Текст книги "Любовь на финишной прямой (СИ)"

Автор книги: Missis Stranger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

18.

– Она похожа на тебя, – раздался до боли знакомый голос за спиной.

Лера замерла. Голос Стаса прозвучал слишком близко. Она медленно повернулась – он стоял в нескольких шагах от неё, скрестив руки на груди, и смотрел прямо на неё.

– Такая же... красивая и колючая, – произнёс он, делая шаг в её сторону.

Лера невольно сжала розу крепче, будто пытаясь защититься от его слов. Стебель больно уколол палец, но она даже не заметила. Внутри всё снова сжалось – не от страха, а от того, насколько точно он попал в суть.

– Не боишься пораниться? – спросила она, с ужасом понимая, что сама с ним флиртует.

Стас подался вперёд, нависнув над ней. – Я почти ничего не боюсь в этой жизни. И трудности закаляют.

– Почти? – Лера сама не понимала, почему прицепилась к этому слову. Может, потому что оно так точно описывало её состояние в последнее время? С ним она тоже почти... ничего не боялась.

Стас усмехнулся: – Я боюсь только одного. Проснуться однажды и понять, что всё это было сном и тебя рядом нет.

Лера замерла. Ей было сложно в это поверить.

– Правда? Но почему?

Она знала, почему сама боится того же, ведь без него её жизнь была серой и однообразной. Но почему это пугает его? Он же молод, хорош собой, у него есть гонки и вся жизнь впереди.

Взгляд Стаса стал мягче, но в нём всё ещё таилась та самая упрямая искра, из-за которой он гонял по ночным трассам, будто пытаясь обогнать саму судьбу.

– Почему? – переспросил он тихо, и голос его вдруг потерял привычную насмешливость. – Потому что раньше «впереди» было просто расстоянием. Километры, повороты, финишная черта. А теперь... теперь впереди – ты. И если это сон, то я не хочу просыпаться.

Он протянул руку и осторожно провёл пальцем по её запястью – лёгкое, почти незаметное прикосновение, от которого по коже Леры пробежали мурашки. Она резко вдохнула и хотела возмутиться, но слова застряли в горле. Стас заметил это и улыбнулся шире, довольный эффектом.

Лера сглотнула.

– Почему именно я? – спросила она едва слышно. – Ты мог бы выбрать кого-то проще. Моложе.

Стас покачал головой, не отводя от неё взгляда. – Мне нужна ты. Даже если это сжигает меня изнутри. Даже если каждый раз, когда я вижу тебя вот так – строгую, собранную, недоступную – мне хочется сорвать с тебя всю эту броню и напомнить, кому ты на самом деле принадлежишь.

Он стоял всего в шаге, глядя на неё так, будто хотел взять её прямо здесь, на этом столе.

– Интересная лекция, кстати, – сказал он низко, с лёгкой усмешкой. – Особенно та часть про «потерю контроля». Очень... близко к теме.

Лера подняла на него взгляд. Сердце заколотилось как бешеное.

– Стас... – тихо предупредила она.

– Ты действительно думаешь, что риск всегда связан с этикой? – вдруг спросил он. – Или это просто способ оправдать свои поступки?

– Иногда да, – призналась она. – Но чаще всего риск – это просто выбор. Между тем, что безопасно, и тем, что важно. Даже если это страшно.

Стас кивнул, словно принимая её ответ.

– Значит, ты выбрала страх?

– Я выбрала тебя, – неожиданно для себя выпалила Лера, а затем тут же прикусила губу, осознав, что сказала.

Стас замер. Его взгляд стал серьёзнее.

– И я выбрал тебя, – прошептал он, – поэтому мне не нужен больше никто.

В этот момент Лера поняла: она больше не может убегать. Не может прятаться за словами об этике и контроле. Потому что самое главное в жизни – это не правила, а то, что ты чувствуешь в этот самый момент.

Он шагнул ближе, положил ладонь на край стола, словно отгораживая её от всего мира.

– Я безумно соскучился, Лер.

Лера почувствовала, как щёки вспыхнули. Она отступила назад, но спиной упёрлась в край стола.

– Стас, – тихо, почти шёпотом произнесла она, оглядываясь на дверь аудитории. – Не здесь.

Он шагнул вплотную. Теперь она была зажата между ним и столом.

– Я всё время думаю только о тебе. Это наваждение какое-то. Прямо сейчас мне так хочется...

Лера невольно сжала стебель сильнее. – Ты с ума сошёл. Кто-нибудь может услышать.

Он усмехнулся – медленно, хищно. И, притянув её к себе, наклонился к самому уху, касаясь губами мочки: – Я ничего не могу с собой поделать, безумно тянет к тебе.

Лера почувствовала, как жар приливает к лицу. Она отвернулась, пытаясь сохранить остатки самообладания.

– Стас... пожалуйста, – едва слышно выдохнула она. – Не сейчас. Не здесь.

Но сердце вопреки словам забилось чуть быстрее. Она знала: стоит поддаться – и всё, что она так старательно держала под контролем, вырвется наружу. Но в то же время ей хотелось, чтобы он не останавливался.

– Поцелуй меня, – попросил он, беря её за подбородок и заставляя посмотреть на него.

Его взгляд был тяжёлым, тёмным, полным того самого голода, который она так хорошо помнила по прошлой ночи.

Лера закрыла глаза, чувствуя его горячее дыхание на своей коже.

– Стас, прекрати. Я на работе. И мы оба понимаем, чем это может закончиться, – прошептала она.

– Но разве это делает всё менее ценным? – спросил он.

Они оба знали, что идут по узкому карнизу без страховки, и всё равно не хотели отступать.

Лера вздохнула. – Нет. Наверное, нет, – прошептала она, хотя голос предательски дрогнул.

Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде не было ни капли раскаяния – только твёрдая, обжигающая уверенность.

– Тогда поцелуй меня, – произнёс он тихо, но требовательно. – Всего один раз. Дай мне почувствовать, что прошлая ночь не плод моего воображения.

Лера сглотнула. Она знала, что должна сказать «нет», должна прогнать его, но тело уже предательски отзывалось на его близость.

19.

Лера знала, что должна сейчас ехать домой, готовиться к лекциям, вернуться к привычной жизни. Но ноги сами несли её к выходу, туда, где ждал её он.

На парковке было ветрено. Лера шла между рядами машин, стараясь не ускорять шаг. Она убеждала себя, что просто проверит, не уехал ли он. Что это будет последним разговором, после которого всё вернётся на свои места.

Стас стоял возле байка у бетонной стены склада. Курил, но, увидев её, сразу затушил сигарету. Когда она подошла ближе, он не улыбнулся. Просто смотрел.

– Ты пришла, – сказал он тихо.

– Только чтобы сказать, чтобы ты меня не ждал, – ответила Лера. Голос звучал неубедительно даже для неё самой.

Стас прищурился.

– Ты уверена?

Она открыла рот, но не произнесла ни звука. Вместо них она почувствовала, как расстояние между ними снова сокращается – на этот раз не по его инициативе. Она сама сделала полшага ближе.

– Я не могу это контролировать, – произнесла она наконец. – И это меня пугает.

– Иногда контроль – это не жизнь, а просто ожидание, когда всё закончится.

Лера подняла руку и на секунду коснулась края его куртки – совсем легко, почти случайно. Пальцы почувствовали грубую кожу. Стас не пошевелился. Только дыхание стало чуть глубже.

– Я не знаю, что со мной происходит, – сказала она шёпотом.

Стас медленно протянул руку и осторожно накрыл её пальцы своей ладонью – не сжал, а просто удержал, будто боялся спугнуть.

– Я знаю, – ответил он. – Ты наконец-то начинаешь жить и чувствовать.

Лера хотела отдёрнуть руку, хотела снова напомнить про лекции, про привычную жизнь, про то, что всё должно вернуться на свои места. Но вместо этого она чуть крепче вцепилась в грубую кожу его куртки. Ветер рванул полы её пальто, и она невольно придвинулась ближе, прячась от холода – или от самой себя.

Они стояли так несколько секунд. Ветер трепал её волосы. Лера чувствовала, как притяжение, которое росло последние дни, теперь стало почти физическим. Как магнит, который тянет к себе кусок металла.Она думала, что после этой ночи желание утихнет хоть немного, но оно только усилилось. Прямо сейчас ей так сильно хотелось прикоснуться к нему, что кончики пальцев покалывало.

Лера отстранилась, руки дрожали. Она прижала их к груди, будто пытаясь удержать на месте.

– Прости, – прошептала она. – Я не должна была приходить. Это… это слабость.

– Слабость? – Стас нахмурился, словно ему было неприятно само это слово. – Или, наоборот, смелость? Ты ведь столько времени держала всё под контролем. Может, сегодня просто решила дать себе право выбирать.

– Право? – Лера горько усмехнулась. – У меня нет на это права. У меня есть должность. Ответственность. Правила.

– Правила пишут люди, – тихо сказал он. – И они не знают, каково это – стоять здесь и понимать, что ты боишься не того, что тебя уволят. А того, что без этого всего ты… исчезнешь.

Его слова попали точно в цель. Лера резко подняла на него глаза.

– Откуда ты это знаешь?

– Потому что я вижу тебя, – просто ответил он. – Не строгого преподавателя. А тебя. Ту, которая устала быть сильной.

Слеза, которую Лера заметила, скользнула по щеке. Она быстро смахнула её, злясь на собственную уязвимость.

– Не надо, – прошептала она. – Не смотри на меня так.

– А как мне смотреть? – он не повышал голоса, но в нём звучала твёрдость. – Если я перестану, ты снова наденешь эту броню. И однажды она станет такой тяжёлой, что ты не сможешь двигаться.

Лера закрыла лицо руками, пытаясь собраться. Но вместо привычной холодной ясности в голове была только пустота и странная, горькая свобода.

– Что мне делать? – вдруг спросила она, впервые за долгое время не пытаясь казаться уверенной. – Скажи, что мне делать.

Стас не бросился её обнимать. Не стал обещать, что всё будет хорошо. Он просто подошёл и встал рядом – не вплотную, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло.

– Никто не сможет ответить тебе на этот вопрос, только ты сама. Пока ты не поймёшь, что все границы и рамки только в твоей голове, тебя так и будут раздирать сомнения. Я вот уверен в том, чего хочу, и просто беру это.

– Мне иногда становится непонятно, кто из нас преподаватель, а кто студент, – усмехнулась она, – несмотря на возраст иногда мне кажется, что ты старше и мудрее даже тех, кто прожил больше твоего.

Стас смотрел на неё сверху вниз.

– Возраст всего лишь цифры, Лер. Тебе ли не знать, что в мире всё относительно. Мудрость определяет не количество прожитых лет, а опыт и то, что за плечами. Я повидал и пережил немало. И порой этот опыт тяжелее любого диплома, – тихо добавил он, чуть наклонив голову, будто хотел заглянуть ей прямо в душу. – Ты привыкла мерить всё оценками, планами, расписанием… А жизнь не вписывается в ячейки календаря.

Лера сжала пальцы в кулаки, пряча дрожь.

– Но если я перестану вписываться, – прошептала она, – всё рухнет. Мои лекции, репутация, то, за что меня вообще уважают…

– Уважают не за безупречность, – спокойно возразил он. – Уважают за то, что ты не боишься ошибаться. За то, что остаёшься настоящей, даже когда это неудобно.

Она горько усмехнулась, но в этой усмешке уже не было прежней горечи – только усталость и что-то похожее на надежду.

– Тебе бы самому преподавать философию. Звучит красиво, – сказала она, глядя куда-то мимо него, на тёмные окна склада. – Но красиво не значит выполнимо.

Ветер снова рванул её пальто, и на этот раз она не попыталась устоять против него – наоборот, будто позволила ему напомнить, что она живая, что чувствует холод, ветер, эту странную, колючую правду между ними.

20.

Лера поёжилась.

– Мне нужно идти.

– Иди, – сказал он. Если это то, чего ты действительно сейчас хочешь.

Лера должна была развернуться и уйти. Так было бы правильно, но она продолжала стоять, потому что Стас был прав. Это было не то, чего она сейчас хотела.

Она опустила взгляд, пальцы невольно теребили край шарфа. Ветер снова рванул ткань, и она поспешно придержала её, словно прячась за этим движением.

– У меня столько причин уйти, – прошептала она. – Столько правильных, взрослых причин…

– И ни одной, чтобы остаться? – спросил Стас, чуть наклоняясь к ней.

Лера покачала головой, а потом вдруг рассмеялась – нервно, сдавленно, будто сама над собой.

– Одна есть, – призналась она. – Но она совсем неправильная.

Стас чуть улыбнулся – впервые за весь вечер, и эта улыбка была не торжествующей, а полной нежности.

– Тогда пусть будет одна неправильная, – сказал он. – Сегодня хватит и этого.

Лера снова поёжилась, но на этот раз не от холода. Внутри всё дрожало – от страха, от надежды, от того, как странно и одновременно точно звучали его слова. Она подняла глаза, встретилась с его взглядом и вдруг почувствовала, как тяжесть всех «надо» и «правильно» немного отступила.

– Видно я не умею быть взрослой, – призналась она, снова чуть нервно усмехнувшись. – По крайней мере, не сегодня.

Лера закусила губу, посмотрела куда-то мимо него – на тусклый свет фонаря, на кружащиеся в воздухе редкие снежинки, на тёмный силуэт склада, сливающийся с ночью. А потом снова подняла глаза.

– Потому что, когда ты рядом, всё остальное будто исчезает, – выдохнула она.

Стас молча протянул руку, ладонью вверх, приглашая её присоединиться к нему, не хватая, не удерживая, а предлагая выбор.

Лера смотрела на его ладонь, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоречий. Она закрыла глаза на секунду, вдыхая запах бензина, кожи и чего-то ещё, до боли родного, и подумала:

«Действительно, какого чёрта? Это моя жизнь! И она у меня одна».

– Все эти «надо», «пора», «так правильно»… Они всё равно никуда не денутся. Завтра будут ждать меня с той же настойчивостью. Но сегодня… сегодня пусть они подождут ещё немного.

Пальцы дрогнули, и она медленно, будто преодолевая невидимую преграду, вложила свою руку в его.

Кожа Стаса была тёплой, несмотря на холодный ветер. В этом простом прикосновении было больше доверия, чем она позволяла себе за последние годы. Лера почувствовала, как внутри что-то отпустило – будто давно натянутая пружина наконец ослабла.

Стас достал второй шлем и осторожно закрепил его у неё на голове. Когда его пальцы случайно задели её кожу, Лера почувствовала, как от этого лёгкого прикосновения по коже будто пробежал электрический разряд, а по телу прошла дрожь предвкушения.

– Держись крепче, – сказал он, садясь на байк и чуть наклоняясь вперёд, чтобы ей было удобнее устроиться позади него.

Лера помедлила лишь мгновение, а потом села, невольно прижимаясь к его спине. Ткань куртки была прохладной от ветра, но сквозь неё чувствовалось тепло его тела – и это тепло согревало её изнутри.

Она обхватила его руками, сначала неуверенно, а потом чуть крепче, когда мотор взревел, разрывая тишину парковки.

Ветер ударил в лицо и смёл последние остатки сомнений.Всё вокруг слилось в одну стремительную ленту: огни фонарей, тёмные силуэты зданий, редкие машины, пролетающие мимо, как кадры из какого-то фильма.

Стас не спрашивал, куда ехать, а Лера не сказала. Да и не нужно было. Сейчас не существовало ни адресов, ни расписаний, ни лекций, к которым надо готовиться. Был только этот путь – туда, где дорога становится шире, а мысли – проще.

Город мелькал рваной полосой: неоновая вывеска аптеки вспыхивала и гасла, как тревожный сигнал; витрина закрытого книжного магазина отражала их проносящийся силуэт – два человека, слившиеся в одно пятно.

И в этом мелькании было странное утешение: пока мир несётся мимо, не нужно ни отвечать, ни оправдываться. Достаточно просто быть здесь, чувствовать, как под пальцами вздрагивает спина Стаса при каждом рывке мотора.

Лера закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе не думать о морали, о том, что скажут люди. В этот момент существовал только настоящее – шум мотора, биение двух сердец и свобода, которую она так долго себе запрещала.Раньше ей казалось, что взрослая жизнь – это список дел, который нельзя не выполнить. Что свобода – это когда ты всё успела.

А сейчас, на байке, с ветром в волосах, она вдруг поняла: взрослая жизнь – это когда ты можешь сказать «не сейчас» и не чувствовать себя виноватой.

Она не знала, куда они едут и что будет завтра. В этот момент ей было достаточно знать одно: сегодня она выбрала не «надо», а «хочу». И это чувство было чертовски сладким.

Пусть сегодня всё будет неправильно. Пусть будет безумно, быстро и опасно.Потому что газ уже был нажат. И тормозить становилось всё труднее.

21.

Ветер бил в лицо, холодный и резкий, но Лера почти не чувствовала холода. Она не открывала глаз, полностью отдаваясь ощущению скорости. Лишь крепче обхватила Стаса руками, прижимаясь щекой к его спине. Байк нёс их сквозь ночь, пожирая расстояние.

Через какое-то время мотоцикл свернул с дороги в узкий переулок, а потом – в промышленную зону. Лера подняла голову и увидела тёмное здание с большими воротами. Стас остановил байк перед ними, заглушил мотор.

Тишина наступила внезапно.

Лера всё ещё сидела позади него, обхватив руками. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, он тоже это чувствует. Стас стянул свой шлем, затем повернулся и осторожно снял шлем с её головы. Его пальцы задержались на её волосах чуть дольше, чем нужно.

– Приехали, – тихо сказал он. – Это мой второй дом – моё убежище.

Он слез с мотоцикла и подал ей руку.

– Пойдём? Я покажу тебе свой мир.

Лера кивнула. Она подала ему руку и слезла с байка. Ноги слегка дрожали – то ли от долгой поездки, то ли от того, что происходило внутри неё.

Стас подошёл к тяжёлой металлической двери, на которой тускло поблёскивал кодовый замок. Пару секунд он возился с панелью, набирая комбинацию, – щёлкнул механизм, и дверь чуть приоткрылась, выпустив наружу полоску тёплого жёлтого света.

– Прошу, – тихо сказал он, слегка улыбнувшись, и потянул дверь на себя. – Тут не так страшно, как выглядит снаружи.

Лера шагнула вперёд, вдыхая смешанный запах бензина, машинного масла, металла, кожи и его парфюма.

За спиной закрылась дверь и щёлкнул замок, отрезая их от внешнего мира.

Лера огляделась. Свет единственной лампы под потолком падал жёлтым конусом, оставляя углы в густой тени. Гараж был просторным, почти пустым: у стены стоял верстак с инструментами, стол, в углу – старый кожаный диван, на котором явно иногда ночевали.

На стене висели несколько шлемов и потрёпанный гоночный комбинезон. На полках стояли многочисленные кубки. Висели фотографии. Место казалось одновременно чужим и до странности родным – словно она проникла в потаённый уголок души Стаса, куда он никого больше не пускал.

Лера медленно прошла вперёд, скользя взглядом по фотографиям, и вдруг остановилась у одной – Стас на трассе, в шлеме, с поднятой рукой, а позади – размытый вихрь пыли и света. Она протянула руку, едва коснувшись края рамки. Это были не просто вещи, не просто фотографии. Всё здесь кричало о нём. Это была вся его жизнь. Целая история его побед, ошибок и бессонных ночей.

Стас подошёл к ней. Теперь они стояли совсем близко. Между ними оставалось меньше полуметра, и казалось, воздух сгустился до предела.

– Ты всё ещё можешь передумать, – сказал он низко, глядя ей в глаза. – Скажи слово – и я отвезу тебя домой.

Лера молчала. Она смотрела на него – на резкие черты лица, на тёмные глаза, в которых отражался жёлтый свет лампы.

И чувствовала, как внутри всё сжимается – страх, желание, стыд и возбуждение смешались в один тугой узел. Она понимала: стоит сделать шаг – и пути назад уже не будет. Но именно это понимание почему-то заставляло её хотеть его ещё сильнее.

Лера медленно покачала головой.

– Я не хочу домой, – прошептала она.

Это было признание. Честное. Страшное. И невероятно освобождающее.

Стас сделал шаг вперёд. Его рука поднялась и осторожно легла на её талию, притягивая ближе. Второй ладонью он обхватил её лицо, большим пальцем провёл по нижней губе.

– Тогда я больше не буду спрашивать, – хрипло сказал он.

И поцеловал.

Не нежно. Не осторожно. Этот поцелуй был голодным, яростным – как будто он сдерживался всю дорогу. Лера ответила сразу, вцепившись пальцами в его куртку. Весь день, весь вечер, все «правильно» и «неправильно» – всё сгорело в этом поцелуе.

– Ты даже не представляешь, как я хотел тебя всю дорогу, – выдохнул он, целуя её в шею. – Чувствовать, как ты прижимаешься сзади… Это было пыткой.

Лера запрокинула голову, давая ему больше пространства. Его губы спускались ниже, оставляя горячие следы. Она запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе.

– Тогда не сдерживайся… – выдохнула она.

Они снова поцеловались. На этот раз жёстче. Лера прижалась к нему всем телом. Её руки скользнули под его одежду, ладони легли на горячую кожу спины. Мышцы под её пальцами напряглись. Стас провёл руками по её бокам, потом вверх, обхватил грудь через ткань. Большой палец провёл по соску – медленно, круговым движением. Лера выгнулась и тихо застонала ему в рот.

Они двигались к старому столу, не разрывая поцелуя. Стас приподнял её и посадил на край. Лера обхватила его ногами за бёдра. Теперь она чувствовала его возбуждение через джинсы – твёрдое, горячее, настойчивое.

Стас отстранился на секунду, чтобы снять с неё блузку. Лера подняла руки, помогая. Бюстгальтер он расстегнул одним движением и отбросил в сторону. Когда его рот сомкнулся на её соске, она запрокинула голову и тихо выдохнула его имя.