Текст книги "i loved rome more (ЛП)"
Автор книги: nymja
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
Но теперь, после Саула, после стольких встреч с людьми, которые не находились под её или его командованием, она чувствует себя просто опустошённой. Одинокой.
Он берёт её за подбородок, тянет её голову к своему лицу. Она позволяет ему это и остаётся невозмутимой, пока он смотрит ей в глаза.
– Говорят, ты потеряла память, – говорит он, нахмурившись.
– Отпусти её! – кричит Карт, но Малак только поднимает руку и толкает его сильнее, чем раньше. Она пытается обернуться и посмотреть, не ранен ли он, но Малак крепко держит её за подбородок – заставляет её обращать внимание только на него.
– Твои товарищи, – ухмыляется он, – догадались ли они? Знают ли они, за кем следуют?
Она слышит горечь. Но она молчит. И не тянется к своему оружию.
– Этот. – Его взгляд скользит за её плечо, туда, где лежит Карт. – Важен ли он для тебя? Что ты будешь делать, если он закричит? Если я пошлю молнию по его телу?
Она уже знает ответ на этот вопрос, она мысленно возвращается в камеру. Она не попадается на эту уловку, и его глаза сужаются, он наблюдает за выражением её лица.
Она думает, что Карт был прав. Она не такая, как раньше.
– Ты на самом деле не знаешь, да? – В его голосе сплетаются одновременно трепет и гнев. Гнев – и она знает, что, если он убьёт её сейчас, это не принесёт ему настоящего удовлетворения.
Он опускает руку, бросает её на пол, как будто ему противно. И начинает ходить вокруг неё, как кат-гончая, играющая с добычей.
– Ты не сможешь долго прятаться за джедайским советом. Твоя настоящая личность в какой-то момент всплывёт на поверхность!
– Моя настоящая личность, – повторяет она, пытаясь подняться.
Он протягивает руку, и она снова падает на пол.
– Ты должна признать, что однажды ты была…
Он произносит её имя.
– …Реван.
***
После победы над Мандалором наступает тишина. Лица его команды под масками наблюдают за ней, их бластеры направлены ей в грудь.
А потом они отходят, отступают. Дают ей свободный путь к двери.
Измученная, усталая, она поднимает руку. Слабым движением пальцев она открывает дверь. Алек врывается буквально за секунду. Он бежит, хватает её за руки и прижимает к груди. Она чувствует, как он смотрит за её плечо, где лежит обезглавленное тело Мандалора.
Становится больно дышать. Он держит её за рёбра, и их пронизывает боль.
– Что? – требовательно спрашивает он. – Что с тобой?
– Рёбра. – Это всё, что она может сказать.
Он делает шаг назад, хотя его руки остаются на её плечах.
– Ты оттолкнула меня, – мрачно обвиняет он.
– Я должна была это сделать.
– А сейчас? – давит он.
Она смотрит в иллюминатор флагмана Мандалора и видит, что республиканский и мандалорский флоты всё ближе подходят к поверхности Малакора.
– Сейчас нужно сделать кое-что ещё. – Она тяжело дышит и смотрит на него. – Помоги мне вернуться на корабль.
Он смотрит на неё, и она знает, что он не может хорошо прочитать её за маской. Но одним быстрым движением он берёт её на руки – одну руку под колени, другую под плечи – и следует её просьбе.
***
Он снова пытается толкнуть её на пол, но она поднимает ладонь тыльной стороной к нему, и Сила не достаёт её, поглощается. Она встаёт, протягивает руку, и он делает полшага назад.
– Ты знаешь, – понимает он.
– Я так и думала, – говорит Бастила. – Ты умирала, но я увидела искру в твоём сознании. Мы сделали всё, что могли, чтобы спасти тебя.
– Вы хотели сделать меня марионеткой, – нейтрально поправляет она.
– Рабыней, – рычит Малак.
– Нет! – настаивает Бастила. – Мы хотели спасти тебя, Реван! Совет считал, что эта миссия…
– Совет мёртв, – прерывает он, и Бастила вздрагивает. – И она, – он почти дрожит от ярости, – не стоит искупления.
Реван не отворачивается от него.
– Ты не убил меня, – решительно говорит она. – Но ты сделал кое-что получше. Это ведь так?
Его ноздри раздуваются, кулаки сжимаются.
– Что он сделал? – спрашивает Бастила.
– Дантуин. – Это слово говорит само за себя. В детстве она ненавидела его. Но после войны, после всего, это было единственное безопасное место. Убежище. Она осознала это слишком поздно, только тогда, когда оно погибло.
– Ты заплатишь за это, – обещает Бастила.
Реван подходит к нему ближе. Сила вокруг неё наполняется, ширится. Он назвал её имя, и теперь она хочет вернуть его.
– Ты пытался меня убить.
Он не отступает.
– Да.
– Ты не смог.
– Пока что.
– Это всё было ради власти? – Её глаза сужаются. – Или чтобы сделать мне больно?
– Ради власти, – лжёт он.
Она не отвечает. Он продолжает.
– Ты слаба. Я сожалею только о том, что предал тебя издалека. – Он зажигает свой световой меч и быстро прокручивает его. – И джедаи сделали тебя ещё слабее!
– Ты не понимаешь, о чём говоришь.
Реван отходит на полшага назад. Малака напрягает это движение, она знает: он узнал её боевую стойку.
Его глаза расширяются, изгибаются брови.
– Ты ничто, ты ничего не значишь!
– Лжец. – Она зажигает свой меч. Потом второй. Удерживает их любимым обратным хватом. – Мы никогда не будем ничем друг для друга.
Он вздрагивает, её слова – как пощёчина.
– Мы закончим, как должно. Как учитель и ученик.
Это должно было быть сказано угрожающе. Но звучит – как мольба.
Она кивает.
Малак протягивает руки, и Бастила и Карт рядом с ней входят в стазис.
Реван вздыхает.
Она поднимает клинки и точно блокирует его молнию. Она поворачивается, смотрит на пол и одним движением посылает в него решётку. Малак отталкивает её тыльной стороной ладони. Реван наполняет тело Силой, отталкивается от пола, несётся к нему. Он вовремя отклоняется и толкает её достаточно сильно, чтобы она отлетела на несколько шагов.
– Ты слабее, – осознаёт он.
Это так.
– Но недостаточно.
Энергия собирается вокруг её рук, и она направляет свои клинки в него. Затем разлетаются молнии. Он поражён движением, и несколько молний попадают ему в грудь. Он пошатывается, но отражает остальные мечом.
– Отойди, – приказывает она. – Или я убью тебя. И для этого мне не нужен корабль.
Они оба знают, что она серьёзно. Она всегда была безжалостней, чем он.
Он усмехается и поднимает руку. Несколько искр – и, прежде, чем Реван успевает среагировать, с потолка падает воздуховод. Ей вовремя удаётся увернуться, но, когда она встаёт, Малака уже нет.
Реван быстро осматривается, пытаясь найти его. Через мгновение она цепляется за его ощущение в Силе и бежит.
Путь к пульту управления – беспорядочная сеть коридоров. Её внимание разрывается между отслеживанием направления и Малака. Она поворачивает за угол и едва не ловит шеей его световой меч. Она отклоняется назад, жар проходит под её подбородком, но не касается. В ответ она поворачивается и бьёт его в грудь каблуком. Толкает его назад. Она рвётся вперёд, и они подходят всё ближе и ближе к пульту.
Он прав. Она слабее. Она уже чувствует, как начинает уставать – она не привыкла быть проводником всей Силы, бушующей внутри.
– Печально, – шипит Малак.
Реван хмурится, поднимает меч и бьёт его по лицу. Он поднимает свой и блокирует. Она скрипит зубами и давит, и он пытается сделать то же самое – направить её лезвия в её же шею.
– Кого я должен убить следующим? – говорит Малак. Он напряжён. – Может, Бастилу? Того солдата, который почти уже влюблён в тебя? – Он смеётся, почти задыхаясь. – Мы оба знаем, чем заканчивается любовь к тебе.
Реван пытается удержать контроль, руки напрягаются.
Его налитые кровью глаза встречаются с нею взглядом.
– Сдавайся, и я убью их без боли. Даже этого солдата.
Она пытается открыться Силе. Чтобы она могла течь через неё так же легко, как несколько месяцев назад.
– Ты была права, – зло говорит он. – Это было, чтобы сделать тебе больно. Всё это. Чтобы заставить тебя страдать. – Он наваливается на неё, она делает шаг назад. – Ты недостаточно пострадала!
Он бьёт её ногой в живот. Она задыхается и падает на колени. Прежде чем она успевает встать, прийти в себя, он протягивает руку, и она чувствует, как у неё немеют конечности. Её тело застывает.
Стазис. Он поместил её в стазис.
Она смотрит на него, он стоит перед ней с зажжённым мечом. Она думает: сделай это. Прекрати это, Алек. Если сможешь.
Он колеблется.
И дверь открывается. Реван бессильно наблюдает, как вбегает Бастила с зажжённым мечом.
– Это ещё не конец, Малак!
Он смотрит на Реван.
– Ещё одна фигура на твоей доске дежарика, Реван?
Она не может вздрогнуть. Малак смотрит на неё несколько долгих секунд. Его глаза горят.
– Может, на этот раз тебе будет больно! – обещает он и отходит к Бастиле.
Реван смотрит на неё, в её решительное, несмотря на тревогу и панику, лицо. Бастила не двигается, ожидая, что Малак нанесёт первый удар. В этот момент она с болью задумывается о ком-то полузабытом.
Бастила с криком бросается вперёд, дверь за ней закрывается.
Бастила сдаётся на милость Малака. И Реван зла. Она была слаба, он победил.
…И она подвела молодую джедайку, которая заставила её вспомнить Митру Сурик.
***
Через несколько минут после того, как она отдаёт приказ, это происходит. Сначала тихо. Мягкая пульсация.
Затем – расширяется. Реван чувствует, как это проносится по её наземным войскам. По их людям, по её людям. Оно не делает различий. Затем оно растёт, перемещается по планете, несётся в космос. Со своего места на флагмане она наблюдает, как корабли Республики и мандалорцев рушатся друг на друга, крошатся, как алюминиевые банки.
Потом – сама планета.
Она трескается, в трещинах пульсирует зелёный свет. Части планеты отлетают, и она чувствует смерти сотен тысяч. Боль смерти. Но есть ещё один крик, разрывающий её на части.
Митра Сурик горит в Силе, как сверхновая, а затем разрушается, как умирающая звезда. Реван чувствует каждое мгновение – её буквально уничтожает то, что произошло. Тащит в какую-то пустоту, бессильную спастись.
Митра, её подруга, уходит вместе с Малакором.
Реван падает на колени. «Что я сделала?» – спрашивает она. «То, что должна была», – отвечает она же.
Рядом с ней Алек, сжав челюсти, наблюдает за катастрофой за окном.
Всё кончается через мгновение. И тишина после этого проклинает их всех.
========== ebon hawk, iii ==========
Чёрный Ястреб.
Они ничего не говорят, пока Чёрный Ястреб не прыгает в гиперпространство, и она благодарна за это. Как всегда, в первую очередь – выживание. Но как только исчезает непосредственная угроза, остаются только она и Карт, и ни один из них не смотрит на пустое место второго пилота.
– Ты ведь всё время знала, да? – наконец спрашивает он.
Она сжимает челюсти, но не отворачивается. Она никогда не отворачивается.
– Да.
Карт смотрит на неё так, как будто пытается собрать воедино несовместимые образы. Почему-то ей важно то, что он видит. Сола – это не она, она никогда ею не была. Её злила даже мысль об этом.
Но теперь она понимает, что ей не удастся притвориться. Её разум продолжает повторять слова Малака.
Реван не стоит искупления. Реван должна страдать. Никто не должен любить её.
Она с этим смирилась. Но Малак всегда знал, как сделать ей больно. Лучше, чем кто-либо другой.
– Значит, ты всех нас выставила идиотами. Себя тоже, хоть и меньше всего.
Она не отворачивается.
Карт сжимает лицо в ладонях.
– У тебя будет два часа, – обещает он.
Он закрывает глаза, опускается в кресло.
– Скажи им. Или я скажу.
– А потом?
– Не знаю.
***
Она считает звёзды, одну за другой. Сила показала ей невидимые нити между ними, созвездия, которые она должна завершить. Одна далёкая вспышка заметнее всего, и она фиксируется на ней, погружается в медитативный транс. Теперь она может делать это стоя.
Реван скрещивает руки, прислоняется плечом к стене. Корабль готовится покинуть сектор Чорлиан и отправиться на Тарис, где они будут оплакивать свои потери и праздновать свою победу. Война окончена.
Она отводит взгляд от главной звезды, переводит его с планеты на планету. Она знает, что есть причина, по которой война окончилась в этом секторе. Потому что они находятся между Нафемой и Реккиадом. Она мысленно соединяет эти планеты с другими: Хар-Дельба, Кеш, Коррибан.
Она наклоняется вперёд, разум мыслит быстрее, она прижимает ладонь к иллюминатору. Там что-то есть…
– Реван.
– Что? – рычит она, сбиваясь с мысли.
Алек подходит к ней. Она не думала о нём несколько дней, с тех пор, как сделала НК. Он, кажется, зол на ту её вспышку, но ей плевать на его чувства. Или на свои. Она пытается снова взглянуть на звёзды, чтобы увидеть, где пересекаются нити, соединяясь…
Но она не может. Это ощущение ушло.
Подносит пальцы к переносице, пытаясь стереть с глаз усталость.
– Что? – снова спрашивает она, ровнее.
Алек давно перестал спрашивать её, когда она в последний раз спала. После Малакора это глупый вопрос. Реван думает, что вряд ли она когда-нибудь снова уснёт. После Малакора.
– Мы покидаем систему. – Он отступает. – Они ждут твоего приказа.
Она не замечает, когда он уходит. Реван знает, постоянно, что он чувствует, будто смотрит на незнакомку.
Может быть, в конце концов, она такова и есть. Сама Сила. Нечто непознаваемое.
Нечто неприятное.
Она ещё раз рассматривает звёзды и планеты, а затем приказывает флоту отправиться на Тарис.
***
– Слышал, было хреново, малыш.
Реван в своей каюте на корабле, пытается отделить свои чувства от того, что будет дальше. Подбородок на кулаке, простая майка, шорты, тёмные волосы, заплетённые в косу, падают на плечо. Больно носить одежду. На теле до сих пор раздражённые красные рубцы. После пытки. После Малака. Она знает, что даже с исцелением Силы потребуется время, чтобы исцелить их все.
– Да, – соглашается она.
Джоли входит, и она прикусывает нижнюю губу, видя, что в руках у него аптечка.
– Не жалуйся, – говорит он, садясь рядом с ней на кровать. – По большей части ты сама виновата.
По большей части Реван сама виновата. И она покорно молчит, пока старик её латает. У него твёрдые руки, и она чувствует успокаивающее ощущение его исцеления Силы, пока он лечит.
– Карт знает, – говорит она. Для Джоли это не секрет. Никогда не было секретом.
Джоли фыркает.
– Достаточно долго. – Он поднимает брови и берёт её за руку. – Но, я полагаю, ты принимаешь желаемое за действительное.
– Что ты имеешь в виду?
– Не все о тебе столь низкого мнения, как ты сама. Это всё, что я хочу сказать.
Реван с трудом сглатывает. Прожигает взглядом стену напротив.
– Им следует.
– Что следует? Бояться тебя? Убежать в ужасе от О, Какой Могущественной Реван? – Джоли хмыкает. – Ты позволяешь гизкам бегать где угодно. Играешь в карты с четырнадцатилетней мошенницей и проигрываешь. Чуть не взрываешь этот проклятый корабль, пытаясь сделать гранату. Мы должны забыть обо всём об этом и ёжиться от ужаса только потому, что зовут тебя по-другому? Попробуй ещё раз. Я как-то староват для такой логики.
Он отпускает её руку. Рука безвольно падает ей на колени.
Джоли начинает мазать колто её плечо. Оно пострадало сильнее всего.
– Ты когда-нибудь была влюблена?
Реван поворачивает голову, но он на неё не смотрит.
«Мы оба знаем, чем заканчивается любовь к тебе.»
– Была.
Он понимающе хмыкает. Не в первый раз он видит её насквозь.
– В твоей жизни будет много мужчин и женщин. Возможно, у тебя кто-то есть. Но считай, что тебе повезло, если ты вообще его нашла.
Реван отворачивается от него, смотрит в пол.
– Что-то это непохоже на везение.
– Будет, – легко заявляет он. – Когда уйдёт страсть – точно. Когда придёт время.
Она думает о его световом мече, направленном ей в подбородок. И о своём, который успешно туда попал много лет назад.
– Я бы не назвала это страстью.
– Называй как хочешь. Страх, злость. Даже ненависть. И, конечно, эти вещи могут прийти с любовью. И могут привести на тёмную сторону. – Он нежно касается пальцами её подбородка, и она задаётся вопросом, почему это заставляет её вздрогнуть, а потом она вспоминает, как Малак её схватил. – Однако это не всегда так. Страсть – это не любовь. Потому что любовь… – Он направляет в свои пальцы исцеляющую энергию, и она расслабляется. – Любовь спасёт тебя, а не погубит. – Джоли смотрит ей в лицо. У Реван перехватывает горло, потому что выражение лица его – мягкое и, что важнее, сочувствующее. – Мнение старика мало значит в наши дни, но… знаешь, о чём я думаю?
Реван пытается улыбнуться, но не может.
– Я никогда этого не знаю.
И он улыбается ей.
– Я думаю, что у тебя здесь целый корабль людей, желающих любить тебя. Тебе нужно всего лишь позволить им.
Джоли спокойно собирает аптечку и уходит. И Реван какое-то время просто сидит, наклонившись и закрыв лицо руками.
***
Они любят её.
Выжившие Малакора ходят по длинным улицам Тариса, наполняя их своей шумной радостью. Празднование победы. Парад. Она слышит своё имя, люди снова и снова приветствуют её. Люди радостно кричат, когда она проходит мимо.
Она видит, как Алек рядом пытается превратить свою гримасу в улыбку. Уже не в первый раз она рада своей маске. Война окончена. И она предпочла бы быть где-нибудь в другом месте.
Слишком шумно.
Голова её раскалывается, но она пытается преодолеть собственное зрение, чтобы вспомнить линии, траектории. У неё есть всё, что ей нужно, и она близка к тому, чтобы достроить детали. Малакор. Кеш. Ха…
Её внимание внезапно привлекает мужчина в толпе. Он не радуется, не празднует, не улыбается. Она с трудом узнаёт его без униформы.
Они закрывают глаза.
У него такие же, как у неё, тёмные круги под глазами. Кожа бледная и желтоватая, в нём бурлят гнев и ощущение поражения.
Она хочет сказать ему, что знает. Что понимает. Эта война сделала их всех убийцами. Что если бы на их месте были они с Алеком, она приняла бы то же решение.
Бао-Дур смотрит на неё ещё мгновение, а потом поворачивается, и она теряет его в толпе. Она больше никогда его не увидит.
Война окончена.
***
Всё было почти закончено. Была Миссия с её шокирующими вопросами, а также последним решительным заверением, которое задело что-то внутри Реван. Заалбар с благодарным равнодушием. Юхани с растрёпанными чувствами. НК с его ликованием по поводу восстановления памяти.
Остался один человек, с которым нужно было поговорить.
Реван заходит в машинное отделение. Кандерус работает над свупом. Она видит его ботинки, торчащие из-под шасси.
– Чего тебе? – эхом звучит его обычное приветствие.
Она убила его людей. Она убила много его людей. Она подходит к верстаку, садится на табуретку.
– Есть минутка?
Она слышит, как Кандерус кладёт гидроключ, а затем он выползает, его рубашка в смазке и охладителе. Реван знает, не спрашивая, что он ремонтирует его для неё.
– Да? – спрашивает он, беря тряпку и вытирая ею грязные пальцы. Он не выглядит так, как будто чего-то ждёт, и никак не комментирует свой ремонт. Просто смотрит на неё.
Реван думает о том, как он тащил её. Достаточно долго, чтобы они смогли сбежать.
Наконец она начинает.
– Спасибо.
– За что?
– Ты вытащил нас.
Он фыркает, отбрасывает тряпку и подходит к ней.
– Я не в первый раз просыпаюсь в морге. И не в последний.
Кандерус смотрит на пятна колто, на раздражённую красную кожу под ними. На ней всё ещё тонкие шорты и майка, но в его взгляде нет никакого желания. Он просто хмурится, и от этого она чувствует себя ещё более незащищённой.
– Что случилось после того, как я ушёл?
По крайней мере, на это Реван может ответить.
– Малак.
– Тогда хорошо, что ты выжила. Нет чести быть убитой трусом.
– Честь – это наименьшая из моих проблем.
– Ты хотела что-то мне сказать?
Она сидит и пытается сказать это. Реван не знает, почему с ним тяжелее, чем с остальными, но это так.
– Я…
– Реван?
Она смотрит на него. Он не улыбается, но и не злится.
– Мелкая твилечка не умеет держать рот на замке, – объясняет он.
Она смотрит на него, но в нём ничего не изменилось. Она сжимает в кулаки лежащие на бёдрах руки.
– Как ты к этому относишься?
Это глупый вопрос. Как он относится к тому, что она остаётся собой, возвращает своё имя. Но она хочет – искренне хочет – узнать это от него.
Он вздыхает, и от его движения она напрягается.
Но он ничего не делает, только опускается на корточки, чтобы их лица были на одном уровне. Он смотрит ей в глаза, говорит просто и искренне.
– Ты победила мандалорские кланы в войне, Реван. Ты – единственная в галактике, кто смог превзойти нас. Мы больше никогда не встречали таких, как ты.
Одна его рука – более крупная и более мозолистая, испачканная маслом от свупа – ложится на её руку. Он ждёт, пока она не расслабится, пока она не разожмёт кулак, и только потом продолжает говорить.
– Как ты вообще можешь спрашивать, пойду ли я за тобой?
Потрясённая Реван натянуто улыбается.
– Я не спрашивала, пойдёшь ли ты за мной.
Кандерус поднимает её руку и прижимает её ладонь к своей груди. Она чувствует его сердцебиение – ровное, непоколебимое.
– Я твой до конца, Реван. Каким бы ни был этот конец.
***
Она держит датапад, перечитывает содержимое в третий или четвёртый раз. Она опять у верстака, хотя на этот раз у неё нет гидроключа в волосах.
– Чем собираешься заняться?
Алек лежит в кровати, один, как это часто теперь бывает. Его руки сложены над головой, и на неё он не смотрит.
– Уйду.
– Этим ты объявишь войну Совету.
– Мы объявили войну Совету, как только покинули Дантуин.
– Митра планирует вернуться и предстать перед судом. – Алек произносит это осторожно, словно примериваясь попасть точно в цель.
Она закрывает глаза.
– Она может уйти, если хочет.
– Если она уйдёт, другие пойдут за ней.
– Нет, – говорит Реван, чувствуя усталость каждой клеточкой тела.
Алек пытается говорить как можно более ровно и отстранённо, но она слышит гнев и злость в его словах.
– Ты должна послать за ней этого дроида.
Сейчас уже мало что может её задеть. Но от этих слов она вздрагивает.
– Что?
– НК был сделан не просто так, – намекает он. Переворачивается на бок, отворачиваясь от неё. – Война окончена. Доведи дело до конца.
Реван смотрит на него. На корабле начинается дневной цикл. Впервые за все годы совместной жизни она слышит такое. Впервые он говорит с ней, как с монстром.
Она уходит из их каюты. Они оба не знают, что после этой ночи они больше никогда не будут жить в одной комнате.
***
Она входит в кабину и первым делом ставит кружку с кафом на его подлокотник. Затем, не говоря ни слова, она падает в кресло второго пилота. Она сидит, пьёт каф, он не говорит ни слова.
– Что собираешься теперь делать?
Карт не смотрит на неё.
– Нет особого выбора, верно? Нам нужно найти Звёздную Кузницу, и ты, наверное, единственная, кто может это сделать.
– Наверное, – соглашается она.
– Остальные знают?
– Да.
– И ты всё ещё на корабле.
– Да.
Он впервые смотрит на неё.
– Я всё потерял на Телосе. Жену, сына. От рук ваших людей. Ваших.
– Я знаю. – Она делает глоток. Её каф почти закончился, его же – ещё не тронут. – Малак отдал этот приказ, – мягко говорит она.
– Я знаю… – Карт качает головой. – Да, я… – От вздыхает. – Я знаю…
– Я остановлю его.
– Хотелось бы в это верить. Правда хотелось бы.
– Я понимаю.
Он смотрит в иллюминатор, прикрыв рот рукой. Реван наблюдает за ним. Оценивает. Ожидает.
– Я не знаю, как ты живёшь с самой собой. – В его словах нет злости. Только жалость.
Реван подтягивает колени к груди, упирается в них щекой.
– Я не живу.
Карт выглядит так, как будто хочет что-то сказать, но не может найти слов. Потом он просто откидывается на спинку кресла.
Берёт кружку, которую она ему принесла. Пьёт.
Реван закрывает глаза, и они некоторое время просто сидят так.
***
Прошёл почти месяц с тех пор, как они говорили в последний раз. Он покинул корабль, отправился на планету, и Реван думала, что он ушёл навсегда. И поэтому, когда он появляется на флагмане, то место, где она держала его в сердце и мыслях, крепко заперто.
Она прекращает работать, как только чувствует его присутствие. Реван снова за столом, по нему разбросаны астронавигационные карты. Они помечены её неровным нечистым почерком. Она в маске, хотя с ней никого нет.
– Говорят, ты уезжаешь. – У Алека хриплый голос. Он тоже не спал.
Реван не отрывается от карт, от историй, которые они могут поведать только ей.
– Да.
– Надолго?
Её ответ – молчание.
– Посмотри на меня, – умоляет он.
Реван откладывает стилус. Поворачивается.
Алек стоит перед ней, похожий на сломанную вещь. Он берёт её пальцами за подбородок, расстёгивает застёжку на её маске. Она позволяет ему, берёт маску и так аккуратно кладёт на стол, как будто она может разбиться.
Реван не знает, как она выглядит, но выражение лица Алека смягчается, он перебирает пальцами её волосы. Расплетает косу, разглаживает. Как будто они снова дети. Начинает заплетать снова.
– Тогда прощай, – говорит Реван.
Алек не отвечает. Он заканчивает, останавливается. Его рука скользит от волос по плечу. Она не двигается.
Она никогда не жила без него.
Реван поднимает голову, слыша, как у него перехватывает дыхание. В его глазах слёзы.
В её – тоже, хоть она этого и не чувствует.
– Я ожидал этого.
Алек кладёт руку ей на шею. Он гладит её по щеке большим пальцем.
Он наклоняется, целует её. Мягко, коротко.
Она не извиняется.
Он уходит.
***
Через три дня, он ждёт её в доке. В нём нет той же мягкости, что и после того, что она считала их последней встречей. Только упрямо стиснутая челюсть, только горящие глаза.
– Куда мы летим? – спрашивает он так, как будто ненавидит её за это. Может быть, он и ненавидит. Может быть, он и должен.
– В Неизведанные Регионы.
Он выдыхает, его плечи дрожат.
– Зачем?
Реван проходит мимо него. Направляется к погрузочной рампе корабля.
– Война закончилась, – говорит она. – Пора искать новую.
========== korriban: dreshdae ==========
Они что-то отдали, он и она. Она приседает и опускает руку в перчатке в ржаво-красную землю, пассивно наблюдая, как песчинки пробегают между её пальцами.
– Они все мертвы. – Голос Малака ровный, как будто он вернулся после ремонта консоли, а не после приказа казнить любого, кто знает, кто видел, кто она такая.
– Я не просила тебя об этом, – бесстрастно говорит она, не обращая внимания на его непослушание.
Малак стоит позади неё, скрестив руки.
– Это всё равно нужно было сделать.
Не в первый раз она задаётся вопросом, как именно он недоволен своей ролью её ученика. Не «что, если», а «как именно». Это постоянно кипящий гнев? Яд, разъедающий его изнутри? Или это что-то ледяное, обжигающе ледяное, что-то, что он хотел бы воткнуть ей в грудь и смотреть, как кровь течёт из её глаз?
Они от чего-то отказались, он и она.
– Что с Каратом? – спрашивает она, потому что он должен быть в списке Малака. Он видел её без маски. Он знает её лицо.
– У него всё ещё есть применение.
– Что-то я не заметила.
Ноздри Малака раздуваются.
– Существуют вещи вне вашего поля зрения. – Следующие слова всегда звучат со скрипом. – …Лорд Реван.
Она хочет смерти Карата. Но пока что она оставит ученику его любимого адмирала. Она снова сосредотачивается на песке. Когда она закрывает глаза, она слышит призраков, кричащих ей что-то, в холодных ветрах этой пустыни. Земля здесь требовательна. Неудивительно, что столь многих лордов ситхов привлекали эти земли – эти очаги бурлящей тёмной энергии.
– Вот чего я хочу, – шепчет она.
Малак не кивает, но уходит, и она знает – это для того, чтобы выполнить её приказ.
О реликвиях можно забыть. Это всё теперь принадлежит ей.
***
Коррибан.
Чёрный Ястреб покачивается, приземляясь. Реван не отходит от дисплея астронавигации. И не отошла бы, но Карт хлопает её по плечу.
– Покончим с этим, – предлагает он.
Она резко вдыхает. Как только они вошли в атмосферу, она почувствовала, как та царапает её. Нити Силы, похожие на паутинки, прилипают к её коже и пытаются заставить её остаться. От Коррибана некуда деваться, но Карт и так достаточно устал, и она не хочет быть соломинкой, которая переломит его.
Реван знает, что расслабилась рядом с этими людьми. Но только когда Карт хмурится, склонив голову, она понимает, насколько слабо стала скрывать свои чувства.
– Что-то случилось?
Она вдруг чувствует напряжение, расползающееся по её телу, слабый прохладный пот на лбу. Реван глубоко вдыхает, заставляет плечи расслабиться, а челюсть разжаться.
– Ничего.
– Непохоже на «ничего».
Реван бросает на него мрачный взгляд и резко разворачивается на каблуках.
– Тогда увидимся в доках, – раздражённо и устало говорит Карт ей в спину.
***
– Выглядишь немного напуганной, малыш, – замечает Джоли рядом с ней. Карт перед ними торгуется с диспетчером дока, пытаясь снизить их плату за посадку. – Дай угадаю, ты не скучала по старым тропкам?
Одновременно – да и нет. Она сканирующе осматривает толпу, в ушах ужасно много шума, а во рту привкус пыли и холода, и вокруг хлещет ветер. Шёпот и путы этого места усиливаются. Её голова раскалывается, в ушах – шум крови.
– Возможно, – бормочет она.
В последний раз, когда она приземлилась на Коррибане, он открылся ей, и она жадно пила его. Теперь же воздух причиняет боль, сдавливает грудь.
Реван не знает, что изменилось.
Двери открываются, и они делают первые шаги в Дрешде.
***
– Школа, – говорит Малак, едко и недовольно, как и всегда после их возвращения из Неизведанных Регионов.
– Академия, – поправляет она. Подушечки её пальцев прижимаются к столу перед ними, чертежи парят на уровне её глаз. – Чуть больше года на восстановление из руин Экзара Куна.
– Зачем? – выдавливает он.
– Республиканских солдат будет недостаточно. – Реван делает шаг назад в мерцающем свете. Малак за ней не следует. – Джедаи ответят, и нам нужны способы борьбы с ними.
Малак сжимает челюсти.
– А кто будет учить этих ваших студентов?
Реван наклоняет голову.
– Мы.
– Мы можем потратить это время с куда большей пользой.
– Нет. – Он всегда так недальновиден. – Это будет небольшая группа, и они в дальнейшем сами смогут преподавать. – Она хмурит брови, хотя знает, что Малак этого не видит. – Нет учителей, нет учеников.
– Только я и ты, – рычит он, наконец приближаясь, и они оказываются менее чем в футе друг от друга. Ещё шаг, и их груди соприкоснутся. Но Реван даже не смотрит на него.
– Да, только мы, – бесцветно говорит она. Без гнева, который, она знает, он хотел бы услышать. – Теперь принеси мне имена, которые я просила. И начнём.
***
Они даже не успевают завернуть за угол, когда она замечает мужчину в ситхской робе, стоящего перед парой твилеков и человеком, жмущимися друг к другу.
– Выглядит забавно, – сухо говорит Джоли.
Карт хмурится.
– Мы должны помочь им.
Реван закрывает глаза. Было ошибкой взять с собой Карта. Коррибан съест его заживо, если она не сможет помочь, и, поскольку её голова всё ещё продолжает болеть, а решимость ослабевает, она не уверенна, сможет ли.
– Я разберусь.
– Что ты имеешь в виду?
– Нам лучше слушаться её, – мрачно прерывает Джоли, и что-то в его тоне заставляет Карта остановиться. Пилот смотрит на неё, и она видит подозрение в его взгляде.
