Текст книги "Любовь на финишной прямой (СИ)"

Автор книги: Missis Stranger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

22.

Стас на секунду отстранился, жадно рассматривая её.

– Красивая… какая же ты красивая, – прошептал он, проводя ладонью по её груди. – Чёрт, Лер… ты меня убиваешь.

Лера замерла, чувствуя, как от его слов и прикосновения по коже пробегает дрожь. Она не ответила словами. Просто потянула его к себе, целуя жадно, нетерпеливо.Руки Стаса скользили по её телу уверенно и требовательно.

Каждый его жест говорил: «Ты моя. Сейчас – моя». И она не сопротивлялась. Впервые за очень долгое время она не хотела сопротивляться.

Он расстегнул её джинсы и стянул их вместе с бельём.

– Такая мокрая... – хрипло прошептал он и провёл языком по другому соску, потом ниже. Раздвинул её бёдра сильнее и опустился на колени. Лера запустила пальцы в его волосы, направляя его движения.

Его язык коснулся её между ног – медленно, уверенно. Лера сжала бёдра вокруг его головы и застонала громче.Он не торопился. Он пробовал её, изучал, находил то место, от которого её тело выгибалось особенно сильно. Один палец вошёл в неё, потом второй. Она двигалась навстречу его руке, уже не думая ни о чём.

Когда первый оргазм накрыл её, Лера закусила губу, чтобы не закричать. Тело содрогнулось, ноги задрожали. Стас продолжал двигать пальцами, продлевая волну, пока она не обмякла.

Он поднялся, притянул её к краю стола и вошёл в неё одним медленным толчком. Лера выдохнула сквозь зубы. Он был большой и горячий. Она обхватила его ногами и руками, прижимаясь всем телом, пытаясь привыкнуть к ощущениям. Каждый миллиметр его движения отдавался сладкой, почти болезненной волной удовольствия.

Стас начал двигаться – не быстро, не резко. Глубоко и размеренно. Каждый толчок доставал до самого конца. Лера ощущала его полностью – внутри, вокруг, в каждом вздохе.

Она выгнулась и тихо вскрикнула, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как напрягаются мышцы под её ладонями, как тяжело он дышит ей в шею, как их тела идеально подходят друг другу.

Гараж наполнился звуками их рваного дыхания и стонов. Стас двигался сильно, глубоко, будто хотел стать с ней одним целым. Лера отвечала ему с той же страстью – кусала его плечо, шептала его имя, полностью отдаваясь этому безумию и теряя контроль.

В какой-то момент всё исчезло и остался только он, только она, только это жаркое, отчаянное слияние. Лера почувствовала, как внутри снова начинает собираться напряжение – тугое, горячее, неизбежное.

Когда волна накрыла её, она закричала, сжимаясь вокруг него. Стас последовал за ней через несколько мощных толчков, глухо застонав ей в шею.

Несколько минут они просто стояли, прижавшись друг к другу. Тяжело дыша. Сердца колотились в унисон.

Стас первым пришёл в себя. Он осторожно отстранился, но не отпустил её – обнял, прижимая к себе, и поцеловал в висок.

– Ты в порядке? – тихо спросил он.

Лера спрятала лицо у него на груди. Она чувствовала себя оголённой – не только телом, но и душой. Она тяжело дышала, а по телу разливалась приятная слабость. Никто никогда не доводил её до такого состояния – когда разум просто выключается, а тело становится одним сплошным комком нервных окончаний.

Лера подняла голову и посмотрела на него. В полумраке его глаза казались почти чёрными.

– Я… да, – ответила она честно. – Просто… это всё слишком… Слишком быстро. Слишком остро…

Стас мягко улыбнулся и убрал прядь волос с её лица. – Для меня тоже, – признался он. – Я думал, что смогу держать себя в руках, когда ты рядом. Но стоило тебе сказать «не хочу домой»… и всё. Я слетел с катушек.

Лера тихо засмеялась и снова уткнулась ему в грудь. – Я тоже слетела, – прошептала она. – И, кажется, мне это нравится.

Стас поднял её на руки и отнёс на старый кожаный диван в углу гаража, усадил к себе на колени.

– Холодно? – тихо спросил он, чувствуя, как она слегка поёжилась.

– Уже нет, – прошептала Лера.

Она провела пальцами по его груди, ощущая, как под кожей перекатываются мышцы. Ей было странно комфортно вот так – обнаженной, у него на коленях, в этом полутёмном гараже. Будто весь внешний мир остался где-то там, за тяжёлой металлической дверью.

Стас откинулся назад, увлекая её за собой. Его рука продолжала медленно скользить по её телу.

– Ты всё ещё думаешь о последствиях? – спросил он.

Они лежали так несколько минут в тишине. Только их дыхание и редкие звуки ночного города за стенами гаража. Стас продолжал гладить её по спине, а Лера слушала, как ровно бьётся его сердце.

– Я… не знаю, – честно ответила она. – Сейчас я ни о чём не жалею, но завтра… – начала она тихо.

Он мягко засмеялся и поцеловал её в макушку.

– Завтра будет завтра, – перебил он мягко, проводя пальцами по её спине. – А сегодня здесь есть только мы.

Лера подняла голову, встретилась с его взглядом и почувствовала, как внутри снова начинает разгораться уже знакомый жар.

– Тогда не будем терять времени, – тихо прошептала она, потянувшись к его губам.

23.

Когда они оторвались друг от друга, было уже далеко за полночь.

Стас укрыл её своей курткой, лёг рядом и притянул к себе. Лера свернулась калачиком, уткнувшись носом в его шею. Запах его кожи и бензина странным образом успокаивал. В этом запахе было что-то до боли родное и надёжное.

Лера закрыла глаза. Внутри всё ещё дрожало – от пережитого. Она не знала, что будет дальше. Не знала, как будет смотреть в глаза Дмитрию, как объяснить это самой себе. Но в этот момент, в тёплых руках Стаса, под старой курткой, в холодном гараже, она впервые за долгое время почувствовала себя счастливой. И это чувство стоило всех завтрашних «правильных» решений.

– Знаешь, – вдруг сказала Лера, не открывая глаз, – я ведь раньше думала, что сила – это когда ты никого не пускаешь внутрь. А теперь мне кажется, что настоящая сила – в том, чтобы довериться, даже если страшно.

Стас улыбнулся.

– Вот видишь, – сказал он. – Ты уже знаешь, что делать. Тебе просто нужно время, чтобы поверить в это.

Лера наконец подняла на него глаза.

– А если завтра я снова буду разрываться между «надо» и «хочу»? – спросила она. – Что тогда?

Стас пожал плечами.

– Тогда я постараюсь переубедить тебя. Снова.Он провёл ладонью по её волосам, бережно, словно боялся спугнуть этот редкий момент откровенности, и понимал всю тяжесть её сомнений.

– Я не хочу рушить то, что строила годами, – призналась она. – Но и притворяться, что ничего не чувствую, больше не могу. Это как пытаться дышать под водой.

Стас чуть наклонился вперёд, нависнув над ней.

– Никто не просит тебя ломать всё разом. Просто не ругай себя за то, что сегодня ты позволила себе быть слабой, быть просто женщиной, – тихо добавил Стас, проводя кончиками пальцев по её плечу. – Никто не становится другим за один вечер.

Лера слабо улыбнулась – так, будто сама удивилась, что ещё может улыбаться.

– Ты говоришь так, будто знаешь, о чём речь. Будто сам когда-то стоял на этом краю и боялся шагнуть.

Стас на миг замер. Он чуть подтянул куртку, чтобы она плотнее укрывала Леру, и снова притянул её к себе, не крепко, а так, чтобы она чувствовала: он здесь и не собирается никуда исчезать.

– Стоял, – признался он после паузы. – И шагнул не туда. И потом долго расхлёбывал. Поэтому теперь знаю: самое страшное – не ошибиться. Самое страшное – так и остаться стоять, потому что боишься сделать хоть что-то. Ты столько времени тащила всё на себе, что уже забыла: иногда можно просто опереться на кого-то.

Лера прижалась лбом к его плечу.

– А если я не умею опираться? – прошептала она. – Если мне всё время кажется, что стоит чуть расслабиться – и всё рухнет?

Стас не стал торопиться с ответом. Он подождал, пока она снова посмотрит на него, и сказал спокойно, без пафоса:

– Тогда будем учиться вместе. По чуть-чуть.

От этих слов у Леры внутри что-то дрогнуло – не от восторга, а от тяжести того, что они оба только что поставили на кон.

Она закрыла глаза, вслушиваясь в его голос, в ровный стук его сердца под курткой. И впервые за долгое время ей не хотелось никуда бежать, ничего доказывать. Хотелось просто лежать вот так, чувствовать тепло и думать, что завтрашний день не обязан быть таким же пустым, как все предыдущие.

Лера медленно кивнула и прошептала:

– Тогда нам придётся быть очень осторожными. Потому что если наша связь вскроется… мы оба сгорим.

– Значит, будем. Я не стану давить на тебя, пока ты сама не будешь готова к следующему шагу.

Лера не стала спорить. Она втянула этот запах, закрыла глаза на секунду – и впервые за долгое время не пыталась просчитать, что будет дальше.

– Спасибо, – выдохнула она.

– Не за что, – тихо ответил он. – Иногда самое сложное – это позволить кому-то просто побыть рядом.

– Мне пора домой, – вздохнула она, – завтра на работу.

Стас приподнялся:

– Я отвезу тебя.

Лера кивнула, чувствуя, как внутри медленно, но уверенно прорастает что-то новое – не решение всех проблем, не волшебная таблетка от тревог, а просто крошечное, но очень важное понимание: иногда достаточно одного вечера, одной неправильной, дерзкой причины, чтобы напомнить себе – ты живая. И это уже немало.

Они оделись молча. Стас выключил фонарь. Они вышли из гаража. Байк стоял на том же месте. Лера села позади и обхватила его за талию – теперь уже по-другому. Не просто держась. А зная, что под курткой его кожа ещё помнит её прикосновения.

Обратная дорога была медленной. Лера прижималась щекой к его спине и слушала, как ветер шумит в ушах. Она не думала о завтра. Не думала о университете. Только о том, как крепко Стас держит руль, как уверенно ведёт мотоцикл сквозь тёмные улицы.

Ветер словно сдирал с неё тревожные мысли и сомнения, как сухие листья с веток, и уносил их прочь. В этой пустоте оставалось только тихое, почти робкое чувство – будто она наконец-то дышит полной грудью.

Когда они остановились у её дома, Стас заглушил мотор.

Лера сняла шлем, провела ладонью по волосам и вернула его Стасу. Их пальцы соприкоснулись.

– Спокойной ночи, – сказала она.

Он посмотрел на неё долго.

– До скорой встречи.

Она улыбнулась – устало, но искренне – и пошла к подъезду.

В квартире Лера не стала зажигать свет. Она разделась, легла в постель и закрыла глаза. Тело всё ещё помнило его – внутри, на коже, в каждом вздохе. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного.

Она знала, что завтра на лекции всё станет сложнее. Но сегодня она впервые отдала контроль полностью. И это казалось не так страшно, как ей казалось.

24.

Утро выдалось холодным и ясным. Лера стояла у подъезда, кутаясь в пальто, и нервно поглядывала на телефон. Она уже пожалела, что согласилась.

Утром Стас прислал ей сообщение: «Доброе утро. Подвезу тебя. Не спорь.»

И она не стала спорить.

Ровно в семь сорок на тихую улицу выехал низкий, хищный силуэт чёрного автомобиля. Не байк. Не обычная машина. Это был настоящий гоночный болид – матово-чёрный, с агрессивными аэродинамическими обвесами, низкой посадкой и приглушённым, но мощным рычанием двигателя.

Стас остановился прямо напротив неё, опустил тонированное стекло и слегка улыбнулся.

– Доброе утро, – сказал он, глядя на неё так, будто вчерашняя ночь всё ещё продолжалась.

Лера застыла на секунду, будто пыталась решить: сделать шаг вперёд или развернуться и уйти обратно в подъезд. Машина выглядела... слишком. Слишком ярко, слишком заметно для их маленького города и её тихой жизни.

– Ты серьёзно? – выдохнула она, подходя ближе. – Это же... гоночная?

– Ты же не думала, что я всю жизнь буду катать тебя на байке. Тем более похолодало, – спокойно ответил Стас. – Обещаю не нарушать правила. Почти.

– Кажется, ты неправильно понимаешь смысл выражения «не привлекать внимание», – фыркнула Лера. – Мог бы просто приехать на обычной машине. Без этих спецэффектов.

Стас вышел, обошёл машину и открыл перед ней пассажирскую дверь.

– Не в моих правилах. И иногда спецэффекты нужны, – произнёс он. – Чтобы напомнить, что жизнь – это не только серые будни.

Лера вздохнула, всё ещё колеблясь, переминаясь с ноги на ногу. Холод пробирался под пальто, но страх перед тем, как на неё будут смотреть в университете, был сильнее.

– Садись, замёрзнешь. Кофе ещё горячий. И да, я помню, какой ты любишь.

Лера улыбнулась уголком губ, и напряжение, стягивавшее плечи с самого утра, чуть ослабло. Она снова уступила.Салон пах кожей, дорогим пластиком и едва уловимым запахом его парфюма.

Дверь мягко щёлкнула, отрезая её от улицы, от взглядов редких прохожих, от всех «что скажут люди».

Стас вернулся за руль, завёл двигатель, но смотрел не на дорогу, а на Леру.

– Что? – она чуть нахмурилась, чувствуя, как под этим взглядом снова всё начинает дрожать внутри.

– Ничего, – тихо сказал он. – Просто смотрю. Соскучился.

Он притянул её к себе и жадно впился в губы. Лера на секунду замерла, будто пыталась удержаться за остатки своей осторожности, но уже в следующее мгновение сдалась: обняла Стаса за шею, прижалась крепче.

Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах. Поцелуй был голодным, почти отчаянным – будто они оба боялись, что это может быть последний раз. Мотор продолжал низко урчать, вибрация отдавалась по всему телу, смешиваясь с жаром, который разливался внутри.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Лера уткнулась лбом ему в плечо, пытаясь выровнять дыхание.

– Ты... ты не должен так меня целовать, – прошептала она чуть дрожащим голосом. – Я и так едва держусь.

– Ты думаешь, я столько времени ждал для того, чтобы теперь сдерживаться? Я хочу тебя постоянно, и ничего не могу с этим поделать, – сказал он, наклоняясь, чтобы коснуться губами её виска.

Затем медленно отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо, протянул ей стаканчик кофе и, не отрывая взгляда, положил руку на рычаг переключения передач.

– Держись, – коротко бросил он, и машина рванула с места.

Лера вжалась в сиденье, судорожно сжимая стакан руками, и покосилась на Стаса. Он вёл уверенно, легко, будто машина была продолжением его самого.

– Знаешь, – тихо сказала она, когда он чуть притормозил, пропуская пешеходов и тишина в салоне стала слишком громкой, – ты мог бы просто взять обычную машину. Без этих... крыльев и спойлеров.

– Обычные машины скучные, – спокойно ответил Стас, не отрывая взгляда от дороги. – И я хотел, чтобы ты запомнила это утро.

Лера отвернулась к окну, но улыбка всё равно коснулась губ.

– Если бы ты приехал просто на трёхколёсном велосипеде, я бы всё равно запомнила, – выдохнула она, не глядя на него.

– Хорошая идея, – рассмеялся Стас, – надо взять на заметку.

Машина снова рванула вперёд. Город ещё только просыпался, а они уже летели по почти пустым улицам. Стас вёл уверенно, но не агрессивно – ровно настолько, чтобы она почувствовала мощь машины, но не испугалась.

На одном из светофоров он положил руку на её колено.

– Забыл спросить, как тебе спалось? – тихо спросил он.

– Плохо, – призналась Лера. – Всё думала. Обо всём.

– И обо мне?

– Особенно о тебе.

Стас слегка сжал её колено.

– Я тоже думал. И решил, что не хочу прятаться. По крайней мере – не от тебя.

Лера посмотрела на него. В утреннем свете его профиль казался жёстче, чем вчера ночью.

– Нас могут увидеть, – тихо сказала она. – Если кто-то узнает...

– Я помню. Будем осторожны, – ответил он. – Но я не собираюсь делать вид, что ты для меня ничего не значишь. Не после вчерашнего.Лера смотрела в окно. Утренний город проплывал мимо – люди спешили на работу, заспанные студенты шли в университет. Никто не знал, что она сидит в чёрном гоночном болиде рядом с мужчиной, который ночью заставил её забыть обо всём на свете. Она чувствовала себя одновременно живой и виноватой. Это было опасно. И именно эта опасность притягивала сильнее всего.

Машина мягко затормозила за два квартала до университета – достаточно далеко, чтобы никто не увидел, но достаточно близко, чтобы она не опоздала.

Стас повернулся к ней. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Лера наклонилась и быстро, но нежно поцеловала его в губы.

– Спасибо, что подвёз, – прошептала она.

– Спасибо, что позволила, – на его губах появилась знакомая усмешка, которая сводила её с ума.

25.

Лера сидела в своём кабинете и писала очередную статью.

«Когда скорость достигает ста восьмидесяти километров в час, граница между «я» и «мир» исчезает. Остаётся только пульсация. Сердце, которое бьётся в унисон с двигателем. Тело, которое перестаёт принадлежать только себе. В этот момент человек одновременно максимально уязвим и максимально свободен».

Она остановилась. Пальцы дрожали над клавиатурой. В памяти тут же вспыхнул чёрный болид, урчащий на светофоре, рука Стаса на её колене, его низкий голос и тот момент, когда мир сузился до вибрации двигателя и его дыхания рядом.Она до сих пор чувствовала вкус его поцелуя и лёгкую дрожь в ногах, когда выходила из машины у университета. И эту странную, пугающую свободу – когда ты словно висишь над пропастью и понимаешь, что не боишься упасть.

Она написала:

«Партнёр в таком риске становится не просто спутником. Он становится частью самой скорости. Его дыхание, его напряжённые мышцы, его молчание – всё это становится продолжением собственного тела. Границы размываются. И именно в этот момент возникает вопрос: где заканчивается этика самосохранения и начинается этика подлинной жизни?»

Лера откинулась на стуле. Сердце колотилось уже не от воспоминаний – от понимания, что она пишет не статью. Она пишет признание. Завуалированное, научное, но всё равно – признание. Если кто-то прочитает это и сопоставит даты, если кто-то увидит, как она смотрит на него на лекциях…Курсор мигал, будто подталкивал:

«Ну же, скажи правду. Хоть кому-нибудь. Хоть себе».

Лера вернулась к тексту.

«Этический парадокс риска заключается в том, что отказ от него тоже является риском – риском прожить жизнь, так и не узнав, кто ты на самом деле. Человек, который сознательно выбирает безопасность, может сохранить тело. Но что он теряет при этом?»

Она перечитала последние три страницы. Текст был живым. Слишком живым. Если отправить это в журнал, рецензенты либо похвалят за смелость, либо начнут задавать вопросы. А вопросы приведут к тому, что кто-то захочет узнать, откуда автор взял такой материал.Лера вздохнула и дописала ещё один абзац:

«Практика добровольного риска учит не безрассудству, а точности. Точности в моменте. Когда ты на пассажирском сиденье на скорости двести, ты не можешь думать о завтра. Ты можешь только чувствовать. И в этом чувстве – вся правда, которую невозможно подделать».

Она встала и прошлась по кабинету, налила себе воды, но пить не стала. Просто держала стакан в руках и смотрела, как отражение лампы дрожит в стекле.

За окном уже стемнело. Где-то там, в этом городе, был он. Ждал. И от этой мысли по телу снова пробежала знакомая дрожь предвкушения.

Она вернулась к ноутбуку и написала ещё один абзац – самый опасный:

«Когда два человека сознательно делят риск, между ними возникает связь, которую невозможно разорвать простым возвращением к правилам. Эта связь существует на уровне тела, дыхания, пульса. Она делает моральные категории вторичными. Потому что в момент настоящей потери контроля важна не этика, а присутствие. Присутствие другого как единственного якоря в мире, где всё летит в пропасть».

Лера остановилась. Пальцы замерли над клавиатурой. Она поняла, что только что написала правду, которую ещё не готова была произнести вслух даже самой себе.

Она сохранила файл. Потом открыла почту и создала новое письмо. Адрес получателя – редакция журнала «Этические исследования». Тема: «Статья на рассмотрение».

Палец завис над кнопкой «Отправить».

Лера посмотрела на экран и почувствовала, как внутри всё сжимается. Она знала, о ком пишет. Не о гипотетических испытуемых. Не о статистике аварий. О себе.

Слова будто вырвались откуда-то изнутри, из того самого места, где смешивались страх и восторг, – и теперь казались слишком обнажёнными, слишком настоящими, чтобы просто нажать «сохранить» и отправить редактору.

Она не отправила. Не сегодня. Но она знала, что завтра или послезавтра она вернётся к этому тексту. Потому что писать об этом было единственным способом не сойти с ума от того, что происходило внутри.

Она закрыла глаза и провела ладонями по лицу. Кожа горела.

Телефон лежал рядом. Экран был тёмным. Она знала, что может написать ему прямо сейчас. Одно слово. И он ответит. Он всегда отвечал. Ей хотелось написать ему так много. О том, что она весь день думала только о нём, что безумно соскучилась по его губам и рукам, но вместо этого напечатала сухое: «Я закончила».

Ответ пришёл сразу же. «Через пять минут буду на месте».

Лера закрыла ноутбук, выключила свет и вышла из университета через боковой выход, чтобы никто не увидел. Она шла пешком по разбитой дороге, освещённой только редкими фонарями. Осенний воздух холодил кожу, но внутри всё горело.

Чёрный болид уже ждал её в полумраке.