Текст книги "Любовь на финишной прямой (СИ)"

Автор книги: Missis Stranger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

26.

Стас вышел и открыл ей пассажирскую дверь.

– Привет.

Он смотрел на неё так, что дыхание Леры на мгновение сбилось.

– Привет, – выдохнула она.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И в их взглядах было столько всего, что слова казались лишними.

Стас чуть отступил в сторону, давая ей возможность сесть. Лера шагнула вперёд и замерла.

На сиденье лежал огромный букет белых роз.

– Это… мне? – спросила она.

Стас усмехнулся, пожал плечами:

– Ну а кому ещё?

Лера осторожно взяла букет в руки и скользнула на сиденье. Белые розы были идеальными – крупные, свежие, с едва уловимым сладким ароматом.

Запах был нежным, почти невинным – полная противоположность тому, что обычно происходило между ними. На мгновение перед глазами мелькнула картинка: она в его объятиях вчера ночью, его зубы на её шее, жадные руки. А теперь – белые розы. Контраст был оглушительным.

– Почему именно белые? – поинтересовалась она. – Я думала, ты предпочитаешь красные, цвет страсти.

Стас пожал плечами:

– То, что я к тебе чувствую, давно вышло за рамки обычной страсти, Лер. Мы с тобой перешли на новый уровень, и мне показалось, это символично. Белый цвет – это как попытка начать свою жизнь заново, с чистого листа, не оглядываясь на прошлое.

В груди что-то дрогнуло, и Лера вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Она прижала цветы к себе – и на секунду закрыла глаза, вдыхая тонкий, едва уловимый аромат.

– Спасибо, – прошептала она, проведя пальцами по нежным лепесткам. – Знаешь, я всегда думала, что белый – это про пустоту. Про «ничего». А ты сейчас наполнил его новым смыслом, как и всё, к чему прикасаешься.

Лера хотела добавить, что он наполнил смыслом и её жизнь тоже, но не решилась. Она сидела, судорожно сжимая стебли в руках и кусая губы, а в голове крутилось столько слов – и ни одно не казалось правильным. Все были слишком громкими, слишком поспешными, слишком похожими на признание, к которому она ещё не была готова.

Стас будто почувствовал эту внутреннюю борьбу, он посмотрел на неё долгим взглядом, замечая все изменения в её состоянии.

– Всё в порядке? – тихо спросил он.

Лера не ответила словами. Просто наклонилась и поцеловала его – медленно, глубоко, словно пытаясь передать всё то, что не могла сказать вслух.

– Теперь – да, – прошептала она, когда отстранилась.

– Если ты будешь так реагировать, – произнёс он с усмешкой, – то я готов дарить тебе розы каждый день.

Он взял её руку и переплёл их пальцы.

– Куда поедем? – спросил он.

Это простое касание отдавалось где-то глубоко внутри неё, гораздо сильнее, чем любой поцелуй.

– Куда угодно, – прошептала она.

Стас наклонился чуть ниже, не отпуская её руку. Его большой палец медленно провёл по её запястью.

– Хочешь посмотреть, как я живу? – в его голосе сквозила неуверенность.

Лера кивнула.

– Конечно хочу.

Машина мягко тронулась с места, унося их в ночь.

Город проносился мимо, будто стирая всё границы между тем, что было «до» и тем, что будет «после».

Через сорок минут Стас затормозил у старого дома на окраине, в том районе, куда даже таксисты иногда отказывались ехать.

Он открыл ей дверь, Лера вышла из машины и невольно поёжилась от пронизывающего ветра.

– Ты правда здесь живёшь? – тихо спросила она, оглядываясь по сторонам.

Это было совсем не то, что она себе представляла. Обшарпанные пятиэтажки, тусклые фонари, граффити на стенах. Здесь не было ни красивых витрин, ни ухоженных дворов. Только реальная жизнь – жёсткая, без прикрас.

Гоночный болид казался здесь по крайней мере неуместным, как и она сама в своём строгом, бежевом пальто.

Стас усмехнулся уголком губ, но в глазах мелькнула тень настороженности.

– Что, не так радужно, как ты думала? – спросил он, прислонившись плечом к машине.

Лера замялась, подбирая слова.

Часть её хотела развернуться и убежать обратно в привычный, безопасный мир. Но другая – та, что писала сегодня статью о риске – хотела остаться. Хотела узнать, какой Стас на своей территории.

– Нет, дело не в этом, – её пальцы нервно теребили пуговицу пальто, слишком светлого для этих серых, обшарпанных стен, где пахло сыростью и чем-то давно забытым. – Просто… тут всё… другое. Не то, что я слышала в твоих рассказах. Ты всегда говорил про этот город так, будто в нём есть какой-то особенный ритм, а здесь… тишина какая-то неправильная. Тяжёлая.

Стас скрестил руки и чуть склонил голову.

– Я здесь вырос. Это не гламурный фасад этого города. Это то, что стыдливо скрывают под штукатуркой. Этот район не старается понравиться. Он просто есть. И если ты дашь ему шанс, он начнёт рассказывать свои истории.

Стас достал ключи и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то новое – не только желание, но и лёгкая уязвимость.

– Последний шанс передумать, – тихо сказал он.

Лера покачала головой, шагнула ближе и положила ладонь ему на грудь.

– Я уже давно всё решила. Ещё в тот момент, когда села к тебе на байк в первый раз.

– А мне казалось ты всё еще сомневаешься, – хмыкнул он, обнял её за талию, и повёл в подъезд.

Лера снова огляделась: на облупившуюся краску, на тусклую лампочку, которая мигала, словно сомневалась, стоит ли ей вообще гореть, на лестничные пролёты, уходящие вверх, будто в другую эпоху. И вдруг почувствовала, как неловкость понемногу отступает, сменяясь чем-то похожим на любопытство.

– А твоя история тут какая? – тихо спросила она, чуть улыбнувшись. – Что этот дом знает про тебя?

Стас на секунду замер, а потом, будто решившись, толкнул тяжёлую дверь своей квартиры и отступил в сторону, оставив её приоткрытой – приглашение войти.

27.

Лера вошла и окинула взглядом квартиру. Обстановка была простой, почти аскетичной. Но было чисто. Зал, кухня, ниша, в которой стоял диван. Посреди зала – накрытый стол. Два бокала, бутылка дорогого вина и свечи.

– Что это? – спросила она, обернувшись.

– Ну я надеялся, что ты согласишься приехать. Так как в целях конспирации я не могу пока пригласить тебя в ресторан, то приготовил ужин сам. Ты голодная?

Лера сжала пальцами край пальто, будто оно могло удержать её от того, чтобы не сорваться, не броситься к нему с объятиями – и не сбежать одновременно. Конспирация, ужин, свечи… Всё это было слишком личным, слишком настоящим.

– Я… не думала, что ты умеешь готовить, – наконец выдавила она, пытаясь спрятать волнение за лёгкой иронией.

Стас пожал плечами: – Я же говорил, у меня много талантов.Лера смотрела на него и не могла подобрать слов. В груди снова что-то дрогнуло – то ли от неожиданности, то ли от того, как непривычно было видеть Стаса в этой роли: не дерзкого гонщика, не парня, который швыряет вызов миру, а того, кто заботился о ней, так как не заботились другие.В груди разливалось жаркое, почти болезненное желание. Она больше не хотела ждать, притворяться, быть правильной.

Не сказав ни слова, она медленно сняла пальто, повесила его на спинку стула и подошла ближе. Начала расстёгивать пуговицы на блузке, не отрывая от него взгляда.

Её пальцы слегка дрожали, но она не останавливалась. Стянула юбку, позволяя ей мягко упасть к ногам. Теперь она стояла перед ним лишь в одном кружевном белье.

Она купила его уже давно, ещё когда надеялась, что брак можно реанимировать, но так и не решилась тогда его надеть. Сегодня она откопала его в дальнем углу шкафа и специально надела… Для него…

– Я очень… очень голодная… – прошептала она, облизав губы.

Стас стоял неподвижно, следя за каждым её движением. Он просто смотрел на неё при тусклом свете лампы – на плечи, на грудь, на следы от вчерашних пальцев на пояснице. Её кожа отреагировала мгновенно: мурашки пробежали до самого затылка.

– Ты серьёзно решила начать с этого? – хрипло спросил он, делая шаг ближе.

– А ты против? – тихо ответила она, расстёгивая бюстгалтер. Ткань мягко упала на пол.

– Я не хочу, чтобы ты думала, будто я позвал тебя только за этим.

Лера подняла на него глаза. В груди всё дрожало – от нежности, от желания, от странного, почти болезненного тепла, которое разливалось при виде того, как он старается быть… правильным. Для неё.

– А если я хочу именно этого? – тихо спросила она,

чуть приподняв бровь. – Хочу тебя даже сильнее, чем есть? Я соскучилась.

Стас резко выдохнул, словно до этого сдерживал дыхание. В два шага он преодолел расстояние между ними, обхватил её за талию и прижал к себе. Его губы нашли её шею, горячие и требовательные.

– Я думал, никогда не услышу этого, – пробормотал он между поцелуями.

Лера тихо выдохнула, прижимаясь к нему ближе. Ужин, свечи, вино – всё это вдруг стало неважным. Остались только его руки, его дыхание и то безумное, сладкое чувство, которое она больше не хотела сдерживать.

Стас подхватил её на руки и поцеловал. Поцелуй был медленным, глубоким, без вчерашней жёсткости. Он словно пробовал её на вкус после долгого дня. Лера ответила, запустив пальцы ему в волосы. Она чувствовала, как его тело напряжено от желания, от того, что он тоже ждал её весь вечер.

– К чёрту ужин, – пробормотал Стас, неся её к дивану. – Я хочу тебя. Прямо сейчас.

– Правильно, ужин подождёт, – шепнула она, кусая его нижнюю губу.

Лера сама сняла с него футболку, дрожащими пальцами расстегнула молнию на джинсах, касаясь кончиками пальцев его обнажённой кожи, словно изучая.

Стас тихо выругался сквозь зубы, когда её ладонь скользнула ниже. Его мышцы напряглись под её пальцами, а дыхание стало прерывистым.

Она не остановилась. Ей нравилось чувствовать, как он теряет над собой власть – из-за неё. Лера провела ладонью по его возбуждённому члену, медленно, дразняще, наслаждаясь тем, как он вздрагивает от каждого прикосновения.

– Ты играешь с огнём, – хрипло сказал он.

Не отрывая взгляда от его лица, она провела медленно языком по всей длине, от самого основания до головки.

Стас громко выдохнул, запустив пальцы в её волосы. Она обхватила его губами, двигаясь сначала неторопливо, дразняще, а потом всё глубже и увереннее, наслаждаясь тем, как он напрягается, как его бёдра невольно подаются вперёд, а дыхание становится тяжёлым и прерывистым.

Стас не выдержал. С низким рыком он перехватил её запястья, прижал их над её головой к спинке дивана и навис сверху. Его глаза были почти чёрными от желания.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло выдохнул он.

Его губы снова нашли её рот – на этот раз жадно, нетерпеливо. Руки Стаса прошлись по её телу, сжимая грудь, спускаясь по животу, пока пальцы не зацепились за тонкую ткань трусиков.

Лера выгнулась ему навстречу, тихо застонав. Всё внутри неё пульсировало от желания. Она уже не думала ни о конспирации, ни о том, что будет завтра. Сейчас существовал только он – его запах, его тепло, его тяжёлое дыхание у самого уха.

– Хочу тебя… – выдохнула она, прикусывая его плечо. – Прямо сейчас.

Стас больше не сдерживался. С резким движением он стянул с неё последние остатки белья и вошёл в неё одним глубоким толчком. Лера громко ахнула, впиваясь ногтями в его спину. Он двигался сильно, ритмично, каждый толчок отдавался жаркой волной по всему телу.

– Моя… – шептал он ей в губы между поцелуями. – Ты моя, Лер.

Она не спорила. В этот момент она действительно принадлежала только ему.

28.

Лера стояла под душем в его крошечной ванной и смотрела, как вода смывает последние следы с кожи. Горячие струи били по плечам, по спине, по бёдрам, которые ещё помнили, как он прижимал её к себе.

Она не закрывала глаза. Просто стояла и слушала, как Стас ходит по комнате за тонкой стенкой – шаги босые, тяжёлые, привычные. Он не включал музыку, не говорил ни слова. Только иногда открывал кран на кухне, пищала микроволновка. Такие домашние, уютные звуки, которые, наверно, и наполняют жизнь смыслом.

Она взяла его полотенце, пахнущее стиральным порошком и едва уловимо бензином. Вытерлась, накинула его футболку, которую он ей одолжил, и прошла в комнату.

Стас сидел на краю дивана, в спортивных штанах, без футболки. Свечи на столе были зажжены, вино открыто и налито по бокалам.Стас похлопал по дивану рядом с собой.

– Иди сюда, я разогрел ужин.

Лера села рядом. Не вплотную. Но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела. Футболка была велика и сползла с плеча, но она не поправила.

– Как твой день? Написала статью? – спросил он тихо.

Лера кивнула.

– Написала. Про риск.

Он слегка улыбнулся уголком рта – не насмешливо, а так, будто понял всё без деталей.

– И что там? Про нас?

Пламя свечей дрожало, отбрасывая тёплые блики на скатерть, на бокалы, на лицо Стаса. – И про нас, и про связь. Которую нельзя разорвать.

Он коснулся губами её обнажённого плеча, от чего у неё по коже снова побежали мурашки.– Я бы хотел почитать, если ты позволишь.

Лера улыбнулась, прикрыв глаза и наслаждаясь его прикосновениями:– Хочешь проникнуть мне в голову?

Стас уткнулся носом ей в волосы:– Не отказался бы. И не только в голову. Хочу знать, о чём ты думаешь.

Она смутилась:– Если честно, в последнее время в основном о тебе.

Он усмехнулся:– И что вы обо мне думаете, Валерия Андреевна? – Его рука скользила по её бедру. Губами он целовал её шею, слегка прикусив чувствительную кожу.

– Что ты невыносимый, наглый и сводишь меня с ума, – выдохнула Лера, тая в его руках.

Стас с довольной улыбкой отстранился и подал ей бокал.– Тогда за нас? И давай уже поедим, потому что, когда ты рядом, повышается риск того, что мы сегодня так и не дойдём до ужина.

Лера взяла бокал дрожащими руками, но не спешила пить.Она просто смотрела на него – на шрам над бровью, на татуировку на предплечье, которую никогда раньше не разглядывала так внимательно.

– Расскажи, – сказала она тихо.

Стас повернул голову. – Что именно?

– Почему скорость. Почему именно так.

– Тогда давай по правилам. Сначала глоток, потом разговор. Просто боюсь, паста не выдержит второго разогрева, она и так, между прочим, уже вот-вот превратится в кашу, если мы не поторопимся.

Лера кивнула и стукнула бокалом об его бокал:– Идёт.

Стас помолчал, глядя, как в стекле отражается пламя свечи.– Потому что иначе я бы уже давно сломался.

Лера ждала. Она не торопила. Просто положила ладонь ему на колено.

– Я же рассказывал тебе про отца. Он пил. Не «выпивал по выходным». Пил всегда. Стас говорил ровно, без драмы. Будто рассказывал о чужой жизни.

– Я начал сбегать из дома. Сначала просто на улицу. Потом – на стройку за районом. Когда я собирал первый свой «Урал» из того, что валялось на свалке, был первый настоящий выезд. Ночь, пустая трасса. И внутри – впервые за всю жизнь – тишина. Когда сердце бьётся, кровь гудит, а в голове пусто. Никаких криков. Никаких «это ты опять виноват».

Лера слушала. Её пальцы медленно скользили по его колену вверх. Он не останавливал.

– А когда мать уехала, я уже не умел справляться иначе. На байке страх, что я однажды могу стать таким же, как он, хоть немного, но отступает. Просто дорога. Просто ветер. Просто я.

Стас замолчал. Он смотрел в окно, где за стеклом всё ещё моросил дождь. Лера придвинулась ближе. Теперь её плечо касалось его плеча.

– Ты не такой, как он, – сказала она.

– Я знаю. Но иногда… когда я вижу бутылку или слышу, как кто-то орёт пьяным голосом, внутри всё равно обрывается. И тогда я сажусь на байк. Потому что только там я чувствую, что живу, а не существую. Если однажды я почувствую, что теряю контроль, то просто разгонюсь и отпущу тормоза. Не хочу жить так же, как жил он, и убивать медленно тех, кто рядом.

Лера вздрогнула:– Не говори так.

Стас обхватил её лицо ладонями. Большие, шершавые, с въевшимся маслом под ногтями. Он смотрел ей в глаза так, будто видел там то, что она сама ещё не успела понять.

– С тех пор как появилась ты, я почти не думаю об этом. Ты дала мне стимул жить.

Лера сама села к нему на колени, обхватив бёдра ногами. Провела пальцами по его груди – медленно, от ключицы вниз, по линии мышц. Он вздрогнул, но не от холода. Она чувствовала, как он твердеет под ней, но сегодня это было не главным. Главным было то, что он впервые пустил её туда, куда раньше никого не пускал.

Она поцеловала его – медленно, глубоко, будто хотела забрать всю ту тишину, которую он находил на трассе, и оставить её себе. Стас ответил. Его руки легли ей на спину, скользнули ниже, обхватили ягодицы. Но движения были не торопливыми. Он просто держал её, прижимая к себе, пока поцелуй становился всё глубже.

Лера отстранилась на секунду, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я боюсь за тебя, – призналась она.

Она прижалась лбом к его лбу. Их дыхание смешивалось. Дождь за окном стучал тише, но всё ещё шёл.

– Я тоже боюсь, – ответил Стас. – Но не за себя. За то, что если я потеряю тебя, то снова останусь только с дорогой. А дорога уже не спасает так, как раньше.

29.

Стас перекатился на бок и притянул её к себе. Лера положила голову ему на грудь. Его сердце билось ровно, сильно. Она провела пальцами по его животу, по старым шрамам от аварий.

– Спасибо, что рассказал, – сказала она.

– Я никогда никому не рассказывал.

– Знаю.

Она подняла голову и посмотрела на него.

– Я тоже убегала от себя, от реальности, – произнесла она. – Только в другом. В порядке. В расписании. В «никогда больше». После Алексея я решила, что если всё будет под контролем, то меня никто не сломает. Никто больше не причинит мне такую боль. Никто не предаст.

Лера почувствовала, как горло сжимается. Она не плакала, но голос стал ниже.

– Чувства делают тебя слабым, уязвимым.

Она замолчала. Стас провёл большим пальцем по её позвоночнику, успокаивая.

– Но и они же помогают чувствовать себя живым.

Лера перевела дыхание. Слова давались тяжело.

– Перед тем как уйти, он сказал, что я скучная, как учебник по этике, – продолжила она. – Я плакала только один раз после развода. И решила, что больше никто никогда не увидит моих слез, моей слабости. Я запретила себе любить. Потому что это всегда заканчивается болью.

Стас не спешил перебивать – просто слушал, давая ей выговориться.

– «Никогда больше»… – тихо повторил он, словно пробуя эти слова на вкус. – Звучит как клятва. Тяжёлая.

Лера слабо улыбнулась, но улыбка вышла горькой.

– Она и была клятвой. Я расписала всё: работу, спорт, даже сколько чашек кофе можно в день. Если всё по плану, думала я, то не останется места для хаоса. Для боли.

– И как? Помогало?

Она на мгновение замерла, будто прислушивалась к себе.

– Какое-то время да. Порядок был моим щитом. Но потом я поняла… что этот щит заодно стал клеткой, в которой я сама себя заперла добровольно, – договорила Лера.

Она замолчала. В комнате было очень тихо. Только редкие капли дождя стучали по стеклу.

– А потом появился ты. Со своим байком, своей скоростью, своей дерзостью. И всё полетело к чертям. Всё, что я строила годами, начало трещать. Я злилась. Я паниковала. Но каждый раз, когда садилась позади тебя, внутри что-то оживало. Даже когда я говорила «нет», я уже знала, что соглашусь снова.

Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.Стас повернулся на бок, чтобы видеть её лицо. Его рука легла ей на щёку, большой палец провёл по скуле.

– Ты не скучная, – сказал он тихо. – Ты потрясающая, чувственная, нежная, просто ты очень долго пряталась.

Лера посмотрела ему в глаза. В них не было жалости. Было понимание – тяжёлое, взрослое.

– И я никому больше не позволю причинить тебе боль, слышишь? – произнёс он так, что она поверила.

Лера подняла голову и поцеловала его. Поцелуй был медленным, глубоким, почти болезненным от того, сколько всего они вложили в него. Она чувствовала вкус вина на его языке, запах бензина, который всё ещё держался на его коже. Стас ответил так же – не торопясь. Его руки обхватили её талию, прижимая ближе.

Они не спешили переходить к большему. Просто целовались долго, лежа на боку лицом друг к другу.Лера провела ладонью по его груди, по животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под её пальцами. Стас гладил её спину, бёдра, шею – будто заново знакомился с каждым сантиметром.

– Завтра выходной, останься со мной, – прошептал он тихо в её волосы.

Лера не ответила сразу, прислушиваясь к себе. Ей было хорошо сейчас. То, что происходило между ними было неправильно, но ей было просто хорошо в его объятиях. Она чувствовала себя защищенной, словно после стольких лет скитаний наконец-то нашла свою тихую гавань. Он стал ей ближе, чем кто-либо за последнее время, из-за того, что пустил её в своё прошлое. И она пустила его в своё

– Хорошо, – произнесла она наконец.

Стас притянул её к себе и накрыл одеялом. Его рука лежала у неё на талии – твёрдо, надёжно.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось, – прошептала она.

Стас усмехнулся.– Даже не надейся, я тебя никуда не отпущу, – ответил он так же тихо.

Лера лежала на его груди и слушала, как дождь за окном перешёл в редкую морось. Притяжение между ними теперь было не просто физическим. Оно стало тем, что связывало их сильнее любой скорости и любого дождя.

Она чувствовала тепло его тела, слышала, как его дыхание постепенно выравнивается. Внутри всё было спокойно – впервые за долгое время. Ни паники, ни мыслей о завтра. Только его рука на её животе и тихий дождь за окном.

И впервые за всю жизнь ей не хотелось никуда бежать. Не хотелось возвращаться ни к порядку, ни к контролю. А просто быть здесь. С ним. Засыпать в его руках.