Текст книги "Симеон (СИ)"

Автор книги: Мархуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

Обрастание нужными людьми – процесс постепенный и требующий особого внимания к их нуждам. В принципе, с собой в имение возьму лишь несколько человек, остальные пусть здесь колготятся пока. Тот же Прохор Кузьмич имеет свою мастерскую, а его работники и так обустроены. В домен поедут лишь управляющий, а также надыбанный из вчерашних студиозов агроном-энтузиаст и два медикуса, мечтающих пройти практику где бы то ни было.

Сейчас, пока есть время, заказываю и получаю всякие необходимости. Например Прохор Кузьмич изготовил дюжину совочков, чтобы было чем корни цикория из земли выкапывать. И две сапёрные лопатки на всякий пожарный случай.

Вернувшийся из дворца Храповицкий рассмеялся прямо в лицо мне.

– Семён Афанасьевич, вы напоминаете мне сенатора Катона, который постоянно требовал разрушить Карфаген. Я уже настолько поверил в ваш русский сахар, что даже Екатерина теперь его ждёт. Видимо обстоятельность ваших действий всех смущает.

Понятно, что последний его отчёт коснулся и прогноза по поводу Франции.

– Вот с этим государыня не согласна, считает, что дальше революция не пойдёт, так как заглохнет. Кстати, она заказала у нас русского кофе хотя бы сотню фунтов. Готова платить аж по два рубля за фунт лишь бы было.

Фигасе, Катька чувствуется присела на новый напиток, а ведь лично варила заморский из расчёта фунт на пять чашек, чем себя и угробила не по возрасту. Хорошо, что я Степана припахал "за деньгу малую" и он создал бригаду из дворовых. Ездят по городу и копаются, где доведётся. Уже пережарена и оеремолота почти сотня фунтов, так что имеем запас в три сотни.

– Отлично, можем продать государтне-императрице, аки поставщики для её Двора, – рассмеялся ему в лицо в ответ.

– Так может в дар преподнесём?

– Нет, Александр Васильевич, порядок должен быть во всём. Это жизненная позиция, а не жадность. Иначе подунают, что я подлизываюсь в расчёте на большую выгоду.

– Понимаю вас, сейчас распоряжусь, чтобы готовую смесь отправили во дворец.

Поездки, встречи, расчёты вдруг сменились визитом одного из английских купцов с которым познакомились в июне.

– Мистер Саймон, мистер Александер я привёз вам то, что вы заказывали.

Ура-ура-ура, мы теперь владельцы четырёх "фергюсонок". Правда с меня содрали по сотне рубликов за каждую, но винтаж есть винтаж, да ещё и редкий. Трейдер нашёл даже потенциального исполнителя в Англии, гоёвого произвести двадцать таких ружбаек до конца года.

– Но вам это обойдётся по 80 рублей за каждую.

Я практически сразу согласился, откорячившись лишь на необходимость проверить винтовки самолично в стрельбе. А заодно мы угостили купца "русским кофе". Визитёр оценил отсутствие горечи и исходную подслащённость.

– Скажите, пожалуйста, а сколько стоит ваш вариант кофе?

Во мне тут же проснулся "врун, болтун и хохотун", да ещё под маской всё понимающего и искренне сочувствуюшего человека.

– Мистер Грегсон, я изобрёл этот сорт лишь в июне, извините. Сбор необходимого сырья слишком затруднён, а культивирование и селекция займут годы. Поэтому русский кофе неудобен для массовой продажи, так как его могут позволить себе лишь очень богатые люди.

– Но в Англии достаточно много состоятельных покупателей, я могу вам помочь с продажей.

– Да я бы рад, но цена безумно высока. В императорский дворец я смог поставить лишь сто фунтов, причём с огромным дискаунтом, запросив лишь по два рубля за фунт. Это из уважения, а не для прибыли.

Англичанин оценил трудность ситуации и согласно покачал головой.

– Конечно же такой кофе себе могут позволить лишь немногие. А сколько будет стоить без дисконта?

– Если оптово за двадцать фунтов, то обойдётся в восемь рублей за фунт.

– Это действительно очень дорого, но годдэм, извините, я готов раскошелиться. В конце концов, я нигде не пил кофе вез горечи, да ещё и в меру сладкий. Готов даже пятьдесят фунтов купить, если снизите цену до шести рублей.

Ну не умею я профессионально торговаться, вот и пришлось выдумывать отсебятину.

– К сожалению, в данное время у меня всего лишь тридцать фунтов и я не знаю сколько сырца будет найдено до осени. Может отложим обсуждение на следующий год, когда я наберу хоть какую-то статистику по сбору и продажам?

Англикос не хотел упускать возможность сделать столь редкий дар королю и повыпендриваться перед знакомыми, попивая дорогущий напиток, который хрен где достанешь. Поэтому выцыганил-таки скидку, купив двадцать фунтов за полторы тысячи рублей.

А что делать, если в торгашестве я действительно пентюх и неумеха, а он всё-таки профессионал. Последнее слово осталось за ним, наши люди загрузили в его карету два плотных бумажных мешка, засунутых в дерюжные, а нам остались лишь 240 бумажных фунтов разного достоинства. Так как столько рублей у него с собой не было, а мои, выданные за ружья, он почему-то предпочёл сохранить для непонятных целей.

Опекун отправил гонца к Павлу, чтобы доложить о прибытии винтовок и предполагаемых испытаниях. Великий князь сослался на занятость, но в нужный день прислал представителя. Дурное дело настолько нехитрое, что я лично отстрелял все четыре пукалки и дал другим тоже попробовать.

На стрельбище расставили мишени на сто, двести и четыреста шагов. "Фергюсонки" конечно же не СКСы, но прилично отработали. Кучность достойная, скорострельность не менее 4–5 выстрелов стоя и 3–4 лёжа. Даже в самую дальнюю мишень несколько раз попали, правда с прицельной планкой пришлось разбираться, она всё-таки в ярдах.

– Хорошие ружья, ежели для стрелков, – отметил поручик-гатчинец, – сколь такие стоят, чай заморской работы?

– Попробуем в нашей мастерской скопировать, тогда и ясно станет. А то из Англии будут по сто рублей за штуку обходиться.

Поручик согласно покивал головой, знамо дело что хорошее дорого стоит.

– Буду улучшать её, есть нюансы. Кроме того, закажу пулелейку особой формы для специальных пуль.

– Господин капитан-лейтенант, а чо за пули-то?

Моё звание, если с пехотным сравнивать, соответствует секунд и премьер-майору.

– Извините, господин поручик, но это пока государственная тайна. Да и нужно сначала сделать, чтобы проверить, вдруг расчёты неверны. Да и цена у таких пуль будет слишком высока, даже увеличившаяся дальнобойность её не оправдает.

– Понимаю, прекрасно понимаю, – согласился представитель Павла.

Вот и хорошо, он теперь сам доложит, так как лично всё видел и даже стрелял. Нам меньше мороки с рапортами и отчётами. Правда, Александр Васильевич отправил на войну подробное донесение о возможностях "фергюсонового ружья" и присовокупил пакет с пятью фунтами нашего кофе. Какой-то его друг или знакомый на Дунае воюет, но я пока не знаю кто именно.

Мне сейчас другие дела свербят задницу. Во-первых, Храповицкий нашёл через свои связи в учёных кругах парочку химиков, имеющих знакомцев во Франции. Хочу припахать их разведать хоть что-нибудь о Бертолли. Во-вторых, Прохора Кузьмича нужно навестить и оставить одну винтовку Фергюссона для копирования. Заодно выяснить, когда первые ракеты будут готовы для испытаний. Мне фугасное злодействие не нужно, лишь поджигательными возможностями интересуюсь.

Второго августа отправились с мастеровыми в порт, откуда отбыли к северу от Кронштадта на какие-то островки. Русско-шведская война закончилась и где-то в Финляндии должны подписать мирный договор со дня на день. Александр Васильевич говорит, что мы освободим Швецию от своего протектората, а они, взамен, откажутся от союза с Турцией. Якобы это смешает планы Англии и Пруссии и втянут их в войну с Францией.

Всё это не только выше моего понимания, но и находится далеко в стороне. Признаю лишь один лозунг: "Подальше от начальства – поближе к кухне!".

Зато испытания ракет признал удовлетворительными. Опытные образцы летали более менее в сторону от нас, причём за версту и дальше. В полутора верстах заякорили три старые лодки, послужившие мишенями. В одну удалось попасть с берега и даже поджечь её.

– Семён Афанасьевич, вы не переживайте, – решил приободрить меня оружейник, – главное, теперь знаем как и что улучшить.

Мастер переживает за деньги, которые потрачены, как будто сам их платил.

– Прохор Кузьмич, да я рад что удалось многого добиться, как задумывалось. А огрехи в любом деле случаются. Не ошибается лишь тот, кто вообще ничего не делает.

Мастер аж расцвёл от завуалированной похвалы и поддержки. Храповицкий тоже доволен, видимо не ожидал, что хоть что-нибудь путное выйдет.

– Представляю, как будут загораться вражеские корабли от наших ракет, когда создадим улучшенные варианты.

– Так в корабли любой дурак попадёт, – тут же отреагировал наш кудесник, – вона в маленькую лодку удалось попасть! А корабль куда больше в размерах. Только и ракет нужно будет больше, чтобы поджечь.

– Ради усиления обороны Петербурга никаких денег не жалко. Хоть тридцать установок можно будет изготовить и две тысячи ракет сделать для боезапаса.

Прохор Кузьмич и лоб наморщил, и губами пожевал, представив размер будущего заказа.

– Долго делать придётся, ваши благородия. Придётся мастерскую расширять и новых работников нанимать, а это потраты.

– Не переживай, оружейник, императрица ради важного дела солидно заплатит, чтобы на всё хватило.

– Эх, Александр Васильевич, неужто государтня-матушка вас послушает? Сумлеваюсь я чего-то.

Мы и сами сомневались, но доложиться обязаны в любом случае. Такое нельзя утаивать ни в коем случае. Главное, чтобы к придворным инфа не перекинулась, иначе завтра вся Европа скумекает что к чему и станет повторюшкой-хрюшкой.

Наставник так ловко всё обстряпал, что на встрече был не только секретарь Екатерины, но и великий князь Павел Петрович. Обе противоборствующие стороны в данном случае были едины – оборона столицы важнее разногласий. Больше никого не пригласили, дабы не нарушать секретность преждевременно. Тем более, что предстоят ещё и ещё испытания. Вопрос заключается в том, кто будет финансировать разработки в дальнейшем. Мои деньги постепенно заканчиваются и я просто не в состоянии вести более обширные исследования нового оружия.

Глава 6

Встреча прошла на удивление без особых проблем. Храповицкому удалось вжевать Екатерине и Павлу достаточно простую мысль о необходимости соблюдения секретности, как можно дольше. Из чего императрица сделала своеобразный вывод.

– Тогда я дам Симеону денег и пусть ведёт разработку ракет сам, якобы в частном порядке. На это и внимание никто не обратит, навроде новых фейерверков пусть выглядит. А ежели с китайцами завяжетесь, то вообще похоже будет.

Царица совместила своё прежнее обещание с государственной целесообразностью, выделив 50 тысяч рублей. Теперь мне придётся не только довести разработку до ума, но и за свой счёт построить установки и изготовить кучу ракет.

– Когда будешь готов к большим испытаниям, тогда и старые корабли дам для поджига и денег добавлю, ежели что. А за сиё старание в упрочении обороны благодарю.

– Хорошо бы в чине Симеона повысить, ваше величество, – свои три копейки вставил Павел, – всё-таки совершенно новое дело начато, дотоле не было такого.

Папахен не для меня выёживается, а скорее недоволен тем, что всякие Зубовы в чинах непомерно растут. Царица не стала кобениться, а даже наоборот.

– Павел Петрович, имей в виду, что Симеон Афанасьевич ещё и наш русский кофе создал и сахар пытается наладить.

– То мне ведомо, государыня, а ещё он отличное ружьё из Англии добыл. Хочу целую роту гатчинских стрелков создать с такими же.

Ну, блин, понеслось! Мерялись бы своими пиписьками наедине, чего мной-то выпендриваться?

– Так может и наших кавалергардов дворцовых ими вооружить? – хитро уела оппонента Екатерина, – быть тебе отныне, Симеон, капитаном 2-ого ранга.

– Ваш величество, – уже я возмутился беспределом, – так у меня нет соответствующего морского стажу. Что люди подумают?

– То, что скромен и чужих заслуг не хочешь, я ценю!

Павел с Храповицким тоже одобрительно покивали. Нельзя же оставаться в стороне, когда плюшки раздают. Надо бы тоже принять участие, пусть и не прямое, а косвенное.

– Ты, Симеон, в отставке, а чины у нас раздаются иногда без выслуги, а за дела и свершения. Так что не переживай, а думай чем ещё помочь.

– Так я же в поместье собираюсь, государыня, какая оттуда-то помощь.

– Ты же не отдыхать едешь, а полезным делом заниматься. Ладно, хватит о делах, устала. Лучше пойди с Павлом Петровичем, он с тобой побеседовать хочет самолично. А мы с Александром Васильевичем кое-какие бумаги пока подготовим.

Проходя по дворцу в апартаменты наследника и глянув в одно из зеркал я чуток обомлел. Выглядим с отцом совершенно по-разному, что ни говори, фиг допетришь до родственной связи. Я выше сантиметров на 20–25, явно габаритнее, тёмно-рыжие волосы, да ещё гораздо гуще. Парик не ношу – свои хороши. А вот носы у нас обоих совершенно одинаковой формы, которая в нижней части отличается от обычной и привлекает внимание. Как бы попадающийся по пути придворный планктон не обратил на это внимание. С них станется обсуждалки ненужные устроить.

– Симеон, хочу выдать тебе двадцать тысяч на всякие расходы, которые посчитаешь нужным делать, и ещё двадцать тысяч, чтобы заказал мне в Англии изготовить две сотни ружей Фергюссона.

– Благодарю, ваше высочество, но может не стоит торопиться с винтовками? Они безусловно нужны, но мы с Прохором Кузьмичём уже затеяли усовершенствование. Сейчас лучше вложиться в создание специальной мастерской, чтобы образцы сделать для оружейного завода в той же Туле.

– Хорошо, строй свою мастерскую. Я тут подумываю над военной реформой, так ежели что-нибудь ещё на ум придёт, обязательно делись со мной. И называй меня Павел Петрович, когда в узком кругу.

– Слушаюсь, Павел Петрович! – якобы обрадовался я, – а реформа, на мой взгляд, должна соответствовать военной доктрине России.

– Поясни, что имеешь в виду.

Тут-то я и воспользовался моментом, чтобы втюхать свою идею об оборонительной доктрине на ближайшую четверть века. Всё разложил по полочкам так, что батя даже какие-то записи делал по ходу. Иногда прерывал, ясен пень, для уточнений и разъяснений, но вёл себя вдумчиво.

– Западная оборонительная линия, говоришь? А точно вся армия дешевле будет стоить при такой доктрине?

Павел уцепился за новое слово, видимо оно выглядело очень значительно и могло ему самому в дальнейшем пригодиться.

– Согласно мнению учёных мужей военного толка, в обороне нужно в три раза меньше всего, что требуется, а значит и денег. Главное, чтобы подготовить оборонительные фортрессы и иные укрепления. Тогда можно лишь остреливаться, используя пушки и скорострельные ружья.

– А как же штыковой бой?

– Павел Петрович, ежели оборона, то зачем вступать в контакт с врагом. Пусть его солдаты гибнут многими тысячами, а наших сохраним.

Принц-рыцарь боролся в великом князе с принцем-экономистом, да и жизни солдат жалко.

– А если союзники будут настаивать?

– Честно признаюсь, что у России есть лишь два постоянных союзника, которые никогда не предадут. Это русская армия и русский флот!

Отец откинулся на стуле и внимательно посмотрел на меня. Даже покивал одобрительно, представляя, как он применит эту фразу при Екатерине. Мне не жалко, если он в будущем выдаст некоторые мои идеи за свои, лишь бы польза была.

Беседа длилась часа полтора, после чего меня отпустили на приволье. Даже карету выделили, чтобы до усадьбы добраться. Заодно договорились, что я сам выберу из его драгун два десятка, которых возьму с собой в деревню. А потом буду два года пестовать, чтобы впоследствии показать товар лицом.

Ещё было обещано, что нам с Храповицким выделят какой-нибудь ненужный дворец для проживания, где имеется всякая полезная всячина и казарма для двух-трёх десятков. Там сделают положенный ремонт за счёт казны, дабы Александр Васильевич смог наконец-то продать свою усадьбу и было куда переехать. Я по-прежнему прилагался в нагрузку.

Нормальный человек потратил бы выделенные девяносто тысяч на всякие наряды, драгоценности, организацию гулянок или карточные проигрыши, а потом оправдался бы тем, что, мол, бес попутал. Увы, я ещё так не умею пока, поэтому быренько занялся раздвоением мастерских Прохора Кузьмича. Одна программа – целенаправленные исследования ракет и установок для их запуска для Кронштадта. Вторая – модификация и производство винтовок. Ещё и третью добавили – китайско-общинную. Обычный чёрный порох стоит десять копеек за фунт, а их малодымный дорог, зараза, по два рубля за «полкило».

– Пусть производят, Александр Васильевич, мне для испытаний новых ружей очень нужно.

– Но они же говорят, что много времени займёт, чтобы даже сотню фунтов сделать.

– Ничего страшного, всё равно лишь в ноябре вернёмся в Петербург.

В последние дни августа небольшой обоз, сопровождаемый драгунами отбыл в провинцию. До цели пришлось добираться почти два дня из-за вечно русской проблемы, именуемой "дураки". Двое таковых иногда тормозили весь поезд, останавливая карету (медлительный обоз обязан был продолжать движение), вылезали наружу и начинали копаться совочками в окружающей земле. Добытые корни псевдовасильков складывались в дерюжную тару и карета догоняла основной пелетон.

На ночлег расположились в монастыре, где заключили ряд с настоятелем.

– Ваше предподобие, я готов платить вам по рублю за пуд корней от вот такого растения. А если в будущем начнёте его выращивать, то буду выкупать весь урожай.

Настоятель рассмеялся и тут же внёс рацуху.

– Тогда мне будет выгоднее их выращивать, чем ту же репу.

– Всё на ваше усмотрение. В этом году можете насобирать в достатке на опушках и вдоль дорог.

Конечно, я пояснил про двухлетность цикория и про то, что нужны корни второго года рождения, желательно осенние. По свекловице тоже договорились, но образцы пришлю лишь позже, когда сам разживусь в Европе. Заодно сговорились о том, что монастырь будет принимать крепостных, ежели я им подарю такие семейства.

Наши китайцы почему-то уверены, что любая дорога в десять тысяч ли рано или поздно заканчивается. Поэтому дружно, целыми рядами, сидят по берегам рек. Я, конечно, слаб в китайской философии, но тоже дождался момента "вот моя деревня". Население, кем-то заранее предупреждённое, высыпало на улицу и дружно кланялось приезжим.

– Видать к Иван Карлычу знакомцы с Курляндии пожаловали…

– Дубина, что ли, Курляндия твоя вона тама, а они с Петербургу едут…

– А какие важные, аж гвардейцы с ыми…

– Неужто государыня самолично прибыла?…

– Не. эта заарестовать нашего управляющего хотят за недоплату…

Бедные люди ещё не знали какие ужасы их ждут, особенно шестидневная барщина для некоторых, но уже готовились к худшему. Староста Федул. аж до земли поклонился, но его жест остался не замечен.

Поезд проследовал к усадьбе, находившейся на отшибе, где самый главный немец и, фактически, владелец императорского поместья готовился к долгожданной встрече. Его давно предупредил знакомец из столицы, что имение подарено какому-то молоденькому морскому офицеру. А значит, коли тот прибудет, то как все, дабы гулять, охотиться и дурочек валять.

Управляющий, узнав, что новый барин собирается на приволье, уже всё приготовил в самом лучшем виде. Даже архаровцы старосты приготовились к егерству на охоте и помочь с блядством с деревенскими девками, ежели приспичит.

Дворовые подбежали, чтобы помочь карету покинуть, и гвардейцам спешиться и… А куды девать целый обоз, да и зачем он нужен? Управделами тоже растерялся при виде генерала, вылезшего вслед за морским офицером. Вроде барин совсем молодой, а генерал здесь при чём?

– Ваши высокоблагородия, – нашёлся местный руководитель, – рады вашему приезду. Проходите, располагайтесь в гостевых покоях, а мы пока стол накроем.

Муравейник вмиг ожил, всё вокруг завошкалось и забегало. Рады простые люди, аж счастливы приезду барина. Не знают ещё, что "вивисекция" начнётся с протухшей головы. Сама голова тоже ничего не знает, поэтому старается изо всех сил, иначе потравил бы нас в первый же день.

Ну что, распрекрасные, советская власть пришла и своих котят принесла для ваших пирогов!

Биографическая справка номер два

Краткая справка (подготовлена в январе 2023 года)

"…Семён Афанасьевич Великий родился в 1772 году. Учился в Петропавловской школе для детей дворцовой прислуги. Родители неизвестны, но есть предположение, что он сын какой-то из фрейлин императрицы и одного из вельмож. Закончил Морской кадетский корпус и служил во флоте. Отличился в морском сражении под Выборгом в 1790 году (война со Швецией).

Впоследствие вышел в отставку, переехал в своё имение и занялся культивированием цикория и свекловицы. По праву считается одним из "отцов русского кофе и русского сахара".

Стоял у истоков разработки пороховых ракет.

А.В. Храповицкий в своих "Памятных записках" упоминает, что лично слышал полонез, исполненный Семёном Великим ещё в июне 1790 года. Тот самый, который поляк М.Огинский выдавал впоследствии за своё творение.

К сожалению, молодой энтузиаст во время посещения Петербурга был убит в 1794 году какими-то уличными разбойниками. Одно время подозревалось, что они были наняты человеком Платона Зубова, но доказательств не нашлось…"