Текст книги "Кто ушел и кто придет (СИ)"

Автор книги: Maria_R

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Тебе, кажется, всего этого хватало. Ты ведь не знала другой жизни.

Мадлон отодвинула пустую чашку.

– Наверное, мне пора, Френсис. Спасибо за прекрасный обед.

– Послушай, а ты не хочешь переехать ко мне? В этом доме полно места.

Ну уж нет! Что это ему взбрело в голову?

– Нет, спасибо. Я привыкла к своей квартире в городе.

– Скорее, «привыкла жить одна», да? – он погасил окурок и легко вскочил. – Ладно. Проводить тебя на станцию?

– Спасибо, не стоит. Я помню дорогу.

Френсис вздохнул. Видно, он предложил это не потому, что боялся, что она заблудится.

– Хорошо. Навещай меня, я действительно всегда рад тебя видеть, – он хотел обнять Мадлон, но та была начеку и успела непринужденно повернуться, чтобы взять со столбика перил плетеную шляпку.

– До свидания, Френсис.

Уходя, она оглянулась. Маленький и толстый Губерт все еще стоял на крыльце. Он помахал ей, она махнула в ответ и ускорила шаги. Слишком много расспросов и чувств для одного дня, хватит…

На станции она снова увидела Анни Кейн. Одна на пустом перроне, та держалась двумя руками за металлические перила и тихо покачивалась, как стебелек под ветром, белая юбка колыхалась над загорелыми коленями. Мадлон остановилась, не зная, подойти или просто сесть на скамью и дождаться поезда. Анни разрешила ее сомнения, приблизившись и сказав:

– Извини, я задумалась и не сразу тебя увидела. Никак не получается подобрать рифму.

Мадлон вспомнила все, что говорил ей про Анни отец.

– А правда, что ты – христианская проповедница? Мне Френсис сказал.

– Не хочу так себя называть. Какая из меня проповедница?

– Но ведь ты пишешь на религиозную тематику?

– Не только…

– И устраиваешь какие-то встречи?

– Да, иногда я встречаюсь с людьми, которым нравится мое творчество. Мне интересно общаться с ними оффлайн, им, видимо, тоже. Но я ничего не проповедую. Я еще слишком мало знаю, чтобы кого-то учить. Просто делюсь с другими моими мыслями и чувствами и радуюсь, если мои стихи что-то затрагивают в чужой душе. Еще я немного играю на гитаре, и некоторые стихи мне удается положить на музыку.

– Много людей ходит слушать тебя?

– Нет. То есть, обычно собирается много, но появляется один из пяти или десяти. Приходи и ты, я всем рада. Давай, я покажу тебе мою страничку, – она взяла у Мадлон КПК и включила воздушный монитор. – Вот. Можешь добавить меня в друзья, и я напишу тебе, когда мы с ребятами снова будем собираться. А может, мы с тобой раньше встретимся.

– Вряд ли, я не собираюсь сюда в ближайшее время.

– О, неужели? Я думала, ты останешься здесь. У твоего отца такой большой дом, и он живет там совсем один. Ты бы его не стеснила.

– Он предлагал мне, я отказалась, – Мадлон услышала приближающийся стук колес. – Мой поезд идет.

– До встречи, – Анни помахала ей.

========== 13 ==========

Когда закончился срок больничного, Ник вернулся на работу, но через неделю понял: хватит. Ему казалось, что все вокруг только и делают, что обмениваются мнениями о том, что с ним произошло. Ник старался убедить себя в том, что никто ничего не знает, но у него не получилось. Вечером он сообщил Ларри, что собирается увольняться.

– Не могу я там оставаться! Ты не представляешь, как плохо быть жертвой, когда тебя все презирают.

– Ты что-то путаешь, Ник. Большинство не знает о том, что с тобой случилось.

– Да уж знают, будь уверен.

– А если и знают, за что им тебя презирать? Ты не сделал ничего плохого.

– Это не имеет значения. Я позволил издеваться над собой, не сумел защититься. Эта дрянь Мадлон ушла целая и невредимая, с нее все как с гуся вода, а я – неудачник…

– Все еще сердишься на нее за то, что она тебе сказала?

– Я даже думать про это не могу, как у нее вообще язык повернулся такое сказать! Это все потому что Мортон ее пальцем не тронул, а вот сделал бы из нее котлету, как из меня, тогда бы по-другому запела! Не хочу про нее больше слышать, даже не заикайся про нее, она для меня не существует!

Раздался сигнал КПК. Ник глянул на экран – звонил Ленни Стривер. Ответить или сбросить? Чего ему надо? Не сказать, чтобы они сильно дружили… Ник решил ответить.

– Как поживаешь? – осведомился Ленни после приветствия. – Ездил куда-нибудь после сборов?

– Да нет, какое там… Работа…

– А я в следующем году лечу на Нарат.

– Здорово! – вяло восхитился Ник. Значит, Стривера все-таки взяли в эту археологическую экспедицию. Повезло… Эх, и почему он, Ник, не согласился перевестись на Нарат, когда ему предлагали там работу? Если бы согласился, черта с два до него добрался бы Мортон.

– У тебя что, неприятности? – неожиданно поинтересовался Ленни.

С чего он взял? Сам догадался или что-то слышал? Да нет, не может он ничего знать!

– Так, мелочи. С Мадлон разошелся.

– Из-за чего?

Ник промолчал. Чего Стривер прицепился? Сворачивать надо этот разговор. Наверное, не стоило и отвечать на звонок.

– Может, помощь какая нужна?

– Нет, спасибо, – отрезал Ник. – Мне пора, извини. Счастливо, – он выключил связь.

– Не доверяешь этому человеку? – спросил Ларри, когда Ник снова повернулся к нему.

– Да не знаю, странный он какой-то. Лиза Кадлес однажды как-то так сказала про него… Дай вспомнить… А, вот: «Ему нравится, когда от него зависят, поэтому он предпочитает слабых, тех, у кого проблемы. А если у человека нет проблем, Стривер сам способен их создать, чтобы потом помогать распутывать». Может, и ошибалась. А если не ошибалась, то, получается, Стривер от Мортона недалеко ушел, – Ник передернул плечами. – В общем, мне своих проблем хватает, новые не нужны, а делиться ими… Я лучше с тобой поговорю. Ты меня точно не обманешь, и тебе ничего от меня не нужно.

– Спасибо, Ник.

– А знаешь, Стривер летит на Нарат. Я ему даже позавидовал. Я бы тоже не против свалить с Земли куда подальше, и не волонтером на время, а навсегда.

– Тогда почему бы тебе вместо увольнения не перевестись в Наратский филиал «Андроидной техники»?

Ник уже думал об этом. Глупо, конечно, проситься туда после того, как сам же отказался, а с другой стороны – что в этом такого? Обстоятельства изменились, и он имеет право изменить свое решение. Оставлять робототехнику ему не хотелось. Он никогда не ставил себя наравне с большинством сотрудников, всегда считал себя блатным ни к чему не способным помощником дяди, но хорошо помнил свой восторг при первом разговоре с Ларри. Пусть Ларри по большей части был работой дяди, а он, Ник, только помогал, а все же… Немалой потерей будет отказаться от всего, связанного с созданием тех, кто совершеннее тебя самого. Если уж он сам такой никчемный, то должен хотя бы помогать выйти в мир таким, как Ларри.

– Спасибо за идею, – сказал он. – Попробую.

Для начала Ник решил переговорить с дядей, но не смог дозвониться. На работе они не виделись, потому что Роберт Форти неделю назад взял отпуск. Ладно, незачем отрывать дядю от отдыха, лучше завтра поговорить с Френсисом Губертом.

Губерт и не думал возражать, у Ника даже создалось впечатление, что он искренне обрадовался.

– Ну конечно! Пока «Андроидная техника» там не появилась, но мы переведем тебя в штат Наратского робототехнического центра. Они в основном занимаются исследовательскими машинами – дроны для геосъемки, роботы-горнопроходчики и прочие, а сейчас еще появился отдел по проектированию и конструированию роботов для археологов, которые работают на плато Муравейник. Там большие сложности в исследовании новой части – лабиринт, какие-то ловушки в туннелях… Вот еще недавно произошел непонятный взрыв, три человека погибли.

Что это Френсис вдруг приуныл? У него был кто-то знакомый в той группе? Хотя чего удивляться – у этого живчика везде знакомые.

– Ну вот, – подвел итог Губерт, – тебе будет чем заняться на Нарате. Подойди завтра ко мне, поговорим подробнее. Я сегодня свяжусь с Наратским центром.

Ника мучил еще один вопрос, но он никак не мог придумать, как бы его сформулировать, чтобы не вызвать лишних подозрений. Пока он думал, Френсис добавил:

– Будет хорошо, если ты прихватишь с собой Ларри и продолжишь наблюдать за ним. Работа ему найдется. В колониях андроидам всегда рады, в отличие от Земли.

Ник подавил вздох облегчения. Расстаться с Ларри сейчас выше его сил.

А утром всю «Андроидную технику» облетела весть – от инфаркта умер Роберт Форти. Это стало ударом для всех, кто его близко знал, а у Ника совсем выбило землю из-под ног. Дополнительное известие о том, что Форти, оказывается, все равно скончался бы в ближайшее время от рака, его не утешило. Он не мог поверить, что единственного близкого человека больше нет. Даже во время прощания с Робертом ему казалось: это кто-то другой умер, не дядя.

Гражданская панихида проходила в холле НТК «Андроидная техника» – такую просьбу покойный оставил перед смертью. Никто не собирался возражать – Форти столько отдал корпорации, ничего не требуя взамен, что все до сих пор чувствовали стремление ему угодить. В своем письменном распоряжении Форти просил, чтобы его провожали не только люди, но и синтетики новой серии, которых он создал незадолго до смерти. Из них мог присутствовать только Ларри Метени. Вера погибла, а третий андроид недавно был признан неисправным и, отключенный, лежал на складе. Ник, оглушенный всем происходящим, заказал для Ларри траурный костюм и обувь и в нужный день привел двойника с собой на прощальную церемонию.

Раньше Нику постоянно казалось, что все перешептываются на его счет, хотя этого не было; сейчас он ничего не видел и не слышал, а вот шепотки были. Все знали, кем на самом деле является мужчина рядом с ним, так похожий на его старшего брата, и при всем уважении к Роберту Форти присутствие на его похоронах робота многими воспринималось почти как кощунство.

Когда закончились прощальные речи и наспех сделанный фильм о покойном, в основном рассказывающий о его работе, Френсис Губерт, заметно расстроенный и даже слегка похудевший, отозвал Ника в сторонку. Рядом стоял распорядитель, очень высокий и тощий мужчина с профессионально-скорбным выражением лица.

– Ник, послушай, а что же его сестра, твоя мать? Где она? Она хоть знает?

– Я ей сообщал, – тихо ответил Ник. Боясь расплакаться, он глядел в пол, а не на начальника. – Я ей все сказал – время, место, допуск оформил…

– А она что?

– Сказала, что поняла. Я думал, придет, а она… Они же в ссоре… Ну и, видимо, решила не приходить.

– Ах, как все это… – пробормотал Губерт. – Она же у Роберта одна из всех родных и осталась, кроме тебя, неужели не могла хоть сейчас простить… Ну, бог с ней.

– Но кто же тогда полетит? – озабоченно спросил у них обоих распорядитель. – По традиции, провожать до Порога могут только родные. Получается, летите вы? – он посмотрел на Ника.

Ник посмотрел на Ларри, который ждал его на почтительном расстоянии, и спросил:

– Туда только людям можно?

Вмешался Френсис Губерт:

– Я тебя понимаю, Ник, но не думаю, что это хорошая идея. Конечно, никакие документы там не спрашивают, а Роберт не возражал бы, напротив, порадовался. И все-таки не стоит. Смерть – наша, человеческая привилегия. Уже о том, что Ларри на правах человека присутствовал на похоронах своего создателя, будут долго вспоминать. Сам видишь, сколько народу кругом, – он указал на сотрудников, толпящихся на ступенях крыльца и на площади перед зданием. Многие поглядывали в небо – вот-вот там появится черный глайдер-катафалк. – Лишние пересуды нам ни к чему. Придется тебе одному лететь. Иди.

Да, вон глайдер, уже описывает полукруг перед посадкой. На негнущихся ногах Ник вышел на крыльцо, оглянулся. Два кибера-носильщика поднимали гроб. Распорядитель почтительно следовал рядом с Ником. В полной тишине они дошли до машины. Ник остановился, плохо различая предметы вокруг. Голова кружится, в обморок бы не грохнуться, хорошо хоть этот длинный тип торчит рядом – подхватит, если что. И чего они там копаются? Покончить бы с этим поскорее! И как жаль, что Ларри нельзя полететь вместе с ним…

Пелена перед глазами разошлась, Ник отыскал взглядом двойника. В черном костюме вместо обычной униформы с логотипом «Киберспейс», Ларри ничем не отличался от стоявших рядом людей. Он приподнял руку, и Нику стало легче от этого ободряющего жеста. Он ответил легким кивком, повернулся и вошел в машину, куда уже погрузили гроб. Распорядитель задвинул за ним дверь, и глайдер взлетел. Ну, все. В последний путь.

Сидя у гроба, Ник смотрел на покойного. Иногда мертвые напоминают спящих, но Роберта смерть не пощадила. Кожа пожелтела и обтянула череп, волосы поредели, узловатые пальцы, такие подвижные при жизни, были сцеплены на груди и, застывшие, казались уродливо искривленными. Пластиковый гроб был сделан под красное дерево, с красной бархатной обивкой внутри. Крышки не было. Лет триста назад Форти положили бы в гроб из настоящего дерева, сверху гвоздями приколотили бы крышку, а потом закопали в землю на большом поле, заставленном каменными плитами с фамилиями и эпитафиями. Ник видел такие поля в кино, они назывались «кладбища». Ужасный все-таки обычай – закапывать мертвых, ну кому захочется гнить в земле, да еще замурованным в ящике? И какие большие площади уходили под эти кладбища!

Нику вспомнилось, как несколько лет назад дядя брал его с собой в другой город. Хотя служба безопасности не рекомендовала делать остановки в дикой местности, Форти посадил глайдер на каком-то холме и предложил прогуляться. Они долго шли по странной пустоши среди кустов и замшелых угловатых валунов, пока Роберт не остановился у вросшей в землю плиты. Только тогда Ник понял, что эта пустошь – старое-престарое кладбище, а валуны кругом – надгробия. «Смотри, Ник, – сказал Роберт, – вот здесь лежит твой прапрадед. В то время еще иногда хоронили, а не сжигали. Ему оказали такую честь – лечь в землю, а не развеяться по ветру». «Кем он был, дядя?» «Врачом. Он спас очень много жизней. Нора могла бы тебе рассказать, ведь это и ее дед, но она, к сожалению, очень не любит оглядываться на прошлое».

На горизонте появился Дом Мертвых, и у Ника что-то сжалось под ребрами. Он никогда не бывал там, ему никого еще не приходилось провожать до Порога, он даже плохо представлял себе, что это за Порог. Дома Мертвых он видел на фотографиях и в новостных передачах, когда сообщали о смерти какой-нибудь знаменитости, но их всегда показывали только снаружи – черные и блестящие, похожие на огромные надгробия ступенчатые блоки без окон.

Посадочная площадка находилась на одной такой ступени. Ник вышел из машины, растерянно оглядываясь, но ему не пришлось ничего выяснять, к нему сразу подошел человек в черном и участливо осведомился:

– Николас Метени? Я провожу вас.

Ник машинально оглянулся на машину. Два местных кибера уже открыли заднюю дверь и вынимали гроб. У Ника опять что-то стянулось в груди. Он посмотрел вперед – в черной стене здания открылась до того неразличимая дверь.

– Вам туда, – послышался голос сопровождающего.

Казалось, за дверью темно как в пещере, но подойдя поближе, Ник увидел, что коридор освещается редкими огоньками вдоль стен. То были свечки, совсем как настоящие, только вместо живых теплых язычков пламени горели неподвижные холодные оранжевые диоды. На полу матово отсвечивала полоса транспортера, киберы поставили на нее гроб. Полоса пришла в движение, и гроб медленно заскользил между рядами мертвых свечей. Ник пошел рядом. Со всех сторон доносилась тихая заунывная музыка, и ни разу в жизни ему не было так одиноко, тоскливо и жутко, как в эти минуты. Он брел, не отрывая глаз от мертвого лица Роберта, и сперва даже не заметил, как полоса транспортера начала забирать вверх. Движение прекратилось, гроб замер на небольшом возвышении. Порог? Да, наверное. Дальше коридор сужается, и огней не видно, сплошная чернота. Значит, дальше ему дороги нет. Ник положил руку на сцепленные пальцы Роберта и сразу отдернул. Какие они твердые и ледяные! Он знал, что тело будет холодным, но не думал, что настолько…

Ник не успел пересилить себя и коснуться дяди еще раз. Должно быть, на последнее прощание отводилось совсем немного времени. Гроб поехал дальше, его контуры стали нечеткими, Ник протянул руку перед собой и наткнулся на невидимую преграду. Так и есть – включили силовое поле, словно границу, разделяющую мир мертвых и мир живых.

Впереди сверкнула приглушенная защитным полем вспышка, и Ник вздрогнул. Все кончено? Вот и тоскливая музыка стихла. А куда теперь идти? Светильники позади почему-то уже не горят, зато справа свет, совсем близко. Видно, ему туда.

И по короткому коридору Ник вышел в обширный зал, наполненный солнечными лучами. Это помещение походило на собор – высокие стрельчатые окна, купол вместо потолка. Стены сверху донизу покрыты стандартными мемориальными табличками из пластика, сделанного под мрамор. Зал Памяти! Он видел такие на фотографиях. Здесь были люди. Они стояли и ходили, группами и в одиночку, некоторые тихо переговаривались, все были печальны, но никто не плакал. И странное дело, болезненное острое горе, которое душило Ника все это время, ушло, как будто сгорело там во тьме вместе с телом Роберта. Невероятная усталость – вот и все, что он чувствовал, пока медленно шагал через зал, разглядывая бесчисленные таблички с именами, фамилиями, датами и эпитафиями. По большей части эти миниатюрные кенотафы были светло-серыми, но часть подсвечена синим – недавние? Да, верно. Вот и он, Роберт Николас Форти. Только имя, дата рождения и дата смерти. Никаких лишних слов – так распорядился дядя.

Домой Ник приехал донельзя вымотанным. Сейчас бы чего-нибудь выпить, да хоть чаю, и сразу лечь… Нет, не получится, сперва надо съездить за Ларри, он ведь, наверное, до сих пор в НТК, потому что у него нет денег, чтобы на чем-нибудь сюда добраться, да и не выпустят синтетика с территории без сопровождающего.

Ник открыл дверь и чуть не наткнулся на двойника.

– Ларри? Я думал ехать за тобой. Ты как здесь оказался?

– Фред Клири меня подвез.

Фред! Вот молодец. Ник почувствовал что-то вроде теплоты к бывшему другу. Может, Фред не так уж плох? Конечно, он обманщик, но, скорее всего, это Микаэла его заставляла. А на похоронах он, кажется, по-настоящему сочувствовал, и сейчас помог Ларри. Наверное, стоит когда-нибудь потом с ним помириться. С ним, а не с Микаэлой!

– Есть хочешь, Ник?

– Я бы лучше выпил, – на ходу стаскивая пиджак, Ник прошел в комнату и вынул из бара бутылку коньяка. После пары глотков стало легче. Снова наполнив рюмку, он устало опустился на диван.

– Что с твоей рукой? – спросил Ларри, и только сейчас Ник понял, что то и дело неосознанно потирает левой рукой пальцы правой. Ему до сих пор чудился холод мертвых рук Форти.

– Не обращай внимания. Посиди со мной, а?

Ларри сел рядом, и Ник переплел пальцы с его пальцами. Тепло искусственной кожи казалось живым и было так приятно после ледяного прикосновения мертвеца…

Раздался сигнал КПК. Ну кто там еще? Ник глянул на дисплей. Боже, только не это! Звонила мать. Не ответить ей он не мог.

– Да, мама?

Не тратя времени на приветствия, Нора скомандовала:

– Приезжай, мне нужно с тобой поговорить.

Прощаться она тоже не собиралась, просто выключила связь. Ник отпустил руку Ларри, допил коньяк и поплелся в прихожую.

– Съездить с тобой? – предложил за спиной Ларри.

Как это было бы хорошо – прийти туда не одному! Но ведь мать не выносит андроидов… А может, сумеет себя перебороть, потерпит один раз?

– Поехали. Только переоденься, сейчас найду тебе что-нибудь.

Ларри не крутил головой, озираясь, как Мадлон, но Ник знал, что андроид оглядывается внимательнее любого человека.

– Ну как тебе здесь? Интересно?

– Да, это место очень отличается от Верхнего города.

– Еще бы. А вот и мой дом, – Ник приложил электронный ключ к считывателю, вошел в крохотную прихожую и позвал: – Эй, есть кто?

Из комнаты появился отец.

– Сынок! – он двумя руками сжал ладонь Ника. – Ну как ты? Ужасно, что Роберт так внезапно умер… Он был такой крепкий, жизнерадостный…

– Ох, папа, что ты плетешь, – отмахнулся Ник. – Ты его видел давным-давно на экране. Крепким его в последние годы никто не назвал бы.

– Тебе виднее, – сразу согласился отец и с любопытством посмотрел на Ларри. – А это кто с тобой?

– Ларри. Я же рассказывал тебе про него. Ларри, это Бен.

– А, твой искусственный брат, да-да, помню, – отец провел рукой по лысоватой голове. – Забавно, словно у меня вдруг появился еще один сын, старший, – он мелко засмеялся. – Проходите, ребята. Выпьем по стаканчику? Ларри, не знаю, ты пьешь? – он вопросительно посмотрел на андроида, а потом на сына.

– За компанию может выпить, только ему это ни к чему, – ответил за двойника Ник. – Да и тебе не стоило бы.

Отец тяжело вздохнул, косясь на шкафчик, где, Ник знал это, спрятана початая бутылка коктейля с говорящим названием «После работы». Этот дурман, хоть и довольно мерзкий на вкус, пользовался популярностью из-за своей дешевизны по сравнению с любым алкоголем. Отец покупал по бутылке через день в автомате прямо у входа на фабрику.

Ник не выдержал этого взгляда.

– Ладно! Только местную дрянь ты пить не будешь. Я тебе принес кое-что, хотел отдать перед уходом, – он поставил на стол бутылку коньяка. Отец радостно потер руки, но не успел найти рюмки, как в коридоре пискнул замок, послышались быстрые твердые шаги, и в комнату вошла мать. Она явно была не в настроении – движения резче обычного, бледное лицо под капюшоном заострилось, бескровные губы сжаты в нитку. Ник съежился. Бен мгновенно стащил со стола бутылку и, ни слова не говоря, быстро зашаркал в соседнюю комнату. Нора скинула капюшон и поправила маленький пучок жидких седых волос. Глаза у нее тоже были серые, как седые. Оглядев Ларри, она с отвращением спросила у сына:

– Зачем ты притащил сюда это?

– Его зовут Ларри, и я попросил его меня проводить. Ларри, это Нора.

Андроид коротко наклонил голову и хотел что-то ответить, но мать крикнула:

– Молчать! Пусть немедленно убирается отсюда. В моем доме синтетикам не место.

– Подожди меня в той комнате, – Ник подтолкнул Ларри к двери, за которой скрылся отец.

– Нет, пусть ждет на улице!

– От того, что он посидит в нашей квартире, ничего страшного не случится, – тихо сказал Ник, не поднимая глаз. – Ты хотела о чем-то поговорить, мама, вот я пришел – говори. По-моему, ты не очень рада меня видеть, так что не будем тянуть время.

– Твой отец сказал, ты собираешься на Нарат. Это правда?

Ник кивнул, не поднимая глаз. Он очень жалел, что поделился с отцом своими планами.

– Вместе с этим синтетическим существом? Не кажется ли тебе, что оно стало слишком много для тебя значить?

– Не кажется. А ты не могла бы перестать называть его «это существо»? – слабо огрызнулся Ник. Мать влепила ему оплеуху.

– Не смей так со мной разговаривать! Я вижу, ты становишься похож на Роберта.

Ник втянул голову в плечи. Он чувствовал себя полностью беспомощным, это было еще хуже, чем у Мортона – там он мог хотя бы делать попытки защищаться, но мать-то в ответ не ударишь! Ник прошептал:

– Вообще-то дядя – твой брат. Я не знаю, что у вас там произошло, но, может, пора это забыть. Ты даже на похороны не пришла… И почему это плохо – быть на него похожим? Он был прекрасным человеком и специалистом – так все говорят, да и я сам так думаю.

– Замолчи! Немедленно! Он был омерзителен! Он все променял на своих роботов. Ты знаешь, что у него была семья?

– Знаю, конечно… Он говорил, что его жена и дочь давно умерли…

– Его дочь погибла во время путча, а жена заболела от горя. А Роберт даже не захотел с ней разговаривать об этом, он ушел в свою проклятую работу! Создатель – так про него говорили. И что же он создал – пару десятков говорящих машин?

– Они уже не машины, не совсем машины…

Мать не слушала.

– Все им восхищались, – захлебываясь, кричала она, – для всех он был примером! Прекрасный специалист, еще бы! А когда его жена умирала в больнице, он даже не ходил к ней, даже не попрощался с ней, потому что был где-то там на научном симпозиуме! На похороны, впрочем, заглянул – так, ненадолго, минут на десять.

– Все равно, – упрямым полушепотом сказал Ник. – Он очень много сделал для всех нас, для будущего. Ты просто не знаешь, как все его уважали и ценили.

– Прекрасно знаю. И знаю, что он плевать хотел на это будущее. Он просто любил своих роботов, они были для него всем – друзьями, семьей, детьми. Это ужасно, так не должно быть! Он ценил их больше всего, он считал их лучше и совершеннее людей. Ты слышал о взрыве в вашей «Андроидной технике» одиннадцать лет назад?

– Да, теракт «Новых луддитов».

– Роберт тогда думал только о том, как бы вытащить из пожара своих синтетиков. Их-то он спас, если можно так выразиться, а вот до раненого ассистента руки уже не дошли.

– Да нет же! Ты все переворачиваешь! Дядя рассказывал мне как все было – он просто не мог спасти этого парня, он очень жалел потом, долго винил себя…

– Разве он сказал бы тебе правду? Ты пока еще не настолько на него похож, он не хотел тебя отпугнуть. А правда состоит в том, что роботы всегда значили для него больше людей. Он хотел быть с ними, а не с людьми. Всю жизнь хотел быть с ними. Думаю, он радовался смерти Миры – она развязала ему руки, теперь-то он мог жить так, как хочется. Когда Миры не стало, он… Он до последних дней жил с одной из своих синтетических девок.

– Ну да, Зои, домработница. Я ее видел. У многих есть такие синтетики. Что в этом особенного?

– Дурак, она была его любовницей!

– Ну… А почему бы и нет? Мама, ты как будто в прошлом живешь. Я все время говорю тебе, что мир изменился, и…

– Он любил ее, понимаешь? Спать с роботом уже отвратительно, но любить робота – это… Это… Кошмарное извращение. Как ты можешь его оправдывать? Человек должен быть с человеком. На том стоит наш мир. А Роберт пожертвовал всем ради своих роботов. Когда я сказала ему то, что говорю сейчас тебе, он посчитал себя смертельно оскорбленным и разорвал со мной все отношения. Я его сестра, но он бросил меня, а не свои машины. А теперь и ты решил стать как он! Ты тоже хочешь бросить меня! – тут она рухнула на диван и зарыдала.

Ник сидел, оцепенев. Уж лучше бы она бросилась его колотить, тогда он мог бы отворачиваться и прикрывать лицо. Но слезы матери всегда вгоняли его в ступор, он застывал, и его охватывала непереносимая вина и тоскливый страх.

– Я всю жизнь тебе отдала! – кричала мать. – Все для тебя делала! Надеялась, что ты станешь заботиться обо мне! На кого мне еще рассчитывать, скажи, на кого? Твой отец – тряпка! А теперь ты решил меня оставить! Ты любишь своего двойника больше меня! О, лучше бы мне умереть!

– Я тебя не оставляю, – выдавил Ник. Ему было трудно говорить, горло перехватило, будто его душили. Он откашлялся, но это не помогло. – И не оставлю, я же много раз говорил об этом.

Разве это впервые – ярость, истерика, слезы? Но сколько бы раз он ни видел и ни слышал эти сцены, он не мог к ним привыкнуть. Разница была только в том, что если раньше он съеживался, полностью захлестнутый страхом и виной, то с годами его сознание начало раздваиваться. В нем словно жили два Ника Метени – взрослый успешный человек, которому смертельно надоели эти концерты, который ничуть не боялся этой женщины и давно бы встал и ушел, если бы его не останавливал второй – перепуганный ребенок, убежденный, что мать всегда права, потому что она мать, и нужно убеждать ее, сидеть возле нее, делать все что она говорит и уйти только когда она позволит. Этот второй как будто повисал у взрослого на ногах и всегда одерживал верх. И Ник сидел и с тоской ждал, пока мать разрешит ему уйти или прогонит его.

Отец пошел их проводить. Как всегда после встречи с матерью Ник чувствовал себя совершенно разбитым. Придерживаясь за локоть Ларри, он попросил:

– Давайте куда-нибудь зайдем, посидим. Голова разламывается, – он потер лоб, шею. Плечи закостенели, ему было больно смотреть по сторонам.

– После общения с Норой у любого разболится, – посочувствовал ему отец. – Зайдем сюда, ребята, – он ловко подтолкнул обоих в сторону забегаловки, где традиционно пил пиво по пятницам, и заговорщически шепнул сыну: – Я прихватил твой подарок!

– Со своей выпивкой ведь нельзя…

– А мы не покажем.

Как всякий раз, когда дело касалось спиртного, Бен необычайно оживился и развил бурную деятельность. Он сам выбрал столик, наметанным глазом оценив, где будет удобнее всего разливать из-под полы, усадил гостей, сбегал к стойке и принес тарелку чипсов, бутылку пива и три стакана. После этого он уселся, открыл бутылку, но разливать пиво не стал, а взамен ловко и быстро расплескал по кружкам коньяк и жадно выпил свой, пробормотав:

– Ваше здоровье, ребята…

Ник тоже выпил, не чувствуя вкуса. Напиться бы сейчас так, чтобы ничего не соображать, но нельзя, еще наверх надо возвращаться. Он опять потер шею, поднял голову и наткнулся на взгляд Ларри. Ник криво усмехнулся.

– Удивляет тебя все это, да? – не дожидаясь ответа, он придвинул к себе стакан двойника и выпил его порцию. Стало полегче, напряжение уходило, можно было безболезненно покрутить головой. Он поднялся.

– Мы пойдем, пап.

Отец не огорчился быстрому расставанию, куда больше его занимала бутылка во внутреннем кармане куртки. Он рассеянно отозвался:

– Да? Уже? Ну хорошо, пора так пора. А я еще посижу, – он нежно погладил горлышко темного стекла. – Рад был повидаться, сынок, – не вставая, он обнял Ника. – Заходи. И ты, Ларри, тоже заглядывай, – он двумя руками пожал руку андроида. – Надо же, как ты похож… Настоящий старший сын…

Ларри хотел ответить, но Ник дернул его за рукав.

– Идем уже. Пока, папа.

Они вышли в полутьму улицы-коридора. По дороге к лифту Ник с мрачным сарказмом заметил:

– Увлекательный поход, да?

– Да, это было очень интересно, – серьезно ответил Ларри. – Спасибо, что взял меня с собой. Скажи, а твоя мать всегда была такой? Я слышал ваш разговор, потому что она очень громко кричит.

– Сколько себя помню – всегда.

– А твой отец?

– Что – мой отец? Он тоже всегда таким был, слушался ее. Она же его, считай, спасла. Когда они повстречались, он больной был, и она его выхаживала. Если бы не она, он бы помер. А сейчас ему тоже деваться некуда, ты же видел его – кому он нужен-то, кроме нее.

– Но деньги зарабатывает, кажется, все-таки он?

– Мать говорит, что просто разрешает ему работать, чтобы он совсем не спился.

Ларри немного помолчал.

– Знаешь, Ник, мне кажется, для тебя было бы лучше не навещать ее. То, как она себя ведет, иначе, как психологическим насилием не назовешь. Насколько я могу судить, она никогда не поддерживала тебя. Всегда давила, унижала. Зачем тебе это? Насилие вредно.