Текст книги "i loved rome more (ЛП)"

Автор книги: nymja

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Но этого не происходит. Потому что Малак труслив и не видит причин и следствий за своей яростью.

Реван быстро всё понимает – она всегда всё быстро понимает. Сначала возникает давление в воздухе. Потом холод. Затем она чувствует жар в спине, боль от дюрастиловой шрапнели, пронзившей кожу. Наконец, раздаётся звук – треск, громкий. Взрыв, сотрясающий пространство, в котором она находится; она чувствует, как её ноги отрываются от земли, а её тело летит.

Её шлем защищает её – когда она врезается головой в консоль. Взгляд расплывается, голова раскалывается. Она думает о том, смерть ли это, и может ли она победить её снова.

Взгляд расплывается. Она чувствует, как что-то вырывается из неё, как это воспламеняется и разлетается пеплом. Она думает, что это сила. Гордость.

Взгляд расфокусируется и фокусируется снова. В один из моментов фокусировки она видит над собой лицо девушки. Видит, как её полные губы сжимаются в тонкую-тонкую линию.

Видит её серые глаза – широко распахнутые и озабоченные.

Она помнит, что у Митры были серые глаза. У Малака серые глаза. Всё всегда серое.

Реван протягивает руку, её пальцы вспыхивают в последней надежде, и она направляет всю свою оставшуюся силу на вызов молнии.

Корабль снова сильно трясёт, и её голова снова встречается с консолью.

Её последняя мысль перед тем, как началось её следующее и последнее путешествие, была о зверях в клетках на Ондероне.

***

Реван удерживает своё внимание на Бастиле. Молодая бывшая джедайка изранена, но практически вибрирует от предвкушения боя. Реван идёт вперёд, медленно, расправив плечи. Через мгновение она слышит шаги Кандеруса и Карта.

Она напоминает себе: ты уже не та. Ты не такая, какой он хочет тебя видеть.

Присутствие Малака – тяжесть, его взгляд ощущается давлением. Она знает, что он снова видит её лицо, её поведение. Он пытается выстроить осколки, которые у него от неё остались, в какую-то картину, которую он может понять.

Он стоит позади Бастилы, и поэтому она упрямо игнорирует его присутствие. Руки скрещены на груди. Всё его существо кричит волнением и какой-то самодовольной гордостью. Она почти смеётся, когда понимает, что он искренне верит: то, что он сделал из Бастилы, может превзойти её.

Реван останавливается менее чем в десяти футах, Кандерус и Карт окружают её. Никто не берётся за оружие. И долгое время все молчат.

Он хочет, чтобы она посмотрела на него. Она это чувствует.

Она не посмотрит. Она перестала потакать его мелким желаниям.

Ожидаемо, младшая говорит первой:

– Мы снова встретились, Реван.

– Бастила, – говорит Карт невероятно усталым голосом, – что ты делаешь?

– Это тебя не касается, – отрезает она, скривив губы. – Или тебя, мандалорец.

Кандерус смеётся, и это звучит почти искренне.

– Проблемы Реван – это мои проблемы, джедайка.

– Нет! Я больше не джедайка, и ты скоро поймёшь это! – Бастила выдыхает, явно разгневанная, а затем поворачивается к Малаку. – Видите, учитель? Я говорила вам, что Реван не будет бояться храма.

– Да, – тихо говорит он, подходя к ней. Она не двигается. Он берёт её пальцами за подбородок и поднимает его, пока у неё не остаётся выбора и она не встречается с ним взглядом. Серый цвет его радужек выглядит на солнце бледным пятном. Говорит он одновременно раздражённо и обвиняюще. – Потому что ты изменилась.

Его кожа обжигает её. Всегда обжигала.

– Какой в этом прок, Малак?

Его глаза сужаются – он не в силах уловить смысл.

Реван поднимает руку, обхватывает его пальцы своими. Малак широко раскрывает глаза, она крепче сжимает его пальцы и отталкивает его руку от себя.

Реван смотрит на Бастилу, а потом снова – на него.

– Из-за Митры? – тихо понимает она.

И – судя по его ухмылке – угадывает правильно.

– Ты всегда любила её. Готова была рискнуть жизнью только ради одного человека. – Он наклоняется вперёд. – Интересно, готова ли ты сделать то же самое ради Бастилы?

Ревнивый и придумывает лишнее – как всегда.

– Я рисковала жизнью не только ради Митры. И никто ничего не сможет у меня отобрать. – Реван кладёт руку на меч. – Я уже не тот человек, в которого ты стрелял.

– Ты лжёшь, – шипит он.

Она соглашается: всегда. Но она сохраняет спокойное выражение лица, насколько это возможно, старается не проявлять бунтующих внутри неё эмоций.

Карт неохотно переводит взгляд – с неё и Малака на Бастилу.

– У нас будет время на… что бы это ни было, позже. Бастила, мы должны идти. – Он хмурится и предупреждающе смотрит на Малака. Но это бесполезно. Малак и не переставал за ней наблюдать. – Я сообщил флоту Республики. Они могут появиться здесь в любой момент.

– Пусть идут, – усмехается Бастила. – Они ничто против мощи ситхов.

– Заткнись, – устало говорит Реван. – И возвращайся с ними на наш корабль.

– Мы не оставим тебя… – начинает Карт.

– Время бежать прошло, – рычит Малак, словно приходя в себя. – Это конец твоего пути, Реван. Ты больше никогда не увидишь Звёздную Кузницу.

Кандерус направляет на него бластер.

– Мне не нравится, когда кто-то угрожает Реван. Особенно трус, отказавший ей в честном бою.

– Теперь мандалорец? – Малак смеётся, коротко и горько. – Твоя коллекция дураков растёт.

– Давай просто покончим с этим, – говорит она, прежде чем он снова придёт в себя. Она помнит, что было на Левиафане, как он хотел убить Карта и похитил Бастилу просто потому, что она каким-то образом заботилась о ней.

– Да, – соглашается он.

– Я готова, Учитель, – начинает Бастила.

– Убей остальных, – командует он, глядя ей в глаза.

– Вы сказали…

– Ты переспрашиваешь? – рычит он, и она замолкает. Она смотрит на Кандеруса и Карта. Её два клинка загораются – с явной неохотой. Красные. Конечно.

Реван делает полшага назад.

Кандерус делает шаг в его сторону. Он всё ещё не опускает бластер.

– Скажи слово, Реван, и всё будет кончено.

При этом заявлении ярость Малака – ощутимая и резкая. Он не хочет никого лишнего, его отказ Бастиле достаточно показателен. До атаки, в которой она проиграла джедаям, он всегда был слабее. Но она знает: ему не потребуется многого, чтобы убить солдата и наёмника. Не сейчас. То, как он щурится, смотря на Кандеруса, ясно это показывает.

Она медленно вдыхает, тщательно обдумывает свои слова.

– Ты и Карт нужны мне.

– Чтобы убить какую-нибудь джедайскую принцессу?

– Он не причинит ей вреда, даже если потребуется, – резко заканчивает она.

Малак фыркает, но Кандерус подходит к Карту.

Как только он это делает, Реван протягивает руку и сжимает её в кулак.

Крыша храма трескается, разваливается пополам. Сила заставляет всех, кроме Реван и Малака, потерять равновесие, звук сталкивающихся камней и рушащихся стен заглушает всё вокруг. Она слышит своё имя тоном обеспокоенным – это Карт – и гневным – это Бастила. Но наконец пыль оседает, и остаётся – пропасть между ней с Малаком и остальными, и упавшие столбы, которые мешают им смотреть друг на друга.

И тогда она понимает, что к ней вернулась сила

– Учитель! – кричит Бастила, и Реван взволнованно выдыхает.

– Убей остальных! – громко рычит Малак.

– Реван! —кричит Карт. – Мы идём!

– Верните её на наш корабль! – приказывает она.

– Мандалорец и солдат против ситха. – Малак смеётся и подходит к ней ближе. – Я с нетерпением жду их смерти.

– Потому что они следуют за мной? – спрашивает она, уже зная ответ.

Его ноздри раздуваются.

Но она настойчиво продолжает:

– Потому что они важны?

– Никто для тебя не важен.

Она сглатывает, вспоминает пещеру. Вспоминает призраков, обещавших ей, что она умрёт в одиночестве. Голос у неё тихий.

– Они важны.

Малак зажигает свой меч, и его гнев будто бы ощущается в воздухе между ними – тёмным облаком.

– Можешь притворяться сколько хочешь, Реван. Время покажет, что это всего лишь ещё одна маска.

Она дышит.

Поднимает руки.

Её световые мечи оживают.

Ни один из них не двигается.

– Нападай! – требует он, когда этот момент затягивается.

Она не может заставить ноги двигаться. Да и он, кажется, не может.

Поэтому он решает помочь.

– Твой прогресс впечатляет, несмотря ни на что, Реван. – Он указывает на трещину в камне, и Реван странным образом вспоминает обещание, данное Старейшине: не уничтожать ракатанские реликвии. – Почти то, что было раньше.

Её тело напряжено, готово к бою.

– Это потому, что я была на Коррибане.

Он замирает.

Она давит.

– В Академии. Утар теперь возглавляет её – как я и обещала.

Его гнев в ответ на это имя пронзает Силу. Она решает не говорить ему, что он мёртв.

– О да. Твой маленький питомец…

– И я вернулась в вихрь. – Она с вызовом наблюдает за ним. – Я выжила. Я сильнее этого.

Ей кажется, что она расслабляется, когда воспоминания вновь обнажают старые раны. Она знает, что он думает о том дне – об их последнем дне. Когда она была так близка к смерти, а он рискнул жизнью, чтобы вернуть её. Только для того, чтобы она его оттолкнула. Только для того, чтобы он плюнул на землю, на которой она лежала.

Он сказал: ты ничто.

Реван опускает руку. Фиолетовый световой меч несётся росчерком, его кончик вонзается в камень под её ногами.

– Я должен был оставить тебя гнить там, – шепчет он.

– Да, – соглашается она. – Но ты этого не сделал, и теперь ты должен смириться с этим. Как и я. – Её голос, несмотря ни на что, становится мягче. – Мне пришлось столкнуться со всем этим на Коррибане, Малак.

Он смеётся, это похоже на лай.

– О? И теперь твои спутники простили грехи всемогущей Реван?

– Нет, – говорит она. – Но они решили смириться с ними.

– Как удачно.

– Если ты продолжишь, – ровно говорит она, – одному из нас придётся умереть.

Он усмехается.

Она продолжает:

– На этот раз я позволю тебе уйти. Если ты уйдёшь.

Эти слова удивляют их обоих.

Это предложение неправильно.

Он приближается к ней, высвобождая световой меч, но вместо атаки мечом он протягивает руку, и Сила грубо бросает её на землю. Она едва успевает удержаться, падает на руки, быстро приходит в себя и садится на корточки. Она резко поднимает голову – он собирает в руках молнии.

– Кто ты такая, чтобы позволять мне что-то делать?! – Он кричит, и она слышит в этом боль и успевает ощутить стыд. – Ты слаба. Бессильна. И я покажу тебе, что это значит.

Он выбрасывает руку. Молния трещит и разрывает воздух между ними. Реван стискивает зубы и протягивает руку.

Молния ложится ей в ладонь, начинает кружиться вокруг неё, она хмурится, душит её рукой.

– Остановись, Малак!

– Ты больше не имеешь права мне приказывать!

Он снова посылает молнию.

На этот раз она отправляет её обратно.

Он останавливает большую её часть, но не всё, и кричит от боли, когда эта атака достигает его груди. Он выбрасывает другую руку и снова швыряет Реван на землю – на этот раз с большей силой. Она не кричит от боли, но чувствует, как что-то ломается, и понимает, что это её предплечье. Ощущение – вспышкой, ослепляющее – и её левая рука на красном мече сама расслабляется. Она отвечает, стиснув зубы, откидывает голову назад и отправляет Малака в полёт. Упавший столб останавливает его падение – об спину.

Реван плохо исцеляет Силой, и, пока он приходит в себя, она роется на поясе и находит упаковку бакты. Она клеит пластырь и чувствует, как боль мгновенно утихает. Он в это время начинает вставать.

– Может быть, вместо этого я сломаю тебя, – рычит он, вскакивая на ноги, весь в пыли от треснувшего камня. – Как и твою дорогую Бастилу. Сделаю тебя ученицей, а себя учителем.

Эта идея заставляет её отшатнуться. Он, похоже, этого и хотел – он смеётся.

– Это было бы для тебя хуже смерти, да? Атака на твою драгоценную гордость.

Она слышит, как за ними Бастила издаёт крик боли, понимая, что проигрывает Кандерусу и Карту. Малак тоже ясно это понимает – и двигается вперёд. Она встаёт в стойку, онемевшей рукой берёт меч и слабо сжимает его.

– Ты не победишь, – обещает Реван.

– Мне нужно победить тебя, – мрачно говорит он. Сейчас он на расстоянии меньше длины светового меча. Одно движение любого из них могло бы убить. – Я сожгу планеты. Я убью всех джедаев в галактике и каждого из твоих товарищей, Реван, если это будет означать, что ты проиграешь.

Она хочет спросить, что сделало его таким. Что окончательно сгубило их обоих. Но она знает ответ. Как и он.

– Вернись. – Это всё, что она может сказать.

– Вернуться? К чему? Ты явно не имеешь в виду к Свету. – Он теряет оружие, возможно, не осознавая этого, и, несмотря на весь её здравый смысл, она делает то же самое. – Света нет. Всё, что было до войны, было ложью.

Она качает головой. Она знает, что для них обоих нет света, потому что их руки в крови по локоть. За некоторые вещи всегда приходится платить.

– Я выдела твою смерть, – пытается она. – На Коррибане. Я видела…

Он хватает её сзади за шею, притягивая к себе. Они почти соприкасаются носами.

– Мне плевать, что ты там видела. И мне не нужно больше твоей лжи.

Это не ложь, но она знает, что с ним бесполезно спорить.

– Отпусти, – говорит она.

Он сжимает её шею, будто бы намеренно не понимая.

– Ты не победишь, Малак. – Она не понимает, почему у неё жжёт в глазах. – Мне придётся убить тебя. За Телос. И Тарис. И Дантуин. Ты не можешь жить так. Я не могу тебе этого позволить.

Его дыхание тяжёлое, обдаёт теплом её лицо.

Звуки бластерных выстрелов стихают. Битва Бастилы так или иначе окончена.

– Я мог бы убить тебя прямо сейчас, – тихо шепчет он.

Она запрокидывает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его светлые глаза – на контрасте с её тёмными.

Реван ждёт.

Он сглатывает, хмурится. Сжимает пальцы. Всё, что ему нужно сделать – это поднести их спереди к её горлу и раздавить его. Сломать ей шею. Он в двух шагах от того, чтобы убить её, и он не может этого сделать.

Его слова, сказанные так давно, эхом отдаются в её голове: я хочу, чтобы ты любила меня.

Она слышит его сердце – так громко оно стучит в его груди.

– Нападай, – приказывает он.

– В следующий раз я это сделаю, – обещает она, глаза всё ещё жжёт, эмоции, которые она не может понять, выходят на поверхность. – В следующий раз я не остановлюсь.

Она не знает, что он видит, не понимает, что эмоции, которые так быстро появляются и пропадают на её лице, принадлежат девушке с Дантуина – той, которую война ещё не сломала.

Следующий вздох Малака перекрывает дрожь.

Это звук двигателей.

– Учитель! – Крик Бастилы прорезает воздух. – Республика уже у Кузницы!

– Что собираешься делать? – мягко спрашивает Реван.

Она снова сжимает руку на мече. Корабль позади них разгоняется до полной мощности.

Она почти чувствует изменение частот его вокодера.

– Мы, – начинает он сдавленно, – не закончили. Я найду для тебя что-нибудь похуже простой смерти, Реван.

Малак зарывается пальцами в её волосы. И прежде, чем она понимает, что происходит, он смотрит на неё – и её тело погружается в стазис. Он неохотно отводит руку, смотрит на неё, будто бы волнуясь, и отступает.

Она не может извиниться.

И он, как всегда, уходит.

========== the star forge ==========

Чёрный Ястреб.

Голосообщение от республиканского флота закрывается с тупым миганием, и Реван смотрит в пустое место, которое оно после себя оставляет. Она скрещивает руки. Вандар жив. Неожиданно.

За собой – она ясно чувствует, как Джоли беспокоится, как Карт хмурится, как команда корабля думает о битве.

– Мы не можем позволить боевой медитации продолжать вести флот, – наконец рассудительно говорит Карт.

– Это может значить нечто большее, чем просто серьёзные разговоры, – соглашается Джоли. – Он делает шаг вперёд, задумчиво потирает подбородок. – До неё будет нелегко добраться, если она в Кузнице…

– Она в кузнице. – Реван медленно обходит то, что стало её тактическим дисплеем. У него нет возможностей отображения, к которым она привыкла. На его краю кофейные кольца от переполненных кружек Карта. Потёртости от Т3, который не замедляется вовремя. Но он даст ей нужную информацию. – Нам нужно будет сопровождать ударную группу, которая высадится на кузницу. И остановить Бастилу.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь «остановить»? – устало спрашивает Карт.

– Я убью её, если это будет означать, что я предотвращу меньше смертей. – Она всегда говорит горькую правду, которую никто не хочет слышать. Карт мрачно сжимает губы в тонкую линию, а Миссия широко раскрывает глаза, но никто не возражает, и она может продолжить. – Звёздная Кузница контролируется ситхами, Бастила, вероятно, находится недалеко от основного командного центра. Его усиленно охраняют не только тёмные джедаи, но и солдаты, дроиды, турели. – Реван медленно вдыхает. – И Малак. Который скорее уничтожит Кузницу, чем позволит нам её покинуть.

– И что это значит?

Она знает, что Карту не нужно этого объяснять. Но если он хочет от неё это услышать, то пусть.

– Каждый, кто пойдёт со мной, скорее всего не вернётся назад, – прямо говорит она. Она осматривается, глядя в глаза каждому из своих спутников. – Я даю вам два стандартных часа на принятие решения. Потом мы выдвигаемся. – Она делает паузу. – В гараже – вспомогательный шаттл. Он в состоянии вместить всех, кто захочет уйти.

Она не хочет видеть их реакции. Не хочет мириться ни с какими сомнениями и неуверенностью.

Поэтому они ещё не успевают ничего сделать, когда она разворачивается и уходит.

***

Реван сидит посреди своей каюты, скрестив ноги, и пытается медитировать. Её мысли мчатся невероятно быстро. Они организовывают логистику, продумывают тактику. Они думают о её товарищах, о том, кто из них с большей вероятностью будет убит, и что она может сделать, чтобы предотвратить это.

Самое главное – они вращаются вокруг Малака. Малака, который держал её за горло. Алека, который играл с ней на равнинах. Они бегают по кругу, стирая грань между тем, кем они были, и тем, кем был он. Кем стала она. Тем, что было справедливо, а что нет.

Она не может очистить свои мысли. Не может, как обычно, видеть простые связи.

Всё, что она чувствует – это усталость.

И страх.

Потому что что-то впереди, и она знает, чем это закончится.

Аджанта Полл спросил её, милует она Малака или проклинает.

На этот раз она признаётся себе, что есть что-то, чего она не знает.

***

Два часа спустя она выходит из своей каюты и находит Кандеруса, прислонившегося к стене снаружи. Судя по тому, как он выпрямляется, стоит он там уже давно.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, не зная, как реагировать.

– Жду, чтобы сообщить тебе, что у тебя полный корабль. – Кандерус ждёт, пока она осознает эти слова. Ухмыляется и уходит, не сказав ничего больше.

Реван смотрит, как он уходит, и ещё раз думает о том, кто из команды может пережить нападение, и начинает строить планы на тех, кто может не пережить.

***

– Обратного пути нет, – предупреждает она их всех в последний раз.

– Слезь со своей высокой банты, – говорит Джоли, закатив глаза. – Мы это уже знаем.

***

Она заканчивает рассказывать свой план за две минуты до стыковки. Раздаёт последние указания.

Не без протеста.

– Ни за что! – кричит Миссия, следуя за ней в гараж. – Я не отпущу тебя туда одну.

«Тебе четырнадцать», – думает Реван. Но она знает, что лучше сказать вслух.

– Ты наш лучший пилот после Карта.

Она понятия не имеет, правда ли это.

– Тогда пусть Карт останется!

– Карт мне нужен как опытный военный. – Реван проходит мимо неё к верстаку, садится и начинает вносить последние правки в мечи, свои и Джоли. Старик тоже собирается с ней, что как-то не вяжется с его мудростью. – Остальным понадобится твоя помощь при побеге.

– Эй! Что ты имеешь в виду под остальными? – Она говорит тише. – Ты ведь тоже вернёшься, да?

Реван не знает, что сказать. Не знает, как сказать Миссии, что в лучшем случае она и Малак убьют друг друга раз и навсегда. В худшем случае Малак убьёт её, а потом доберётся до них до всех.

– Если всё пойдёт по плану, – лжёт Реван. Она поворачивается на табуретке, чтобы оказаться лицом к лицу с юной твилечкой, переманившей у неё более четверти кредитов в этом путешествии. – Если нет, мне нужно быть уверенной, что ты знаешь, что делать. То, что будет лучше для всех. – Она смотрит ей в глаза, подталкивает её Силой. – Понимаешь?

Миссия колеблется, затем кивает.

– Просто… просто будь осторожна там.

Реван всегда осторожна. Часто – за счёт других.

И она кивает. И снова лжёт:

– Всё будет хорошо.

***

– Ты новенькая? – спрашивает он. Улыбается и показывает рот с отсутствующими зубами – он потерял их на этой неделе.

Девочка закусывает нижнюю губу. Он уже знает, что она – новенькая, потому что на Дантуине не так много людей его возраста, а он так давно хотел завести друга.

– А ты? – Она горячо мотает головой.

Он только улыбается шире, потому что она новенькая, и он решает подружиться с ней прямо сейчас. И он хочет начать знакомиться побыстрее.

– Пойдём, я покажу тебе окрестности!

Она впивается пальцами в одежду стоящего рядом с ней мужчины, мастера Врука. Это он нашёл её и привёл в Храм.

Он предлагает ей руку.

Она смотрит на него, как будто не понимая, что он делает. Потом – так, как будто она думает, что он её ударит. Он не хочет её бить. Он знает, что ей будет страшно здесь в первый раз.

– Не волнуйся, – обещает он, и солнце освещает его серые глаза, – я позабочусь о тебе.

Она колеблется. Но в конце концов её рука попадает в его руку. Она намного меньше.

– Лучше ты, – бормочет она в землю.

Он сжимает её пальцы.

И потом они бегут по траве Дантуина, такой же высокой, как и они.

Когда они оба устают, то останавливаются, садятся под дерево биба. Они тяжело дышат, смеются, рвут траву и бросают её друг в друга.

– Как тебя зовут? – спрашивает он с лёгким присвистом из-за отсутствия зубов.

Она улыбается, неловко и неуверенно.

– Реван.

И с тех пор он знает, что у него есть лучший друг.

***

Звёздная Кузница.

Они приземляются на Звёздной Кузнице под звуки бластерных выстрелов. Реван выбегает первой, не обращая внимания на испуганные крики своих товарищей. Без предисловий она выбрасывает руку, и мир вокруг сотрясается от Силы. Все в радиусе двадцати футов падают на пол, включая джедаев. У неё нет времени на ловкость, и падение, в отличие от вражеских бластеров, не убьёт их. Пользуясь случаем, она бросается вперёд и начинает резать лежащие на полу тела, одетые в хроматические доспехи и чёрные мантии. Это нечестная борьба, но никто никогда не обвинит её в этом.

Карт, Кандерус и Джоли, кажется, улавливают её мысль, потому что они следуют её примеру. Когда всё заканчивается, джедаи стонут, но берут себя в руки. Один из них, хромая после падения, приближается. Реван думает, что это лидер ударной группы.

– Вы действительно она, – говорит молодой мужчина, выдыхая с трепетом, к которому она привыкла. – Реван…

– Да. Где Бастила?

Он быстро моргает, словно вспоминая, где находится.

– Центральный командный пункт.

Она кивает.

– У вас есть схемы?

Она была здесь раньше, но подробности – как в тумане.

– Да, держите. – Он что-то нажимает на своём карманном датападе, и Реван молча достаёт свой. Информация передаётся, и она коротко кивает.

И одна из дверей коридора раскрывается, и за ней дюжина ситхских солдат и горстка тёмных джедаев.

Реван смотрит на ударную группу. Семеро. Она не думает, что этого будет достаточно.

Она смотрит ему в глаза.

– Мы не можем терять время.

Он кажется испуганным, но всё же кивает.

– Мы вас прикроем. – Он имеет в виду, ударная группа замедлит их.

– …Спасибо, – выдавливает она и кивает через плечо. – Идём.

Карти выглядит так, как будто хочет поспорить, но их с Кандерусом язвительные взгляды мешают ему.

И они бегут.

***

Ему четырнадцать, и он не понимает, почему он так себя чувствует. Реван была ему лучшим другом в течение многих лет, но вдруг он чувствует себя по-другому. Он начинает смотреть, как она улыбается, чувствует, как что-то скручивается у него в животе, когда они сидят рядом и их бёдра соприкасаются. Она выглядит… симпатичной – он понимает это однажды днём, когда она рассказывает ему историю, так же, как всегда рассказывает все свои истории – целиком поглощённая своим рассказом.

Он не знает, что это. Не знает, нормально ли это.

Но это растёт и растёт. Чувство сохраняется, когда ему исполняется пятнадцать, а потом – шестнадцать. И приятное волнение сменяется чем-то, вызывающим гнев, тревогу и замешательство. Он не должен так себя чувствовать. Кодекс запрещает это, и она понятия не имеет, что он чувствует. Она может возненавидеть его, если она узнает.

– Тебе нужно, – напряжённо говорит ему Врук на одной из тренировок, – избавиться от отвлекающих факторов.

И поэтому он соглашается впервые в жизни оставить её. Он отправляется на задание с Вруком, он пытается очистить сознание и чувства от её присутствия.

У него не получается.

Она ждёт его, когда приземляется их корабль, злая и обиженная, и у него болит сердце.

– Так. Ты разобрался?

Он хотел бы видеть её такой, какой она была раньше. Его лучшим другом. Но он не может. Он не может к этому вернуться, и он начинает понимать, что не может и продолжать скрывать то, что пытается вырваться из груди.

Алек смотрит на неё покрасневшими глазами.

– Нет.

Она смотрит в ответ, и он думает – надеется – что на мгновение что-то мягкое появляется в её лице.

Что это только для него.

Что это останется для него.

***

Это утомляет. Воины Малака, кажется, не знают конца, солдаты и тёмные джедаи волна за волной заграждают им путь. Потом грёбаная армия дроидов. Карта подстреливают, и им приходится оставить его с комплектом жизнеобеспечения и горсткой стимуляторов. Тем не менее, они продвигаются. Они бегут. Потому что времени нет. Ни у кого из них.

Спустя час и ещё одну кучу мёртвых тёмных джедаев её окликают по комлинку.

– Нашёл команду джедаев, – раздаётся в ухе голос Карта. – У них есть целитель. Буду с ними удерживать выход для эвакуации.

Она выдыхает.

Примерно на полпути к центральному командному пункту они натыкаются на консоль с набором контейнеров сбоку. Её тело покрыто грязью и ошмётками людей, но она всё равно останавливается, потому что что-то зовёт её.

– У нас нет времени, – предупреждает Джоли, горбясь от усталости.

– Что это? – Кандерус хмыкает, вонзая в ногу ещё один стимулятор. Она представляет себе его тело – покрытое следами от этих уколов.

– Что-то, – бормочет она, подходя к консоли.

Она оживает под её прикосновением. Спрашивает, нужна ли ей броня.

Она не знает, почему тратит несколько драгоценных мгновений, чтобы сказать «да», чтобы дождаться ответа.

Контейнер щёлкает и открывается.

Она делает резкий вдох, когда видит, что в нём.

Нагрудная пластина. Тяжёлый комплект ремней. Перчатки, капюшон.

Маска.

Её старые доспехи.

– Что это? – спрашивает Джоли тревожно и раздражённо. – И стоит ли нам стоять без дела, когда за нами гонится настоящая армия?

Реван игнорирует его, протягивает руку за самым важным предметом. Её пальцы скользят по выемкам и застёжкам, заново изучая истории, выгравированные на металле. Она слышит, как Кандерус тяжело дышит.

Она могла бы надеть её снова. Это повысит её защиту, прикроет ей глаза и даже улучшит восприятие. Она разработала её для того, чтобы она приносила пользу – помимо сокрытия её чувств и мыслей. И это её. Это всё, что осталось от того, кем она была до Солы – до того, как Сола развратила её.

В руках она кажется тяжелее, чем она помнит.

– Реван… – начинает Джоли, но, кажется, не знает, как закончить.

Она закрывает глаза. Она слышит, как вокруг сражаются джедаи, слышит металлические крики уничтожаемых дроидов. Она чувствует над собой смерть пилотов и членов экипажей, под её веками вспыхивают огни взорванных ионных торпед.

Она прикусывает нижнюю губу, поднимает маску к лицу.

Джоли делает шаг к ней.

И она прижимает её ко лбу. Держит. Долго. Её выдохи – рваные и скорбные. Пусть.

И она кладёт её обратно в контейнер. И движется дальше.

***

Он не может уснуть в ночь перед отправкой на войну. Он мечется, разрываясь между беспокойством, ожиданием и непреодолимым ощущением того, что он сделал что-то, за что никогда себя не простит.

Алек ходит по двору, смотря на животных и лунный свет, и думает, что это – в последний раз. Он прислушивается к ручьям и пению птиц, возвещающих о наступающем утре. Он не хочет уходить. Он не может уйти.

Когда выходит Реван, ещё темно. Сначала она не замечает его, её взгляд прикован к центральному дереву во дворе. Он наблюдает, как она прижимает ладонь к его стволу, её тёмные волосы падают ей на плечи, и он хочет, чтобы она знала, что он хоть тысячу раз покинет Дантуин, если она попросит его об этом.

– После этого пути назад нет, – шепчет он, не зная, кого пытается предупредить.

Она смотрит на него своими тёмными и умными глазами.

– Я рассчитываю на это.

Он хочет только одного, одной маленькой части галактики. Но она не даст ему этого. Она хочет что-то изменить, быть маяком во тьме.

И поэтому он сделает всё, что в его силах, чтобы сделать её счастливой, надеясь, что она никогда не узнает, о чём он думает.

***

Они достигают командного центра. Двери охраняют трое тёмных джедаев, но у Реван кончилось терпение, и она жутко измотана. Поэтому она делает то, что быстро, эффективно и жестоко – сжимает пальцы правой руки и выдавливает воздух из их лёгких. Тёмные джедаи задыхаются, пытаются сопротивляться, но Реван держит их крепко.

Они падают на колени, потом – ничком, и Джоли хмурится.

– Думал, ты больше так не делаешь.

Она сгибает пальцы, потирает запястье.

– Я никогда этого не делала.

Он смотрит на неё пристально.

– Что?

– Я всегда находила это трусливым.

– Так теперь ты решила, что это не имеет значения, что ли?

– Я чувствую, как над нами умирает флот, – натянуто говорит она. – Я… – Она качает головой, её голос звучит тонко – но это честно. – У меня нет времени на мои принципы.

– Это работает, – пожимает плечами Кандерус, глядя на дверь перед ними. – Это то, о чём я думаю?

– Да, – говорит Реван. – Это командный центр.

– Хм, – пренебрежительно говорит Кандерус, хотя Реван видит его дрожь от усталости и адреналина. – Думаю, нам нужно пойти позаботиться о джедайской принцессе.

– Держитесь позади меня, – предупреждает Реван.

Дверь открывается.

Бастила шагает вперёд. Она всё ещё в своей тёмной мантии, её присутствие в Силе неровно и изменчиво. Неуверенное в себе, неуправляемое, поглощающее всё вокруг.

И высокомерное. Какое же высокомерное.

– Реван. Я знала, что ты придёшь за мной.

– Ты не оставила мне особого выбора.

У Бастилы не зажжены световые мечи – и Реван не зажигает свой. Позади неё Джоли мрачно наблюдает, а Кандерус держит руку на спусковом крючке своего тяжёлого бластера.

– Он рассказал мне о тебе, – говорит она, сложив руки за спиной и вышагивая перед их группой. – О том, какой ты была до войны. – Её серые глаза вспыхивают. – Что ты была ужасно самовлюблённой, но ты, по крайней мере, знала правду.