены, нужна поддержка. Митра Сурик.
Она делает глубокий вдох и кладёт комм.
– Десять солдат, пять джедаев, – приказывает она. – Подготовить к наземной операции.
Дежурный кивает.
– Есть, сэр. Кого вы хотите видеть лидером отряда?
Её глаза горят.
– Себя.
***
Они покидают подводную лодку примерно в четвёртый раз после приземления на этой заброшенной планете. Кандерус идёт рядом с ней.
– Уверен, джедаи не делают того, что ты только что сделала.
– И что же я сделала?
– Не стоит морочить мне голову, – говорит Кандерус, и что-то в его голосе ей не нравится. То, что она слышала раньше, от остальных. – С другими ты так не делаешь.
– И как же я не делаю с другими?
Он коротко хмыкает, но не уточняет. Потом прочищает горло.
– Отправь домой свою консервную банку.
– Почему?
– Потому что я хочу выпить.
– Так пойди и выпей.
Он ухмыляется, смотрит на неё искоса.
– Я хочу, чтобы ты выпила со мной.
Она хмурится. Но вскоре кивает.
– НК?
– Утверждение: да, Хозяйка?
– Возвращайся на корабль.
– Дерзкое согласие: если уж так надо.
Дроид направляется к стыковочному узлу. И она поворачивается к Кандерусу, приподняв бровь.
– Пошли. Здесь только одна кантина.
Она идёт за ним.
***
К тому времени, как они добираются, мандалорцев уже нет. Крепость, по всей видимости, брошена, только минимальный расчёт удерживает турели.
– Что нам делать с пленными, командир?
Она не может ясно мыслить.
– Они принадлежат Республике. Что хотите, то и делайте.
Солдат смотрит на неё в замешательстве, но затем мудро скрывает удивление и кивает.
– Есть, сэр.
Митра ранена, по всему её телу пятна колто, и она подходит к ней, прихрамывая.
– Думаю, мы победили, – говорит она. Не горько, но устало, устало так сильно, как никогда раньше.
Она оглядывает поле битвы. Прокладывая путь через джунгли Дксуна, она видела огромное количество сбитых кораблей, раскуроченных дроидов. Огромное количество трупов – в республиканской форме, в мантиях джедаев.
– Твоё подразделение?
Митра смотрит серьёзно.
Слова неуместны.
– Все мертвы. Они прошли через минное поле.
Она кивает, не зная, что сделать ещё. Все знали, что это будет не битва, а бойня.
– Это твоя победа.
Митра сглатывает. Покачивается. Она обнимает её рукой, чтобы поддержать.
– Не говори так, – шепчет Митра ей на ухо.
И теряет сознание.
***
– Ты была на войне, – категорично заявляет Кандерус, откидываясь назад и опираясь локтями о стойку.
Никто на корабле не скрывал этого. И это кажется ей немного забавным.
– Думаю, ты догадываешься, на чьей стороне.
Он фыркает на это, наливает ей ещё. Здесь – только они вдвоём. Кандерус как следует напугал пьяного ситхского офицера, решившего на неё напасть. Она делает медленный глоток и смотрит в его глаза за стеклом.
– В пехоте.
– В разведке, – спокойно врёт она.
– В разведке. А я был медиком.
– Говори уже, что хочешь сказать.
Он опускает локоть, чтобы посмотреть в её лицо, и скользит рукой по стойке, чтобы обнять её за талию.
– Твоё маленькое световое шоу может не понравиться некоторым из наших товарищей.
– И ты думаешь, это меня волнует?
– Не тебя. – Он смотрит, как она делает ещё один глоток. – Но пилот…
– Не пытайся меня подловить.
– Ты меня обвиняешь?
Она надеется, что её взгляд способен передать все её мысли по этому поводу. И передаёт – он громко смеётся. Ей это нравится.
Она заказывает ещё эля.
– Карт может думать всё, что пожелает, пока он управляет кораблём.
– Думаю, он не в твоём вкусе.
– У меня нет вкуса.
Он наклоняется вперёд, так близко, что не остаётся сомнений в том, о чём он думает.
– Не уверен, что могу тебе поверить.
Она ставит стакан. Он ухмыляется, пододвигает руку к её плечу, гладит большим пальцем её шею и скользит за ухо.
– Ты понятия не имеешь, – говорит она мягко, но с угрозой, – что я делала с твоим народом.
– Моему народу следовало сражаться лучше.
Он сокращает расстояние, и она позволяет ему. Его рот твёрд и требователен, его рука придвигается к её затылку и придвигает его ещё ближе. Неудивительно, что в этом он тоже груб. Она хватает его за край майки, прикусывает ему нижнюю губу. Он двигает вторую руку к её талии, словно собираясь усадить её себе на колени.
А потом она отталкивает его. Сразу же соскальзывает со стула.
– Оплати счёт, – говорит она ровно, невозмутимо.
Он громко смеётся.
***
Как только она снова оказывается на флагмане, её втягивают в коридор, прижимают спиной к стене.
Алек нависает над ней, глаза красные, ноздри раздуваются. Он бьёт ладонью по стене рядом с ней. Другой рукой сжимает её предплечье.
– Какого хрена ты делаешь?! – рычит он.
