Текст книги "Кто ушел и кто придет (СИ)"

Автор книги: Maria_R

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

А что за неприятности, как выразился Фред, могут возникнуть у Ларри из-за крушения шаттла? Ведь не Ларри же был пилотом, это точно! За пультом сидел другой синтетик. Или шаттл вообще управлялся дистанционно? Ник пожалел, что раньше этим не интересовался. Но в любом случае Ларри не может иметь никакого отношения к аварии. Так почему же Фред так странно говорил о нем, будто злился или считал виноватым?

Конни молчала и бросала на мужа сочувственные взгляды, но за этим сочувствием Ник опять различал странное пристальное внимание, которое так нервировало его в последнее время. Он отвернулся и прижался лбом к боковому стеклу.

Конни посадила глайдер поодаль от забитой машинами парковки перед госпиталем и выпрыгнула из кабины. Ник тоже нехотя вылез. Конни, раздраженная его медлительностью, схватила его под руку и решительно потащила за собой по ступеням широкого крыльца за прозрачные створки дверей в вестибюль. Повеяло хорошо различимым больничным духом, одинаковым для всех таких учреждений, где бы они ни находились – на Земле, на другой планете, на космическом корабле… Уйти бы от сюда поскорее! И где Фред? Мог бы и встретить их.

В холле стоял гул голосов, и воздух казался пропитанным горестным напряжением, которое вот-вот прорвется рыданиями и криком.

– Раненых очень много, – шепнула Конни. – Всех, конечно, сюда привезли…

– Я позвоню Фреду, ничего ведь непонятно – куда идти, кого спрашивать… – Ник хотел включить компьютер и обнаружил, что пальцы дрожат. Ну и нервная обстановка в этих больницах, особенно когда там собираются родственники пострадавших от каких-нибудь катастроф! Дядя рассказывал, что вот так же было в каком-то госпитале на Земле, куда он пришел искать жену и дочь после путча.

Кто-то тронул Ника за локоть. Фред, наконец-то!

– Пойдем. Здравствуй, Конни, – он быстро пожал ей руку. «Откуда он ее знает? – подумал Ник. – А, ну да, я же сам рассказывал про нее Френсису».

Микаэла сидела в коридоре бледная, с сажей на щеке. Что-то еще изменилось в ее облике, некоторое время Ник не мог понять, что именно, а потом увидел, что у нее обгорели тщательно оформленные брови. Но и это было не главным, главным было то, как она постарела.

– Ты как? – боязливо поинтересовался Ник. Она молчала и неотрывно смотрела на него. В коридоре было шумно и многолюдно. Провели, поддерживая под руки, какого-то человека. Ник беспомощно посмотрел на Конни и Фреда – ну чего они воды в рот набрали! – и тут Микаэла прошептала:

– А про Марту не спросишь?.. – и Ник еще не успел ничего ответить, как у нее запрыгали губы, и она выговорила сквозь слезы: – М-марта погибла…

Ник взял ее за руку, пытаясь подыскать какие-то подходящие слова. Микаэла вырвала у него ладонь.

– Твой робот виноват! Он мог спасти ее – я видела, я знаю!

– Если бы мог, то он бы спас, – возразил Ник. Уж лучше спорить, чем смотреть, как она рыдает. – Ты, наверное, неправильно оценила обстановку.

– Нет! Он просто бросил ее, оставил там! – Микаэлу затрясло, и Ник в панике принялся озираться – хоть бы кто помог! Конни решительно села рядом, обняла Микаэлу, но та сбросила ее руки, уже во весь голос крича: – Я пошла бы за ней, но меня не пускали! Господи! Там же все горело!..

Фред побежал за медсестрой. Микаэле сделали укол, и через минуту она уже спала, уронив голову на плечо Конни. Ник во время всей этой суеты прижимался к стене, старался не мешать и все отдал бы за то, чтобы испариться отсюда. На кой черт Фред вообще его вызвал, ну кому от этого лучше стало?!

Поудобнее усадив жену, Фред с досадой процедил:

– Больница переполнена, не хочу ее здесь оставлять. Пойду спрошу, нельзя ли перевезти в гостиницу.

Он ушел. Конни посмотрела на Ника:

– Ты поедешь с ними?

Тот в смятении пожал плечами.

– Не знаю… Ну да, придется, наверное… Ты же слышала, что она кричала про Ларри – чего доброго, проспится и начнет рассказывать это всем подряд. Останусь с ней, попробую уговорить молчать… Черт, вот Ларри влип!

– Ты только о нем думаешь?

С теми же интонациями Фред говорил: «А про людей не спросишь?». Ник не заметил этого сходства, не до того было.

– Еще бы я о нем не думал! Я-то знаю, что он не мог намеренно бросить Марту, но Микаэла так все повернет, что ей поверят. Она андроидов всегда недолюбливала, почти как моя мать. Не знаю, почему.

Вернулся Фред, бросил:

– Разрешили забрать. Помогай! – это уже относилось к Нику. – Все больничные роботы у них сейчас заняты, каталок свободных тоже нет. Давай, шевелись!

Вдвоем они подняли обмякшую тяжелую Микаэлу и дотащили до глайдера. Конни снова заняла водительское место, робко спросила у Фреда:

– Какой адрес?

– Гостиница «Радужная стена», здесь недалеко.

Дорогой все молчали. Чтобы не думать о главном, Ник старательно размышлял, как они потащат спящую Микаэлу в номер, но Фред просто вызвал гостиничного робота-носильщика, и тот занес ее и в лифт, и в комнату.

Конни моментально освоилась и развила бурную деятельность – разула Микаэлу, накрыла одеялом, а потом заявила, что всем надо что-нибудь выпить. Фред посмотрел на нее с благодарностью и попросил кофе. Нику было не до питья. Хорошо бы хватить коньяку, но этого ему вряд ли дадут. Он обратился к Фреду:

– Слушай, как там получилось с Мартой? Ты видел?

Тот принял у Конни чашку, достал из бара бутылку, налил в кофе коньяк, выпил эту смесь и только тогда ответил:

– Плохо помню. Есть запись воспоминаний Ларри, сейчас посмотришь, – он включил свой КПК. – Да и я посмотрю, знать-то надо. Только еще выпью, – он плеснул себе коньяку прямо в чашку из-под кофе. – Черт бы все это побрал. Не так я представлял себе долгожданный отпуск…

– Откуда у тебя воспоминания Ларри?

– Френсис только что прислал. Кто-то из его знакомых был в больнице, слышал все, что кричала Микки и передал ему. Ну, он, видно, сразу позвонил кому следует, у него же повсюду связи, и попросил, чтобы сняли и прислали воспоминания Ларри. Сам-то Ларри сейчас в космопорте, помогает тушить пожар. Френсису заявление Микаэлы не понравилось, и я его понимаю – если поднимется шум, если поползут слухи, что андроиды новой серии не совсем надежны, и что какой-то новый робот не спас девочку – на «Андроидную технику» ляжет пятно, а это никому из начальства не нужно. Он написал мне, чтобы мы – ты и я – поговорили с Микаэлой. Вот и займись, когда она проснется.

– А почему я? – жалобно спросил Ник.

– Потому что это твой любимый робот! – неожиданно гаркнул Фред так, что Ник попятился, а Конни расплескала кофе из чашки. – И этот робот должен был спасти нашу с Микки дочь и не спас! И я не собираюсь уговаривать жену, пусть делает что хочет, если ей от этого станет легче. Она потеряла своего ребенка! Ни ты, ни я даже представить себе этого не можем. А что будет с твоим Ларри, мне, уж прости, наплевать. Есть и другие андроиды из новой серии, он не единственный и не уникальный. С пятном на репутации корпорации тоже пусть без меня разбираются.

Он включил запись. Зрелище оказалось тяжелое, Ник с трудом высидел десять минут перед экраном, но теперь, по крайней мере, ему все стало ясно. Он решительно сказал:

– Но ведь здесь все видно! Марта была при смерти. Ее зажало сиденьями, и если бы Ларри стал доставать ее оттуда, то не смог бы помочь другим, а она все равно погибла бы.

– Значит, вот как ты думаешь? – услышал он за спиной голос Микаэлы. Бывшая жена сидела на кровати, кутаясь в одеяло. Фред поспешил к ней, попросил:

– Ты бы лучше легла. Чаю тебе сделать?

Микаэла отстранила его дрожащей рукой.

– Замолчи, я говорю с Николасом. Он защищает своего робота, но этот… Ларри… Он должен был ей помочь, должен! Что из того, что она была ранена? Ее могли спасти.

– Слушай, у Марты была пробита голова и разрезано горло, она бы истекла кровью за то время, что Ларри вытаскивал бы ее из-за чертовых сидений. Ладно, пусть бы он ее вытащил, пусть бы она даже осталась жива – но это значило пожертвовать теми тремя или четырьмя людьми, которых он успел вынести вместо нее.

– Только не говори, что те люди много для тебя значили. Ты никого из них не знал.

– Да не в этом дело, я объясняю, почему Ларри так сделал…

– Они тебе безразличны, так же, как и она. Ты только хочешь, чтобы с твоим роботом ничего не случилось!

Ник прижал руку к груди.

– Клянусь, мне очень жаль Марту, но видит бог, Ларри выбрал единственно верный вариант! Да, я знаю, ты поступила бы по-другому. Я тоже попытался бы ее спасти, но любой робот и любой незаинтересованный человек сделал бы то же самое, что Ларри. Ты не можешь обвинять его в ошибке. Прошу тебя, не раздувай это дело.

Микаэла покачала головой.

– Господи, Ник, да ты сам-то – человек ли, раз важнее всех для тебя робот?

– Дело не в моем отношении, – тихо ответил он, глядя в сторону. – Я просто… Хочу справедливости, вот и все.

А что здесь еще отвечать? Не может он сказать ей, что Марте уже все равно, она умерла, а Ларри действительно важен для него, очень важен!

– Ты врешь, – Микаэла встала, уронив на пол одеяло. – Я не буду раздувать это дело, как ты выразился. А то, что случилось, пусть будет на твоей совести и на совести Ларри, если у него есть совесть. Вряд ли мы еще увидимся, и потому я спрошу тебя: почему ты так любишь его? И зачем тебе понадобилась семья, если эти… Эти существа для тебя настолько важнее?

Ник перепугано оглянулся на Фреда и Конни. Ну и выбрала Микаэла время и место для выяснения отношений! Нельзя же так – при всех, при его новой жене… А Конни и рада, вон как насторожилась, ждет, что он ответит.

– Говори! – яростно потребовала Микаэла. Усилием воли Ник заставил себя не втягивать голову в плечи, но вот говорить громко и уверенно у него не получилось. Путаясь и сбиваясь, он забормотал:

– Это не я сделал первый шаг, если ты еще помнишь… Ну да, наверное, я поступил нечестно, но зачем теперь это ворошить…

– У тебя не было никаких чувств ко мне – я права?

– Ну… Видимо, так… – он в отчаянии повысил голос: – Да что ты меня пытаешь, как будто сама не знаешь, что моя мать хотела, чтобы я на тебе женился! Ты же с ней разговаривала! А я хотел, чтобы она была мной довольна! А ты-то чем лучше? Вышла за меня потому, что я был с деньгами, а ты могла крутить мной как угодно. И ведь ты была старше, опытнее, неужели всего этого не понимала? А раз понимала, зачем пошла на это? А раз пошла, чего от меня-то хочешь?! Все должно было развалиться – вот оно и развалилось. Мы с тобой по-настоящему не были даже друзьями. У тебя самой-то какие были ко мне чувства? Чувство собственности и немного привязанности?

– Во всяком случае, – тихо сказала Микаэла, – это лучше, чем испытывать какие угодно глубокие чувства к роботу. Твоя привязанность к Ларри – это… Ужасно. Твой дядя любил синтетиков, я знаю. Он проводил с ними все свободное время, они были для него как лучшие друзья, как дети… Но он был несчастный одинокий старик, у него не было никого и ничего. А у тебя было все, и ты все оставил.

– Мне уже говорила об этом мать. Я пытался начать другую жизнь и не смог. А что до наших с тобой отношений, то на разъезде настаивала ты. А помнишь, как я подошел к тебе и Фреду после того, как сбежал от Мортона? Вы оба даже не отвезли меня в больницу, даже не спросили, куда я пойду.

– Фред предлагал тебе помощь, – отрезала Микаэла, – а ты задрал нос и отвернулся.

– Если бы ты задрала нос и отвернулась от меня в таком виде, я догнал бы тебя и отвез к врачу.

– Ну, ничего. Ларри о тебе позаботился.

– Именно так, – зло сказал Ник. – Ларри сделал для меня больше, чем кто бы то ни было из людей, в том числе и ты. И ты еще удивляешься, что он много для меня значит?

На секунду ему показалось, что Микаэла сейчас его ударит. Но она резко отступила, села на кровать и приказала:

– Уходи. Видеть тебя не хочу. Убирайся!

Ник и не собирался задерживаться. Он чувствовал себя как после очередного разговора с матерью – усталым, разбитым, с больной головой. Своего он добился – Микаэла не станет распускать опасные слухи, а значит, Ларри ничего не грозит. Большего он от этого разговора и не ждал. Он молча развернулся и уже протянул руку к дверной ручке, но снова услышал голос Микаэлы:

– Постой. Забыла передать. Это от твоей матери.

Ник вздрогнул, повернулся и взял сложенный вчетверо листок.

– Незапечатано, – добавила Микаэла. Ясно – прочитала и теперь ждет, чтобы он тоже поскорее прочитал. Не дождется! Ничего хорошего там, конечно, нет, и он не собирается демонстрировать Микаэле свою реакцию.

– Спасибо, – Ник сжал письмо в руке. – Я пойду, не буду больше тебе… Надоедать, – это было, наверное, не самым подходящим словом, но другого он не мог подобрать. Жена двинулась за ним, но Микаэла позвала ее:

– Конни! Останьтесь ненадолго, я хочу с вами поговорить. Фред вас потом отвезет домой.

Зачем ей понадобилась Конни? А, неважно! Ник толкнул дверь.

Листок жег ему пальцы, и в коридоре он развернул письмо. Ник ждал хотя бы нескольких строчек, но там оказалась всего одна: «Человек должен быть с человеком». И все. Ни приветствия, ни какого-то вступления, ни прощания. Человек должен быть с человеком…

У Ника затряслись руки, от внезапной головной боли его замутило. Он прислонился плечом к стене, пережидая тошноту. Вот почему Микаэла так смотрела на него! Это письмо как по заказу подвело итог всему, что она только что кричала. Мать, наверное, ясновидящая, иначе как бы ей догадаться прислать именно это, именно с Микаэлой, именно сейчас? Да будь оно все проклято!

Его ослепило яростью, он треснул кулаком по стене, но вспышка тут же угасла, оставив его совсем без сил. Ник испуганно оглянулся – не хватало, чтобы кто-то обратил внимание на его движение и подошел с расспросами… Нет, гостиничный коридор пуст. Сжимая в руке злополучную записку, Ник поплелся дальше и остановился у лифта. Хотелось плакать. Почему мать не оставит его в покое? Почему он не может жить так, как хочет, почему не имеет права чувствовать то, что хочет?

Но, собственно, почему нет? Разорвать бумажку, и дело с концом… Ник даже взял листок двумя руками, но тут же свернул и спрятал в карман. Нет, на это он не осмелится. Что же тогда – выполнять ее приказ, как он всегда делал?

Он прошел через холл, спустился по ступеням, подкрашенным заходящим солнцем, и, глянув на окрестные здания, на аллею, на синеватую листву наратской растительности и темный горб плато Муравейник на горизонте, с горечью подумал, что несколько месяцев считал себя свободным, но, видно, не суждено ему таким стать. Словно невыразимо длинная рука с цепкими пальцами протянулась от Земли до Нарата и схватила его за шиворот, как всегда хватала, хоть в детстве, хоть потом, когда он вырос. Эх, ну что стоило Микаэле потерять эту записку!

Дома он прошел в полутемную гостиную, хотел поднять жалюзи, но вместо этого включил лампу на журнальном столике и опустился в кресло. Прямо перед ним на стене висело высокое узкое зеркало, и Ник видел в этом зеркале свое усталое лицо, очень бледное – или так казалось из-за сумрака? Он нашарил в кармане сигареты, но зажигалка куда-то запропастилась. Обронил в больнице или в гостинице… Вставать и идти за запасной не было сил. С незажженной сигаретой в зубах он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

Стукнула калитка, кто-то вошел в дом. Ник открыл глаза и вынул изо рта сигарету. Шаги в комнате…В зеркале показался знакомый силуэт, Ник увидел лицо, так похожее на его собственное, и, не оборачиваясь, тихо сказал:

– Привет, Ларри.

Ларри остановился за спинкой кресла, провел ладонями по плечам человека и сцепил пальцы у него на груди. Накрыв его руки своими, Ник подумал, что столько раз представлял себе эту встречу, что растерял все эмоции. Сейчас он чувствовал только теплое спокойствие оттого, что Ларри наконец-то рядом.

– Я разговаривал с Микаэлой, – сказал он, поглаживая пальцы двойника. – Она согласилась, что ты ни в чем не виноват. А я с самого начала так считал. Мне жаль Марту, но ты все правильно сделал. Я рад, что теперь тебе ничего не грозит.

– И все-таки у тебя очень тяжело на душе, Ник.

Как Ларри всегда догадывается о его чувствах?

– Да. Я, знаешь, только сегодня понял, насколько отдалился от людей. Я ведь не хотел, специально улетел сюда, чтобы начать новую жизнь, у меня жена… А вот не вышло.

– Хочешь вернуться на Землю?

Может, именно это желание и точило его постоянно, именно потому он чувствовал грызущую неудовлетворенность всем кругом?

– Да, наверное. Хочу работать как раньше, и чтобы ты был со мной. Ну, то есть, в то время, когда ты не в рейсе. Я знаю, что ты теперь мало времени будешь проводить на Земле.

– Но тебя что-то держит здесь.

Да, записка матери в нагрудном кармане, вот, рядом с рукой Ларри. Достать, показать? Но что может сделать Ларри? Ничем он тут не поможет. Он сам, Ник, должен сделать выбор, но как же это трудно! «Сожгу, – сказал он себе с отчаянной смелостью. – Подумаешь, бумажка! Ничего не видел и не знаю. И не пойду больше к ней, устрою их с отцом в Верхнем городе, и пусть живут в хороших условиях и ничего не требуют. А пока вообще не стану об этом думать».

Ник встал и твердо сказал:

– Нет, ничего не держит. И… Ты представить не можешь, как я рад тебя видеть, – он шагнул к Ларри, тот обнял его. Прижавшись всем телом к двойнику, Ник поглаживал его темные волосы, серую ткань форменной куртки. Он ощущал тепло Ларри, упругие мышцы на плечах, мягкость волос, но не чувствовал движения грудной клетки в такт дыханию и не слышал биения сердца за твердыми ребрами. Странное это было ощущение – держать в объятиях свою идеальную копию… А когда Ник отпустил двойника и повернулся, чтобы зажечь в комнате верхний свет, то увидел Конни.

Она неподвижно стояла возле двери, почти неразличимая в полутьме. Темная кофта, темные распущенные волосы, светлый овал лица. Давно она тут стоит? И чего Ларри молчал, ведь наверняка заметил ее сразу, как она вошла. А главное, почему она сама молчит? Лицо у нее какое-то… Видно, Микаэла ей много чего наговорила, но что теперь – расспрашивать и объясняться? Нет, только не это! Ник быстро сказал жене:

– Мы прогуляемся, может, где-то заночуем. Ты нас не жди. Пойдем, Ларри.

Если Конни и собиралась что-то сказать, то не успела.

Когда они вышли за калитку, Ларри поинтересовался:

– Не поздновато для прогулок?

– Я просто хотел побыть с тобой, чтобы рядом никто не околачивался.

– Эта девушка – твоя жена?

– Да.

– Значит, с ней тоже не ладишь?

Если бы такой вопрос задал кто-то другой, Ник окрысился бы: «Не твое проклятое дело!». Но ведь Ларри не станет ни смеяться, ни осуждать, и поэтому он со вздохом ответил:

– Я не люблю ее, а ей, наверное, обидно. Не надо было мне снова жениться.

– Тогда зачем ты это сделал?

Ник машинально приложил свободную руку к нагрудному карману. Записка опять напомнила о себе. Нет, эту правду он даже Ларри не в силах сказать.

– Так уж вышло. Хватит обсуждать мое глупое существование, лучше расскажи, как ты жил все это время. Пойдем к речке, там сейчас никого, можно будет развести костер и спокойно посидеть. Только давай сперва в магазин зайдем, я еще не ел сегодня.

В зале супермаркета самообслуживания они оказались одни. Проходя вдоль полок, уставленных разноцветными упаковками продуктов, банками и бутылками, Ник вспомнил, как иногда бывал здесь с Конни. Он не любил ходить по магазинам, есть ведь служба доставки, а жене почему-то нравилось. Или для нее это было просто еще одним поводом побыть вместе, вот как сейчас он с Ларри?

– Ларри, я на тебя тоже два пива возьму.

– Стоит ли переводить продукт?

– Выпьешь за компанию, тебе несложно. Вот, держи, – Ник вручил двойнику пакет с четырьмя бутылками, которые мягко стукались друг о друга пластиковыми боками, сам рассовал по карманам пачку колбасок для жарки и пару булочек. Расплатившись у кассы-автомата, он вывел Ларри на ночную улицу и указал на ближайший перекресток.

– Нам туда. Направо будет спуск к реке.

Набережную сюда еще не дотянули, места для постройки жилых домов были неподходящими – кусты, топкий берег. Кажется, здесь планировали устроить еще один городской парк, но пока днем на берегу сидели рыбаки, а ночью искали уединения редкие парочки.

– Там дальше будет коса, – говорил Ник, – ну, берег выступает в реку, нам лучше всего туда. Ты ее видишь?

– Да. Ты бы отошел от воды.

Ник пропустил просьбу мимо ушей.

– Ну, отлично, тогда веди. Рановато сегодня стемнело, а фонарь я дома оставил. А, черт!..

Ларри удержал его, не дал ухнуть в трясину с головой и за руку выволок на твердое место.

– Я же просил тебя отойти!

Ник, смеясь и ругаясь, вытащил из карманов не успевшие промокнуть продукты.

– На, положи себе. Ну и болото здесь! Пойдем скорее, я по пояс в грязи. На косе берег получше, искупаюсь и одежду постираю.

Пока Ник отмывался, Ларри отыскал рыбацкую стоянку с полиэтиленовым навесом и каменным очагом, собрал дров и развел костер. Они долго сидели у огня. Ник смотрел на лицо двойника, освещенное теплыми бликами, слушал его рассказ о рейсе, о делах в НТК на Земле, о людях, с которыми тот познакомился, пил пиво, ел жареную колбасу и был счастлив. Все почти как на Земле, когда Ларри жил у него! Только там было хуже – вначале висела неясность положения с Микаэлой, а потом отравляли жизнь жуткие воспоминания о Мортоне. А здесь все отодвинулось, все закончилось. Микаэла ушла, Мортон в тюрьме. Правда, погибла Марта, это очень грустно, но ничего не поделаешь, так что незачем и думать об этом. Главное, что Ларри снова рядом, и можно представить, что ничего этого нет – ни гибели Марты, ни обвинений Микаэлы, ни странных взглядов, что бросали на него Фред и Конни, ни записки матери в кармане.

Но стоило Нику подумать об этом, как в груди зашевелилось, заскребло привычное чувство вины. Как же от него отделаться, хоть ненадолго? Ну хорошо, хорошо, он сделает все как она велит, но только потом, не сейчас!

Костер догорал, пиво закончилось, накрапывал дождик. После всех волнений Ника клонило в сон. Он сгреб под навес сухие листья, ветки и выброшенные рекой водоросли и позвал:

– Ларри, ты полежишь рядом, погреешь меня?

– Да, конечно.

Свою куртку Ник положил в изголовье, курткой Ларри они накрылись. Ник обнял двойника и мгновенно заснул под стук дождя.

Утром тоже моросило, и пробираясь за Ларри сквозь мокрые кусты на берегу, Ник размышлял, стоит ли сегодня лететь на Муравейник. Вряд ли Френк Губерт отправится туда в такую погоду, хотя…

– Интересно, надолго этот дождь? – пробормотал он.

– До обеда, – сразу ответил Ларри.

– А ты откуда знаешь?.. А, ну да, к интернету подключился. Слушай, я хотел на Муравейник слетать. Давай полетим, как только разъяснит.

Не стоит пока ничего рассказывать, пусть Ларри думает, что это просто прогулка.

– Ладно. А на Муравейнике уже нет дождя, – Ларри кивнул в сторону плато. И впрямь, над скалами Третьей Ступени голубело чистое небо. – Здесь тоже скоро перестанет, ветер с той стороны.

Конни, чем-то взбудораженная, спешно собиралась на работу. Поцеловав Ника и кивнув Ларри, она быстро заговорила:

– На Муравейнике такое наводнение было! Я еще вчера хотела рассказать и забыла. Ребята с нижней базы сообщили, а им звонил этот Виктор Новак, который работает наверху вместе с дедушкой. У них весь лагерь смыло!

Ник включил чайник, распахнул холодильник и, высматривая что-нибудь на завтрак, поинтересовался:

– Дед живой остался?

– Все живы, но у них унесло снаряжение, образцы, вообще все унесло, ну и сами страху натерпелись…

– Да уж, не повезло, – Ник выудил контейнер с вчерашними котлетами. – Слушай, мы с Ларри сегодня опять куда-нибудь пойдем, вечером не жди.

Конни оборвала свой рассказ о приключениях дедушки, сказала: «Хорошо», накинула плащ, взяла сумку и вышла. Ник налил себе чаю, включил КПК и сказал Ларри:

– Давай карты Муравейника поищем, ты себе скопируешь, чтобы нам там не заблудиться.

Они прилетели на плато в три часа пополудни. Небо очистилось, и о позавчерашнем ливне напоминали только следы водяных потоков на склоне, вырванные кустики и борозды от подмытых и скатившихся камней. Ник посадил глайдер подальше от воронки, чтобы не возиться с маскировкой, и повел Ларри вниз по склону. У воронки, то и дело поглядывая на небо, он торопливо ввел напарника в курс дела:

– В эту пещеру ходят братья Губерты, и я хочу знать, что они там делают. Мы с тобой проследим за ними. Это не причинит вреда ни им, ни мне, так что можешь не волноваться. Подробности я тебе потом расскажу.

– Если ты подозреваешь их в чем-то незаконном, не лучше ли обратиться в полицию? Ты один раз уже пытался разобраться самостоятельно в деятельности Мортона, и ни к чему хорошему это не привело.

Ник дернулся, будто Ларри приложил ему к руке уголек.

– Сам знаю, как лучше! А ты делай, что я тебе говорю! Понял?

– Да, Ник.

От его покорного тона Нику сразу захотелось извиниться, но не было времени – в небе показался глайдер Губертов.

– Прячемся, – он оттащил Ларри за кусты. Одной рукой прижимая напарника за плечо к земле, другой Ник отвел от лица ветки. Так, Френсиса нет, прилетел только младший – все по плану. Отлично, у одного меньше шансов заметить слежку. Френк вытаскивает рюкзак, вот прихватил фонарь, спускается в воронку… Все, ушел.

– За ним, – шепнул Ник. – Ты видишь в темноте, я буду держать тебя за руку. Фонарь зажигать нельзя. Идем очень тихо, чтобы он нас не услышал. Ясно?

– Да, Ник.

– Тогда погнали.

========== 20 ==========

На рассвете Мадлон проснулась от того, что снаружи на кого-то орал Виктор Новак. Спросонья она подумала, что тот повздорил с Ленни, но затем догадалась, что руководитель экспедиции просто разговаривает по телефону. Понимая, что заснуть уже не удастся, тем более что с каждой минутой становилось все светлее, она выбралась из палатки.

Дождя не было, но тучи обложили небо, и все вокруг тонуло в молочном тумане. Под тентом пылал костер, Ленни спал на ящиках со снаряжением, с головой завернувшись в плащ Гордона. Вокруг костра расхаживал Новак в ботинках на босу ногу. Из одежды на нем были только синие трусы. Он ожесточенно топтал грязь и кричал:

– А я вам говорю, что у нас все унесло, все! И я повторяю: или сюда в ближайшие двое суток везут снаряжение, одежду и продукты, или я сворачиваю работу и требую сегодня же снять нас с горы! У меня слабая группа – две женщины и столетний старик! Да! Да… Ждем. Конец связи.

Он выключил телефон и бросил на ящик рядом с Ленни. Аппарат задел Стривера, но тот не проснулся. Мадлон вежливо сказала:

– Доброе утро, Виктор.

– Доброе, – мрачно отозвался Новак. – Извините, я не одет.

«Да я уже заметила», – подумала Мадлон.

– Мою футболку унесло ветром, – хмуро продолжал он, – а штаны подгорели на огне, – он поднял из кучи вещей остатки своего трико. – К сожалению, раньше мне не приходилось сушить одежду у костра… – вздохнув, он натянул эти бриджи. – Займитесь завтраком. Я пойду посмотрю, спадает ли вода. Может быть, найду что-нибудь из вещей. Хотелось бы отыскать мою сумку.

Весь этот день отряд провел на верхней площадке. Дул сильный ветер, и снизу передали, что глайдер с продуктами и снаряжением сможет прилететь только завтра. Заняться было нечем, и все сидели у костра или бродили вдоль реки. Вода отступала, и на берегу потока подобрали несколько ящиков с промокшими образцами.

Под вечер Мадлон вернулась в лагерь и забралась в палатку полежать, прежде чем начинать готовить ужин. Гордона и Новака не было, они ушли вверх по склону, пообещав вернуться к восьми часам. Она услышала шаги за палаткой и удивленно приподнялась на локте – что, явились раньше обещанного? Ну, пусть не сердятся, что ужин еще не начинал готовиться… А, нет, судя по голосам, пришли Анни и Стривер. Она снова прилегла, выглядывая под полог. Товарищи о чем-то спорили на ходу. Остановились у костра, Мадлон услышала голос Ленни – тот заканчивал начатую фразу:

– …Могла бы проявить благодарность.

– Я очень тебе благодарна, – спокойно ответила Анни. – И давай на этом закончим. Мы с тобой обсуждали все это, Ленни. Я говорила, что не люблю тебя. Уверена, что ты способен найти себе кого-нибудь другого.

– Пока не нашел, как видишь.

Анни промолчала. Ленни снова заговорил:

– Знала бы ты, как я устал от этого. Я не хуже других, черт побери! И мне надоело привязываться к тем, для кого я ничего не значу.

– Это зависит от тебя.

– Чувства? Ты сама-то веришь в это, или просто повторила какое-то из высказываний Мадлон?

– Она здесь ни при чем.

– Так вот, мои чувства все же не полностью зависят от меня. И лучше бы никого из тех, к кому я привязывался, никогда не было на свете.

– Лизы Кадлес уже и так нет.

Повисла пауза, затем Ленни произнес:

– Да.

– И Коди утонул.

– Да, – снова коротко подтвердил Стривер.

Мадлон ждала с праздным интересом – что еще скажут? Оба молчали. Она высунула голову из-под полога. Стривер курил, сидя спиной к палатке. Анни подгребала палочкой угли к центру костра, и лицо ее было усталым и грустным.

На склоне послышался треск кустарника, и на полянку спустились Гордон и Новак. Оба выглядели такими взбудораженными, что Мадлон поспешно вылезла из палатки. Что еще стряслось?

Сбросив с плеча сумку, Гордон скомандовал:

– Девочки, достаньте телефон, надо узнать, как дела в Гарди. Мы видели, как упал космический корабль!

– Посадочный модуль, – поправил Новак.

– Да какая разница! Вы только посмотрите на этот дым! – он протянул посох.

Анни сунула Гордону телефон. Пока старик звонил, все смотрели на черные клубы, выползающие из тумана над равниной.

– Когда это было? – спросил Стривер.

– Часа четыре назад, – отозвался Новак. – Мы обедали и смотрели в ту сторону. Если вы специально не наблюдали, то легко могли пропустить, звук-то сюда не доходит. Доктор Гордон очень разволновался, а мне кажется, что дым все-таки не над городом. Гарди расположен правее, да и вообще они должны прокладывать курс так, чтобы при падении его не зацепить. Но из-за этого тумана я ничего не разберу… Неужели он действительно грохнулся на жилые кварталы? Это сотни погибших!

Гордон закончил разговор и, сворачивая папироску, рассказал:

– К счастью, модуль упал не на город, а недалеко от космопорта, космопорт тоже уцелел. По предварительной версии, причина аварии – сбой автопилота. Пострадали только те люди, которые летели в этом шаттле. У кого-то были там знакомые? – он оглядел товарищей. Все сказали «нет», Новак спросил:

– Много погибших?

– Много раненых, погибли пять человек. Могло быть и хуже, – он закурил. – Бог знает что творится в последние дни!

Назавтра погода совсем наладилась. Вода в ручье вернулась к прежнему уровню, отряд спустился со склона, но на прежнем месте вставать не решились, поставили палатку на пригорке.