Текст книги "Симеон (СИ)"

Автор книги: Мархуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава 33

Европу опять колбасит не по-детски и всё из-за нашего Сашико. Этот чудель в перьях пообещал англичанам и австрийцам по корпусу наших войск. Ещё вчера европейцы считали, что Франции конец, но сражение под Тулоном почему-то вызвало панический резонанс. Франкопузы, как какие-то Урфин Джюсы достают из рукавов новые батальоны, а точнее полубригады (2.5 тысячи бойцов в каждой) и рассылают их по всем фронтам.

Лимонники, как всегда хитрят, чтобы не платить, а мы просто должны держать под ружьём готовую стотысячную армию для ганноверского курфюршества. И где её взять, спрашивается? У Александра подход простой – рекрутировать всё, что на полях фигнёй мается. Посевная перебьётся, главное – Европе помочь.

А вот австрийцам нужно что-то весомое, чтобы… от унии Польши и Пруссии отбиться. Кто сказал, что ради великих общевропейских целей поляки будут сидеть тихонько и терпеть несправедливость? Галиция и Лодомерия сами себя в состав Польши не вернут.

Покладистые австрияки готовы на два варианта. Или русские дадут ударный корпус для войны на границах Франции, тогда Вена вернёт часть своих в малопольские земли для защиты. Или русские именно сюда введут армию, чтобы поляков отморозить.

– Семён, займись-ка этим вопросом, – поручает мне император на очередном военном совете, – нужно державам помочь.

– Ваше величество, рекрутируемых нечем будет вооружать. Кроме того, я всего лишь советник, а не командующий Русской армией.

Зараза, кажется подставился. Екатерина из-за недомогания отсутствует и впрячься за меня некому.

– Хорошо, я другому поручу, более толковому, коли ты в кустах решил спрятаться. Можешь идти и на военный совет больше не приходи.

Другой бы оскорбился и начал доказывать свою верноподданость, а также смелость и решительность. Но я воспользовался детским лепетом, пока тот не перешёл в громы и молнии.

– Слушаюсь, ваше величество, – и покорно вышел, якобы мне грустно и стыдно за своё поведение.

Собравшиеся вернулись к толковищи, так как с оружием действительно напряг создался. Я столько старья по дешёвке выкупил из арсеналов, что вооружать дополнительные сотни тысяч солдат действительно нечем. Впрочем Александр нашёл выход. Он назначил своей властью Мусин-Пушкина командующим всей русской армией, который пообещал из кожи вон вылезти, но исполнить порученное.

– Семён Афанасевич, считайте, что вы уже в опале. Со дня на день Александр отправит вас в имение или вообще куда-нивудь подальше от Петербурга.

– В данный момент я и сам готов куда-нибудь перебраться, лишь бы не участвовать в идиотизме. Понимаю государыню, которая специальмо сказалась больной. Наверняка хочет, чтобы Александр ощутил всю тяжесть управления государством на себе. Надеется что наделав ошибок он придёт в итоге за советом к ней, чтобы их исправить.

Есть категория людей, бросающих своих деток в воду, дабы те научились плавать. Кроме того, Екатерина не хочет признать, что ошиблась, доверив власть внуку раньше времени.

Странно, но никто пока меня не нагнал, зато начались посещения. Тот же Мусин-Пушкин первым объявился.

– Семён Афанасьевич, вы не могли бы помочь своими связями с европейскими оружейниками? Предстоят массовые рекрутские наборы и нам нужно оружия как можно больше.

– Валентин Платонович, дело в том, что я оплачиваю тамошнее оружие дороже, чем те же австрийцы или англичане.

– Государь выделяет средства, но на таких условиях покупать конечно не будем. Может есть что-нибудь подешевле?

– Увы, у меня таких связей нет. Попробуйте с австрийцами и англичанами договориться, коли им субсидные войска нужны.

– Думаете, что они согласятся?

– Валентин Платонович, обратите внимание на отношения Англии и Пруссии. Англичане всё оплачивают пруссам, хотя те даже в войне не участвуют.

– Благодарю, Семён Афанасьевич, даже не знал такого. Пожалуй воспользуюсь вашим советом.

Представляю каким ужом Витворт вертелся, когда понял что русским известен столь важный секрет. Теперь лимонникам придётся выбирать: или вооружать новых русских солдат, или отказаться от договора.

В итоге они решили сделать ход конём, да ещё и с выкрутасом.

– В Ганновер отправят те сорок тысяч "ганноверцев", которые имеют оружие и находятся под рукой. Ещё 60 тысяч рекрутированных будут вывозить, как есть, а вооружат уже на месте.

– Александр Васильевич, а что по поводу снабжения решили?

– Всё это англичане берут на себя. Поэтому и заплатят меньше, причём деньгами, а не кораблями.

Зашибись, все усилия коту под хвост. Народ сейчас взвоет от "царской щедрости".

Для австрийцев нашлось соломоново решение. Им дадут мемельландский корпус, который будет вывезен морем вокруг Европы в Пьемонт. Тогда австропитеки смогут отвести часть своих в Галицию.

Россия остаётся вообще без резервов, но Александр объявил рекрутский набор ста тысяч человек. Вдруг ещё кто-нибудь захочет русского мяса?

Вот тебе, бабушка Катя, и оборонительная доктрина, созданная для сокращения военных расходов.

Урррааа! Печатный станок закрутился на полную мощь. Теперь в России будет навалом денег, на все программы Александра хватит! И как предыдущие правители не догадались о столь лёгком способе увеличения казны? Прямо дураки какие-то, а не властители.

Народ словно чувствует, что началась перестройка и ускорение, поэтому кое-где люди озадачены.

– На улицах для наведения порядка в случае волнений появляется всё больше преображенцев и изюмцев.

– Так я это из окна вижу. Надеюсь, что до беспорядков не дойдёт.

– Как сказать, Семён Афанасьевич, простые люди не понимают почему Екатерина совсем отстранилась от дел, вот и беспокоятся.

– Главное, чтобы изюмцы дворец не заполонили.

В апреле пришли новости из Пьемонта, куда Суворов добрался, сохранив почти 25 тысяч солдат в более-менее сносном состоянии. Учитывая скорое прибытие мемельландцев, русское присутствие будет ощутимым. Правда наших передали в подчинение австрийскому полководцу, что не очень понравилось Салтыкову-старшему, моментально отбывшему в Петербург для согласований.

– Слава богу, что государыня оправилась и теперь ведёт беседы с Александром.

– Тогда воспользуюсь моментом и займусь своими делами.

Прибыл корабль из Калифорнии с докладами, как мне, так и Павлу. Добычу мехов каланов (для меня) уже начали, построив поселение для охотников на берегу залива Бодега. И крупный приток, вроде соответствующий будущей Американ-Ривер, тоже нашли. Как раз в месте впадения в будущую Сакраменто строят форт и факторию.

Люди Павла продолжают исследования всей долины и налаживают добрососедские связи с местным населением. Испанцам пока не до нас из-за войны с Францией, может в будущем докопаются. Хотя, судя по реальной Истории, у них руки до конфликтов с русскими в северной Калифорнии так и не дошли.

Я решился отправить исследовательский корабль для поисков устья Юкона. Знаю лишь только, что он впадает в океан где-то неподалёку от Алеутских островов (в смысле, напротив).

Агропром Симеоново (все четыре поместья) прирос дополнительными землями, уже два кирпичных завода работают. Кроме того, наконец-то хоть какое-то овцеводство завелось. А то фабрика по переработке шерсти есть, даже оборудованием заполнена и ткачи подготовлены, а самой шерсти мало было.

В принципе, если бы всё так и шло, то и ладно. Пусть наверху делают, что хотят, лишь бы меня не касалось. Однако Мусин с Пушкиным вдруг с цепи сорвались. Этот свежеиспечённый генерал-фельдмаршал решил стать евростратегом. Отправил приказ Юрию Долгорукову подготовить корпус к вторжению в Брабант. Мол, там правильные европейские пацаны собрались и он обещался им помочь.

– Семён Афанасьевич, это сильно нам навредит? – сразу спросила присланная государыней Дашкова, – как правильно возразить против этого?

– Во-первых, у французов там Северная армия имеющая 200 тысяч солдат. Во-вторых, мы сразу вступим в войну, но голландцы нас не поддержат.

– Хорошо, я так и сообщу императрице.

Екатерина сразу наложила регентское табу, а Мусин-Пушкина повелела отстранить от командования армией. Александр вроде притих, но кто знает, что у него в голове?

К концу апреля пришли новости из Пьемонта, где Итальянская армия французов начала наступление. Русский корпус сразу начали дербанить на отряды и затыкать ими самые опасные участки, а возражавшего Суворова отстранли от командования. Прибывающих мемельцев такжее дробили на отряды и раздавали австрийским и пьемонтским военачальникам. Бригадный генерал Бонапарт, командуя всей артиллерией своей армии, уже опробовал концентрацию орудий в одном месте (пока в отдельных боях).

Слава богу, что у французов началась эпидемия, а в Генуэзский залив вошёл английский флот. Лягушатникам пришлось отступать, хотя мало помогло участи наших парней. Пайки по-прежнему урезаны, обмундирование превратилось в лохмотья, а отстранённый Суворов имел право лишь утешать "братушек", утверждая, что придёт время и они себя покажут.

Наши в Ганновере чувствовали себя получше, но 40-тысячный контингент, который с оружием, был отправлен на фронт. Те, кого рекрутирпвали (все 60 тысяч), прибывая на место, получали лишь оружие, которое оставалось после боёв. Они и нужны-то были лишь для рукопашной, в качестве мяса в изрядном количестве.

Ещё сто тысяч рекрутированных для создания резерва даже обмундирования не получили. А ведь Александр очень влиятельным сторонникам доверил армейские поставки, выделив щедрой рукой огромные средства из казны. Жаль, конечно, но "сторонников" обманули нехорошие люди, которым они доверились.

– Никому верить нельзя, – звучало лейтмотивом.

Император искренне сочувствовал обманутым и грозил всеми карами неведомым мошенникам. Хорошо, что вернулся Салтыков, которого немедленно назначили командующим и поручили заняться снабжением. Пустили козла в огород, а он ничего кроме капусты не ест.

Екатерина естественно совестила Александра, но получалось, что она порицает внука, а не государя. Так что толку не было никакого, император винился, но продолжал косорезить, как положено юношеству в его возрасте. В конце концов, бабка его допекла своими нотациями и запретами.

– Семён Афанасьевич, – вбежал взволнованный и запыхавшийся Храповицкий, – преображенцы арестовали Екатерину и заперли в её покоях!…

Глава 34

Ну всё, кранты! Бежать в Голландию или сразу в Австралию? Или пойти и как все благородные доны поцеловать башмак дона Рэбы, тьфу, Александра… тьфу, тьфу, тьфу… Или действовать по заранее разработанному плану?

Как там у Гамлета сказано было?

– To be or not? To be!

Пока дворец готовился к великому празднеству в честь решительного шага императора, в кабинете заседал совет ближников.

– Дворцовые караулы усилены, ваше императорское величество. Преображенский и Изюмский полки рассредоточены по городу, дабы пресечь возможные смуты.

– Как с остальными гвардейскими полками?

– Они остаются в казармах, чтобы не возбуждать население.

Салтыков и Татищев старались в меру сил притушить эйфорию, но молодые уже ощущали себя победителями и рвались совершать подвиги. Тот же Никита Пабиб рвался арестовать всех в Петербурге, кто не собирается приветствовать и поддержать государя. В конце концов, чтобы он отвязался, его отправили задержать вредного неуступчивого Симеона.

– Пусть лично покается при всех и даст слово служить верой и правдой.

Леонтий Беннигсен отправился на переговоры в Гатчину.

– Со всем вежеством убеди отца, чтобы не подговаривал других к неповиновению.

Ещё несколько человек отбыли по разным адресам. После обеда начали возвращаться первые ласточки.

– Ваше величество, – доложил Панин, – ни Семёна, ни Храповицкого дома нет. Видимо бежали с позором.

– Туда им и дорога, – благодушно махнул рукой государь, – под ногами мешаться не будут.

Ну нет опыта у русских правителей, а точнее, правительниц последних десятилетий. Приходишь с гвардейцами, которые под руку попались, и садишься на престол. Несогласные сами разбегаются, потому что у нового государя в руках…

– Александр, армии пока нет рядом, разве что в Финляндии. Надо бы послать им сообщение, – порекомендовал Салтыков.

– Мне и гвардейцев хватит, чтобы любых бунтовщиков угомонить.

Вон оно как, армия роздана, одни безоружные по России кучкуются, рекрутированные на службу. Арсеналы пусты, но это и к лучшему. Чернь ничего не получит, если даже их захватит.

– Ваше величество, флот объявил нейтралитет, пока ситуация не разъяснится.

– Ваше величество, митрополит собирается молебен устроить и нечто важное сообщить.

– Ваше величество, к празднованию всё готово…

– Ваше величество…

Беннигсен вернулся лишь под вечер, когда все крысы уже сбежали с корабля "Петербург" и лишь верные и преданные готовились к танцам.

– Павла Петровича нет, он в Кронштадте. К гатчинцам меня не допустили, сказали, что приказ об аресте регента неправомочен.

Салтыков аж скривился, понимая, что нарушено святое правило всех монархий. Впрочем, Пётр Первый создал прецедент, так что может и некому будет возразить, если все потенциальные оппозиционеры разбежались, а Павел спрятался под прикрытие флота. Рано или поздно, но моряки, оставшись без жалованья и продовольствия, сами придут просить их простить. И принца приведут.

Ещё через пару часов пришли известия об особенной новости, сообщённой народу митрополитом. Причём, слово в слово, то же самое прибыло от флотских.

– Государыня-матушка издала указ о введении во временную власть Правителя России в связи с критической ситуацией.

– Да, как она смогла его передать, сидя взаперти? – возмутился Александр, – кто посмел передать его?

– Может заранее подготовила? – предположил Татищев.

– Завтра же отправлю её в монастырь!

Вот и вся благодарность за счастливое детство.

– А кто хоть правителем назначен, – поинтересовался Салтыков.

– Светлейший князь Симеон Афанасьевич Великий, адмирал флота.

Опять общее недоумение. По закону правителем может быть лишь представитель старших родов. Впрочем оно тут же разъяснилось.

– Он сын Павла Петровича, хоть и внебрачный.

Немая пауза, осознание и тут же трезвый выстрел Панина, который моментально сориентировался в ситуации.

– И как он собирается власть осуществлять, если мы его не послушаемся? – расхохотался Никита.

Да уж, как пройти во дворец, когда вокруг сплошные гвардейцы? Впрочем, найдя лёгкий выход из ситуации, все вернулись к торжествам. Это не значит, что они дураки, а попаданец умный. Сказалось обычное отсутствие опыта подобных ситуаций.

Что тот Симеон может противопоставить единомышленникам законного императора? Какой такой бумажкой собирается махать? На стороне Александра, что ни говори, государственный аппарат, армия, флот. Ладно, армии пока нет, а флот нейтрален, но есть гвардейские полки. Есть сановники и придворные. Есть в конце концов народ, верящий в доброго царя помазанника божьего. А кто верит Симеону, кому он дорог и близок душой?

– Так, вроде, Семёну достался полк от Потёмкина? – припомнил Татищев.

– И что один полк против наших, – пояснил Салтыков, – его солдаты даже не рискнут за него пойти против гвардии.

Ну-ну, а поутру вы проснётесь…

Утро – понятие относительное. Гатчинские и симеоновские колонны начали вступать в город в четыре часа утра. Два линкора (мой и Павла) месте с фегатами выводились на позиции, чтобы их хорошо было видно всем желающим сопротивляться. Пушки радостно погромыхивали на брусчатке. Отдельные гавроши уже бегали, сообщая желающим самые свежие новости.

– Армия входит! Павел и Симеон будут государыню-императрицу из неволи спасать!

Уличный интернет работал в соответствии с задачей, поставленной агенством Храповицкого. Всё происходящее слегка напоминало события декабря 1825 года. Даже в Зимнем все завошкались, готовясь к обороне. Гонцы отправлены в полки, а часть обитателей дворца предпочла свалить пока при памяти.

Отдельные патрули преображенцев и изюмцев ничего не могли противопоставить вторгнувшимся.

– Где гвардейские полки, почему они не разгоняют мятежников? – орал Александр.

– Ваше величество, не все приняли арест государыни, вот и отсиживаются в расположениях.

– Где остальные преображенцы?

– Их заблокировали в полку.

А что Александр хотел, если дал добро на гулянку? Если даже не задумался о возможном мятеже и организованном сопротивлении?

– Ваше величество, мятежники выходят на площадь и весь дворец окружили.

Между прочим у Павла 4.5 тысячи прекрасно подготовленных бойцов, у меня 3.5 тысячи прошедших полную двухлетнюю подготовку. Из них несколько сотен в брониках. А уж сколько фергюсонок и кузьмичёвок на руках.

– Парламентёры!

Условия простые – гарнизону дворца следует сдать оружие, иначе начнётся артиллерийский обстрел, а после него штурм.

– Прятаться за детьми, стариками и женщинами не рекомендуется.

Благородный век – благородные сердца. Упомянутые категории пошли на выход, а затем сквозь войска по зелёному коридору. Среди них Екатерина с Дашковой, арестованной вчера.

– Симеон, молю тебя, только не убивай его. Он же ещё ребёнок.

Несчастная женщина, столько лет развивавшая государство, в итоге один раз ошиблась.

– Лучше бы он сдался, ваше величество. Меньше людей пострадало бы.

– Может просто штурмом возьмём, – предложил стоящий рядом отец.

– Павел Петрович, тогда пострадают многие наши солдаты.

Александр с балкона видел и площадь, и примыкающие к ней улицы. Местами раздавались громкие крики и все против него.

– За что они меня так ненавидят? Ведь это чернь кричит. Что плохого я им сделал?

– Ваше величество, чернь всегда на стороне победителя.

Слава богу, обошлось без штурма. Один залп из всех орудий и тут же появились белые флаги из разных окон. Стрельбу прекратили и из дворца потянулись сдавшиеся. Некоторые тащили раненых.

Правитель России спокойно и с достоинством вошёл в императорский дворец.

То, от чего я сбегал, навалилось на мои плечи. Они, конечно, могучие, благодаря регулярному физо, но дел оказалось больше.

– Александр Васильевич, прошу вас помочь мне. Будьте первым министром, пожалуйста.

– Ваше высочество, сочту за честь!

Да, меня возвели в великие князья в связи с открывшимися обстоятельствами. Правда отчество и фамилию я не стал менять, да никто и не настаивал.

– Начнём с самых спешных вопросов. Формируем эскадру из грузовых и военных судов, чтобы вернуть на родину наших

пьемонтцев.

Пока на том ТВД прекратились военные действия, нужно вытащить бедолаг. Вторым пунктом последовало то же самое, но из германской мясорубки.

– Объявлю-ка я одно действо военной реформы. Подготовьте указ об ограничении службы в армии пятнадцатью годами.

Сказано – сделано! Народ сразу подобрел к новой власти, пусть она и диктатура. Одновременно на юг ускакали курьеры, чтобы Кутузов сообщил сколько новых солдат прислать на замену дембелям.

– Ваше высочество, посол Витворт просит аудиенцию.

– Готов принять.

Англичанин сразу наехал с недовольством по поводу отзыва субсидников.

– Сэр Витворт, скажите пожалуйста, какие отношения Англия предпочитает иметь с Россией?

Вопрос озадачил посла, так как он не был готов к строгому ошейнику.

– Безусловно мы хотим дружеское сотрудничество.

– Тогда, если желаете сохранить именно такое, верните нам наших солдат.

– Но сабсидный договор…

– Иначе последует разрыв любых взаимоотношений и я объявлю эмбарго. Готовы ли вы к этому?

– Ваше высочество, а как же расходы, которые мы понесли?

– Об этом не беспокойтесь. Создадим комиссию, которая всё посчитает. Мы их покроем.

Возвращение солдат, конечно же, шло со скрипом. Австрийцы так достали жалобами, что пригрозил им помочь Польше отвоевать Галицию.

– Семён Афанасьевич, эдак вы всю Европу распугаете.

– Ради дела, Александр Васильевич, я пойду на всё. Подумайте сами, в данный период мы свободны, а все другие заняты войной с Францией. И они зависят от наших поставок во многом.

Понимаю, что это подло пользоваться проблемами других, но меня уже понесло.

Александр попросился в монастырь, подписав отречение. Однако захотел такой, где он мог бы сидеть на берегу пруда с удочкой в руках и размышлять о разном. Его супруге я намного сократил размер содержания, а её родне вообще отменил его. И что вы думаете? Лизавета сразу запросилась домой, вся такая разобиженная. Угадайте, как я поступил?

Отдельным вопросом стояла судьба клана Салтыковых. Фактически, Макаров, глава Тайной экспедиции, оказался завален работой по самую маковку…

Глава 35

Начался 37-ой год… А что делать, если преторианская система смены властителей порочна по своей сути? И могу ли я хоть как-нибудь это исправить?

Нет, пожалуй, пусть в будущем власти вносят коренные изменения, а моё дело – косметический ремонт. Иначе такого накуролесю, что потом никаким топором не вырубишь.

Наследие Петра, Преображенский полк, полностью расформирован и лишён лейб-гвардейства. Участники ареста императрицы, как непосредственные, так и те, кто рядом стояли, подверглись разным наказаниям. Татищева казнили, а остальных распределили по всей России. Новый полк пополню "пьемонтцами" и "ганноверцами", которые воевали и выжили.

Изюмский лёгкоконный постигла та же участь, Беннигсена тоже казнили.

– Что будем делать с Паниным, всё-таки представитель славной фамилии?

– Его тоже казним, несмотря на заслуги предков. Нельзя позволять свергать правителей по чьему-нибудь желанию.

– Семён Афанасьевич, а как быть с Салтыковым-старшим? – Храповицкий пытается уловить хоть какую-то логику в моих решениях, – он же просто служил новому императору.

– Он воспитывал Александра.

В принципе, я не обязан объясняться, всё-таки диктатор. Формально, именно Салтыков подбивал вчерашнего государя к беспределу.

– Если бы Александр правил хотя бы год, то наступил бы эконимический крах. А за ним начались бы бунты в стране, где нет армии.

Сложно объяснять то, что и сам не совсем понимаешь. Россия неизбежно влезла бы в европейское побоище, вырвала бы массу рабочих рук из экономики, потратила бы огромные средства…

Да что там говорить, если до сложностей просто не успело дойти. Вон, одних денег сколько напечатали, впору их отменять. А ведь Наполеон, придя к власти, начнёт печатать фальшивые деньги, чтобы внести бедлам в финансовые системы противников. В нашем случае никакого Бонапарта не нужно, сами себе попытались нагадить.

Занудная работа надоела настолько, что хотелось вернуть власть тем, кто предназначен судьбой.

– Павел Петрович, я хочу сделать необходимую грязную работу, что бы она осталась на моей совести. Тогда следующий властитель останется чист перед историей и народом.

– Симеон, но я готов помогать тебе в этой чистке, как бы грязна она не была. Лишь бы на пользу России пошла.

Прошу вас, отец, пока оставайтесь в стороне, даже критикуйте меня. Я прислушиваюсь к вашим советам и идеям реформ, но делаю это тайно, чтобы на вас не подумали даже ненароком.

На внутреннем совете Романовых (без Кости) мы решили, что после моего краткого правления императором станет Павел. Бабушка пока надломлена и сама не готова к возвращению власти в свои руки.

Странно, но общая проблеа несколько сблизила мать и сына.

– Мы могли бы создать совет трёх Романовых, – предложила государыня, – где совместно решали бы самые важные проблемы.

Мне бы их заботы (а чем, шайтан раздери, я сейчас занимаюсь?). Нужно Салтыковых наказать, да за казнокрадов взяться.

– Николай Иванович, основная ваша вина в том, что вы поощрили культ личности в Александре Первом, хотя могли урезонить.

– Каюсь и готов даже в монастырь уйти, лишь бы сыновей не наказали. Они ни в чём не виноваты.

– Не пойдёт. Или казню всех троих, или вы спасёте жизнь своим сыновьям, но за это должны будете прилюдно покаяться. Мы все сейчас играем те или ные роли Лично мне вы противны тем, что бросили наших солдат в Пьемонте на растерзание и даже не противились аввстрийцам.

Беседа была длинной. Салтыкова казнили после покаяния, согласованного с нами, имущество конфисковали в казну, а сыновей разжаловали и отправили в войска на юге простыми солдатами.

Макарова я перенацелил на казнокрадство, дозволив не взирать на статус в обществе. Правда нужны были самые отъявленные, чтобы других запугать репрессиями хоть на время.

Арест…предъявление обвинения…конфискация всего, что есть у них и у близких родственников…казнь… Особенно показательной была расправа над теми, кому Александр выдал огромные деньги на снабжение армии.

– Вы не посмеете, мы сановиты и имеем многих друзей.

– Ваши друзья уже дали показания и отреклись от вас.

– Мы не виноваты, нас самих обманули…

– Те, кто вас якобы обманул, уже дали показания…

– Нас бес попутал…

– Могу очистить ваши души от бесовщины через сожжение заживо.

– А церковь…

– Уже умыла руки. Если хотите вас отрекут от неё.

Виновников казнили, а их родственников отправили в Сибирь, конфисковав всё, что они имели.

Ещё немного и сильные мира сего устроят заговор, а то и народ попытаются поднять против диктатуры. Правда с народом облом получается. Почему-то простые люди не жалеют своих олигархов и не желают за них заступаться.

Заговор тоже застрял в процессе подготовки. Начали возвращаться наши несчастные "интернационалисты".

– Итак, господа, начинаем формировать из тех, кто воевал, полки для защиты столицы.

– Так вроде есть лейб-гвардия.

– Вот именно, что "вроде". Они не смогли отразить моё наступление на дворец. А если бы вместо нас с Павлом Петровичем был английский или прусский десант?

Часть возвращавшихся сразу уходила на дембель. Из наиболее проявивших себя в боях я лично создал десять полков «защиты», а лейб-гвардию отправлял в Финляндию и в Югороссию. Как раз имелись цифры о количестве старослужащих в регионах.

На место дембелей поступали молодые, рекрутированные Александром. Из европейских ветеранов создали 30-тысячный корпус, разбросав его под Петербургом.

Временно пришлось взять и внутренние полки и этот корпус под свою руку, за что меня сделали генерал-майором в обход всех правил и порядка.

Без других персональных плюшек тоже не обошлось. За освобождение императрицы, да ещё и регента, меня вознаградили орденом Александра Невского. А за самоличное участие в боевой стратегической операции по восстановлению законной власти (да ещё и в первых рядах), я получил орден Георгия третьей степени. Даже самому смешно, право слово.

Правда чины, звания и ордена меня давно не интересуют. Видимо, когда достигнешь чего-то слишком рано. то атрофируется честолюбие.

Ещё одну хрень против помещиков, а точнее их засилья, я ввёл ограничив барщину тремя днями в неделю.

– Симеон, благодарю, это то, что я сам предполагал ввести, – одобрил отец.

Понятно, что самые нещадные эксплуататоры крепостных начали выть повсюду, но мы с Макаровым именно по звукам их выявляли. Впрочем пока активная часть армии в моих руках, особых телодвижений среди недовольных вроде не предвидится.

Среди возвращенцев имелся и наш славный полководец Суворов. Дабы не смущать его высокими должностями отправил стратега визглавить южную группировку, чтобы вернуть Кутузова на базу. Он мне нужен для Восточного похода, именуемого Великим Индийским.

– Нет я не отказываюсь от оборонительной стратегии, господа. Строительство западной линии уже началось, что дало нам множество рабочих мест, между прочим. Но необходимо создать безопасный путь для наших купцов, ведущий к Великому Шёлковому пути.

– И как это будет выглядеть?

– Вот посмотрите на карту, – начинаю размахивать указкой, – от Оренбурга на юг, через киргиз-кайсацкие земли до самого Туркестана. По дороге построим несколько промежуточных фортов с факториями для местного населения и обеспечим их гарнизонами.

– Симеон, а вдруг тамошние ханы будут против?

– Как обычно в таких делах: одних будем подкупать, других заинтересовывать, а третьих просто покорим. Тем более, у них там внутренние разногласия.

– Кого предполагаете поставить на командование?

– Во главе похода встанет Кутузов. Дам ему стрелковый корпус, но посажу на коней, чтобы мобильнее были. Добавлю екатеринославских казаков под командованием генерал-майора Матвея Платова.

Пока ничего разъяснять не стал. Все участники должны будут пройти атлетическую и стрелковую подготовку. Кроме того, им понадобится достойный обоз, а не филькина грамота о нём. Плюс, две три батареи, лучше четыре. Туркестан не столько завоевать сколько удерживать придётся. Обязательно сопутствующее строительное подразделение которое ещё предстоит создать.

Громадьё планов, слава богу, не зашкаливает, так как евровойна нам без разницы. Мы на ней наживаемся, но сами не лезем.

Князя Долгорукова я отозвал из Голландии, заменив фигурой попроще.

– Господа, разрешите вам представить нового командующего Русской армией, Юрия Владимировича Долгорукова.

Вот такие мы, диктаторы, самодурствуем когда приспичит. Впрочем члены военного совета при Правителе России тоже не шилом бриты.

– А почему не Суворова? Он же талантливый полководец.

– Вот именно, господа, что талантливый, но полководец. Во главе армии должен быть человек, который о ней заботится, а не тот, кто в бой ведёт. Юрий Владимирович себя прекрасно зарекомендовал в Голландии, отменно заботясь о нуждах нашего корпуса.

Своеобразное ворчание сводетельствовало о частичном недопонимании, пришлось дальше объяснять.

– Александр Васильевич лишь вздыхал и сочувствовал солдатам, когда гнал их в Италию. И в Пьемонте он также был безинициативен в деле решения вопросов снабжения солдат. Поэтому давайте оставим ему вопросы планирования боевых операций и командование на полях сражений, а общее руководство нуждами армии возложим на другого.

И куда члены совета денутся от моей диктаторской логики и резонности?

– Ох и накуролесил я за это время, хотя даже двух месяцев не прошло. Представляю сколько врагов уже нажил.

– На удивление, Семён Афанасьевич, но пока отношение к вам вполне уважительное, несмотря на казни. В народе вас даже боготворить начали и желают подольше царствовать.

– Ну уж нет, пусть правят другие. Через месяц-другой передам власть Павлу, а сам займусь лишь парочкой проектов, которые сам и начал.

– Жаль, у вас очень хорошо получается править и большинство вами довольно.

Мы поработали кукушко-петухами, а затем вернулись всё-таки к своим баранам. Посевная не сорвана, так что надеемся на нормальный урожай. Повышенные цены, в связи с войной, дают хороший приварок в казну. Кроме того, всё больше экономим на истинно руских товарах: кофе и сахаре. А уж какая экономия началась. когда перестали кормить, одевать, обувать у снабжать оружием массу старослужащих. Хотя и в этом вопросе недовольные появились – армейские интенданты.