Текст книги "i loved rome more (ЛП)"
Автор книги: nymja
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Затем её отправляют на поиски тёмной джедайки.
Джухани – гнев и грубая сила. Она ранена, и из-за этого она набрасывается слишком резко. Она на мгновение хочет её убить. Это было бы наиболее эффективно.
Но что-то будто бы опускает её руку. Бастила потом скажет, что, как она думает, это значит. Скажет ей о милости Совета, пока она будет молча стоять рядом.
Катарка уходит. И она думает, что нашла кого-то, кто может быть полезен.
***
Митра – последняя, кто соглашается с ней уйти. Вскоре после этого они планируют выступать.
В тот день, когда они должны покинуть Дантуин, она ещё до рассвета идёт к дереву. Прижимается к нему кончиками пальцев.
«После этого пути назад нет.»
Она закрывает глаза. Алек уже проснулся. Уже ждёт её. Это на мгновение отзывается в ней теплом.
Но она думает о том, что должно произойти, и тепло быстро превращается во что-то другое. Она отрывается от дерева.
«Я надеюсь на это.»
***
Она повторяет старые шаги. Побеждает в старых битвах.
И, наконец, перед ней разворачивается древняя карта. Планеты, которые она когда-то держала в руках, танцуют перед ней. Их сияющие, яркие шары отражаются в её глазах.
– Невероятно, – вздыхает Бастила рядом с ней.
Да, это так.
И это – снова её.
========== tatooine: HK-47 ==========
– Эй, Большой Зэ, что происходит?
Вуки издаёт длинную последовательность рыков, которая по сути равносильна пожатию плечами.
Она согнулась напополам, скрестив руки, и слёзы начали жалить её глаза.
За её спиной Карт растягивает губы в улыбке. Миссия, однако, выглядит удивлённой.
Её смех эхом разносится по дроидной лавке. Странный звук – скрипучий, ржавый. Конечно, она и раньше смеялась, но искренне – так давно. Неконтролируемо – так давно.
Торговец, иторианец по имени Юка Лака, раздражён. Он поворачивается к Карту, который выглядит самым ответственным в группе.
– Она покупать собирается, или что?
Пилот чешет в затылке.
– Если честно, понятия не имею.
– Протокольный дроид, – повторяет она, и у неё начинает болеть живот. —Протокольный!
– Ага, – говорит Миссия, кладя руку ей на бедро. – Мы понятия не имеем, что происходит.
– Едкий вопрос, – говорит продаваемый красноватый дроид, – этот мешок с мясом гнилой?
Миссия смотрит на него.
– Эй! Не говори с ней так!
– Извинения, – говорит её старое творение. – Искренний вопрос: этот мешок с мясом гнилой?
Лавка вновь наполняется громким, неумолкаемым смехом.
***
– Что ты делаешь?
Она не отворачивается от деталей, разложенных на её личном верстаке. Она не спала уже несколько дней. На ней нет ничего, кроме нижнего белья. Руки двигаются механически.
Она слышит, как он идёт по комнате. Чувствует, как он стоит позади и наблюдает за её руками.
– Что это? – тихо, ей на ухо. Слишком много. Всего слишком много.
– Ты не поймёшь, – огрызается она, чтобы он ушёл. Просто чтобы она могла побыть одна, без мыслей. Просто с чем-то пустым, пустым рукоделием.
Он долго вздыхает.
– У тебя не было выбора.
Её руки замирают. Сжимаются.
– Тебе пришлось это сделать.
– Заткнись, – требует она отрывистым, мягким голосом – тем более опасным для него.
– Митра… В конце концов, это было её решение.
Он подходит ближе. Кладёт руку ей на голое плечо. Его. Слишком. Много.
– Не. Трогай. Меня.
Он называет её по имени.
– При Малакоре это было пра…
– Уходи!! – кричит она. И что-то в ней ломается, виснет на волоске. Опасно. И отрывается – чистая Сила.
Отталкивает его. Она слышит, как он врезается в стену.
Она медленно поворачивается. Дышит тяжело. Зло.
Алек падает на пол, пытается отдышаться после удара. Когда он поднимает глаза, в его взгляде есть что-то холодное – она не привыкла видеть такое по отношению к себе.
И снова она не может извиниться. И снова он уносится прочь.
***
– Я так понимаю, ты не собираешься объяснять, в чём прикол, – говорит Карт.
Прошло несколько часов. Она вся в смазке и масле. Она отремонтировала НК-47 в самых важных системах: наведение, мобильность, реакция. Она остановилась, когда пришло время починить ядро памяти. Странным образом она скучала по старому товарищу. Но было не время рассказывать им о том, кто она такая – если это время вообще когда-нибудь придёт. А восстановление его памяти означало риск – а она не могла рисковать.
Он нашёл её сидящей, скрестив ноги, на полу, складывающей инструменты, с гидроключом в волосах. Она ничего об этом не думает, не понимает, насколько эта версия её отличается от того, к чему привыкли на корабле. Обнаружение НК-47 позволило ей просто прожить несколько часов: это была однозначная задача, а не куча фигур на доске для дежарика.
– Что ты имеешь в виду? – говорит она, как ни странно, не обращая внимания на вторжение. Несмотря ни на что, к некоторым она привыкает. Она не дружелюбна, нет. Просто по-своему соглашается с их присутствием.
Карт смотрит на её волосы, на гидроключ в них, и в его глазах появляется что-то мягкое, хоть он и не меняет тона.
– Дроида. Не могу понять, почему это было так смешно.
– Зачем тебе?
Это вопрос, от которого нужно уйти. Это промах. Она мгновенно сосредотачивается.
– Ты никогда не даёшь прямых ответов, да?
Она смотрит вверх, встречает его взгляд. Ждёт несколько мгновений и медленно качает головой.
– Понятия не имею, почему это должно быть для тебя важно.
Он разочарованно проводит рукой по волосам.
– Потому что мы выполняем эту миссию уже почти два месяца, а я ничего о тебе не знаю.
– Ты знаешь обо мне примерно столько же, сколько и я о тебе, – говорит она ровным тоном.
Карт смотрит на неё ещё секунду, затем качает головой и отводит взгляд.
– Я просто подумал…
– О чём?
– Ты тогда казалась счастливой. – Он хмыкает, отворачивается. – Ничего. Забудь, что я сказал.
Она смотрит, как он отступает, и не понимает, почему её счастье вызывает его интерес.
***
После произошедшего они не разговаривают неделю. За это время она делает дроида-убийцу.
– Страстная просьба: Хозяйка, мне скучно. Пожалуйста, дайте мне поубивать врагов.
Она отвлечённо кивает. Она без маски, что становится редким явлением. Но она на борту своего крейсера с командой, воевавшей достаточно давно, чтобы помнить её черты. В её волосах гаечный ключ.
– Мне нужно кое-что перекалибровать.
– Раздражённое наблюдение: Хозяйка, вы уже несколько часов перекалибровываете.
Уголок её губ подёргивается. Гордость – не слишком подходящее слово для охотника-убийцы. Но она впервые за долгое время развеселилась.
Примерно через полчаса возни она чувствует его присутствие. Он снова открылся, сделал первый шаг.
– Закончила? – спрашивает Алек почти шёпотом.
Он нависает над ней, склонившейся над верстаком, он стоит так близко, что их руки соприкасаются.
– Предупреждение: Хозяйка, этот человек вооружён. Не хотите ли вы, чтобы я убил его с вашего позволения? Согласно моему программированию, у меня есть два алгоритма: медленный и быстрый. Я начну действовать, как только вы сформулируете предпочтение.
Алек напрягается. Это заставляет её улыбнуться. Она закрывает панель на его торсе.
– Пока нет, НК.
– Ты сделала Охотника-Убийцу? – Он старательно контролирует нейтральность голоса, но она чувствует его неодобрение. Она пока не смотрит на него – всё её внимание сосредоточено на немигающих оптических линзах НК.
– Другой способ, – тихо говорит она.
– Надменно: Хозяйка, я не одобряю такую оценку со стороны наблюдателей.
Она чувствует, как напряжение Алека тает, и бросает на него быстрый взгляд. В его чертах заметно лёгкое веселье. В её – тоже.
– Отлично. Оцени его в ответ, – соглашается она.
– Наблюдение: я считаю, что это существо – вонючий мешок с мясом.
Смех вырывается из неё громким лаем – впервые с тех пор, как они покинули Дантуин. Алек наблюдает за ней, безуспешно пытаясь выглядеть раздражённым.
– Я так понимаю, это входит в протоколы, – предполагает он ровным тоном.
– Конечно, – говорит она, берёт гидроключ и завершает необходимые регулировки.
Через мгновение она чувствует его пальцы в своих распущенных волосах. Она закрывает глаза и старается заглушить шум, который он производит в её голове.
***
– Беспечное наблюдение: кажется, мои системы восстановлены до оптимального уровня.
Она впервые за долгое время отрывается от изучения сохранённой звёздной карты Дантуина. Напротив неё стоит НК-47, на металлическую обшивку падает синий свет от карты.
– Я немного отремонтировала, – признаёт она.
– Вопрос: для дипломатической миссии к песчаным людям?
Она смотрит в сторону, потом обратно на карту.
– Дополнительный вопрос: предвидит ли Хозяйка необходимость протоколов убийцы при встрече с песчаными людьми?
Она сжимает губы в тонкую линию.
– Радостно: Хозяйка, вы намного веселее, чем я ожидал.
Она закрывает глаза и упирается в консоль.
***
Они вместе лежат в постели. Алек спит. Он не храпит и давно перестал цепляться за неё, когда ему снятся кошмары.
Она лежит на спине, скрестив руки, и смотрит в потолок.
Пока Алек неподвижно лежит рядом, она составляет список целей.
***
К песчаным людям она берёт с собой Кандеруса и НК. Они возвращаются в Анкорхед, нагруженные тускенскими палками. Она идёт впереди, а Кандерус и НК обсуждают свои приёмы в бою.
Когда офис Цзерки уже виден вдали, на них нападают.
Трое ситхов, выглядящих довольно мелко. Они смотрят прямо на неё, их мечи горят алым и пурпурным. Как будто издеваясь.
– Лорд Малак хорошо заплатит за твою голову! – кричит их предводитель.
Она вздыхает. Скучно.
***
Драка заканчивается быстро. НК производит контрольные выстрелы, стоя над дымящимися трупами.
Однако её не важна их смерть. Ей важно другое. Она стягивает с них ремни, ломает кожухи, бросает в сторону стабилизаторы и линзы. Ей важно одно.
Вскоре на её ладони покоятся два кристалла: красный и фиолетовый.
– Видимо, тебе стоит подучиться, – говорит она тому, кто её не слышит.
Она сжимает руку в кулак, и Кандерус смотрит на неё с алчностью.
========== tatooine ==========
Татуин.
В полумиле от Дюнного моря начинается спор. Начинается с того, что Кандерус, как она поняла, дразнит Бастилу. Правда, она также знает, что слова Кандеруса многие интерпретируют не так.
– Знаешь, Бастила, до меня дошёл слух, что вулкары схватили тебя практически без боя. Наверное, тебе неловко быть побеждённой горсткой уличных хулиганов?
– Там были свои обстоятельства.
Она вздыхает. То, что ждёт их впереди, намного важнее любых свар между наёмником и совсем ещё зелёной джедайкой, и она говорит им об этом. Но им плевать. А в ходе спора Кандерус снова вспоминает старое имя.
– Это ваша проблема, джедаи. Вы всё время воспеваете мир и его защиту, но никогда не готовы к битве. Ну, кроме Реван.
Она позволяет этому заявлению повиснуть в тишине, она остро чувствует его взгляд в спину. Ей это не нравится.
– Хватит! – Бастила заканчивает их склоку.
Ветры пустыни мелко кусают её лицо – песок встречает обнажённую кожу. В последний раз, когда она была здесь, ей нужно было беспокоиться совсем не об этом.
Она прочищает горло, плотнее прикрывает шарфом нижнюю половину лица, которую не закрывают очки.
– Звёздная карта ждёт нас. Продолжаем ехать.
***
Она не успевает добежать до освежителя. Дверь за её спиной закрывается, и она сгибается пополам, опираясь на спинку кровати, и её тошнит на пол. Она чувствует мерзкий запах, её снова тошнит, и она скатывается на пол. Руки дрожат, она хватает себя за голову.
Дверь открывается. Она закрывает глаза.
– Уходи, Алек.
Но в приказе нет воли. Это даже не приказ, и она ненавидит слабость своего голоса, дрожь. Этого не должно было быть. С ней не должно такого быть.
Он, естественно, её не слушает. Она слышит его шаги, видит, как его ноги осторожно обходят ту дрянь, которая выплеснулась из неё на пол. Он знает, как её успокоить – это тоже неудивительно. Наверное, кто-то другой высказал бы ей соболезнования и предоставил бы плечо, чтобы поплакать. Но не Алек. Он слишком хорошо её знает.
И он не говорит ей, что всё в порядке. Вместо этого он мягко говорит:
– Кроме меня никто не заметил.
На это она кивает, упирается лбом в согнутые колени. Она на мгновение уходит в себя, а когда возвращается, Алек сидит перед ней, запах рвоты сменяется запахом моющего средства.
– В первый раз всегда труднее всего, – говорит он.
Она скрипит зубами. Хочет сказать что-то вроде того, что это не первый её раз, или что она может сделать это ещё раз с лёгкостью, но и то, и другое – ложь, и она лгунья, и иногда – иногда – Алек ловит её на этом.
– Я жалкая, – шепчет она вместо этого. Это может услышать от неё только Алек.
Его пальцы скользят под её подбородок, приподнимают её лицо, заставляют её открыть его. В лице Алека такая мягкость, что ей хочется кричать, бросать вещи в стену и всё разрушать.
– И что ты скажешь дальше? – рычит она. – Не опекай меня!
Алек качает головой, вздыхает и садится рядом с ней. Упирается локтями в колени, повторяя её позу.
– Я и не собирался ничего говорить.
После первого её сражения в Мандалорских войнах, после того, как она впервые кого-то убила, они вместе сидят на полу в её маленькой, ничтожной каюте на маленьком, ничтожном кораблике. Наконец, Алек засыпает, и его щека лежит на её макушке, и она смотрит только на дыру в полу, ненавидит себя за нынешнюю слабость и снова и снова вспоминает, как она разрезала того мандалорского подростка.
***
Её новый световой меч гудит, проходит по диагонали. Песчаный человек издаёт какой-то низкий звук, затем замолкает навсегда и падает в грязь.
– Мы что, такие? – с отвращением говорит Бастила, выключая световой меч и оглядывая тела убитых песчаных людей. – Убиваем ради домашнего скота?
Кандерус громко фыркает, раздражённо смотрит на неё и начинает обыскивать тела.
– Я такая, – просто говорит она.
Бастила смотрит на неё, тонко-тонко сжимая губы, и быстро (но недостаточно быстро) бросает взгляд на её новое оружие.
Сначала она выключает фиолетовый, затем красный. Она понимает, что это – насмешка, и это почти вызывает её улыбку. Часть её находит… забавным наблюдать, попадётся ли Бастила на удочку. Проверять, достаточно ли она показывает, чтобы та решила попробовать вмешаться.
Она прислоняется к боку лишённой хозяина банты. Если для доступа к пещере ей нужно пасти животных – что ж, ей не сложно. Нет ничего важнее звёздной карты. Ничего.
– Ничего полезного, корм разве что. – Кандерус бросает ей сумку, она ловит.
– Сойдёт. Пошли охотиться на дракона.
***
Республиканские солдаты не знают, как с ними разговаривать – это ясно. После небольшого, но успешного сражения они все вместе сидят у самодельного костра в центре импровизированного лагеря. С одной стороны костра люди в красном и золотом, с другой – в плащах. Джедаев мало – только она, Алек и двое молодых рыцарей – Кетель и Тали.
Большинство солдат старше их, некоторые относятся к ним настороженно. Но есть и молодые, и они пытаются говорить с джедаями.
– В драке ты действительно нечто, – говорит парень справа от неё. Она сидит между солдатами и джедаями. С одной стороны Алек, с другой – этот парень.
Она пытается. Война совсем не похожа на обычные миссии, но она пытается. Пытается сделать так, чтобы её не тошнило. Чтобы не дрожали руки. Чтобы по её лицу невозможно было ничего понять. Но она этого не говорит. Потому что она наблюдала за этими людьми, видела, что они уважают. Как они общаются друг с другом. Джедаи не смогут ассимилироваться, если не научатся быть похожими на солдат, и именно она должна сделать это первой. Потому что ей нужно доверие этих людей. Они должны будут исполнять её приказы.
И она улыбается. Это милая улыбка без её обычного оскала.
– Просто у меня световой меч.
Она не умеет шутить. И разговаривать с людьми. И, если честно, мочь быть симпатичной. И поэтому, когда солдат коротко смеётся, она чуть ли не шарахается.
Но всё же не шарахается. Она продолжает улыбаться. Она изо всех сил старается поддерживать разговор. Она даже терпит руку на своих плечах. С этим одним солдатом – у неё получается. К концу, когда они уходят на покой, он даже краснеет и, заикаясь, желает ей спокойной ночи.
– Что ты делаешь? – спрашивает Алек, когда она входит в их общую палатку. Он стоит к ней спиной, раскладывает свой спальный мешок. Она видит – её мешок он уже разложил.
Как только палатка закрывается, она перестаёт контролировать лицо. Она сидит на своём спальнике и хмурится, подпирая подбородок ладонью.
– Если мы хотим, чтобы они нам доверяли, мы должны быть близки к ним.
Он замирает. Смотрит на неё через плечо. Он раздражён – это её удивляет.
– И насколько близка ты планируешь быть?
Она наклоняет голову.
– Настолько, насколько нужно. Что?
Раздражение переходит в гнев.
– Есть клятвы, – рычит он и отворачивается в ярости.
Она слишком устала, чтобы понять, что его расстроило на этот раз, поэтому она поворачивается к нему спиной и засыпает.
В следующем бою тот молодой солдат убит, и она снова заставляет себя притвориться.
***
Как только зверь падает на землю, Кандерус уходит в пещеру. Но она останавливается рядом с крайт-драконом. Она водит пальцами по его чешуе, чувствует её гладкость – влияние пустыни. Там, в пещере, находится звёздная карта, она это знает, но в этом существе есть нечто грустное – нечто, вызывающее в ней отклик. Сильный воин, убитый хитростью и отрицающий последнюю битву.
– Я счастлив дать вам часть добычи за вашу помощь! – говорит стоящий за ней охотник.
– Мы заберём её всю, – немного резко говорит она. Она смотрит в невидящий глаз дракона и чувствует что-то, близкое к жалости. Может быть, сочувствие.
Охотник смеётся.
– Боюсь, не получится. Ловушки-то были мои…
Она оборачивается. В её голосе появляется тень её прежней.
– Мы забираем всё.
Бастила смотрит на неё настороженно, с неодобрением, но охотник уже скрывается в пустыне. Сбегает туда, где его место, где место всем падальщикам и падали.
– В этом не было необходимости, – тихо говорит Бастила, когда они входят в пещеру.
Она сжимает кулаки.
– Он трус. – Она шагает вперёд. – Трусы не заслуживают трофеев.
***
Ей дают отряд. Маленький, но она знает: он вырастет. Солдаты смотрят на неё. Она знает: большинство из них добровольцы, они хотели работать с ней. Под её командованием.
Она улыбается фальшивой улыбкой. Рядом с ней Алек – его лицо не выражает ничего.
***
Звёздная карта оживает у неё перед глазами. Она закрывает глаза, чувствует лёгкость – чувствует, как часть её возвращается на своё место. Кандерус стоит рядом, и она чувствует на себе его взгляд.
– Ты ведь не джедай, – спрашивает он.
– Нет, – говорит она светящимся координатам перед собой. – Я нечто другое.
Нечто большее.
***
Эта победа небольшая, но она знает: её нужно отпраздновать, ведь это её первая победа как командира. Первая победа солдат под её командованием. Она назначает несколько дежурных и даёт отдых тем, кто сражался на её стороне планеты. Почти сразу открываются бочки и бутылки, и солдаты гуляют вместе – кто-то смеётся, кто-то танцует, кто-то прокрадывается в пустые коридоры и помещения.
Она сидит над ними и наблюдает, как всё это происходит под её болтающимися ногами. Справа от неё фляжка: алкоголь не поощрялся на Дантуине, но вот во флоте был всегда. Алек сидит рядом с ней, и они по очереди глотают эль.
– Не собираешься присоединиться к своим? – легко спрашивает он.
– Я уже пробовала. – Расчётливо, коротко, показательно. Достаточно долго, чтобы дать им выпить с ней, чтобы дать им понять, что она гордится.
Ещё пара встаёт и выходит из-за стола. Алек затягивается элем немного дольше, чем до этого.
– Тебе стоит препятствовать этому на корабле.
– Почему?
Тяжёлая пауза. Он не уточняет, и она смотрит на него. Он сжимает зубы и прожигает взглядом толпу под ними.
Она вздыхает. Он всегда лучше следовал правилам, чем она.
– Отношения, связи… Они не отвлекают, как в мирное время. Сейчас стратегически важно, чтобы они имели кого-то, за кого могли бы сражаться.
Он смотрит на неё с яростью.
– Так для тебя это всего лишь стратегия.
Она берёт у него фляжку, скользит пальцами по его пальцам, делает глоток.
– Стратегия побеждает в войнах.
Алек хмурится.
– Даже когда это делают наши?
Она поводит плечами, стряхивая напряжение сегодняшней битвы.
– Позволь им. Мы уже нарушили одну клятву.
Она встаёт – ей надоел этот разговор и люди внизу. С того первого убийства сон приходит к ней всё реже и реже, и она хочет сейчас попробовать поспать. Она отдаёт остаток эля Алеку и идёт в свою каюту.
Он смотрит ей вслед и хмурится всё сильнее.
***
Кало Норд ждёт их у входа в пещеру. Она готова просто убить его и покончить с этим, но он смотрит на неё и говорит:
– Малак обещал награду за твою голову.
Это уже решительнее, чем те ситхи-ассасины. Норд даже не смотрит на Бастилу, ему важна лишь она. Он здесь ради неё. Только ради неё.
Они убивают его, и Кандерус делает последний выстрел – это важно для его глупой мандалорской гордости. Но когда они возвращаются на корабль, она идёт в свою каюту и закрывается ото всех.
========== kashyyyk ==========
Кашиик.
Она снова спит. Этот сон она видела раньше, проживала раньше. В нём подошвы её сапог утопают в губчатой земле леса. Звёздная карта разворачивается, манит её к себе. У неё нет выбора, она должна идти, чувствуя Силу в ударах сердца и в дыхании.
Она тянется к ней…
…и просыпается.
– Дремлешь, да? – доносится сухой голос.
Она моргает, реальность приближается к ней медленнее, чем обычно. Наконец она осознаёт низкий потолок, запах влажной земли и какого-то бульона. Она садится, и взгляд её встречается со взглядом человека, который назвал себя Джоли Биндо.
Человека со световым мечом.
– Встала, – ворчит он. Он наливает немного супа в глиняную миску и подаёт ей.
Она заторможенно берёт её.
– А где остальные? – Её голос хрипит, и это её пугает. Она так не уставала уже много лет.
– Пилот и мандалорец? Думаю, занимаются тем, о чём я их попросил. Мусор Цзерки сам от себя не избавится. – Он поднимает белоснежную бровь. – Странная у вас компания, джедайка.
– Сола, – поправляет она.
– Ну, если ты так говоришь.
Её глаза вспыхивают. Он смотрит на неё. Мгновение проходит.
Потом подносит чашку к губам, пьёт. Она тоже.
Этот мужчина с Кашиика настораживает её, как никто другой.
***
В свой первый раз она с мужчиной, имя которого она никогда не вспомнит. Причина – любопытство, потребность понять, что так сильно влияет на её подчинённых. Почему это запрещено, достаточно ли это хорошо, чтобы убедить других джедаев, что Совет неправ и в этом. Неправ во всём. Способ понять то, что можно использовать до победы в войне, которая кажется всё более и более проигранной.
Она ждёт несколько месяцев, пока Алек не покинет её лагерь – она не настолько наивна, чтобы не понимать, что это его расстроит. Если не потому, что она нарушает клятву, то уж потому, что с кем-то, кроме него.
И она не порвёт с ним. Он этого хочет, но, что важнее, он этого боится. Она не станет подвергать его сомнениям из-за такой банальности. Потому что потом, она думает, он уйдёт.
Она не может позволить ему уйти.
В ту ночь она сидит у огня и пьёт. Пьёт ещё. Ждёт, пока всё её тело не прочувствует это, пока не перестанут дрожать руки. К тому времени, когда она находит кого-то достаточно привлекательного, чтобы потерпеть его, она способна рассуждать об этом отстранённо.
Он из инженерного корпуса, и она больше никогда с ним не увидится. У него очень бледные глаза, и она думает, что он частично арканианин.
– Пойдём со мной, – приказывает она, когда они остаются одни, когда никто не может их потревожить.
Он смотрит на неё в замешательстве. Она отводит взгляд, чувствует злость и нетерпение (и свою глупость) (и свой страх).
– Простите?
Она хоронит в себе что-то от девушки с Дантуина. Последнее послушание, последнее спокойствие. Этого больше не будет.
– Мне нужно знать, каково это.
Арканианин хмурится, затем видит световой меч на её поясе, и всё становится на свои места. В конце концов, она не первая, кто нарушает клятву.
После он отводит её обратно в палатку. Всё заканчивается, и она, не сказав ни слова, уходит в свою постель.
Утром, на рассвете, из разведки возвращается Алек. Он не знает, что она проснулась, не знает, что она чувствует, как он медленно проводит большим пальцем по её щеке. Его прикосновение тает, слышится, как он поднимает одеяло, и вскоре к ней прижимается его тёплая спина.
Она не спит. Она всё яснее и яснее понимает, что секс – это не то же самое, что и любовь. Это не так опасно, не так пугающе.
(Он бы не ушёл – она понимает это слишком поздно.)
***
– Ты просто должна дать этой штуке умереть, – замечает Кандерус.
– Может, ей не нужно твоё мнение, – бросает Карт в ответ. – Или всё не так, потому что тебе не платят?
– Может быть, это…
Она идёт впереди спорщиков, оглядывая густой тёмный лес Земель Теней в поисках мандалорцев, на которых они вроде как охотятся.
На самом деле, она не знает, почему остановилась около лежавшего на лесной подстилке вуки. И потратила немного драгоценного времени на его исцеление. Неестественная техника Силы, техника светлой стороны; она не использовала её с войны. Но раны Грррвара постепенно зажили.
Джоли тихонько хмыкнул, и она почувствовала его взгляд. Напряглась.
По словам вуки, в лесу были мандалорцы, которые приближались только к безоружным жертвам.
– Трусы, – выплюнул Кандерус, и этого было достаточно.
Она игнорирует спорящих мужчин. К ней подходит Джоли.
– Ну, по крайней мере, это хорошая ночь для прогулки.
– По каким критериям?
– Ты забавная.
Она приподнимает брови. Очень, очень немногие говорили ей, что она забавная. Мало кто из них остался жив.
– Впереди, – говорит Джоли. Кивает в сторону поляны. – Одна из их точек. Что ты хочешь сделать?
– Оставайся сзади, – приказывает она. И почему-то бросает ему свои световые мечи.
– Интересная стратегия. Думал, у тебя получится лучше.
Она смотрит на него.
– Почему?
Уголок его рта чуть поднимается.
– Можешь считать это догадкой.
Она не знает, что с ним делать. Проще всего, она думает, убить его. Но что-то ей не позволяет. Она говорит себе, что он нужен ей, чтобы добраться до следующей звёздной карты. И потому, что он всё ещё хранит её секрет.
Может быть, это так и есть.
Она идёт вперёд, где, она знает, поджидают её мандалорцы.
Как только она, явно безоружная, остаётся одна, появляются они.
Она окружена.
***
На неё брызжет грязь, только что бывшая пермакритом, – срабатывает детонатор. Взрывная волна сбивает её с ног, несёт по полю боя. Её останавливает только другое тело, они втыкаются друг в друга острыми конечностями, испуганно кричат, падая на землю. Им требуется несколько секунд, чтобы понять, что они не союзники; для мандалорца – чтобы схватить виброклинок, для неё – чтобы протянуть руку и толкнуть его Силой.
Клинок быстрее. Он вонзается её в живот, вкручиваясь.
Она кричит.
Снова взрыв, звон в ушах. Мандалорец вытаскивает клинок. Это страшнейшая боль из всех, что она когда-либо в жизни испытывала.
В её глазах темнота, что-то то парит, то мерцает. Она чувствует, как её голова откидывается назад. Мандалорцу удаётся встать, он сжимает лезвие, он готов нанести последний удар.
Нет. Она думает. Так не может быть. Она не может этого допустить. Она может повелевать всей вселенной. Она не может этого допустить.
Она кашляет. Что-то тёплое стекает по подбородку.
Лезвие снова вонзается ей в живот.
***
Она стряхивает кровь с кулака.
Под ней неподвижно лежит мандалорец. Она смутно осознаёт выстрелы бластеров Карта и Кандеруса, которые мягко находят цели – плоть, кости, сухожилия. Но это лидер, и он, очевидно, мёртв.
Она не использовала оружия. Она оборачивается, и Джоли молча отдаёт ей световые мечи.
Её пальцы оставляют кровавые следы на серебристых рукоятках.
– Где? – Говорит она устало. Мандалорец позади неё дёргает ногой. – Где звёздная карта?
Джоли закрывает глаза. Вздыхает. Будто бы за секунды становится на годы старше.
– Пошли. Я покажу тебе.
***
Она не может пошевелиться, и её не покидает мысль, что она лежит на погребальном костре.
Нет! Что-то в ней кричит. Не сейчас!
Её отрицание эхом разносится в Силе. Она чувствует, как её лёгкие заполняет воздух, как сжимаются мышцы её живота, как её заполняет боль.
Но её тело живо. Оно живо и по-прежнему может делать то, что нужно.
(Позже ей говорят, что она находилась под успокоительным. Что она не могла двигаться, потому что лежала в колто. Но она знает, она знает. Что бросила вызов чему-то. Она знает, что снова может бросить этому вызов.)
***
Голограмма раката, охраняющая доступ к звёздной карте, навевает воспоминания. Она задаёт ей вопросы, и ответы её безупречны. Безжалостны. Пока она проходит это испытание, от Карта волнами исходит неодобрение.
– Ты не можешь думать так на самом деле, – заявляет он, когда они идут через лес. Джоли и Кандерус отстают.
– В любом случае, разве это имеет значение? Она смотрит туда, где, она знает, вдали находится карта.
– Конечно, имеет, – возражает Карт. – Ты не такая.
Она не отвечает, сжимает кулаки. Он воспринимает это как приглашение продолжить.
– Ты исцелила этого вуки, хотя тебе не нужно было этого делать. Ты спасла Джухани. Это было необязательно. Ты помогла вуки, уничтожила Цзерку и мандалорцев. Освободила Заалбара и его клан от работорговцев. Ты можешь притвориться, что ты не такая, но я же видел.
Он встаёт перед ней, кладёт руки ей на плечи.
Она позволяет ему прикоснуться, его слова заставляют её на мгновение задуматься. Наверное, он видит её смущение – его лицо смягчается.
– Сола…
Она внезапно отталкивает его. Не останавливаясь, она решительно идёт к карте.
– Держи свои наблюдения при себе, – говорит она бесстрастно.
*
Когда открывается звёздная карта, она закрывает глаза и позволяет свету омывать её. Позволяет смывать всё лишнее. Уходит снова в темноту, где ей и место.
***
Алек смог найти её только через месяц после её клинической смерти. Он во время того боя отвечал за авиаудары. Она взяла задание, как только выздоровела. Нужно было сделать слишком многое. Не было времени тормозить.
Когда они наконец встречаются на какой-то вонючей болотистой луне, имени которой она даже не помнит, она забывает, что он не знает её скрытой правды: он не знает, что она нарушила клятву, что она умерла.
И от этого то, что он делает дальше, ещё более неожиданно.
Его действия решительны, быстры. Он кладёт руку ей на затылок, откидывает назад . Пальцы впиваются в её волосы. Тянут. Он тянется.
Его рот сталкивается с её ртом. Жёстко. Их дыхания сливаются. Кажется, будто всё его тело дрожит, будто он выпускает наружу незримые, бесшумные рыдания. Поцелуй длится недолго, и затем его руки обвивают её, прижимают к себе так близко, что она понимает, как он не хочет её терять.
