Текст книги "i loved rome more (ЛП)"

Автор книги: nymja

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

– И что это была за правда?

– Что джедаи слабы, и свет слаб. – Бастила хмурится, глядя на ошмётки и чужих тел на доспехах и мантии Реван. – Я не понимаю, почему ты снова ищешь эту слабость.

– Нет. – Реван тянется к световому мечу на бедре. У неё нет времени слушать, как Бастила объясняет свои убеждения и выплёскивает негодование по поводу бесконечных сравнений себя с ней. – Я не ищу.

Она сжимает челюсти.

– Я понимаю. В храме я знала, что не ровня тебе, но теперь ты за всё поплатишься. Здесь, в Звёздной Кузнице, Тёмная сторона наиболее сильна. На этот раз ты не победишь меня!

– Мы обе знаем, что это не так. Уходи.

Бастила издаёт разочарованный стон и протягивает руки. Кандерус и Джоли погружаются в стазис, и Реван вздыхает – сцена повторяет их с Малаком противостояние на Левиафане.

– Это закончится здесь! – кричит Бастила, включая меч.

Реван зажигает свои, красный и фиолетовый лениво прочерчивают дугу перед ней.

– Мы должны сделать это быстро, Бастила, или Республике конец.

– Будь проклята эта Республика! – Она бьёт, Реван легко блокирует удар и делает полшага назад. – Что хорошего она сделала для нас? Для всех?

Она не знает, что на это ответить, её отношение к этому всегда было очень изменчиво. Поэтому она просто пытается разоружить её – сначала выдёргивая Силой меч Бастилы, потом пытаясь разрезать рукоять пополам. Близко, но не получается. Реван раздражённо бьёт её по голове.

Получается.

Она ломает Бастиле нос, кровь быстро стекает по её подбородку.

– И это могучая Реван?! – кричит она несколько сбивчиво.

– У меня нет времени на фокусы, – говорит она. – И это не для тебя, Бастила. Уверенна, ты это понимаешь.

Джедайка направляет в рану исцеляющую энергию, вытирает кровь рукавом.

– Ты ошибаешься. Малак выбрал меня…

– Потому что ты напоминаешь нам Митру, – тихо говорит она. – И потому что ты напоминаешь Малаку, какой я была до войн.

– Нет! – Она сердится всё сильнее. – Мне суждено остановить тебя! Используя мою боевую медитацию…

– Я не поддерживаю ни Республику, ни ситхов, – осторожно говорит она. – Какой смысл в боевой медитации против меня? – Реван взмахивает рукой, как бы показывая за пределы Кузницы. – Если они уничтожат друг друга, я всё равно продолжу свой путь. А ты так можешь?

В первый раз с момента перехода на Тёмную Сторону Бастила выглядит достаточно злой, чтобы убить её.

– Ты дура, раз отказалась от своей силы. И слишком слаба, чтобы удержать её. Забыла? Это я пленила тебя, отдала Совету…

– И я всё ещё здесь, – поправляет невероятно уставшая Реван. – Я сердце Силы, Бастила. Пока она существует, я не умру.

– И это про меня говорят, что я высокомерная, – шипит Бастила.

– Да, – соглашается Реван. – Но гордость простительна. Она не сделает тебя менее джедаем, если ты хочешь им быть.

– Зачем мне присоединяться к этим жалким…

– Вандар жив, – говорит Реван. – Кавар жив. Зез-Кай Элл. Атрис. – Она вздыхает, стараясь удержать своё презрение. – Врук.

Она немного расслабляет руку на своём мече.

– Почему это должно меня беспокоить?

– Потому что они твои, – говорит Реван, не понимая, почему эти слова так странно отзываются в груди. – Они – Дантуин, и они восстановятся. Малак не уничтожил джедаев, хоть и утверждает, что ситхи сильнее Ордена. Он не может убить меня, пусть и хочет. – Реван делает шаг вперёд, освобождая мечи. – И он не может сделать тебя своей ученицей только для того, чтобы мне было больно.

– Он учит меня из-за моих возможностей!..

– Нет. Не поэтому. – Реван делает ещё один шаг. – Ты видела мои сны, Бастила. И мои воспоминания. Ты знаешь, кто мы друг другу. И ты знаешь, как это губит.

Она бледнеет, она в ярости.

– Значит, я всего лишь пешка, да? Фигура, которую разыгрывают и жертвуют? Не смеши меня, Реван.

– Когда-то я так думала, – признаётся она. – Но сейчас – твой шанс изменить моё мнение.

– И какое значение имеет твоё мнение?

– Я думаю, большее, чем мнение Малака. – Реван поднимает руку, кладёт её на рукоять светового меня Бастилы. – Он захватил Дантуин, Бастила.

Она колеблется.

Реван закрывает глаза, сосредотачивается на связи между ней и Бастилой. Она почти исчезла, когда Реван начала восстанавливать свои силы. Но она всё равно связывает их – Бастила может чувствовать Силу внутри Реван.

Она раскрывает их связь, показывает Бастиле всё, так, как никогда бы себе не позволила. Показывает Бастиле детство, как они с Алеком смеялись и играли, и всё выглядело таким простым. Показывает ей Мандалорские Войны, то, как они её убили, а она им позволила. Показывает ей Коррибан. Она всё это видит, чувствует всё так же, как чувствовала Реван.

– Я никогда не смогу вернуться на Дантуин, – ровным голосом говорит Реван, открывая глаза и встречаясь взглядом с Бастилой. – Но ты можешь, Бастила. Ты можешь вернуться домой. Он ненавидит тебя за это. Однажды он убьёт тебя за это. Понимаешь?

Бастила выдыхает, и Реван видит слёзы в её глазах.

– Ты… ты хочешь умереть здесь, – понимает она.

Реван слабо улыбается, не отрицая того, что чувствует Бастила.

– То, чего я хочу, никогда не имело значения.

– Почему? – спрашивает Бастила, и Реван удивлена – она не понимает, о чём она спрашивает, ведь она видела так много.

Но на все вопросы ответ одинаков.

– Потому что это нужно сделать.

Бастила качает головой.

– Нет! Это… это просто джедайская уловка!

– Ты же знаешь, что я не джедай. – Реван берёт рукоять светового меча Бастилы. Она выключает его Силой и поворачивает, чтобы его эмиттер оказался прижат к её груди. – Но у нас нет времени, Бастила. Убей меня или уйди с дороги.

У Бастилы дрожат руки.

– Я сделаю это! – рычит она. – Избавлю галактику от тебя раз и навсегда.

– Нет, не сделаешь.

– Почему? Потому что ты думаешь, что я слаба?

– Потому что делать то, чего хочет он – это слабо. – Реван смотрит ей в глаза. – Он сломлен и зол, и это не изменится, Бастила. Не следуй за ним только для того, чтобы досадить мне или джедаям. Найди другой способ. Вернись домой. Сделай то, чего не может ни один из нас – спаси Дантуин. Понимаешь?

Её большой палец зависает над кнопкой включения.

Реван не ослабляет руку. Она уже знает, чем всё кончится, знает, какие слова сказать и что предпринять. Бастила знает её теперь. Знает её извилистый и изломанный путь. Знает, где он закончится и где закончится она, если решит следовать Малаку и его целям.

Бастила кричит и бросает меч на пол.

– Я не могу быть тобой, – говорит она сердито и горько, что-то внутри неё ломается.

– Хорошо. – Это всё, что может сказать Реван.

***

Он впервые чувствует ненависть, настоящую ненависть, когда они сидят у костра после одного из своих первых сражений. Они и горстка республиканских солдат, и он смотрит, как она улыбается одному из них, совершенно никчёмному, так, как она улыбается Алеку. Как она шутит и играет с кончиком своей косы, и позволяет этому солдату положить руки ей на плечи.

У него возникает тёмная, тревожная мысль: он хочет, чтобы этот солдат не вернулся из следующего боя. И он не возвращается.

Когда он слышит об этом, он один. «Есть клятвы», – говорит он себе.

Реван спит, повернувшись к нему спиной, и он переворачивается, чтобы посмотреть, как она спит – волосы в беспорядке лежат на подушке, а рука нежно касается лица.

Есть клятвы.

***

Нет времени.

Она не смотрит, как Бастила перенаправляет боевую медитацию. Не ждёт, пока Джоли и Кандерус благополучно выйдут из стазиса. Не берёт пластыри с бактой и боевые стимуляторы.

Нет времени.

И поэтому Реван бежит на эту последнюю битву так, как она должна была сражаться во всех своих битвах – одна.

***

Это уже не имеет значения. Война. Он слышит новость: она чуть не погибла на медицинском борту, он чуть не потерял свою на какой-то болотистой луне, названия которой он даже не помнит. Ничто не имеет значения.

Он бежит. Берёт её. Целует её. В этой галактике ничто, кроме Реван, не имеет значения, и если это будет стоить ему Ордена, то пусть будет так.

***

Дверь лифта открывается, показывая Малака и двух джедаев, умирающих рядом с ним. Осторожная и, что важнее, готовая, с зажжёнными световыми мечами, Реван выходит из лифта. В течение долгого времени единственные звуки – гул мечей и сдавленные судорожные вдохи задыхающихся джедаев.

– Да, – с горечью говорит Малак. – В галановостях было то же самое. Наверное, это уместно.

– Ты не устал? – спрашивает Реван. – От попыток превзойти меня?

Его ноздри раздуваются от гнева. У неё меньше секунды, чтобы осознать дальнейшее: он зажигает меч и пронзает одного из задыхающихся джедаев. Он собирает молнию в руке – и поражает другого. Оба падают на пол. Она узнаёт рыжие волосы молодого человека, который встретил их после стыковки и обещал выиграть время.

– Почему, – шепчет она, – ты продолжаешь это делать?

– Я не сделал ничего такого, чего бы не делала ты. – Он сохраняет дистанцию. Она хочет знать. Почему.

– Мы оба знаем, что это не так. – Она делает шаг в сторону. Но он не двигается. Она хмурится. – Мои решения всегда были тактическими. Твои… личными.

– Конечно же, не бывает так, чтобы у всемогущей Реван затуманилось зрение. – Малак опускает свой световой меч, и теперь она действительно растеряна. – Ты забыла, что я знаю тебя – настоящую тебя. Не ту маску, которую ты носишь сейчас, и не ту, которая была у тебя раньше. – Он говорит с упрёком и насмешкой. – Ту самую, которую вырвало на весь шаттл из-за необходимости кого-то убить. Которая рыдала, не сумев победить тьму. Которая…

– Заткнись.

– …не могла уснуть после Малакора. – Он смотрит на неё, и она делает ещё один шаг вперёд, на этот раз – наискось, чтобы обойти его с фланга. – Скажи мне, Сола, теперь тебе лучше спится? – В его голосе – что-то тёмное. – Можешь ли ты принять это достаточно, чтобы разделить с кем-то свою постель? Или всё ещё слишком много шума?

Она вспыхивает от гнева и бросается на него. Она не понимает, на что он надеялся – пока не становится слишком поздно.

Силовые поля сжимают её лодыжки, фиксируя е на месте. Ей хватает времени только на то, чтобы посмотреть вверх и увидеть, как Малак уходит в нечто, похожее на ещё один лифт.

– Ты ничто, не заслуживающее моего внимания. Я превзошёл тебя во всём и совершил то, чего ты никогда бы не смогла… Я победил весь оставшийся Свет. Я не сомневаюсь, я не жалею. А теперь я позволю самой Звёздной Кузнице уничтожить тебя.

– Трус! – кричит она ему вслед, дверь захлопывается.

Раздаётся мрачный смех, и машины оживают.

***

На следующее утро после того, как они заснули вместе, он просыпается первым. Он мягко наблюдает за ней, как она ворочается во сне и бормочет себе под нос. Он видит незнакомые ему шрамы, большую рану на животе, которая едва не стоила Реван жизни.

Он не знает, любит ли она его.

Среди того, что она бормочет – его имя.

Он целует её обнажённое плечо и прижимает её к груди.

Может быть, это не имеет значения.

Может быть, его любви хватит на них обоих.

***

Битва с дроидами Звёздной Кузницы выматывает. У неё болит всё тело. Рёбра ужасно ноют, грудь тяжёлая, будто налитая свинцом. Каждый шаг заставляет болеть каждую мышцу и каждое сухожилие, каждый её нерв горит.

Она должна продолжить двигаться. Она должна покончить с этим, покончить с ними.

В рукавах её мантии дыры, обнажающие порезы и ожоги. Кровь из разбитой губы стекает по подбородку. Одна сторона лица уже начинает опухать, над бровью порез – коготь дроида едва не попал ей в глаз.

Когда она добирается до смотровой площадки, он стоит к ней спиной, и взгляд его устремлён вперёд, на космическую битву перед ними.

– В тебе больше прежней тебя, чем я ожидал, – говорит он в космос ровным голосом.

– Я никогда не теряла память, Малак.

– Нет, – поправляет он её, – до войн.

Она останавливается и смотрит в пространство между его лопатками. Она так сосредоточена на нём, что забывает о капсулах и дрейфующих телах, которые вскоре будут преследовать её.

– Я не думал, что это возможно, – признаётся он почти самому себе. – И у меня есть соблазн оставить тебя в живых.

Реван прикусывает щёку изнутри – это не может быть так просто.

И это не так просто.

– Единственное, чего я хочу – это сломать твою волю и привязать тебя к себе как ученицу. Контролировать тебя.

– Это не излечит твою боль.

Он фыркает.

– Конечно, ты думаешь, что знаешь это.

– Я знаю о боли.

Малак поворачивается к ней лицом, и её пугает то, что она видит. Исчез рычащий, полный ярости монстр. Наоборот, он холоден. Хрупок. Она смотрит на мужчину, готового пожертвовать всем, чтобы выиграть последнюю битву.

– Глупые слова. Ты позволяешь Тьме и Свету постоянно бороться внутри тебя. Процветать и наслаждаться тем, как они кружат вокруг тебя, как не кружат ни у кого больше. Спасительница, завоевательница, героиня, злодейка. Это всё, что есть у Реван… И в то же время это ничто. Ты, наконец, не принадлежишь ни Свету, ни Тьме. Ты навсегда останешься одна.

Она закрывает глаза.

– Это милость или проклятие, Малак?

– Что?

– Одиночество.

Он смеётся.

– Всё, что с тобой – это проклятие, Реван.

Она кивает – она ожидала этого.

Малак смотрит ей в глаза, кладёт руку на рукоять светового меча.

– Это выяснится только тогда, когда один из нас уничтожит другого.

– Я знаю.

– Тогда не будем это откладывать.

– Хорошо.

Он зажигает световой меч.

Никто не двигается. Реван считает: раз, два…

Он атакует её, как она раньше никогда не видела. Бешено, хаотично, очень мощно. Она чувствует, как искры от их световых мечей обжигают её руки и грудь.

– Я же говорил тебе, – говорит он, наваливаясь всем своим весом, – что я сделаю всё, что в моих силах, чтобы заставить тебя проиграть.

Она протягивает руку и изо всех сил отталкивает его от себя. Это едва срабатывает, и он останавливает атаку и делает небольшой шаг назад, чтобы сохранить равновесие.

– А я же говорила тебе, что на этот раз не остановлюсь.

Он рычит, и Реван приходится защищаться от нового шквала.

***

Он никогда не чувствовал себя беспомощным – до того дня, как увидел её в маске, когда в комнате никого не было. Он уже знает, что она недостаточно спит, что её мысли не зациклены ни на чём, кроме стратегии, тактики и войны. Она всегда была такой – всегда были периоды напряжённой концентрации, но в прошлом они были короткими. Он наблюдает, как они растут, растут и поглощают женщину, их породившую.

– Ты спала? – тихо спрашивает он, потому что видит её, а она не может видеть себя – тоньше, чем раньше, бледнее, чем раньше.

Она смотрит на него так, как будто раздражена тем, что он удосужился спросить.

Он не может позволить ей потерять себя здесь. Не тогда, когда она борется так упорно. Не тогда, когда он любит её так сильно.

Алек может сдержать даже солнце, заставить его пощадить её.

***

Она в ужасе, когда он показывает ей тела. И они разбивают последние её сомнения.

Реван силится прорезать себе путь к победе, но он внезапно прекращает свои атаки и отступает. Она в замешательстве следит за его движением, но наконец видит, где он останавливается.

Малак стоит у резервуара с бактой, там плавает труп. И это кто-то, кого она узнаёт. И Малак узнаёт. Траддо. Он был их возраста, один из юнлингов и падаванов, с которыми они выросли на Дантуине. Он ненавидел синтетическую кашу и любил дрессировать животных с помощью Силы.

– Что?..

– Хорошо. Ты узнаёшь его. Это джедаи, которые пали, когда я напал на Дантуин.

Реван холодеет, когда начинает всматриваться. Восемь капсул, восемь тел. Все лица – знакомые до войны. Как она их не видела? Как ему было всё равно?

– Мертвы для всех намерений и целей, за исключением одного отличия: я не позволил им воссоединиться с Силой.

До неё доходит – и подозрения подтверждаются – когда Малак протягивает руку и пьёт.

– Что с тобой случилось? – шепчет она опустошённо – Что с тобой случилось, Алек?

– Ты! – рычит он, отпуская осушённый труп. – Ты расстроена этим, Реван? Мёртвыми, которых ты узнаёшь? – Он откидывает голову назад. – Хорошо. Они могут быть последним, что ты помнишь. Последним подарком планеты, которую ты заставила меня уничтожить.

– Посмотри на себя! – Она кричит, что-то рвётся внутри неё. – Как… почему до этого дошло?

Он будто бы расстроенно наклоняется вперёд.

– Как только ты будешь побеждена, я сделаю с тобой то же самое. Заманю тебя в ловушку ужасного существования между жизнью и смертью, а твоя сила будет питать меня, пока я не завоюю галактику!

Эта мысль заставляет её чувствовать настоящий, неподдельный страх, которого она не испытывала с того дня, как мандалорец пронзил ей живот. Она думает об Аджанте Полле в его гробнице, о его ужасном и одиноком существовании. Она думает о сердце Силы в нетвёрдой ладони Малака.

Нет. Нет.

Реван кричит, использует Силу, чтобы перебраться через платформу, и начинает бездумно махать световыми мечами.

Малак сопротивляется – так же. Но она вся состоит из гнева и страха, и внутри неё начинают бороться Тьма и Свет, пока не достигают равновесия. Пока не достигается баланс и не рождается нечто Единое. Её атаки – быстрее, сильнее. И так до тех пор, пока она не становится только лишь проводником. Пока Малак не становится одной только Тьмой, угрожающей ей. Пока она не перестаёт вспоминать мальчика по имени Алек, который когда-то считал вместе с ней звёзды.

Он спотыкается.

Она покачивается.

***

Всё кончено, и он скучает по ней. Он так скучает по ней, что едва может дышать.

А Реван? Реван скучает по войне.

***

Реван смотрит ему в глаза. Они оба знают, что после того, что она с ним сделала, пути назад нет.

Он опускается на колени, потом падает на спину. Не задумываясь, она становиться на колени рядом с ним, как и в восемнадцать лет, когда он впервые оказался на грани смерти после неудачной миссии с Вруком.

«Никто больше не причинит тебе вреда», – лжёт она тогда.

Впервые за долгое время есть только они, тишина и пустота космоса. Это не спокойствие, но это и не ненависть. Это просто пустота.

Он кашляет. Он прижимает одну руку к груди. Она наблюдает за его дыханием – грудь вздымается и опадает в ритме рваных вдохов и выдохов.

Малак снова кашляет.

– Реван.

Она сглатывает.

– Да?

– Я… я всё думаю. Что было бы, если бы мы были… наоборот? Поменялись местами?

Её волосы мокрые от пота, липнут к шее. Позже у неё будет болеть всё тело. Но сейчас все её нервы как будто мертвы, и как будто каждый её вздох предназначен для кого-то другого.

– Ты бы лучше использовал это, – признаётся она.

Он тихо, бессильно тянется к её руке.

Она берёт его руку, сжимает его пальцы, даже когда они ослабевают.

– Если тьма поглотит тебя… ты ничто.

***

Это падение, это дыхание.

Это любовь, это расставание.

***

Впервые она может это сказать.

– Прости, – задыхается она.

Но он всё равно уходит.

***

Он рыдает, когда, как ему кажется, оставляет её навсегда. Но она собирается в Неизведанные Регионы, потому что не знает, как жить без войны.

Он пытается удержать в сознании последний её образ: её глаза, полные слёз, её спутанные волосы – пока он не пригладит их и не заплетёт заново. Он прижимается губами к её лбу.

Он готов.

Он не может спасти её.

Меньшее, что он может сделать – это попытаться сохранить то, что осталось от этого образа.

***

К утру он перестаёт лгать себе.

Без неё нет ничего.

И именно тогда он начинает ненавидеть её за это. За то, что заставляла его страдать и не обращала на это внимания.

Она любит галактику, и это убивает её.

Он любит её, и это убивает его.

В этом он никак не может обрести покой. И поэтому он подаётся в другую сторону.

И даже это, даже его падения во Тьму принадлежит ей. Всё, что у него есть, принадлежит ей.

***

Через несколько часов она строит его костёр.

Она не отводит взгляд.

Она никогда не отводит взгляд.

========== epiloque: the unknown regions ==========

Корусант, месяцы спустя.

В свою последнюю ночь Реван просит Джоли встретиться с ней в кантине. Потому что другие не поймут, но она знает, что он поймёт.

– Три предположения, о чём идёт речь, – говорит он, как обычно, саркастически, садясь напротив неё за столик. Он заказывает напиток. – Запишите на её счёт.

Она царапает большим пальцем кружку, из которой не пьёт. Нервный жест, от которого она никогда не могла избавиться.

– Я не удивлена, знаешь ли.

– Иногда я хотел бы перестать быть с тобой знакомым.

– У тебя скоро будет такая возможность.

Он вздыхает и делает несколько глотков, когда ему приносят эль.

– Я полагаю, ты не рассказывала остальным.

Она колеблется, качает головой.

– Никому, кроме тебя.

– Замечательно. И что мне с этим делать?

– Ничего, – говорит она.

– Тогда ты мне говоришь это, потому что?..

– Я хотела с кем-то попрощаться.

Долгое молчание. Реван запрокидывает голову, смотрит в потолок и глубоко вдыхает. Но Джоли накрывает её руку своей, и она смотрит вниз и сглатывает. Смотрит на пятна и выступающие вены.

– Тогда это большая честь, малыш.

Она моргает быстрее обычного, чувствуя жжение в глазах. Он похлопывает её по тыльной стороне ладони, а потом убирает руку, чтобы сделать ещё глоток.

– Так. Куда ты собираешься?

Реван смотрит на человека, который каким-то образом стал ей самым близким другом за долгое время, и качает головой.

– Я ещё не знаю.

***

Она читала ещё со времён Кузницы. Голокроны из забытой эпохи, которые она нашла на Коррибане, рассказывающие о сотворении жизни, неповиновении смерти и о том, что они значат перед лицом Силы. Что все сказки, которые она знает, принадлежат ситхам, родившимся где-то за пределами галактики. Где-то, где она уже была.

Есть даже некоторые, принадлежащие Аджанте Поллу, алхимику, и она думает о его жалком и тяжёлом существовании, а потом переходит к следующему.

***

Реван просыпается, пока ещё темно, собирает всё, что может унести. Она выходит из Храма, в котором она и команда Ястреба жили с тех пор, как всё закончилось. Ей стало легче покидать дом.

***

– На этот раз у тебя нет выбора, – бормочет она, щёлкая переключателями и готовясь к отлёту. Солнце вот-вот взойдёт над Корусантом. Ей нужно уйти быстро – до того, как они поймут, что она оставила их позади. Что она всё ещё – после всего – может это сделать.

Её пассажир прислоняется к корпусу корабля, в чём нет смысла – он может пройти сквозь стену. Он ещё не начал с ней разговаривать – молчаливый упрёк за его убийство – но они всегда были достаточно близки, чтобы она могла видеть всё, чего он не говорит, по его прищуренным глазам, нахмуренным бровям. Всё очень просто – тем более, что у него снова есть рот.

– Раньше у тебя был выбор, – протестует она против его невысказанных обвинений.

Её пассажир отталкивает своё призрачное тело от стенки и скрещивает руки на груди. Она поворачивается, чтобы сосредоточиться на предполётной диагностике, но спиной чувствует его взгляд, чувствует его в Силе. Раздражённого, нетерпеливого. Но не ненавидящего. Что-то сломалось в них, когда она в последний раз обнажила против него меч.

Проходит час. Два. Она устраивается в кресле пилота небольшого грузового корабля, и он наконец заговаривает.

– Где?

Реван решает.

Она помнит лезвие в животе и жизнь, уходящую от неё. Она помнит, что бросила вызов чему-то. Она знает, что вся её жизнь была создана для того, чтобы бросить вызов чему-то, и это ещё одно препятствие, которое ей нужно преодолеть.

Потому что она – сердце Силы, и потому что она может делать с ней то, что пожелает. Жизнь. Смерть. Она снова найдёт свой собственный путь к победе.

Призрак Алека молча смотрит на неё, ожидая ответа.

– Неизведанные Регионы.

Тишина многозначительна.

– Это будет не то же самое, – обещает Реван. Она щёлкает ремнями безопасности. Он молча садится в кресло второго пилота.

– Откуда ты знаешь?

– Я просто знаю, что ищу.

Корабль заводится.

– Меня уже не спасти, – напоминает он ей почти раздражённо.

Она борется с желанием закатить глаза – обычное выражение лица, когда они были моложе.

– Я не пытаюсь тебя спасти. – Она вводит координаты, связь, которую может видеть только она – которую только она видела ещё с Малакора много лет назад. – Я собираюсь понять тебя.

Алек хмурится в явном замешательстве.

Корабль поднимается.

– Готов?

– Ты сказала, что у меня нет выбора.

Она ухмыляется, несмотря ни на что.

Гиперпространство втягивает их, толкает их вперёд, неведомое.

У Реван никогда не было жизни без него. И она не собирается начинать её сейчас.