Текст книги "Хозяин Чудовищ (СИ)"

Автор книги: Несущий Слово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

В карманах темной штормовки те самые очки с ПНВ и негромко позвякивающие друг об друга ампулы с зародышами Кладок. Три – максимум на который оказался способен внутренний резерв организма потомка. Виктора подмывало сделать еще, но мне не хочется видеть разрушение недавно приобретенного тела. Возможно, чисто теоретически, я смогу манипулировать с его плотью, когда достаточно разовьются энергетические каналы, но сейчас я в этом плане бесполезен и чисто физически не смогу ничего сделать, когда он начнет блевать кровью с кусочками своих внутренностей от перенапряжения.

Три ампулы. Три монстра и три Кладки. Слишком мало для наших планов, но все начинали с малого.

-И сколько нам нужно будет ждать?

Он неспешно шел подворотнями и плохо освещенными переулками, мерно побулькивая холодным чаем и бутербродами в желудке.

-Около недели, плюс-минус пару дней. Кладки вызреют и разродятся. Мальки рыблов растут быстро, а с подпиткой остатков Кладки еще быстрее – это два дня, максимум три. За это время тебе нужно или набрать новых людей, или достать лучшее снаряжение для тех кто есть сейчас. Желательно, нам нужно в течении месяца ежедневно создавать Кладки, ну как минимум нескольких недель точно.

-Принял. Слушай, а как... ну все это произойдет?

-Мы находим рыбла, я сковываю его и ты вливаешь ему в пасть одну ампулу. Так три раза. После этого они становятся Кладками. То есть, одноразовыми инкубаторами. Он уйдет в темное и безопасное место, после чего деформируется и станет куском плоти, в которой будут развиваться его еще не отложенные икринки. Рыболюди довольно плодовитые, так что одна Кладка – один выводок, от семи до пятнадцати особей. Неделя на само вызревание и пара дней пока они не станут полностью боеспособными, понял?

-Понял.

-С тремя Кладками наскребется нормальный отряд, голов в тридцать, но этого будет мало. К завтрашнему дню ты уже восстановишься и мы сделаем еще несколько ампул. Так-то я могу притормозить вылупление, чтобы из всех Кладок вылезли мальки одновременно, так сказать, не партиями, а всем скопом, эффект будет лучше. Нам нужна большая армия, а еще лучше две.

-Зачем две?

-Первая – для Каменска. Погромы, беспорядки и трупы на улицах. Она – первый толчок, она будет убивать и уничтожать все до чего дотянется, а тела затащит под землю, как пищу для новых поколений. А вторая катком пройдется по ближайшим деревням. Маленький Крестовый Поход, итогом которого станет несколько Кладок за пределами города – наш резерв. В Каменск введут войска при любом результате нашей деятельности, резерв объединиться с недобитками и покрошит на салат хотя бы часть войск, чем мы и воспользуемся.

-Подожди, монстры сами могут делать Кладки? Без ампул?

-При правильном подходе они могут все. Пока что, главная задача – создание Первой армии монстров. Есть на примете приоритетные цели для их первой атаки?

-Доки. Церкви. Площадь.

Доки – Кротовы, это уже понятно.

Площадь?.. а пацан быстро ориентируется, храбрится, хочет, чтобы все было обставлено красиво, громко. А что может быть громче атаки чудовищ на Городскую Администрацию и УВД, управление внутренних дел, делящий одно здание с Жандармерией. Волчонок показывает зубки, мысленно улыбаюсь. Главное, чтобы он не перебарщивал, впрочем, я постараюсь об этом позаботиться.

А церкви Единого... поясняющая картинка всплыла пред моим взором. Времена идут, а некоторые вещи не меняются. Вера и религия, боги и священники. Будто бы и не умирал...

После смерти отца, когда только дядя Саша с тетей Викой отделяли моего потомка от самоубийства во весь рост встал вопрос похорон. Точнее, не самих похорон, тут все понятно, так и так, кусок мертвечины найдет пристанище в фамильном склепе, тут скорее про... отпевание?.. надеюсь, правильно понял смысл данной процедуры. Морщинистое лицо бабки в косынке. Какую должность при храме она занимала Крюков не знал, но так и так все сводилось к подсосу местного попа.

-Не по-божески это, – фраза застрявшая в подсознании и всплывающая при каждом взгляде на купола храмов и иконы Единого.

Тогда впервые в жизни Крюков почти потерял контроль над Огнем, бушующим в его груди. Старуха понятия не имела по насколько тонкому льду решила выплясывать чечетку со своими требовательными ценниками. Виктор это проглотил, но не забыл. Пришло время платить долги.

А я... а мне всегда нравился вид горящих монастырей.

-Стой.

Мои поисковые щупальца споткнулись об идущий из-под земли гнилостный запашок, отдающий моей застарелой Силой. Сколько приятных воспоминаний нахлынуло... будто вчера потрошил людей и скрещивал их клетки с рыбами, никогда не видевшими дневного света.

-Здесь.

Канализационные люки проектировали умные люди. Их до ужаса просто открыть, что снаружи, что изнутри, но такое провернуть может исключительно человек, а не безмозглая кровожадная тварь, для совсем уж тупых даже в картинках инструкцию выбили с двух сторон. Снаружи понятно – чтобы жандармы с двух ног ворвались в катакомбы, множа всю местную фауну на ноль, давая сантехникам возможность без риска для жизни выполнять свои обязанности. А изнутри – мера предосторожности на случай если человек провалится под землю и не захочет становиться червячком для мутировавших рыбин.

Лестница – вбитые в стену скобы, будто бы спуск в Ад.

Очки на лицо. Ножны на бедре. Погнали.

Отслаивающиеся кусочки ржавчины неприятно царапали кожу ладоней. Подошвы скользят по поручням. Почему-то где-то в мозжечке возникает странное ощущение, что лестница не выдержит под нашим весом, выгнется и сломается, раскурочивая острым краем голень, опрокидывая вниз, во тьму, где есть только вязкое забвение и боль от переломанных ног. Привычная жижа грязной воды и разбавленного мочой говна из прорванной трубы благожелательно хлюпает, еще сильнее приобнимая берцы склизкими пальцами. Разъедающая обоняние вонь кастетом прилетает в переносицу.

Каменск бы городом, основанным родом Каменских, магов Земли, когда-то очень давно сосланных Императором на Дальний Восток. Старым городом. А у каждого достаточно старого города есть одна проблема, которая существенно упрощает выживание моих творений. Канализация как-то плавно срасталась с лабиринтом естественных подземных пещер, соединенных с природными водоемами, и древних катакомб, наслаивающихся друг на друга, переходы, коридоры, коллекторы и полости, вгрызающиеся глубоко в земную кору. Нормальных карт чего-то дальше недавних строительных работ нет, а с текущими средствами окончательно выдавить отсюда чудовищ невозможно, как и подорвать все к чертям собачьим, как предлагали горячие головы, ибо мало кому улыбается испытывать на себе все прелести локального землетрясения с проваливающимися в никуда зданиями и задыхающимися под завалами толпами. А залить все цементом... чудовища всегда найдут лазейку.

Коридор узкий, заставляющий цепляться краями одежды за стены.

-Есть идеи по будущему сценарию? – сказал просто, чтобы заполнить чем-то тишину, идти относительно долго, люки не на каждом углу делают.

-Сценарию?

-Мы же хотим, чтобы тебя сразу же заметили, не так ли?

-Да.

-Начало понятно, под моим управлением рыболюди вылезают из-под земли и начинают заливать кровью доки, площадь и церкви. С особой жестокостью, конечно же. Но какое место в этом займешь ты?

-Ну... – определенно его идея сжечь всех магией и перестрелять из автоматов «гвардии» не лишена некоторого простоватого шарма, но не слишком похожа на первые шаги Героя Российской Империи.

-Ты должен проявить тактический гений, будто бы предугадывая действия противника, – я вложил в голос немного ехидной иронии, – через ожесточенные уличные бои доказать всем, что из тебя гвозди можно делать, и вообще, в идеале у тебя должен остаться шрам.

-У меня уже есть.

-На лице. По моему опыту в деле охоты на монстров, если у тебя нет шрамов на лице или видных участках кожи, то на тебя на подсознательном уровне внимания не обращают. «Несолидно» выглядишь.

-У тебя их было много? – заинтересованно.

-Исполосовано все тело, как колода мясника. Половину сам сделал с помощью чудовищ, остальное от неудачных экспериментов. В твоем случае хватит пары полосок от когтей. Сварим обезболивающее и рыбл тебе чисто поцарапает щеку, не задевая глаз и не превращая в урода. Боевые шрамы всегда в почете, если после них ты не выглядишь куском фарша, – во мне определенно умер визуализатор-постановщик, созданную своим воображением картинку я кинул в поток самосознания Виктора, – представь, ты косишь тварей очередями, не замечаешь как к тебе подкрадывается один и нападает. Роняешь автомат, делаешь вид, что тебе больно, держишься за лицо, кровь сквозь пальцы и ударяешь из другой руки потоком огня, в котором сгорают окровавленные чудовища. Ты ведешь за собой бойцов и пачками убиваешь мерзких врагов человечества. Герой, спасающих мирных людей на горящих руинах Каменска. Но со шрамом без перебора – с оторванной челюстью и дыркой носа станешь не слишком презентабелен.

Он заинтересован. Почти каждый парень хочет выглядеть круче, брутальнее и угрожающе.

-Поток огня? Я могу только огненный шар сделать и то один.

-У тебя хорошая наследственность и молодое тело, которое справиться с нагрузкой. При регулярных сеансах за неделю ты станешь адептом, но вот дальнейшее продвижение будет сложнее и дольше.

-Адептом? – он услышал, прекрасно услышал, все же я говорю напрямую в голову, минуя ушные раковины, но ему нужно время на осознание сказанного. Адептом за неделю – мечты потихоньку сбываются.

-Да.

Дошли.

Рыбл, как рыбл. Молодой, еще меньше и неказистее, чем тот которого завалил Виктор хэдшотом. Сидел на корточках, спиной к нам, выставляя на обозрение неровный гребень, и ковырялся когтем в грязи, пытаясь оттуда что-то вытащить.

-Скажи что-нибудь.

-Что сказать?

-Да без разницы, просто скажи что-нибудь вслух.

–Bonjour*, епта, – выпалил первое что пришло в голову.

-Оригинально.

Резкий разворот с одновременным переходом в стоячее положение. Ощерил клыки, растопырил пальцы и изготовился к прыжку, должному окончится нашим лицом, входящий импульс помноженный на его массу и Крюков уже лежит спиной в воде, а рыболюд полосует его голову и шею когтями, кровь брызжет на лапы и стены. Сытное пиршество, спустя несколько дней найдут только остатки раздробленного скелета с высосанным костным мозгом. Но он замер на середине движения. Его слегка асимметричную черепную коробку пробило широкой лентой Силы, выстрелившей из нашего запястья.

«Хозяин» – у рыболюдей нет полноценного разума, лишь его зачатки пополам с инстинктами. И сейчас он фонтанировал щенячьей преданностью, разглядев КТО скрывается за оберткой сладкого куска мяса.

-Положи ампулу ему в рот.

-Ты уверен?

-Да. Ложи.

У Виктора дрожит рука. Он впервые так близко с живым рыболюдом и не пытается его убить. Свободная конечность напряжена до судорог, готовая в любой момент разродиться снопом огня, который пожрет плоть амфибии. Стекло звякает о зубочистку кривого клыка и проваливается в ротовую полость.

-Ешь.

Монстр послушно пережевывает, хрустя осколками. Тягучие нити слюны и крови стекают по подбородку и шее, забиваясь в жабры. Я чую, как в его жилах распространяется моя Сила, еще больше моей Силы, вступающей в резонанс со старой.

-Уходим.

Нас ждала следующая Кладка.

Примечание автора:

*французский. Bonjour – «Доброе утро»

Глава 6. Монстрология для самых маленьких

Образование Кладки чем-то похоже на секс. Ну помимо того, что и то, и то в конечном итоге предполагает появление на свет потомства. Моя Сила, бурлящая внутри рыболюдов, давила на их инстинкты, на самый главный инстинкт, намертво вцементированный мною в их суть, – размножение. Она гнала их в самые дальние, сырые, затхлые и темные коридоры, туда где даже чисто теоретически ближайшие лет десять не ступит нога человека. Икринки в брюшных полостях набухали, наливались соком жизни. Новые бойцы зарождающейся армии.

И вот, достигнув пункта назначения, рыблы падали подкошенными мешками с кровью и требухой под аккомпанемент треска собственных костей. Их плоть, пузырясь, сползала со скелетов и деформированным слизнем расширялась в разные стороны. Удивительнейшее зрелище, никогда не надоедает. Это занимает не слишком много времени. Вскоре, человек-рыба исчезает, сменяясь прилипшим к ближайшей поверхности полипообразным сгустком чистой биомассы. Бурое бесформенное месиво.

Я чувствовал, как от меня, свившего уютное гнездышко внутри Виктора, отпочковались три матово-черные нити, изредка перечеркиваемые алыми прожилками. Они устремились сквозь землю, воду и бетон к Кладкам, опутали их, вросли в них, делаясь единым целым с наезжающими друг на друга пластами мяса и тем, что вызревало внутри них.

-А ты не жалеешь, что снова делаешь вот это вот все? Ну типа, ты умер и возродился, второй шанс, все дела, возможность начать жизнь с чистого листа, – как оказалось, сидение на толчке идеально располагает к задушевным беседам.

В начале Виктор, не смотря на претензии толстой кишки, слегка стеснялся, все же немного не по себе гадить, когда кто-то наблюдает за этим процессом, пусть и твоими же глазами. Впрочем, после моих клятвенных заверений, что мне подобное не интересно и вообще я могу отключаться от его органов восприятия, потомок соизволил уместить седалище на белоснежный трон.

-Делать монстров – единственное, что я умею. Притом, что бы ты ощутил, если бы, не знаю, переместился в будущее и выяснил, что твое творение все так же живо и известно на весь мир?

-Обрадовался бы, – да, вот она неудовлетворенность амбиций пополам с вопросом «а что останется после меня?»

-Да. А еще постарался бы улучшить его. С учетом прежних ошибок. Обрадую тебя или огорчу, но я в твоей голове до нашей смерти – такова воля Темных богов. А я привык наслаждаться всеми благами человеческой цивилизации, так что как и ты не имею особого желания оставаться простым торговцем рыбой.

Комок говна, недавно бывший бутербродом, и россыпь капель мочи с прощальным хлюпом исчезают в горловине толчка.

Все прелести нормального туалета я оценил в одном из первых исследуемой мной техногенных миров. Удобное, с подогревом, почти что кресло, земля и небо по сравнению с тем, как я срал в ближайшую канаву, подтирался пучком травы и шел дальше – времена тяжкие были, ни денег, ни сил, ничего.

Небольшая пауза. Напряжение сфинктера и еще одна порция кала устремляется в непродолжительный полет.

-Ладно, с Каменском понятно. Около месяца подготовки, я становлюсь адептом, а в какой-то момент из всех щелей лезут рыболюди. Если сразу стать героем не выходит, мы так и так остаемся в плюсе, верно? Трупы для новых монстров, а все что они награбят отходит мне. Пользуясь хаосом после их налета, я укрепляю положение как могу, параллельно выращивая армию. Войска Империи входят в город и начинается очередная мясорубка. Но что дальше? На одних рыблах далеко не уйдешь. Кого еще ты сможешь вырастить?

-В перспективе – все, буквально всех тварей, которые когда-либо существовали в этом мире, или новых, если понадобиться. Даже людей, но с ними чуть сложнее. Кладка – запуск вложенного мною в код монстров сложного, выверенного алгоритма, с человеческим телом и на коленке такое не выгорит. Сейчас же из-за твоих каналов и отсутствия нужных реагентов почти ничего, только рыболюди, ну если повезет, их ближайшие родственники – глубинные и лярвы. Для других придется подстегнуть эволюционную цепочку, а это долго и муторно. Или достать запчасти других монстров, распотрошить и преобразовать мутагены, тогда, возможно, получиться запрыгнуть к другой подгруппе.

-Честно, нихера не понял.

-Объясняю на пальцах, рыболюди, лярвы и глубинные – одна из подгрупп чудовищ-амфибий. По сути, они близкие родственники, а с генокодом рыблов, я смогу в теории воссоздать что лярв, что глубинных. Но чтобы создавать другие подгруппы, даже ближайшие к рыблам, нужна эволюционная цепочка. С нашими текущими возможностями нельзя сразу после кольчатых червей замахиваться на высших приматов. Самый простой способ расширить наш ассортимент – заполучить образец тканей другого монстра, гарпии, например. Тогда я, разобрав его на составляющие, смогу выводить, как самих гарпий, так и наиболее близких к ним по строению тварей.

-Сложно.

-Согласен, сложно, но результат обычно все покрывает. Впрочем, всегда можно скатиться до гулей.

-Гулей? Впервые про таких слышу.

-Ну понятно, передохли все – они же все поголовно стерильные. Гули – это результаты моих неудачных экспериментов. Буквально человек или свежие человеческие останки, которые были подвержены неструктурированному влиянию химерологии. Реанимация, деформация и хаотично-каскадная череда мутаций. Никчемные и бесполезные. Даже в мои времена они не тянули на что-то большее, чем пушечное мясо. Хотя, когда их много эффект получается забавным.

Виктор оценил еще один кусочек моих воспоминаний.

Сгорбленные, уродливые, дикие, грязные, мерзкие и искореженные остовы человеческих тел, которые по всем законам природы не могли дышать и самостоятельно передвигаться. И тем не менее, они убивали. Рвали отросшими ногтями плоть крестьян. Не жуя глотали куски свежего, кровоточащего мяса, горстями заталкивая его в пасти. Словно армия каннибалов, порожденная поколениями кровосмешения и максимально пагубного воздействия биохимическими веществами, выползла из самых мрачных глубин Преисподней, вознамерившись поиграть в свои кровавые игры на фоне зарева пожара, пожирающего дома поселения, балансирующего на тонкой грани, отделяющей большую деревню от городища.

-Я какое-то время экспериментировал с ними, знаешь, хотел вывести что-то заразное. И не просто, чтобы какой-нибудь грипп или сифилис переносили, таких уже к тому моменту успел настрогать, а именно, укусил кого-то и спустя время он сам превращается в гуля. Эдакое орудие Судного Дня, после которого остаются только выжженные пустоши, а армия кровожадных тварей после каждой битвы становиться лишь сильнее и многочисленъе.

-Зомби-апокалипсис.

-Возможно. Но в нашем мире есть некоторые ограничения, которые не позволили подобное провернуть. К сожалению.

-Например?

-Четверо.

-Те боги, с которыми ты встречался?

-Да. Возможно и ты их когда-нибудь увидишь. Вообщем, они намекнули, что это слишком заезженная тема и лучше придумать что-то другое.

-А еще какие-то ограничения кроме зомби у тебя есть?

-Насекомые и... ну да, и все.

-А они-то почему?

-Есть в одном мире другой химеролог, – информацию о других мирах потомок принял более чем спокойно, ну есть и есть, со своим бы сначала разобраться, – Прародитель*, он как раз специализируется на всяких инсектоидах и арахнидах. В наших кругах не принято копировать чужой стиль, да и как ты понял, богам не очень нравятся самоповторы. Управлять и создавать всяких пауков я смогу, но основной упор сделать на них не получится.

-Печально, а что за родственники рыблов?

-Скажем так, две крайности обычных рыболюдей. Я вывел их в те времена, когда рыблы только начинали заселять побережья. Был один царек, которому не понравилась крупная стая, разоряющая его рыбацкие деревни вдоль реки. Собрал войско и втоптал всех тварей в ил. Вода была черной от их крови, а по трупам можно было перебраться на другой берег. Простые рыблы почти ничего не могли сделать крепко спаянному строю бронированных и тяжеловооруженных пехотинцев. Я бы может на тормозах все спустил, но царьку уж очень хотелось прославиться, в каждом кабаке начали распевать песни о его великой победе, как он нагнул весь род монстрячий, и как его солдаты вбивали на обочинах дороги, ведущей в его дворец, колья с нанизанными головами рыболюдей. Я психанул и вывел глубинных.

Навскидку, сантиметров двести, может даже, двести двадцать-тридцать. Мощное и мускулистое, шкафообразного телосложения, чудовище, поднявшееся из непроглядной тьмы Марианской Впадины. Изрезанная жабрами шея почти вдавлена вместе с бугристой квадратной головой в широкие плечи, узловатые когтистые лапы, увитые канатами мышц под грубой шершавой шкурой сероватого цвета. Короткие перья плавников вдоль предплечий и выпирающие спинные позвонки, оканчивающиеся короткими тупыми шипами, очень, очень, отдаленно напоминающими гребень рыболюдов.

-Так сказать, ответ на тяжелую пехоту. За основу взял простого рыбла, пошаманил с желтым костным мозгом, они же на основе людей были созданы. Уменьшил поры в губчатой части костных тканей и скелет стал прочнее. Дальше докрутил миостатин, это гормон который подавляет рост мышц. Да и так по мелочи, агрессию например просто до максимума довел. Вывел несколько десятков и натравил на столицу царька. Было весело.

Глубинный отрывает голову истошно вопящему всаднику, для которого оказалось полным шоком, что есть что-то способное вытащить его из седла, параллельно вскрыв любимой коняшке брюхо, вывалив на поживу рядовым рыблам ленты потрохов.

-Такие побережья Штатов кошмарят. Объединяются с глубоководными монстрами и топят корабли. А что с лярвами?

-Так, чисто побочный результат, смешал не то с тем, да и пошел процесс в другую сторону. Мне стало интересно, я пронаблюдал, да и по приколу завершил. Вышло вот это.

Издалека это напоминает шарик на ножках. Такой вот асимметричный комок с кривыми лягушачьими лапами, ростом не больше метра. Вот только сам этот шарик – увеличенная в несколько десятков раз голова рыбы-удильщика, разве что лишенная "фонарика". Выпученные белесые глаза, широкая пасть, почти на половину "тела", из которой выпирают длинные игольчатые клыки. Короткий гребень из частично сросшихся шипов и остатков спинного плавника. Передние конечности с загнутыми когтями почти касаются земли. Шкура – бурое наслоение мелких чешуек.

-Ну такое себе. Китайцы называют их болотниками. Япошки водяными, а корейцы... честно, не помню, но вроде и так и так. В наших широтах только рыблы водятся, так что... ну ты понял. Ладно, а их в Кладках будет столько же, сколько рыболюдей?

-Лярв от двадцати до тридцати трех. Глубинных – два-три.

-Ты точно сможешь их вырастить?

-Скорее да, чем нет.

-Ну тогда... – в моем потомке проснулся маленький полководец, расставляющий по полю боя игрушечных солдатиков, – тогда понадобится больше времени на подготовку нашей армии.

Примечание автора:

*цикл «Химеролог в мире Апокалипсиса»

Глава 7. Бытовуха с привкусом грядущих военных преступлений

Огонь... огонь завораживает, манит. Я не удивлен что в моем потомке течет именно он.

Крошечный язычок пламени, танцующий на кончике указательного пальца. Виктор, не моргая, смотрел на проявление своей Силы несколько минут. Я тактично не мешал, прекрасно понимаю этот интимный момент – взывать к магии и чувствовать насколько лучше она начала откликаться, пусть даже разница изменяется в атомах. У потомка даже слегка привстал. Ноль мыслей, ноль переживаний – только огонь. Картинка огня на всех уровнях мышления и восприятия. Огонь его жизни. Огонь, который согреет друзей. Огонь в котором сгорят враги рода Крюковых.

Я честно старался действовать осторожно, но под конец у Виктора стрельнула тоненькая струйка крови из носа, запачкав подбородок, шею, воротник, рукава и столешницу. Нельзя просто взять и сделать из человека профессионального тяжелоатлета. Кровь и пот, боль и усердие. Чисто теоретически, усовершенствовать какой-то определенный участок энергетических каналов можно, но вряд ли в ближайшие столетия кто-нибудь найдет способ, который не окончится непоправимым коллапсом. Аналогия... люблю аналогии, аналогией может выступить та же кровеносная система. Нельзя увеличить или же уменьшить сердечную мышцу при этом оставив сосуды прежними, только все вместе, комплексно.

Прививать магию монстрам было проще. По сути, я грубо копировал имеющийся у оперируемых колдунов шаблон нитей Силы и пытался воссоздать его в совершенно иной плоти, адаптируя и видоизменяя, пока подопытные не переставали дохнуть. Что-то серьезное не получалось, да этого и не требовалось. Зародышевая сеть каналов, буквально точка основы в сердце, пара толстых каналов, опутывающих внутренности, и чуть поменьше, идущие к голове и конечностям – для уровня ученика-аколита этого более чем хватало, с остальным справятся наследственность и мутации. С Виктором же... тут сложнее, у людей, в особенности тех, кому магия передается от пращуров, каналы куда более... ветвистые. У монстров – магистральные артерии и вены, а у человека к ним присовокупляются капилляры и сосуды. И все нужно улучшать одновременно, что требует колоссальных усилий и ювелирной работы, ибо в противном случае... нет, Виктор не умрет, переход с аколита на адепта не тот уровень, когда голова может взорваться, разбрызгивая во все стороны мозги. Но вот лопнувший в черепушке сосудик, временная парализация некоторых групп мышц, перебой в работе сердца, кровоизлияние во внутренних органах или уход в глубокий нокаут – такое себе удовольствие, если честно.

-Когда станешь адептом мы можем попробовать создать Гнездо. Не уверен в успехе, но шансы есть.

Пузырьки со спящими Кладками ровным рядком уже стоят возле куба. Ровно три. С уровнем адепта их будет четыре или пять.

-Гнездо, это как большая Кладка? – потомок пытается вытереть всю кровь с лица первой попавшейся под руку тряпкой, но по итогу лишь больше размазывает, да и ладони с пальцами частично меняют цвет с телесного на неровные алые разводы и прерывистые полоски.

-Почти. Новый уровень. Кладка, как я уже говорил, одноразовый инкубатор, один выводок и все, нужна новая. А Гнездо, пусть требует больше ресурсов и времени, может штамповать выводки один за другим. Есть, конечно, ограничения, что-то крупное, того же дракона или великана, Гнездо создает в единичном экземпляре после чего саморазрушается, а всякую мелочевку включительно до виверн делает без проблем. При этом, все рожденное Гнездом и ближайшими Кладками создает жесткую иерархическую лестницу, центром которой является Гнездо. При соблюдении определенных условий оно и само может генерировать биомассу, но не в слишком больших количествах, из-за чего нужен постоянный приток свежей плоти, который обеспечивают рожденные монстры. Они же растят потомство и защищают Гнездо. Плюс, в Гнезде можно развивать эволюционные цепи.

-Звучит охуенно. Автоматизированный генноинженерный комплекс.

-Вроде того.

Кровь перестает идти. Ампулы отправляются в нагрудный карман, а потомок встает на ноги, чуть покачнувшись от мути в голове. Опирается на стол, но быстро справляется с остаточным эффектом легкого магического истощения и вполне бодро ковыляет к двери. Мелкая моторика в относительной норме, зацепиться пальцами за край засова, отодвинуть. Негромкий скрип дверных петель.

Мы выходим и почти спотыкаемся об Володьку с занесенной для вежливого стука рукой. Немая сцена.

–У тебя кровь, – по интонации это прозвучало чем-то средним между "Дождь собирается" и "Ты умираешь".

–Я знаю.

–Врача?

–Нет.

–Точно?

–Да.

Владимир Александрович Смирнов с младых лет был лучшим другом моего потомка. А в зрелом возрасте, в особенности после смерти главы семейства Крюковых, он превратился в некий гибрид делового партнера и сводного брата. Гибкий острый ум, аналитический склад мышления, верность и экономически-бухгалтерское образование – идеальный управляющий. Все же ведение любого уровня коммерции даже в мое время было тем еще геморроем, что тут говорить о нынешней бюрократической дрочи. Если ты, конечно же, не аристократ. Вот у них-то все было в полном шоколаде, Российская Империя специально вводила специфические законопроекты, облегчающие им жизнь и при этом приносящие доход в государственную казну с их налогов. Императору выгодно, чтобы аристократия, та прослойка общества, которая должна поддержать его власть в любой непонятной ситуации, была не в состоянии гипотетически объединиться против него, и не выгодно, если каждый второй из них будет нищебродом, влачащим жалкое существование в ближайшей канаве. Если быть до конца честным, Виктор понимал едва ли половину того, что творилось с его делом – так, разгребал бумажки и высчитывал уходит в плюс или минус. Остальное на более опытных людях вроде Смирнова-младшего, а он скорее лицо фирмы.

А еще Володька был мелким. Ну то есть, рядом с тем же Виктором, немного превышающим планку среднестатистического роста, он мало чем выделялся. Но на фоне отца и старшего брата откровенно терялся. Дядя Саша, не смотря на возраст в сорок шесть годков и постепенно меняющимся профилем работы от бегания с автоматом по пересеченной местности в сидяче-документационно-организационную деятельность, терять мышечную массу даже не собирался. Великолепная наследственность, помноженная на качественное питание и регулярные силовые нагрузки сделали из него двухметрового монстра, цепляющегося головой за потолки и способного пройти в дверной проем исключительно боком. Русая борода лопатой, проседь в волосах, жидко-серые глаза, солидный жизненный опыт и превосходные боевые навыки. Петр, двадцатишестилетний лоб, ушел не слишком-то далеко, тоже высокий, тоже широкоплечий и мощный. Но если дядя Саша был просто по природе крупным и его это вполне устраивало, то вот его первенец гнался за рельефом, регулярно посещая качалку и закидываясь пищевыми добавками пополам с фармой. Те же черты лица, та же борода, немного поменьше, правда, и та же расцветка радужек. А вот Владимир пошел в мать. Хрупкий, узкоплечий, со смазливо-лощенной мордашкой, блондинистой шевелюрой и голубыми глазами.

Попасть ладонью в карман джинсов удалось со второй попытки, что не осталось без внимания друга, но он тактично сделал вид, будто бы ничего не заметил. Всучить ему в руки свернутую в четверо бумажку и протопать по коридору в ванную. Володька плелся сзади, вчитываясь в кривые строчки. Почерк у потомка был почти такой же как у меня – с наезжающими друг на друга буквами и полным игнорированием того факта, что вроде как предложения не должны болтаться вверх-вниз агонизирующим червем. Вот сын мой... да, практически каллиграфический, каждая заметка – произведение искусства, я всегда удивлялся как он может так старательно выводить символы за короткий промежуток времени.

–Автоматы. Пистолеты. Бронежилеты. Патроны. Фонари. Фальшфейеры. Дымовые и светошумовые гранаты. Ножи. Алхимические реагенты, – взгляд Володьки уперся нам в спину, когда Виктор скрючился над низкой раковиной, отмывая лицо, – скажи честно, мы готовимся к войне?

–Да.

Он напрягся, я успел уловить это краем глаза в отражении зеркала.