Текст книги "Гаситель (СИ)"

Автор книги: Mae Pol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Все еще тот полдень в Могро. Он пришел вступать в Гильдию ремесленников. Он оставил свои вещи Барри Привратнику. У него украли деньги, вот, почему не получилось вступить, хотя сталь выплавил отличную, и меч получился гибкий из-за легирования молибденом. А потом они потребовали десять гхэ.

«Вот, сколько стоит моя жизнь».

«Бери выше. Множество жизней, если тот тип получит антивещество из души Гасителя».

«Тьфу, можно мне обратно в науку. К серной и азотной кислоте. Мартеновским печам. Древесному углю, селитре и сере. Кислотам и щелочам. Можно даже к дисперсии света – только настоящей, которая с линзами, я покажу на собственных очках. Верните очки, сволочи».

– Боль.

Айнар сглотнул и почесал кадык. Щетина отросла совсем немного.

– Ладно. Спасибо за предупреждение. Догадываюсь, ты не просто так мне помогаешь, но буду надеяться, тебе просто дорог старый добрый мирок, каким бы уж ни был.

Линнан улыбнулась и погладила его по щеке, словно потрепала собаку.

– Все будет хорошо, – пообещала она, прежде чем по своей – несколько раздражающей, – привычке исчезнуть.

Айнар ожидал моря и берега.

Айнар ожидал кромки леса Цатхан – там он видел белку, помнил ее. Важная птица. То есть, белка.

Айнар ожидал той площади в Ороне, где Гарат Ашшала вскрывала горло мальчишке, а потом его родители вместе с остальной толпой окружали в раболепном порыве «сжечь, убить», и все по приказу говнюка с серебряными волосами и двух говнюков рангом пониже, зато без спецэффектов.

Айнар ожидал – совсем немного, но почему нет – кузницы в зале Гильдии ремесленников, что на Собачьем рынке; он создавал там сталь, в которую вложил душу. Метафорически.

В конце концов, этот «наставник» хотел именно эту метафорически-условную субстанцию. Метафизически.

Дверь открылась. Человек в черно-зеленой мантии вошел и одним взмахом руки стер стену. Айнар не успел даже попятиться или спросить: какого тьманника ты творишь?

Просто исчезла стена. И дверь. Белый куб без теней стал обычной камерой: старый камень с налетом розоватой плесени-ряски, заполонившей столицу. Кое-где следы то ли кусков железа – заостренных ложек, обломков тарелок. Пленники пытались выбраться или хотя бы оставить о себе память. Айнар прочитал имя Кор. т и Ф. ра. Часть букв истерлась от древности.

«Тогда куда делась стена?»

Он подошел ближе, опасливо оглядываясь на человека в черно-зеленом долгополом наряде, но тощий мужик лет сорока пяти вообще не вызывал ни ужаса, ни благоговения. Никакого тебе серебра или меняющих цвет волос-глаз.

– Ты можешь уходить, – сказал «наставник». Айнар остановился.

– Ага, – хмыкнул он и инстинктивно закрыл лицо.

– Это правда. Ты можешь уходить.

«Видение. Сейчас я соглашусь, а потом провалюсь в какую-нибудь геенну огненную, и там меня сожрут крабы с алмазными клешнями», – Айнар попробовал укусить сгиб указательного пальца, ощутил губами загрубелую кожу, чуть тоньше, натянутую – на костяшках. Больно. Он не проснулся, видение не исчезло, человек стоял на своем месте. Стена пропала. В коридоре висела пара «свечей» из почти выработанных Искр – узкий проход, похоже, змеился и ветвился вправо, влево, вверх и вниз. Про «застенки» Пылающего Шпиля не зря говорили – не одна тут камера. И не десять.

– В чем подвох?

– Никакого подвоха. Ты можешь уйти.

Айнар сделал шаг, второй, третий. Сбитый с толку, он остановился за невидимым порогом – «я прошел сквозь стену, или он правда растворил ее?». Хотелось обернуться. Нельзя оглядываться.

Айнар продолжил идти, ощущая на себе взгляд человека в черно-зеленом. Взгляд был липким, как смола, тяжелым, словно свинец. От него хотелось почесать спину и – ну да, обернуться.

Никто его не задерживал. Айнар остановился, слыша где-то в глубине цитадели Светочей мириады звуков; и ему пришло в голову, будто идет по нутру гигантского чудовища, вот здесь работает и переваривает пищу желудок, в котором поместится целый город, а там – бьется сердце размером в десяток кораблей, связанных друг с другом. Кровь бежит по венам. Кузнечные меха легких раздуваются, поглощая с каждым вздохом целое небо.

Чудовище проглотило его, а теперь выплевывает.

«Вранье».

Линнан предупредила, что… а с чего вообще Айнар поверил Линнан? Она – Светоч. Ей поручили подчинить «Гасителя», но у нее ничего не получилось. Может, этот тип, наставник, решил что-нибудь вроде – «да ну его к тьманнику под зад, пусть валит, куда заблагорассудится».

Отличная же версия, правда?

– Направо, потом налево и вверх по короткой лестнице, – раздался снова голос «наставника», мягкий и приятный.

Айнар все-таки обернулся. Тот стоял на своем месте.

– И вы правда меня отпускаете?

Сложные одежды зашуршали: человек пожимал плечами. Даже несмотря на накладки и переусложненный фасон, было заметно: плечи узкие, а сам тощ, как самый заморенный раб.

– Да.

Тощий тип улыбнулся.

– Тебя – да.

Это «тебя» было предупреждением. Восклицательным знаком.

– А кого – нет?

– Обрати внимание, ты сам этот вопрос задал. Видишь ли, я не хочу принуждать тебя к каким-либо сделкам, соглашениям, вынуждать делать то, что тебе совершенно точно не понравится. И лгать не имею намерений. Даже если у меня есть кое-какие предложения, возможно, тебе они не…

– Да говорите уже!

Айнар закричал и ударил кулаком по каменной стене. Костяшки вспыхнули болью. Линнан говорила о боли.

«Вот, начинается», – где-то очень, очень глубоко внутри Айнар испытал нечто вроде облегчения. С играми Светочей успел познакомиться. Сейчас тот начнет юлить, как леса, кусаться, словно змея и окуривать его дымом корня таума, словно в подпольной курильнице.

– До выхода будет дверь. Ты ее не откроешь, но можешь отодвинуть решетку. Ты все поймешь.

Расстояние до черно-зеленого было немалым, да и царил в коридоре полумрак, и все же Айнар разглядел: ухмыляется.

Прекрасно знает, что сделает его жертва.

«Не открывай. Это же ловушка. Просто не открывай, уйди, спрячься, сбеги. К тьманнику ремесленников. Попроси совета у Гарат. Или просто…»

Айнар дернул толстую дверь. Закрыто.

«Не делай этого, придурок».

Он остановился, потянувшись к решетке. Маленький рычаг удобно лег под пальцы.

«Они отпускают тебя, не все ли равно, что там».

– Если я уйду…

– Вернуться не сможешь. Твой выбор.

– Это не выбор, это долбанная ваша игра.

– Нет, все честно. На самом деле, ты знаешь, что увидишь.

Позже Айнар думал: знал. Ну правда – знал. И все-таки закричал, когда дернул рычаг, и за решетками разглядел знакомое белое сияние, а в нем – скованных цепью Иванку и Зоэ Кейпер. Обе беззвучно кричали, застыли в мгновении крика – лица исказились почти неузнаваемо. Айнару пришлось смотреть на волосы, бесцветные и рыжеватые. Казалось, что они сидели в одной позе несколько лет. Или месяцев. Точно – недель.

На белизну пола из-под кандалов на руках и ногах стекала густая, похожая на красное масло, кровь.

Глава 21

Иванка дернулась от дуновения свежего ветра. Ей не хотелось просыпаться, не хотелось приходить в себя; она не вспомнила бы, сколько дней или недель провела вот так – в одной связке с Зоэ, пока железные браслеты грызли и грызли их соединенные запястья и голени. Ей снилась Курица: голодная псина привела целую стаю, всех блохастых шавок Собачьего Рынка, и лишайные дворняги, превратившись в чудовищных монстров, грызли и глодали их. Лоскут за лоскутом обдирали кожу. Проглатывали куски мяса, но мяса им не хватало – тонкие руки, худые, костлявые. Тогда твари принимались перемалывать кости, отвратительный хруст раздавался в тишине, в белой темноте.

Иванка просыпалась.

Никаких собак: только клыкастые оковы.

Зоэ дышала над ухом: обычно ровно, порой чуть прерывисто. Светочи с ними что-то сделали – заморозили все внутренности, не хотелось ни есть, ни пить, ни избавляться от телесных отходов. Иванка догадывалась: вовсе не из человеколюбия они это сделали, просто кровь вытекала медленно, боль растягивалась бесконечно, а не примени магию – обе девушки давно бы отправились в мир иной, где, говорят, вечный свет и благословенное сияние.

Если оно похоже на камеру Пылающего Шпиля, то Иванка точно не хотела умирать: слишком страшно.

Боль возвращалась и повторялась: почти всегда на грани терпимости, не настолько, чтобы орать в голос. Хруст костей, рвущиеся мясные волокна. Кровь вытекает медленно, крохотная капля за еще более густой. Если зажмуриться, то невидимые псы вонзают клыки в живот, бедра, срывают зубами полоски, а потом зубы превращаются в раскаленные палки – из гибкой орешниковой древесины, она вымочена в соленой воде. Розги получаются тонкие и такие податливые, что из них можно сделать пояс. Бьют такими с оттяжкой, длинными ударами – палач задерживает дыхание, когда орешник вонзается в кожу, отнимает розгу не сразу. За деревом следует полоска сначала кожи, потом кровавой плоти, потом брызги свежего мяса и крови.

Иванка просыпалась: ни собак, ни орешниковых розог.

Откуда она вообще узнала про розги? Отец драл ей уши, мать однажды отхлестала мокрой тряпкой, когда Иванка едва не перевернула на себя огромный раскаленный котелок с супом – было не так больно, как обидно, потом поняла: мама просто жутко перепугалась.

Ее не били розгами.

Иванка понимала: это кошмары Зоэ. Она не рассказывала, что с ней делали Удо и Фран Кейперы, прятала свои шрамы по одеждой, а теперь кошмары выливались вместе с кровью.

Было и другое, хуже розог. Узловатые пальцы с желтыми ногтями на бедрах, на груди. Щипки с тихим хихиканьем. Встань на колени и сними рубашку. Ты должна быть хорошей девочкой и показать, что у тебя под ней. Стыд, желание закрыться. Снова боль – теперь между ног.

Иванка не испытывала ничего подобного, но она знала, что такое эта боль.

«Мне-то полегче жилось», – сквозь липкий, отвратно-грязный кошмар пыталась думать Иванка. А еще она знала, что видит Зоэ: огонь, много огня, а потом под ногами хрустит детский череп. Действует ли на нее кошмар? Судя по коротким вскрикам – да.

«Прости».

Они пытались заговорить друг с другом, когда мучения слегка отступали, но едва произносили хоть слово, как накатывало заново. Приходилось кричать. Не говорить. Светочи не хотели, чтобы они говорили.

Кто-то словно стоял за спиной Иванки. У него был шепчущий мягкий голос.

Он рассказывал.

«У тесхенцев есть такая пытка: режут верблюда, срезают толстую, плотную меховую шкуру. Осужденному бреют голову – налысо, наголо. Мужчине или женщине, неважно. А потом заворачивают обритый череп в верблюжью шкуру, и не позволяют прикасаться, чтобы не снял. Такого человека кормят и поят, но обычно казнь убивает на восьмой-десятый день, когда шкура съеживается настолько, чтобы раздавить теменные кости. Некоторые умирают от расплодившихся опарышей: личинки любят перебираться с гниющей кожи в глаза или в уши несчастных жертв. Один из тридцати выживает, верблюжья кожа навсегда прирастает к голове – и человек забывает все. Имя отца и матери, собственное имя. Он может выполнять простую черную работу, и все называют его «безголовым».

С каждым словом на лбу и затылке Иванки затягивалась смрадная гниющая кожа, но вместо забытья вспыхивало белым: снова камера, железо. Костлявая спина Зоэ, ее прерывистое дыхание. Редкие крики. Она кричала всего несколько раз. Иванка чаще.

Может, Зоэ не такая уж избалованная городская штучка.

Если они выберутся отсюда, думала Иванка в перерывах между видениями пыток, я признаю это и попрошу прощения.

Лужа крови натекла небольшая: стакана два или три. Белая камера и почти черная маслянистая жидкость подсказывали, что не стоит ждать быстрой смерти. Они пробрались в Пылающий Шпиль и ранили Светоча. Они, вероятно, заслуживали еще более жуткой участи.

Однажды Зоэ все-таки сказала:

– Хочу умереть.

И всхлипнула.

Иванка промолчала, терпя очередной приступ боли – это были всего лишь собачьи морды в открытом дымящемся нутре.

«Я тоже».

А потом дверь открылась. Они уставились на Айнара: бледного, несмотря на природный смуглый оттенок кожи. Изможденного. Живого.

– Помоги, – почти выговорила Иванка.

Зоэ ее опередила:

– Уходи. Убей нас и уходи.

«Нет, не надо!»

Иванка не хотела умирать. Смерть – это совсем все. Даже если говорят, будто на той стороне обретаешь вечное блаженство и свободу духа, но ей и здесь неплохо. Она бы пнула Зоэ или укусила ее хотя бы, да обе сидели спина к спине – ничего не поделаешь. Пришлось противно зашипеть.

Айнар стоял и смотрел. Чуть пошатывался. Иванка уже видела его таким – в первые дни после того, как забрали от границы леса, раненого и умирающего; покрытый испариной лоб, обметанные, обветренные губы.

– Ну? – Зоэ даже щелкнула зубами, почти как Курица. – Убей и будь свободен, могущественный Гаситель!

Иванка затаила дыхание.

«Гаситель», – так назвала Айнара женщина с многоцветными глазами и волосами; невероятно-красивая – как последний вздох, как луч света, застывший в зрачке мертвеца. Ее звали Линнан эт Лан. Она сожгла Малые Ручейки. Она просто подняла руки и начался огонь, ни мать, ни отец, ни братья, ни маленькая Томмека не успели даже выдохнуть, даже испугаться по-настоящему. Смерть от огня страшная, грязная – Иванка как-то слышала, чей-то кум или сват уснул с чересчур разожженным очагом, а сторожевую Искру поставить забыл. Очаг вышел из своего каменного ложа, да и спалил всех. «Орал, бедолага, до последнего», – говорили взрослые. С Малыми Ручейками вышло иначе.

Айнар говорил: бывает невероятный жар. Посмотри на солнце, твердил он, поднимая голову и приглаживая свои вьющиеся темные волосы, это чистый жар, и если ты хотя бы на миллион миль приблизишься, то даже вздохнуть не успеешь, как превратишься в пар. Иванка ему не верила.

Но потом увидела, каково это. Светоч была солнцем.

И Светоч боялась его, Гасителя.

А еще ее звали Линнан эт Лан – и глаза у нее были живые, настоящие, когда в глазницу вошел каменный осколок, хлюпнуло по-настоящему. Потекла живая кровь. Иванка торжествовала тогда, пускай и понимая: Светоч исцелит себя, вот и все.

Но глаз у нее лопнул, как переспевшее яблоко, и это был мягкий, сочный и приятный звук.

Иванка попыталась представить его сейчас. Айнар смотрел на них, готовый убить по просьбе Зоэ – совершенно безумный, больной, вывернутый наизнанку. Светочи могущественны. Они заставят служить себе, даже если того не хочешь. Айнар простой смертный. Айнар живой, теплый, Иванка прижималась к нему, когда засыпала, и хотела бы прикоснуться снова.

– Не надо, – всхлипнула она.

Тот обернулся; Иванка заметила фигуру, но не Линнан, а другого человека, того Светоча, который поймал их в роскошной комнате.

– Отпустите их, – сказал Айнар.

Зоэ напряглась. Тощая и мелкая, она была связкой мышц, твердых, как железо. Не раз и не два на самом пике боли – или тех видений, которые были хуже просто боли, – она превращалась в литую статую.

– Нет! – закричала Зоэ. – Не сдавайся ты этому ублюдку! Ты Айнар Венегас! Ты Гаситель! Ты способен их всех отправить в тьманникову задницу, не сдавайся, мы того не стоим!

Она сделала паузу и снова закричала:

– Не сдавайся! Слышишь?!

Айнар покачал головой и снова заговорил с тем, кто стоял за его спиной:

– Я знаю, вы хотите от меня чего-то. Понятия не имею, почему так нужен. Отпустите их, они ни в чем не виноваты.

«Это ты ошибаешься», – Иванка выразительно осклабилась, надеясь, что Линнан где-то поблизости.

– Идиот. Ты правда можешь все изменить, – Зоэ часто задышала. – Я читала книгу у Кейперов. Там говорится, что будет некто, противоположный всей магии – и он сумеет вылепить из мира новый. Как из мягкой глины. Это ты, Айнар Венегас, я сразу поняла. Не Гарат, она живет в лесу Цатхан, дикие Искры ее не трогают, но и все. Ты тот самый. Ты должен…

– Заткнись.

Иванка изо всех сил дернулась. Затылок ударился о затылок. Зоэ сбилась.

– Юная леди совершенно права, – вновь заговорил голос, мед-в-улье. Миллионы огромных ядовитых пчел. Спелый, докрасна-желтоватый мед. – Гаситель Айнар Венегас. Настолько чужой, что это становится истинным могуществом.

– Да отвалите вы от меня! – закричал Айнар, он схватился за голову, мизинцы легли на глазные яблоки, словно тоже пытался их выдавить. – Отвалите. Отвалите. Я не какой-то там долбанный Избранный! Я не верю, что вашу магию можно уничтожить парой игрушек, вроде колодца или нитроцеллюлозы. Я убил того парня, Маирри эт Силу. И Эрика Камерра, наверное, тоже. Сознаюсь. Прошу снисхождения за потерю памяти, раздвоение личности и прочее. Я…

– Как твое имя в другом мире?

Мужчина в черно-зеленом преодолел короткое расстояние. Шагов двадцать или тридцать.

– Назови его.

Он взял Айнара за подбородок. Глаз у того стали белыми, а потом он сказал:

– Рави. Рави Иванов. Я просто искал работу. Хорошую работу, где будут нормально платить. Стоило пойти в айти. Или раскидывать гребаные закладки. Что угодно. Лучше этого.

Все это звучало как бессмыслица. Иванка закусила губу, а Зоэ пронзительно завизжала. Так, что лопалось что-то в ушах и на дне головы. Иванка закричала тоже, они вопили обе, пока замедленная темная кровь не выхлестнулась ярким алым фонтаном.

– Рави Иванов, – повторял Айнар. – Инженер. Живу в Питере. Ленка была права, надо было вкатываться в айти и работать на удаленке. Я в рот имел всю эту вашу хрень. Эти белкины откровения насчет протомагии тоже. Повелся, спасать мир, мол, надо. Тоже мне, Фродо с Кольцом. Гарри Поттер с волшебной палочкой. Или наоборот. Черт. Билли меня задолбал, хотя спасибо ему, хоть помог ориентироваться в вашей дыре. Эй ты, мужик. Чего хочешь?

Айнар оперся рукой о стену.

Светоч стоял напротив него и широко улыбался: зубы блестели в тусклом отблеске отживших свое Искр-свечей.

– Я хочу разделить ваши души. Всем будет хорошо, правда? Девочек, конечно же, отпущу тоже. Ничего страшного не произойдет. Рави, вы поверили кому-то, кто ничего не понимает в нашем мире, но этот некто ошибался. Будь он отсюда, я бы заподозрил воосских или кьеннингарских, а может, тесхенских шпионов, но не будем тратить время на очевидную ерунду. Я знаю, что вам наговорили. Они солгали. Магия не убивает ни наш мир, ни какие-то еще. Она основа жизни здесь. Пытаться уничтожить магию – все равно, что обрезать корни у растения.

– Да что бы я сделал? Я всего лишь… – На этот раз Айнар почти выкашлял следующее слово, словно оно было рыбьей костью, застрявшей в горле. – Инженер.

Светоч плыл по воздуху, его голос заполнял все вокруг:

– Дело не в профессии, разумеется. Вы могли бы за счет своей силы Гасителя уничтожить гораздо больше, чем подозревали сами – хотя, полагаю, уже отчасти поняли после убийства бедняги Маирри эт Силу. Но дело не в ваших познаниях в химии, физике или инженерии. Совсем нет, мы не противимся немагической науке.

Айнар застыл в неловкой позе. Иванка за ним следила, почему-то ожидая, что тот достанет меч откуда-нибудь – из свободных и болтающихся на талии холщовых штанов не первой свежести, должно быть. Айнар просто моргал.

– Не слушай этого ублюдка, – прошипела она. Зоэ ткнула своими острыми лопатками:

– Гаситель. Ты Гаситель. Ты можешь справиться с ним. Ты можешь…

– Послушайте меня, Рави.

Айнар кивнул, совершенно не обращая на них обеих внимания. Зоэ дернулась, заставляя железные клыки на руках и ногах впиться глубже, маслянистое пятно растеклось дальше своих привычных границ.

– Да. Я слушаю.

Глава 22

– Не надо, – Зоэ выгнулась, все мышцы свело спазмом. Иванка дернулась в ответ – они так долго сидели привязанным спина к спине, что словно бы срослись. Как деревья, привитые друг к другу. – Не надо, не вздумай…

Айнар обернулся, не обращая на нее внимания. Иванка притихла, стараясь почему-то запомнить каждую деталь. Это потом пригодится. Для чего – понятия не имела.

– Не надо, не связывайся…

Светоч в зелено-черном костюме – Иванка внезапно подумала, что они так и не узнали его имени, Линнан обращалась «наставником», сам он тоже не соизволил представиться, – подплыл ближе.

– Хорошо, Гаситель…

– Нет, не хорошо, – резко сказал Айнар. – Сначала вы отпустите девушек. И я прослежу за этим, чтобы никаких фокусов, никаких преследований. Вы меня хотите использовать в своих целях, разорвать душу и сделать из нее батарейку или вроде того. Знаете чего? Валяйте. Но только после того, как они будут свободы.

– Дурак! – крикнула Зоэ. – Нашел, с кем договариваться! Думаешь, он тебя не надует? Думаешь, ты договоришься с этой древней тварью?!

Светоч на нее не обратил никакого внимания. Словно птичка за окном чирикала. Айнар тоже как будто не слишком прислушивался, хотя Иванка ощущала, насколько он напряжен.

– Отпустите их, – повторил Айнар.

– Разумеется. Мы не станем подвергать ненужным страданиям невинных.

– Я уж надеюсь, – широко улыбнулся Айнар. Внезапно он повернулся и уставился в упор на Иванку. – Водяной таран работает у каждого. От Искры или нет. Водяной таран можно установить в любой деревне. Помнишь чертеж?

– Дурак! – снова крикнула Зоэ.

– Азотная и серная кислота, – продолжил он, и та осеклась. – Смесь работает с обычных хлопком. Пуф! Нитроцеллюлоза. Это называется нитроцеллюлоза. Ах да, та штука, которую ты забрала. Кремень и металл, совсем просто. Искры у тебя в кармане.

– Да я знаю! А ты, болвана кусок, сейчас расплатишься своей тупой жизнью! Мы пришли тебя спасать, понял!?

Светоч наблюдал за ними с ленивым интересом зеваки, который следит за перепалкой на площади. Не настолько захватывающе, чтобы бросить свое пиво и полезть с кулаками, но все какое-никакое развлечение.

– Это была не лучшая идея с вашей стороны, – заметил он. – Тем не менее, Гаситель, я согласен выполнить твое условие. Девушек отпустят.

Светоч вскинул почему-то левую руку. Жест получился эффектным; звон расколотого металла дополнил его как нельзя лучше. Иванка почувствовала: руки и ноги свободы. Она попыталась пошевелиться, потом встать, и тихонько завыла: сначала побежали толпы «мураше», а затем суставы и мышцы свело судорогой. Зоэ осталась в той же позе даже когда Иванка вскочила, едва не поскользнувшись в собственной крови.

«У меня нет ран», – странно, только пара синяков на запястьях и лодыжках. Ее чуть передернуло. Лучше бы честные ссадины или порезы.

– Вставай, – она потрепала Зоэ по костлявому плечу. Та махнула головой, светлые блеклые волосы растрепались, сальными сосульками прилипли ко лбу, щекам, встопорщились на затылке, словно у больного и озлобленного зверька.

– Не смей, Айнар Венегас! Я пообещала защитить тебя!

– Уходите, – сказал тот очень спокойным и каким-то усталым голосом, словно не орал только что совершенно чужим тоном, не выкрикивал странные – иномирные, теперь понимала Иванка, – слова.

«Билли».

«Кто такой Билли».

«Я спрошу его потом, а может, и не стану».

– Ну? Валите отсюда, – Айнар подошел к Зоэ, сгреб в охапку и заставил подняться на ноги. Иванка чуть попятилась. Зоэ скривилась и со звоном залепила пощечину – у Айнара аж голова назад отдернулась. Смешно так. Нет, не очень смешно.

– Вот и отлично, – он потер уголок губы, где выступила капелька крови: Зоэ сцарапнула сухую обезвоженную кожу. – А теперь катитесь отсюда, без вас разберусь, что мне делать.

– Сукин сын. Предатель.

Зоэ встала между ним и Светочем. Последний ждал у выхода из камеры. Иванка – в паре шагов от всей этой сцены. Она прикинула: можно ли незаметно выскользнуть и убраться, но потом решила: я не трусливей Зоэ. Они сожгли мой дом. Они убили моих родителей.

Они…

«Всесильны. Айнар это понимает. Он решил принести себя в жертву», – в носу защипало, словно сырого лука хватанула целый кусок. Иванка моргнула горячими и сухими глазами.

– Что вы хотите с ним сделать? – спросила она у Светоча.

«Пепел».

«Все становится пеплом».

– Обезвредить, – тот ответил даже с легкой улыбкой, и голос его снова был сладким, как весь сахар и весь мед разом. Светоч щелкнул пальцами, привлекая внимание Айнара и Зоэ: те обернулись почти непроизвольно. Иванка уже смотрела в сторону Светоча.

– Мы давно ждали и боялись Гасителя. Да, мне известно, юная леди, – черно-зеленое одеяние зашелестело, Иванка почувствовала себя на площади, в центре деревни, все на нее смотрели и тыкали пальцами. – О судьбе вашего дома. Это была жестокая и излишняя мера. Просить прощения не смею: такое нельзя простить. Попытаюсь лишь объяснить, что к чему.

– Да пошел ты… – начала было Иванка. Большая ладонь Айнара легла на плечо. Он был ужасно горячим, точно уже пылал огонь изнутри, остался лишь остов и кожа, скоро смуглый покров провалится внутрь, останется серый пепел – может, несколько костей.

– Гаситель – это искусственно созданное нашими недругами из иного мира создание. Враги ненавидят магию, стремятся уничтожить ее во всех проявлениях. Я бы мог назвать завистью – нам доступно то, что недоступно им, но на самом деле они лишь жаждут высвобождения энергии. Иванка, господин Венегас ничего не рассказывал о взрывах и высвобождающихся веществах? Ну вы-то, Зоэ, наверняка видели реакцию кислоты с щелочью.

По лицу Зоэ Иванка поняла: да.

– Итак, некие враги хотят получить энергию. Они создают существо из души и не-души, привлекая близнеца-антипода. Уродливое, несчастное создание, – Светоч покачал головой, в интонации появилось истинное страдание.

«Словно у него корова подыхала родами», – подумала Иванка. – «Искра жизни не помогла, придется забить ее и теленка».

– Этот «близнец» – двоедушник, человек с двумя сущностями. И ходячий… чему вас научил господин Венегас?

– Водяному тарану, – заявила Иванка, с вызовом уставившись на Светоча. – Знаете, такая штука, работает без всяких Искр и качает воду.

– Да, конечно. Но я имел в виду не это. Зоэ?

Та опустила голову.

– Две кислоты. Хлопок, – шепотом выговорила она.

– Верно. Кислоты и хлопок, ждущие своего мгновения, чтобы взорваться. Вот, для чего враги привели сюда Гасителя. Детонатор, сказали бы в его мире. И, конечно, наговорили об опасности магии, верно, господин Венегас?

Теперь Светоч подошел к Айнару. Они были почти одного роста – человек в зелено-черном даже выше немного, но почему-то Иванке казалось, будто он носит каблуки. Айнар тяжело дышал, а потом проговорил:

– Да. Именно так говорили.

Светоч улыбнулся.

– Это ложь. Не ваша вина, что вы ей поверили. Не ваша вина в том, что вы являетесь тем, чем являетесь. Это все неважно. Мы порой действуем жестоко – наверное, как и любые… инквизиторы, так нас называли, – слово было незнакомым Иванке, но Айнар его явно опознал, кивнул в очередной раз. В белом свете его смуглое лицо было сейчас совсем серым, как будто снова потерял уйму крови и умирал от дыры в животе.

– Они наняли убийц, – не выдержала Иванка.

Светоч, Айнар, даже Зоэ обернулись на нее.

– Что? – спросила Зоэ.

– Убийц. Ты сам говорил. Я нашла тебя у кромки леса. Ты умирал, потому что Светочи хотели тебя просто убить, а теперь ты стоишь и слушаешь вот этого хитрозадого говнюка, да?!

В ответ Айнар смотрел долго и так пристально, как если бы объяснял что-то простое – гораздо проще водного тарана, но Иванка не понимала ни словечка, хоть кол на голове теши. Она даже застыдилась, пускай вообще-то стыдиться было нечего.

«Я права», – зло думала Иванка. – «Я права. И даже Зоэ. Я не хочу умирать, но и он не должен подчиняться этим уродам».

– Убийцы давно мертвы, – сказал Айнар. – Правда, «наставник»?

От этого слова Иванка передернула плечами. «Линнан эт Лан» называла типа в черно-зеленом «наставником». И она же сожгла Малые Ручейки.

«Ненавижу их всех».

– Да, – подтвердил «наставник. – Кейперы наняли головорезов, чтобы избавиться от тебя. Они слишком испугались, – тонкие губы чуть искривились, а остальное лицо сохраняло неподвижность восковой маски. Просто удивительно, какие детали подмечаешь, разглядывая из неподвижной позы и когда вокруг этот неестественный белый свет. – Испугались нас. Больше никому не причинят вреда, если вас это беспокоит, господин Венегас.

– Меня это никогда не беспокоило, – Айнар чуть передразнил «наставника». – Разве, пока ехал на лошади с дырой в животе и оставлял кровавые следы. А потом умирал. Иванка меня спасла. Зоэ – тоже. Мне, – он то ли вздохнул, то ли усмехнулся. – Везет на девушек, которые выручают из беды. Поэтому сначала вы их отпускаете и я убеждаюсь, что они в безопасном месте. А уже потом, так и быть, послушаю о сделках.

Его лицо исказилось, после чего заговорил словно двумя голосами одновременно: похожими, но неодинаковыми. Иванка подобралась, до последнего она не верила в эту слегка заумную чуть о двоедушниках, других мирах, магии-немагии, еще и враги какие-то у Светочей появились.

А теперь видела.

Очень похожее лицо – но не Айнара.

Очень похожий голос – тоже не его.

– Это наше условие. Билли настаивает. Сам ты Билли. Айнар. Я-Мы Айнар Венегас. Это наше слово.

– Отлично, – «наставник» подошел к связанным девушкам. В пальцах блеснул ключ, который вставил в замочную скважину. – Подойди, убедись, что они свободны.

Иванка не успела пошевелиться. Зоэ шепотом выругалась: Айнар сократил расстояние до пары ладоней – и этого оказалось достаточно Светочу, чтобы всеми десятью длинными белесыми пальцами вцепиться ему в горло. Из-под ногтей струилось сияние.

Однажды Иванка видела дикую Искру: прозрачное полу-видение, от которого торчали дыбом волосы. Сейчас молния шибанула до потолка, раскалывая его темной трещиной и уложив черный провал на полу. Айнар повис в хватке Светоча, задыхаясь, кожа покрылась фиолетово-синей коростой.

«Он мертв».

– Ты Гаситель, – сказала вдруг Зоэ.

Иванка повторила эти слова, совсем не понимая, как они сейчас помогут. Айнар умрет через пару секунд, ну или уже мертв.

Но погасло.

Вообще все вокруг.

В темноте Иванка высвободилась. Она так рада была наконец-то отлипнуть от Зоэ с ее костлявой спиной, угловатыми плечами и манерой даже в застенках Пылающего Шпиля держаться так, словно ее ценное мнение спрашивали всей деревней, ну или городом, что пропустила: а где Айнар?

Но потом увидела его.

– Он… – Иванка задохнулась. Она протянула вперед руку – темнота постепенно рассеивалась, эпицентром был Светоч и Айнар, соединенные вместе.

Зоэ перехватила ее запястье. Оковы упали. Они обе, наверное, могли уйти: дверь открыта. Если выберутся по всем коридорам, если никто не перехватит по дороге, вполне может сработать. Донна их все равно давно похоронила, но Иванка сомневалась, что еще и оплакивала, а возвращаться в подземное пекло кухни точно не хотелось.

«Уходим, пожалуйста».

«До того, как я рассмотрю, что с Айнаром».

«Он нас предал, да? Он пошел на сделку со Светочами. С этим уродом в черно-зеленом наряде».

«Я ничего не хочу знать про Айнара!»

И все же она смотрела, потому что больше не появлялось ни источников освещения, ни заметных объектов. Белое «ничто» стало черным. Айнар и «наставник» остались.