Текст книги "Кто ушел и кто придет (СИ)"

Автор книги: Maria_R

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Откуда у тебя все эти штуки?

Ник усмехнулся и молча указал пальцем вниз.

На эскалаторе они спустились в подземелье, больше всего похожее на метрополитен, каким его показывали в исторических фильмах. Поездов, правда, тут не оказалось. Было людно и весело, мигали разноцветные гирлянды, что-то продавали прямо с открытых прилавков, где-то гремела музыка.

– Здесь всякие экстрим-клубы, – пояснял на ходу Ник. – Диггеры, любители спортивного ориентирования, военные игры, кладоискатели. Бегуны тоже здесь, они в основном по тоннелям и бегают – там проще навыдумывать всяких аттракционов. А, вон и лифты.

На этот раз поездка длилась недолго. Привычный шорох дверей – оба вышли в тихий полутемный коридор.

– Белый город, уровень минус пятьдесят, – негромко сказал Ник. – Дальше пойдем пешком. Мы с тобой теперь пробираемся тайно, этот лифт на самом деле тоже как бы не существует, числится нерабочим. Его энтузиасты поддерживают в нормальном состоянии. Он раньше был служебным, вот, видишь, привез нас в служебное помещение. Можешь посмотреть на местных, если хочешь, – он подвел приятельницу к маленькому окошечку, забранному пыльной сеткой. Мадлон приникла к окну, не обращая внимания на пыль, от которой зачесалось в носу.

По ту сторону оказался чистый светлый коридор с рядами дверей по обе стороны. Это место напоминало больницу и тюрьму одновременно, какими их показывают в кино. По коридору, почти все в одном направлении, двигались люди лет от двадцати до шестидесяти. Детей, подростков и пожилых среди них Мадлон не увидела. Одежда у всех выглядела заношенной, многие были в штанах и рубахах одинакового покроя с большими буквами на рукавах и спинах: «Обеспечение неимущих». На лицах людей застыло одинаковое равнодушно-сонное выражение. «На работу, – подумала Мадлон. – Смена, похоже». Она знала, что обитателей Белого города обеспечивают простыми бездумными занятиями – что-то упаковывать, сортировать, собирать. Они делали все то же самое, что могли бы быстрее и качественнее выполнять автоматы, но ведь оставить людей без работы нельзя, надо, чтобы они хоть чем-то занимались, хотя бы по шесть часов в день. А кроме такой простой работы эти люди ни к чему не были способны – во всяком случае, не способны в степени, достаточной для того, чтобы найти работу в Верхнем городе.

– Ник, а что они делают в свободное время?

Ник неохотно отозвался:

– Я слышал, они спят тут по десять-двенадцать часов, им специально всякую дрянь в еду подмешивают. А оставшееся время проводят в виртуальном мире. Дядя рассказывал, что все эти компьютерные игрушки, которые у нас не приветствуются, здесь очень распространены. Ну, знаешь, грубые игрушки, где почти не надо думать, а так, на рефлексах проходишь, зато ощущений сколько хочешь – кровавые стрелялки, страшилки, эротика. У нас в такие мало играют, считается признаком дурного вкуса. А эти гоняют по несколько часов, ни на что другое мозгов не хватает. Дядя говорил: потому и не хватает, что их специально отупляют. Замкнутый круг, – он отступил от окошечка. – Пойдем, что ли? А то как бы Мортон раньше нас наверх не вернулся.

Через полчаса они вышли в темный тоннель. Ник включил фонарик и пояснил:

– Мы почти на месте. Нижний город, уровень минус двести пятьдесят.

– А почему здесь нет света?

– Это необитаемая часть, мы ведь пришли закоулками.

– Получается, любой верхний может спуститься сюда? А любой местный так же легко может подняться наверх?

– Может, но совсем не легко. Надо знать дорогу в обход контрольно-пропускных пунктов – потому что на каждом КПП тебя мигом распознают по лицу, походке, отпечаткам пальцев и еще десятку признаков – достать глушилки, отражатели, а для местных – подделать документы, чтобы пройти контроль на Нулевом уровне. Там, наверху, таких тайных путей, какими мы с тобой сейчас пробираемся, не найдешь. То есть, наверное, можно найти, но надо здорово постараться, особенно после путча.

Под ногами что-то зачавкало, Мадлон отскочила.

– Тут грязь!

– Ну да, а ты что, никогда грязи не видела?

– Непривычно как-то, – пробормотала она. – Я думала, грязь только снаружи или в искусственных болотах, которые в парках наверху… Или на Нулевом уровне для антуража, как мусорные кучи.

– Можешь считать, что это местный парк, – хихикнул Ник. – Здесь и озеро есть, – он посветил фонариком, и Мадлон увидела, что широкий тоннель впереди залит водой. – Обойдем вдоль стенки. Видишь выступ? Иди осторожно, не свались… Это Озерный туннель, мы раньше жили поблизости. В нем всегда стояла вода, а лет десять назад, после землетрясения, подтопило и окрестности. Потом-то воду откачали, но вначале тут прямо страшно было. А вон там, подальше, старые склады. Туда никто не ходит, говорят, там очень опасно, в любой момент может случиться обвал.

– Я не думала, что здесь все такое… Такое запущенное. Ведь эти нижние уровни – тоже часть города, и…

– Что, хочешь сказать: «Куда смотрит ремонтная служба?», – Ник протянул ей руку, помогая перебраться через кучу песка и щебня вперемешку с мусором. – Да верхним плевать на Дно. Когда из этого туннеля хлестала вода, наверху хоть бы кто почесался. Потом-то, конечно, прислали гуманитарную помощь и пару ремонтных киберов, через две недели, ага. А когда возле складов перекрытие обрушилось, думаешь, сюда примчались спасатели? Ха-ха… Я не удивлюсь, если когда-нибудь выяснится, что наводнение и другие аварии были подстроены. Жители Дна у всех как бельмо на глазу. Сюда ведь бегут те, кому не нашлось места наверху, но при этом им не нравится ходить строем в Белом городе. Да хоть мою мать возьми – думаешь, она всегда тут жила? Они с дядей родились в Верхнем городе, а потом – тесты, проверки, выявление способностей, и вот дядя учится в Технологическом университете, а ей предлагают работать официанткой на Нулевом. Она этому не обрадовалась и связалась с какими-то экстремистами, чуть ли не с «Новыми луддитами», они-то ее сюда и заманили. А потом их банду разогнали, часть сбежала к дикарям наружу, а она сошлась с моим отцом, родила меня и осела здесь. Это мне отец рассказывал, сама-то она ничего о своей молодости не говорит.

– Я не понимаю… Получается, что жители этих нижних уровней существуют как бы автономно, они независимы от города?

– Не совсем. Сюда идут поставки. Здесь-то производства почти никакого, разве что продукты. Хлорелла, овощи в гидропонных теплицах, соевое мясо… Отец у меня как раз на пищевом комбинате работает. По сравнению с верхними продуктами местная еда – дрянь, но если не сравнивать, то нормально. Зайдем в какое-нибудь кафе – попробуешь. Ну, одежда частично своя. А вот электроника, медикаменты, медтехника – почти вся сверху.

– Секс-ботов тоже поставляют? – спросила Мадлон, вспомнив его рассказ про бордель некоего Вебера.

Ник кивнул.

– Да. Я сначала удивлялся, потому что ведь это уже, типа, предметы роскоши, а потом дядя сказал, что это еще один ненавязчивый и приятный способ снизить рождаемость. Это у нас наверху дети никому нафиг не нужны, а здесь они для многих смысл жизни. Особенно если кто долго завести ребенка не может, так вообще… Ну да это не про мою мать, – он ожесточенно поддал ногой камешек. – Короче, Верхний город поддерживает нижние уровни, но при этом был бы рад от них избавиться. Но ведь нельзя вытравить местных, как тараканов, это негуманно и вообще зверство. Поставок тоже не лишают, потому что никому не нужен еще один конфликт. Худой мир лучше доброй ссоры. Дядя даже говорит, что местная нищета создается искусственно. Дескать, пусть они здесь помучаются, а когда устанут, сами поднимутся на минус пятьдесят и будут жить по расписанию, никому не доставляя хлопот. Он говорит, что у нас достаточно ресурсов, чтобы обеспечить всем необходимым вдвое большее население, да только вопрос – чем будет заниматься это население? Вот так и получается, что жизнь наверху не для всех, а недовольные уходят сюда. Идиотская система.

– Придумай лучше, – раздраженно сказала Мадлон. Ей система казалась пусть не идеальной, но в целом довольно удачно расставляющей людей по местам. А если кого-то не устраивает его место, пусть он докажет, что достоин большего – в чем проблема?

– Не могу, – огрызнулся Ник, – я же не социолог. Да мне наплевать, если честно. Хоть я и вышел отсюда, – он нервно провел рукой вокруг, – я ненавижу это место. Если бы не родители, ноги моей здесь не было бы. Я пока не могу их увести отсюда – если забрать кого-то из Нижнего города, придется платить бешеный налог. Но как только у меня будет больше денег, я переселю их хотя бы на Нулевой уровень.

– Ты сказал, что поднялся отсюда только благодаря своему дяде, а не собственным способностям, – задумчиво произнесла Мадлон. – Но если он настолько богатый и влиятельный человек, почему он не забрал отсюда свою сестру?

– Мать с ним сама не пошла, они же в ссоре. А насчет меня… Если смотреть по результатам всяких проверок, у меня есть способности. Но мать говорит, что без дяди я бы все равно ничего не добился. Он первое время платил за меня, очень помогал и вообще… Мать говорит, что сам по себе я ничего не представляю, я просто посредственность, ну, может, чуть-чуть получше других, но все равно без дяди я полный ноль. Она права, конечно.

Мадлон поразило, что Ник, говоря все это, пугливо оглядывается по сторонам.

– Ты боишься свою мать?

Он внезапно остановился и, как тогда в кафетерии, выкрикнул:

– Может, и боюсь! А твое какое дело! Я тебя не спрашиваю, чего ты боишься!

– Можешь и спросить, – усмехнулась она. – Я не буду орать в ответ, а скажу: я ничего не боюсь.

Ник уже открыл рот, чтобы съязвить, но тут впереди показался слабый рассеянный свет. Мадлон увидела грязный коридор, похожий на улицы Нулевого уровня. Переулок, из которого выглядывали они с Ником, на самом деле являлся проходом между глухих стен двух зданий. Ник сообщил:

– Сейчас выйдем в основной город. Все почти как наверху, только вместо неба – потолок. Когда я перебрался жить в Верхний город, долго не мог привыкнуть к настоящему небу. Потом привык, и теперь мне уже здесь неуютно, – он передернул плечами. – Похоже, агорафобия сменилась клаустрофобией.

– Скажи, а где работают те, кто не занимаются производством пищи? Твоя мать, например, что делает?

Ник метнул на Мадлон бешеный взгляд, и та уже решила, что он сейчас опять раскричится, но он, видно, понял, что вопрос был задан без задней мысли, и хмуро ответил:

– Ничего. Не помню, чтобы она когда-то работала. Домохозяйка – это так называется. Лучше бы работала… – он опять нервно передернул плечами. – А другие… Часть людей следит за системами жизнеобеспечения – вентиляция, вода, электричество, ремонт зданий. Есть учителя, врачи, работники сферы обслуживания. Но много и так называемых дополнительных занятий. Здесь хватает проституток, наркоторговцев, вербовщиков Игроков, жуликов, содержателей борделей, контрабандистов и всякой дряни…

– Контрабандистов?

– Тех, кто ведет обмен с дикарями – ну, с этими, которые живут снаружи. Поддерживать с ними любые отношения запрещено законом.

– Разве на Необжитых территориях до сих пор кто-то живет? Я думала, их всех давно перевезли в города.

– Всех не отловишь… Живут, прячутся в развалинах. Свободолюбцы – им же воля превыше комфорта, ага. Я бы так жить не хотел. У них там как в каменном веке – грядки копают, рыбу ловят, охотятся, чуть ли не из луков стреляют, я слышал. Болеют часто, конечно, детская смертность высокая. Оружие и медикаменты больше всего ценят. А главное, они же вне закона, на них постоянно проводятся облавы.

– И что с ними делают, когда ловят?

– Откуда я знаю? Наверное, что хотят, то и делают, я ведь сказал, что дикари вне закона. Могут сразу хлопнуть, могут отправить в тюрьму, а скорее всего просто вкалывают что-нибудь для успокоения нервов и ставят в строй в Белом городе. А там уж как повезет… Наверх вряд ли выйдешь, но можешь уйти вниз или заново выбраться наружу, если раньше мозги не отсохнут.

Вокруг становилось светлее, появились фонари. Тепло и затхлость, царившие в нежилых туннелях, сменились прохладой и свежестью. Где-то наверху мерно шуршали лопасти гигантских вентиляторов. Стали попадаться прохожие. Мадлон на ходу задирала голову, пытаясь разглядеть потолок, пока Ник не пихнул ее локтем:

– Ты можешь не глазеть вокруг вот так в открытую? Это все равно, что повесить на грудь табличку: «Я из Верхнего города».

Она поспешно опустила голову.

– Я хотела сделать запись.

– У тебя цифровая линза, что ли? Не вздумай потом куда-нибудь залить это видео. Вычислят и оштрафуют. У меня знакомый уже так попал один раз.

– Я и не собиралась, просто себе на память. А где потолок? Я его не вижу.

– И не увидишь. Сейчас свет слабый, так как время вечернее, а потолок здесь на высоте ста метров. Когда-то давно первым поселенцам пришла мысль создать тут город, который будет отличаться и от Верхнего, и от Белого, и они объединили десять ярусов. Ну, аккуратно взорвали перекрытия, и получилось очень большое подземелье, что-то типа огромной пещеры. Здесь такие же здания, как на поверхности. Для того, чтобы укрепить кровлю, некоторые высотки служат заодно и колоннами. Вон тот дом видишь? Он достает крышей до неба, в смысле, до потолка. В нем тридцать этажей… Ага, вот и бойцовский клуб. Мортон скоро должен появиться. Можем зайти туда, посмотреть, но честно скажу – зрелище не из приятных.

– Давай заглянем.

Мадлон ждала, что на входе их остановят, будут спрашивать членские билеты или что-то в этом роде, но Ник молча отсчитал несколько кредиток маленькому человечку, почти незаметному за спинами двух здоровяков, отирающихся возле дверей, и за руку потянул за собой подругу. Если здесь и был какой-то контроль, они беспрепятственно его прошли.

Миновав короткий коридор, они оказались в душном, полутемном битком набитом зале. Нормально освещен был только ринг, на который как раз поднимались двое. С края ринга небритый человек в рваной майке проорал:

– Стив Мортал против Дика Деса! И пусть победит сильнейший!!

Толпа взорвалась ликующим воем.

– Мортон уже здесь, а я и не знал, – шепнул Ник. – Ну и жутко выглядит…

Действительно, Мортон в образе Мортала выглядел откровенно устрашающе. Не человек, а сплетение мускулов, разрисованное цветными татуировками не то адского огня, не то демонов. Мадлон так засмотрелась, размышляя, временные ли это картинки или настоящие наколки, что сперва даже не обратила внимания на Деса. Впрочем, тот почти не отличался от противника – только штаны другого цвета, да рисунков на коже поменьше.

Бой начался, и Мадлон сразу пожалела, что попросила Ника зайти сюда. Смотреть на настоящую драку оказалось неприятно, много неприятнее, чем на то же самое в кино. Толпа ликовала. Зрители стиснули Мадлон и Ника со всех сторон – с места не сдвинешься, оставалось только ждать окончания боя. После каждого удачного удара Мортона общий рев разрезался восторженным визгом маленькой тощей блондинки, которая бесилась возле самых канатов.

Дес упал. Судья отсчитал десять секунд. В зале стояла мертвая тишина, слышно было только тяжелое дыхание Мортона. Дес остался лежать. Его подняли и понесли, судья вскинул вверх руку Мортона, и зал вновь разразился воплями и аплодисментами. Ник взглянул на Мадлон, та кивнула. Воспользовавшись тем, что люди рядом зашевелились, оба пробрались к дверям.

На улице Ник спросил:

– Ну и как тебе?

– Неприятное зрелище. А еще мне интересно, его татуировки временные или постоянные?

– Черт его знает, мне самому интересно. Наверху он всегда с длинным рукавом ходит, не поймешь. А вообще, не знаю, как ты, а я просто в шоке от этих боев, хоть и не первый раз вижу. Мортон – специалист высокого класса, из тех, что стоят на передовой науки, а вечером идет сюда и перерождается в дикаря.

– Агрессия и ум вполне способны сосуществовать, – подумав, отозвалась Мадлон. – Я читала, что садисты зачастую оказываются очень неглупыми людьми, недаром полиции бывает так трудно изловить очередного маньяка.

– Кстати, о маньяках, – вспомнил Ник, – здесь какой-то завелся, в последнее время изуродованные трупы находят.

– Да, я читала в новостях. А где мы будем ждать Мортона? На улице?

– Нет, пойдем вон в той забегаловке посидим. Я тебе местные пирожки обещал.

Они вошли в маленькую закусочную под тускловатой вывеской. Посетителей в зале было немного, на двух молодых людей никто не обратил внимания. Ник оставил Мадлон за столиком и пошел к стойке. Мадлон отошла к раковине в углу, сполоснула руки и умылась. Сперва она подумала, что надо бы снять кепку, но многие мужчины сидели в головных уборах, и Мадлон успокоилась. Лучше уж в кепке, чтобы ее коса не привлекла ничье внимание – женщин здесь что-то не видно, не считая высокой сухопарой барменши неопределенного возраста.

Вернулся Ник, поставил на столик два стакана и тарелку с двумя пирожками.

– Бери, попробуй искусственное мясо. А это пиво, оно вообще-то неплохое. Отец его любит, специально ходит сюда раз в неделю, но не чаще – чтобы не приелось.

Мадлон понюхала содержимое стакана и решила, что пива ей не хочется. Пирожок, вопреки ожиданиям, оказался неплох, несмотря на странный привкус – не то, чтобы неприятный, но есть такое каждый день она не смогла бы. По структуре мясо тоже отличалось от нормального – не волокнистое, а резиново-губчатое.

Ник то и дело нетерпеливо косился на дверь и в окно, и вдруг быстро подался к Мадлон и прошептал:

– Он вышел. Я за ним, скоро вернусь. Ты сиди здесь, никуда не уходи и ни с кем не разговаривай, поняла? Станут приставать – плавно посылай куда подальше. Я быстро, одна нога здесь, другая там. На вот, на всякий случай, – он сунул ей в руку несколько свернутых кредиток. – Здесь любят наличные, а у тебя, конечно, нету.

Мадлон удержала его за рукав.

– А связь здесь есть?

– Есть, но не для наших телефонов. Да ты не беспокойся, я же сказал, что скоро приду, – он хлопнул ее по плечу и выскочил из кафе.

Мадлон осталась дожевывать пирожок. Еду хотелось хоть чем-нибудь запить, и она, поколебавшись, взялась за пиво, стараясь тянуть его помедленнее, чтобы не сидеть потом с пустыми руками. Она даже пожалела, что не курит – могла бы без конца дымить, как большая часть посетителей вокруг.

Над стойкой размеренно тикали старомодные часы. Мадлон запомнила время, когда ушел Ник. Длинная стрелка уже успела описать четверть круга. Против воли Мадлон начала размышлять, что будет делать, если Метени не вернется. Искать его? Или идти наверх? В конце концов, они не в горах, не в дикой местности и не на другой планете. Они в том же городе, где прожили всю жизнь. Ник найдет обратный путь еще легче, чем она. Так, может быть, встать и уйти? Вряд ли Метени грозит настоящая опасность, скорее, он тут в большей безопасности, чем она сама. Да, вот в том-то и дело! Дорогу она найдет, но что будет делать, если по пути к ней пристанут местные?

Мадлон показалось, что кто-то внимательно смотрит на нее. Она поднесла к губам стакан, незаметно оглядывая маленький зал. Кажется, на нее пялится вон тот парень в самом темном углу… Он со вкусом курил, медленно пуская дымные колечки. Ему могло быть и шестнадцать лет, и тридцать шесть; очень бледное маленькое лицо от переносицы до лба скрыто зеркальными очками, темные волосы зализаны со лба назад. Когда человек встал и неторопливо двинулся к стойке, Мадлон увидела, что он небольшого роста, худощавый, одет в ладно сидящий черный костюм, а на ногах поблескивают лакированные туфли. Странно, что никто из посетителей не глазеет на этого парня – его одежда здорово отличается от курток, штанов, свитеров и робы большинства сидящих в зале.

«Ладно, – сказала она себе, решительно вылезая из-за стола. – Пойду прогуляюсь». Прошло уже пятьдесят минут, Ник обещал вернуться самое большее через полчаса – хватит ждать.

Мадлон шагала по полутемной улице, стараясь выглядеть человеком, идущим по делам. Наверное, ей это удавалось – встречные не обращали на нее внимания. Может, надо поспрашивать, не видел ли кто Ника? Он говорил, что здесь не так много жителей, вполне возможно, что многие знают друг друга. Но у кого именно спрашивать? Жаль, ей неизвестно, где живут его родные… И она отбросила идею с расспросами.

Мадлон дошла до перекрестка, свернула, прошла по перпендикулярной улице, еще раз свернула. Последний поворот – и она окажется на той же улице, с которой начала поиски.

– Не ожидал увидеть вас здесь, Мадлон.

Она стремительно оглянулась. Когда Мортон успел подкрасться? Только что кругом было пусто – и вот он идет рядом с таким видом, словно сопровождал ее от самого кафе.

– Я только что видел Ника Метени, – продолжал Мортон. – Вы, наверное, его ищете. Пойдемте, провожу.

Он по-дружески взял ее за плечо, и Мадлон еще не успела почувствовать подвох, как огромной ладонью другой руки он разом накрыл ей нос и рот. Клочок ваты, который Мортон прятал в ладони, был пропитан очень сильным снотворным, и Мадлон даже не успела понять, что случилось. Просто глаза закрылись – и темнота.

========== 11 ==========

Выскочив из бара, Ник не увидел Мортона и шепотом выругал себя – протянул время, растяпа, где теперь искать? Так, ладно, спокойно. Мортон шел в ту сторону, не торопился, вряд ли успел уйти далеко, надо просто его догнать.

Ник побежал трусцой, готовый в любую минуту перейти на шаг или отпрянуть в боковой переулок. Улица как вымерла, ни Мортона, ни прохожих. Что за чертовщина! Может, Стэн куда-то свернул? Но тут и сворачивать особо некуда. Зашел в помещение? Но жилой квартал уже закончился, этот туннель вот-вот приведет к заброшенным складам в районе Озерного туннеля. На кой черт туда Мортону? Ну, точно, вот уже и перекресток с единственным фонарем, налево будет свалка, направо склады.

Ник в растерянности остановился. Он уже перестал ожидать чьего-то появления и потому аж подпрыгнул, когда на его плечо опустилась большая ладонь, а знакомый голос над головой произнес:

– Не меня ищешь?

Мортон! Черт, и как ему удается так подкрадываться?!

– Нет, просто гуляю, – брякнул Ник. Он не ожидал, что придется разговаривать с объектом слежки, и не придумал заранее ответы на возможные вопросы.

– Прогуляемся вместе? Покажу тебе кое-что интересное, – он приобнял Ника за плечи и властно потянул за собой. Упираться казалось как-то глупо, и тот неохотно подчинился.

Свет фонаря отдалился и померк, Мортон зажег карманный фонарик. Луч скользил по облезлым стенам складов, пока не утонул в провале распахнутой двери. У Ника что-то всплыло в памяти, замелькали смутные образы – такое уже было, не совсем такое, что-то подобное, и это опасно, ему надо уйти отсюда, нет, даже убежать… Он попробовал вывернуться из-под тяжелой руки, но не успел.

– Вот мы и пришли, – сообщил Мортон и с силой толкнул его в сторону двери. Чтобы не упасть, Ник пробежал прямо в черный проем, споткнулся и прошелся на четвереньках. Вскочив, ринулся назад, с размаху налетел на дверь, ударился, выругался и заорал:

– Мортон, открой, черт бы тебя побрал! Ты сдурел?! Что за идиотские шутки!

Вместо ответа послышался странный лязг. Некоторое время Ник прислушивался, соображая, что это может быть, в полной уверенности, что когда-то уже слышал такое, и затем вспомнил, что именно с таким звуком в одном старом фильме тюремщик задвигал за узником засов.

Ник с трудом отогнал от себя панику и зажег фонарик. Бетонная коробка заброшенного склада. Голые стены и пол, на проводе болтается лампочка, но выключателя нигде не видно. Какого черта Мортон притащил его сюда и когда собирается отпустить?! А Мадлон? Она, наверное, до сих пор торчит в той забегаловке и ждет. Чего доброго, не дождется и пойдет наверх. Если запомнила дорогу, то дойдет, лишь бы ни на кого не нарвалась по пути… Черт, да что Мортону понадобилось-то?! Прознал о давнем романе с Сандрой и решил посчитаться? Так ведь Сандра давно с ним, со Стэном, и какая разница, с кем она крутила раньше? «Ну да, один раз мы с ней переспали, когда она уже была замужем за ним, – подумал Ник, – но она сама предложила, а я просто не стал отказываться. Пусть с ней разбирается, я-то здесь при чем!» И вообще, откуда Мортону знать об этом свидании? Разве что Фред проболтался, он видел его и Сандру. «Если это и впрямь он растрепал, пришибу, как только увижу», – мрачно решил Ник.

Вот интересно, кто и когда будет его искать? Раньше Микаэла быстро подняла бы шум, но теперь – увы. На работе тоже никто сразу не спохватится, у них не жесткий график. Ларри – тот забеспокоится, но что он может сделать? Только обратиться в полицию, а уж когда сюда придут копы – одному богу известно. Значит, Мортон может продержать его тут несколько дней. Кошмар! Нет, нельзя сидеть сложа руки. Надо попробовать выбить дверь, вдруг та только с виду такая массивная.

Ник отошел, разбежался, ударил ногой, отлетел и чуть не упал. Дверь не шелохнулась. Нет, с этим ничего не выйдет. Тогда надо постучать по стенам, в книжках всегда так делают, чтобы узнать, нет ли какого-нибудь тонкого места. Он принялся простукивать стены, но тут вспыхнул свет, грохнул засов, и в помещение кто-то вошел. Ник повернулся к нему, мигая и щурясь. Лампочка горела неярко, но с непривычки свет резал глаза.

Мортон, кто же еще! Он был без куртки и рубашки, и Ник с изумлением увидел на его руках и торсе те же разноцветные языки адского пламени и демонические фигуры. Значит, это не временные картинки?

– Нравится? – Мортон тоже посмотрел на свою руку. – Я сам сделал. У меня есть набор для нанесения татуировки в домашних условиях.

– Д-да… Прикольно смотрится… – промямлил Ник, еще не решив, как себя вести. Ему вспомнилось, как Стэн час назад обрабатывал своего противника на ринге. Если он собирается точно так же почесать кулаки об него, Ника, то можно сразу попрощаться с жизнью. Чтобы протянуть время, он сказал: – А знаешь, у меня есть знакомый скалолаз, он тоже себе все руки разрисовал, а потом у него началась аллергия на краску. Он целый месяц пролежал в больнице, пропустил соревнования, ужасно расстроился, и с тех пор не может смотреть на татуировки, даже на других людях.

– Занятная история, – усмехнулся Мортон. – А расскажи-ка, зачем ты следил за мной, Метени?

Ник так нервничал, что не сразу смог подобрать ответ. Наверное, лучше сказать правду, раз уж Мортон догадался о слежке.

– Я… Ну, это… Я думал, у тебя тут незаконные дела. Я видел, как ты с Вебером разговаривал, а у него синтетический бордель. Я и решил, что ты на него работаешь. Думал, может андроидов ему продаешь.

– Какая чушь! – с отвращением произнес Мортон. – Я бы еще мог поставлять в бордель органических девиц, но синтетиков – нет, это не ко мне.

– Извини, я же не знал…

– Вообще, незаконные дела разве что наш толстячок Френсис ведет, но и он подобными гадостями заниматься не станет. У него задумки помасштабнее будут. Он ведь поклонник роботов со свободой воли. Подозреваю, что он решил в скором времени вплотную заняться их созданием, а пока собирает материал – И-мозги. Собирает мозги! Забавно звучит.

Мортон прохаживался по помещению вокруг Ника, и шаги гулко отдавались от голых стен и пола.

– А потом, думаю, он со своим братцем, нашим директором, начнет ставить эксперименты на Нарате, подальше от Земли. Недаром они так хотят поскорее открыть там филиал «Андроидной техники»! Но все это – только мои предположения и умопостроения, Ник. Ты их всерьез не принимай. Хотя, можешь и принимать, все равно тебе отсюда не уйти. А если бы и ушел – ну что ты сделаешь? Донесешь на нашего Френсиса? Но доказательств нет, а я свои слова повторять не буду. Да и не сможешь ты донести, потому что никуда отсюда не уйдешь.

– Что значит – не уйду? Ты навсегда меня здесь запрешь, что ли?

– Нет, я просто убью тебя.

Ник задохнулся.

– Ты с ума сошел! За что?! Из-за Сандры? Но она сама предложила, я ни при чем, честное слово!

– А, так ты еще и с моей женой успел любовь покрутить? Какой быстрый! Но нет, я собираюсь убить тебя не из ревности. То есть я, конечно, не люблю, когда берут мою собственность, но убил бы тебя в любом случае, даже если бы ты никогда не знал Сандру.

Ник попятился, оглушенный нарастающим ощущением нереальности всего происходящего.

– Тебя же поймают, – тихо сказал он. – Ты правда считаешь, что если прикончишь меня, это сойдет тебе с рук?

– Думаю, да. Ты не первый, кто здесь оказался, и до сих пор меня не поймали, как видишь.

Так значит, здесь были и другие! Получается, Мортон – серийный убийца? Может, он и есть тот самый маньяк, о котором в округе столько говорят в последнее время?!

– Но… Но… Зачем тебе это? Если не из-за Сандры, тогда из-за чего? Ну что я тебе сделал?!

– Как ты затрясся, – осклабился Мортон. – Смотреть противно! И ты считаешь себя достойным жизни? Ты же никуда не годишься, Метени. Твой робот превосходит тебя во всем, а ты – посредственность, ты как паразит, прилепился к кому-нибудь и живешь в свое удовольствие. В одиночку ты ни на что не способен, ты – ноль! Всегда выезжал засчет Форти. И тебе на все плевать, ничего не нужно, кроме гор, но ты даже там ничего не достиг, потому что ты не способен по-настоящему чего-то хотеть и к чему-то идти!

– Ну и что такого-то? Я один, что ли, так живу?!

– А разве быть одним из многих – это оправдание? – Мортон шагнул к нему, и Ник прижался к стене. – Ты можешь защищаться, Метени. Покажи, на что ты способен, и способен ли ты хоть на что-то.

Ник был в хорошей физической форме, но что такое скалолаз против профессионального бойца! К тому же Мортон обладал какой-то нечеловеческой силой – так мог бы драться андроид. Ник старался бить в ответ, но то были жалкие попытки. Он раз за разом оказывался на полу, потом перестал вставать и закрыл голову руками.

– Вставай, что ты развалился! Хочешь умереть лежа?

Ник с трудом поднялся. Мортон подошел, дернул его к себе и молниеносно и болезненно заломил ему руку за спину.

– Помнишь, что я сказал про твоего робота?

У Ника стучало в ушах, его тошнило, и он сейчас вряд ли вспомнил бы даже свой домашний адрес.

– Ларри считает тебя своим создателем, но его создавал Роберт Форти, а не ты. Собственно, тебя в некотором роде тоже можно считать созданием Форти, так что вы с Ларри почти родня. Но ты – паршивенькое создание, поэтому ты будешь Метени-второй.

Ник ничего не понял. Он дождался, когда Мортон слегка ослабит хватку, дернулся, но тот не отпустил его, а бросил на пол вниз лицом, вывернул руку и закатал рукав. Ник почувствовал короткую резкую боль, будто от множества впившихся иголок, затем что-то мазнуло по коже, и Мортон отпустил его. Ник открыл глаза и увидел свежую татуировку, точно такой же номер, как у Ларри, за исключением двойки в конце.