Текст книги "Гаситель (СИ)"

Автор книги: Mae Pol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Он… – начала Иванка.

– Высасывает. Полагаю, это так можно назвать, – с неожиданным спокойствием проговорила Зоэ.

«Наставник» держал Айнара на вытянутой руке. Пропорции исказились: Светоч будто увеличился вдвое в росте. Рослый Айнар смотрелся не крупнее десятилетнего мальчишки. Рваная рубашка сползла в темноту – предположительно, на пол, и было видно, что когти проросли в кожу и плоть.

«Сообщающиеся сосуды», – пришло Иванке в голову. Айнар говорил о таком явлении, когда объяснял принцип своего водяного тарана. На стыке «сосудов», там, где коготь прирос к груди, конечность трансформированного Светоча стала прозрачной, зеленовато-белой. Под тонкой пленкой пульсировало красным, линяло в розовое, оранжевое, золото.

– Зачем он делает? – спросила Иванка чужим и глупым голосом.

Зоэ посмотрела на нее, как на последнюю дуру. Иванка попыталась задать вопрос поумнее:

– Мы можем помочь Айнару?

Зоэ покачала головой.

– Не думаю, это же магия. Мы не Светочи.

Иванка всхлипнула.

– Я… сбежала, когда сжигали Малые Ручейки. Мою деревню. Я спряталась и поэтому спаслась. Я не хочу снова прятаться.

Боль исчезла вместе со сгинувшими во тьме кандалами. Мрак окутал словно бы целиком Пылающий Шпиль, а с ним город Могро, Глеору, Кривое море – с лесом Цатхан, до Воосы и Тесхена. Может, до Кьеннингарских островов. Звезды просыпались, как горькая соль, и растворились. Тьма поглотила все.

Иванка шла к похожему сейчас на старое сухое дерево «наставнику»: фигура выросла еще на половину человеческого роста. Айнар покачивался, словно на виселице. Точка сообщающихся сосудов пылала в такт биению сердца.

Откуда-то Иванка знала: пульсировать будет все медленнее, а потом затихнет.

Иванка запнулась за что-то, едва не упала. Звякнул металл. Не отрывая взгляда от соединенных фигур, она присела на корточки, нашарила кандалы – они оказались легкими, словно не из железа, а из какой-то дешевой стружки.

– Ты чего делаешь… – начала Зоэ. Иванка не обернулась, та сама замолчала.

Хотя Иванка вполне могла ответить.

У сообщающихся сосудов слабое место – как раз стык. Трубки ломаются в таких местах. Айнар просил ее запомнить, понять. «Потому что тебе чинить этот таран, случись чего. Он не вечный, да и ничего не вечно». Иванка тогда ответила: «Даже Искры», – и это был не вопрос. В конце концов, у отца как раз погасла собственная рабочая Искра в тот день, когда она нашла Айнара у кромки леса Цатхан.

Сейчас Иванка просто швырнула кандалы в тонкий на вид стык между костистым пальцем-крюком и залитой кровавым светом грудью Айнара.

«Это не сработает. Нужна магия. Нужно то, что есть у Светочей, чего нет у простых смертных».

Тонкое железо вспыхнуло и стало синей звездой, отчего в голове Иванке отозвалось мелодией – или журчанием воды под землей, или говором людей, а потом эти мягкие звуки разорвались в гортанный предсмертный крик. Звезда ударилась в сочленение «сосудов». Зазвенело разбитое стекло. Красный свет забил фонтаном. Падая на пол, капли продолжали пронзительно и ярко сиять, обозначая камень камеры, щербинки, даже отблески и рефлексы на стенах, на решетках, на камнях за пределами камеры. Где-то мелькнули фигуры – может, другие Светочи испугались и бежали теперь сюда всей толпой. Может, Иванке просто показалось.

Айнар рухнул в темноту, вокруг тела растекалась лужа то ли крови, то ли зарева.

– Надеюсь, ты его не добила, – произнесла над ухом Зоэ странным, чуть скрипучим голосом, заставив похолодевшую Иванку прикусить губу, а потом рвануться к Айнару. Путь ей преградил Светоч, размахивающей хрупкой на вид раздробленной веткой-рукой:

– Ты. Мелкая. Что. Ты. Натворила.

В нем не осталось ничего человеческого – сухое дерево с лицом из застывшего камня, плиты передвигались с хрустом и скрипом мелкой гальки под подошвой, когда он говорил. Фигура растянулась в пространстве, обросла сотнями ветвей и сучьев, хлесткими лозами темно-зеленого цвета, черными фрагментами застывшей коры. Наставник-дерево заслонил Айнара, только красный свет еще проникал сквозь целую густую рощу.

– Что. Ты. Натворила.

– Цатхан, – сказала Иванка. Она дернулась вправо и влево, везде были ветви, побеги, даже листья. – Это же твое имя. Это ты – лес. Ты – Цатхан.

Глава 23

Айнар лежал на земле. Точно не на камне: влажную сырую почву, характерный запах то ли перегноя, то ли грибницы ни с чем не перепутать. Лежал он ничком, отчего дышать было трудно. К губам и носу прилипли сухие листья, от них все чесалось, и он перевернулся, стряхивая эту старую гниль.

«Лес».

«Лес Цатхан, где водятся дикие Искры».

Память о прозрачном волке, который мелькал бликами радуги – и вонял, словно выгребная яма на скотобойне, – оказалась очень даже свежей. В отличие от запаха. Запах появился снова: издалека тянуло, слабо, но этого хватило, чтобы пустой желудок подтянуло к горлу. Пришлось дышать ртом.

«Почему я здесь?» – но настоящего любопытства Айнар не испытывал, где-то в затылке словно звучал то ли шепот, то ли тихая колыбельная: расслабься. Лежи – с опущенной вниз или поднятой головой, выбирай сам, просто лежи и не двигайся.

Лес Цатхан средоточие магии. Гарат говорила, это место не такое уж плохое, оно вроде как помогает.

Айнар пытался вспомнить что-нибудь, кроме волка. Толком не получалось, только покачивались толстые золотые нити со внутренним светом – если бы не они, сгустилась бы вековечная тьма.

– Это же твое имя, – услышал он издалека женский голос, настолько искаженный, то узнать получилось не сразу. Вернее, Айнар определил методом исключения: знакомый, но не Гарат. Не Зоэ. Иванка.

Ну да, конечно, она.

– Это ты – лес, – продолжала Иванка. Айнар даже поморщился: ну разве не очевидно? И зачем говорить вслух? Она бы еще била палкой море.

«Погодите-ка».

Айнар сел. Золотые лозы извивались и обвили запястья. Он дернул, чтобы разорвать их, получилось с третьего или четвертого раза.

«Эй, ну в самом деле. Погодите. Я не должен оказаться здесь. Я не доехал, лошадь убежала, а я лежал и истекал кровью. Иванка нашла меня».

Он тронул живот, почти не удивленный влагой. Никакой боли Айнар не ощущал, но попытался нащупать рану: на предполагаемом месте печени ничего. Он поднял руку выше.

В груди зияла дыра. С каким-то тошнотворным спокойствием Айнар протолкнул пальцы внутрь – кожа, выломанные ребра – словно кто-то довольно неаккуратно достал костяной кусок. Он нащупал собственное сердце: тугой плотный мускул, скользкий от крови.

По-прежнему не больно.

По-прежнему он жил.

Айнар ткнул пальцем сердце и снова успокоился: дурной сон. Или видение. Или то и другое. Люди не живут со вскрытой грудной клеткой, с выломанными ребрами, с открытым сердцем.

«Погодите-ка», – снова ударила в голову догадка. Сердце под указательным и средним пальцами дрогнуло трижды, заколотилось быстрее. – «Очень даже живут, ну там, на операционном столе. С кислородной маской», – проверил, никакой маски. Немного грязи на щеке, вот и все. – «Или…».

Айнар сглотнул. Посмотрев чуть вниз, он понял: кровь вытекает и становится светом – вот этими золотыми лозами. Нет, не так: каждая лоза и каждый источник сияния – это его кровь.

Откуда-то вновь раздался голос Иванки:

– «Ты – лес Цатхан».

Айнар понял: он внутри.

Глаз бури. Самая глубокая точка леса и магии.

Человек, которого Линнан эт Лан именовала «наставником», вобрал его в себя; проглотил, словно чудовищная рыба из легенд, хотя, может быть, не в прямом смысле.

«Двоедушник».

«Он хотел разделить нас».

«У него получилось, и я теперь заперт здесь – в лесу Цатхан».

– Выпустите меня отсюда! – заорал он, разбрызгивая золото из собственного сердца. – Немедленно! Выпустите меня!

«До того, как пришли волки».

Нет-нет. Нет. Он не будет даже думать об этом. Он беспомощен. У него грудная клетка открыта, как кошелек у самого глупого ярмарочного зеваки – станет легкой добычей первой же дикой Искре.

«Нет, пожалуйста, нет».

– Иванка! Зоэ!? Вы еще там? Этот тип солгал! Он не…

Понимание дернуло, золотом расплылась целая лужа. Айнар ударил по земле, трава спружинила, несколько сухих листьев прилипли к пальцам. Где-то мелькнули в сплетенных кронах деревьев невидимые твари – птицы, черные смертоносные мотыльки или…

«Нет, нет. Только не дикие Искры».

Не думать об этом. Тогда худшего не случится. Айнар пнул крадущуюся лозу, заставляя сгинуть во мраке.

«Сволочь».

– …не разделил нас! Он сожрал целиком!

Земля задрожала. Это было не похоже на обычное землетрясение, скорее на дыхание или гул в желудке гигантской твари. Айнар подумал про Иону в чреве китовом – и мельком отметил воспоминание как «не-разделенное», но никто его не обозвал «Билли», не сказал «помолчи и дай мне думать о своем». Видимо, «другой» испугался, молчал.

Или существо-Цатхан, «наставник» все-таки что-то с ним сделал.

«Подумаю потом».

Земля разбрасывала бугры. Айнар упал на спину, открытое сердце едва не вывалилось по пути. Оно повисло на крупных артериях, а потом с чвякающим звуком вернулось в отверстие. Никакой анатомической достоверности. Центру магии было наплевать на анатомию и биологию.

– Да, дитя, – гудело отовсюду, дыханием земли, сплетенных деревьев. Золотые лозы крови поднялись и соединись с древесиной. – Я – все сущее этого мира.

Айнар замер и прислушался.

Если Иванка что-то и сказала, то до него не долетело ни звука, но Цатхан продолжил:

– Я зародился на заре времен – первые водоросли, первые папоротники и хвощи. Я был бесконечным тропическим лесом. Я был обледеневшими остатками травы под вечной мерзлотой. А еще я был моллюском, ящером, обезьяной. Потом я стал человеком. Я – лес Цатхан. Я – магия.

– Так ты не собираешься уничтожать все миры? – зашипел Айнар и ударил кулаком по мягкой, сыроватой земле. По ощущениям настил почвы и травы напоминал даже не мышцы, а ворс желудочного эпителия. От удара хлестнуло лозой по лицу.

– Я был всегда: миллионы лет до людей. Когда вы появились, я подарил магию вам.

«Нам!»

– Светочам, – уточнила Иванка. Это слово она произнесла так громко, что Айнар услышал и мотнул головой.

А ведь Цатхан не соврал: людям. Интересно, расскажет ли он правду?

– Избранным детям своим, Светочам, – продолжал человек-лес, и Айнар заколотил босыми пятками, вцепился в неприятно-мягкий дерн руками, снова мелькнуло в голове сходство с желудком, только не живым, а уже мертвым, чудище давно сдохло, разлагается изнутри.

– Говори правду! Всю правду!

Мягкое, такое мягкое.

«Он сожрал меня»,

Айнар подумал, что многое бы сейчас отдал даже не за порцию нитроцеллюлозы – просто за обычный нож. Или огонь. Вряд ли Цатхану это причинит серьезный вред, ну хоть изжогу вызвать и отрыжку заодно.

– Светочи – те, кто достойны. Они сумеют вести людей дальше, тысячи и тысячи лет. Вы должны доверять моим избранным, моим детям, – рокотал человек-лес, совершенно не замечая Айнара и его жалких трепыханий.

Снова голос Иванки. Издалека – за миллионы миль.

Кажется, Зоэ тоже присоединилась, а может, Айнару послышалось.

– Так было нужно. Гаситель сам выбрал свою судьбу!

И не поспоришь.

Тут Айнар только покачал головой.

Пауза затянулась. Она длилась так долго, что Айнар успел испугаться, запаниковать, снова сжать в ладони голое и мокрое сердце – по сравнению с остывшим травяным «желудком» оно ощущалось горячим, почти раскаленным, – и позвать обеих девушек. В ответ – тишина.

– Вы можете уходить, – сказал Цатхан, и тогда в темноте появились блики радуги на прозрачном фоне; и Айнар закричал во весь голос.

Дикие Искры. Возможно, это всего лишь желудочная кислота – способ чудовищной твари переварить попавшую внутрь добычу и впитать ее, но сейчас отовсюду выходили волки, целая стая ужасающей красивых и столь же мерзко воняющих тварей.

Штук двадцать диких Искр.

Айнару послышался удовлетворенный вдох: словно человек-лес похлопал себя по животу.

«Нетнет. Нет. Нет».

Глаза у волков светились красноватым. Полупрозрачные силуэты искажали пространство, заставляя сравнивать то ли с мыльными пузырями, то ли с кристаллами – слишком чистыми и погруженными в воду, а может, частично находящимися в ином измерении. Вонь падали забралась в гортань и прилипла к нёбу. Волки обступали со всех сторон.

«У меня никаких шансов».

Айнар судорожно оглянулся: позади. Впереди. Везде они.

Почти невидимые: как искажение.

Осязаемые, воплощенные, с острыми зубами – даже на расстоянии от них исходил плотный телесный жар голодного зверя.

– Помогите! – закричал Айнар, его вскрытая грудная клетка едва не выпустила тугой ком трепещущего сердца. – Помогите, пожалуйста!

Иванка или Зоэ. Они ведь должны услышать.

«Ну пожалуйста».

Самый крупный волк наступил на лозу-потек крови. Сквозь него искажались переплетения веток, но зубы загустели до оттенка разбавленного молока. Тварь щелкнула пастью, распространяя ядовитый смрад.

«Думай, Айнар».

«Думай, что делать».

NaCl, поваренная соль. Хорошая штука – против слизняков, против голодных диких Искр тоже. Айнар много бы отдал за щепотку. Полная солонка спасла бы ему жизнь, ну или по крайней мере, уничтожила всех тварей.

«Ну пожалуйста».

Волки обступали его, никуда не торопились. Айнар стучал зубами. Кровь все вытекала толчками, превращаясь в золотые потеки, почти не больно – забудь о реальном мире, словно говорила нереальная сияющая кровь.

«Я антипод магии, может, они мной подавятся, а? Они же магия?»

Не стоило на это надеяться. Цатхан слишком древняя и хитрая тварь, прожил миллионы – миллиарды, если верить рассказу, – лет. Может, и сожрал уже пару-тройку Гасителей во главе с метеоритом, не уничтожившим местных динозавров. А потом сам закусил гигантскими ящерами – не пропадать же добру.

«Вожак» шагнул к Айнару, заставляя упасть на спину. От смрада желудок едва не выворачивало: гниль, морские водоросли на заросшем утопленники, забродившая выгребная яма, скотомогильник. «Пусть сожрет, только перестаньте это», – Айнар пытался не дышать. Волк уткнулся носом в подбородок Айнара: кончик был влажным, но не как у собаки – снова пришла мысль о плесени, слизи, улитках.

Вонь отозвалась приступом тошноты: в очередной раз. Рот наполнился кислой слюной с горечью желчи.

«Кислота».

Почти как соль, только кислота.

Айнар закрыл глаза и плюнул прямо в морду волка.

Это не сработает, он догадывался и просто не хотел признавать. В конце концов, твари пришли его жрать со всеми потрохами, а желудочная кислота, хоть и содержит основой соляную, но не настолько уж едкая. С другой стороны – он давно не ел толком, если не считать то странное месиво. Так что концентрат вышел – хоть железо прожигай.

«Не сработает».

Айнар выжидал, как ему казалось, целую вечность. Он успел выстроить десяток теорий. Посетовать, что не успел добыть соль – ну вот хотя бы из собственной крови, а что, стоило попытаться. Снова попытаться вдохнуть носом и ртом, захлебнуться новой порцией тошноты.

Волк завизжал почти одновременно. Айнар открыл глаза: тварь пятилась, на морде расползалось блеклое пятно: как зарубцевавшаяся коллоидная ткань шрама.

– Ага, получил!

Волк поменьше сунулся было к Айнару, получил «кислотный плевок» и тоже отскочил с визгом, поджатым хвостом и пригоршней цветных бликов. Они разбежались от морды до хвоста.

– Не сдамся! Не сдамся! – вопил Айнар, часть его сама орала: да ты соображаешь вообще? Собственными кишками против диких Искр сражаешься?! И насколько тебя хватит?

Он узнал ответ буквально через несколько минут или секунд – десяток вдохов-выдохов, одним словом – потому что «вожак» взвыл, словно отдавая приказ, а потом все разом бросились на Айнара с раззявленными пастями.

Глава 24

– С ним точно все в порядке?

Иванка села на корточки и потрогала лицо Айнара. Тот выглядел страшно бледным, отросшая в целую бороду черная щетина только подчеркивала неестественную белизну кожи. «Это неправильно», – Иванка нахмурилась. – «Даже с этим белесым светом, он же смуглый, он тесхенец».

Скверно все это смотрелось.

Цатхан стоял чуть позади. Теперь Иванка называла его так даже мысленно, хотя тот вновь принял «приличный» облик – воосец лет сорока-сорока пяти, бородка, длиннополые одежды. Он улыбался тонкими губами с какой-то снисходительностью, Иванке даже снова пришло на ум слово «наставник».

Ну да, он именно так себя и вел.

И это было правдой: он обучал Светочей… интересно, а среди всяких там древних ящеров водились Светочи? Про древних ящеров это Айнар говорил, а еще про какие-то звезды, падающие с неба. И многое другое, что сейчас перепуталось в голове. Тревога заставляла сглатывать – часто-часто.

Она не стала спрашивать.

Айнар не просыпался. У него шевелились губы, как это бывает в тяжелом сне, от которого хочешь проснуться. Под кожей век метались глазные яблоки. Иванка наклонилась: он дышал, конечно, шумно и тяжело, словно сейчас бежал со всех ног, спасая свою жизнь.

Иванка прикоснулась к тому месту, где Цатхан воткнул в грудь Айнара ветку: она здесь разбила сочленение, правда? На какой-то миг – или на целый час, время потеряло смысл, – ей почудилась здоровенная дыра в груди Айнара. Сейчас она вроде пропала. Кожа. Теплая. Все нормально.

– Уходите и забирайте его, – скучно сказал Цатхан.

Зоэ тоже села рядом и приложила ухо к груди Айнара:

– У него же сердце не бьется.

– В каком смы…

Иванка наклонилась.

Тишина. Айнар дышал, даже слишком шумно и быстро, но сердце не шевелилось, в груди царила тишина.

Они обе уставились на господина наставника:

– Что это значит? – первой спросила Зоэ, пока Иванка еще соображала или подбирала слова. – Вы же обещали, что отпустите всех нас.

– Отпущу, – проговорил тот, но не сразу, сделал паузу в секунду или две. – Как и говорил. Отпущу немедленно: забирайте его и уходите. Насчет… сердца, да, это временный эффект. Я уничтожал силу Гасителя, чтобы она не угрожала нашему миру и больше не представляла опасности. Не волнуйтесь, потом все придет в норму. Он ведь дышит, правда?

Иванка почему-то кивнула. Зоэ на нее оглянулась: блеклые глаза, поджатые тонкие губы и взъерошенная прическа мальчишки-беспризорника.

– Ладно, мы уходим, – Зоэ поднялась первой. Она попыталась поднять Айнара за руку, тот обморочно сполз вниз. «Не выдюжишь, хлипкая городская девчонка», – мысленно оскалилась Иванка. У нее тоже в свое время не получилось, пришлось звать отца и других мужчин.

Хотя вдвоем с Зоэ, пожалуй, сумеют протащить его хотя бы до выхода, а там…

– Он не спит, – вдруг сказала Иванка.

Айнар дышал и стонал. Пытался выбраться из сна. Когда-то Иванка слышала легенду о чудовище, что приходит ночью, спускается прямо с луны, и ныряет в нос спящего человека, чтобы занять его тело. Чудовище не умеет управляться смертной плотью, поэтому несчастный продолжает спать и спать, пока не умрет от голода и жажды, но это не спокойный сон – это битва, в которой жертва пытается вырваться. Словно птица из силка.

– Ты что-то с ним сделал! – Иванка обвиняюще ткнула пальцем в Цатхана, который стоял у дальней стены камеры. На полу по-прежнему лежали, словно остов старого чудовища, кандалы. Ярко освещенная камера кривилась перед глазами. У Иванки голова отчаянно болела – от усталости, голода, жажды, их столько дней поддерживали лишь магией; и все же нельзя просто уйти и забрать такого вот Айнара – в лунном сне, как говорили в легендах.

– Убирайтесь, – сказал тот. – Ваш приятель скоро проснется. Все будет хорошо. Я милостив. Ну? Убирайтесь!

Он взмахнул рукой, и всех троих отбросило за пределы камены, в коридор. Айнар даже оказался на ногах, только все равно свешивался, наваливался всем весом на Иванку и Зоэ. Тяжелый.

«Может, правда лучше уйти. Пока отпускают».

– Нет, – вдруг сказала Иванка. Она убрала с плеча руку Айнара, еще раз прислушалась к дыханию, тронула пальцем грудь: сначала свою, потом его. Ну точно, вот у нее под кожей и тонкими ребрами колотится. А у него – нет.

Зоэ кивнула с одобрением и повторила за ней; Айнар распластался на полу, но обе девушки закрыли его собой.

– Ты лжешь. Ты что-то с ним сделал. Отпусти его.

Айнар закричал.

Однажды Иванка такое видела: сын старого Доэрта, Рорик, чинил крышу и упал. То ли Искра защиты не сработала, то ли он ее оставил дома, а сам полез работать. Рорик ударился головой о каменный порог, сзади у него открылся череп. Крови вытекло не очень много, но в дыре было видно, как пульсирует розово-сероватая масса мозга.

Он не умер сразу. Сначала открыл рот и пускал желтоватые пузыри, и у него глаза были гладкие и белые, как у мертвой коровы.

Иванке тогда было лет пять, она с другими ребятами прибежала на крики старика Доэрта и его жены, Амарки. Зрелище было отвратительное, а оторваться не получалось. Так и стояла и смотрела: открытый рот, напряженная шея с выставленным острым кадыком, словно готовым порвать кожу. Постепенно натекала лужа крови.

Потом их выгнали, но сейчас Иванка вспомнила Рорика: Айнар даже не кричал, а захлебывался и стонал точно так же, череп у него вроде был целый, но глаза такие же, белые, подернуты пленкой. Выступила грязно-розоватая пена.

– Что с ним? – Зоэ потянула Айнара за руку.

«Он умирает», – Иванка не могла произнести этого, только подняла на Зоэ взгляд, а потом уставилась туда, где стоял Цатхан.

«Мозги у него на месте, а вот тут»…

– У него вытащили сердце или что-то вроде того, – Иванка провела рукой по груди. – Это вы сделали? Отвечайте!

Цатхан подошел ближе с отстраненным видом.

– Вы еще здесь?

– Да, тьманник тебя подери, – заорала Иванка. – Мы еще здесь. Что ты сделал с Айнаром?! Он же умирает, и он…

– Не умрет, – перебил ее Цатхан. Зоэ потрогала пульс на руке, а потом на шее Айнара, покачала головой.

– Это трансформация, отделение его губительной природы от человека, который проживет счастливую и обыкновенную жизнь. Я – магия, и я – лес. Символ жизни. Доверьтесь, все будет хорошо.

Иванка нерешительно посмотрела на Зоэ. Та пожала плечами.

Айнар снова выгнулся, пены стало больше. На груди на секунду открылась рана – целая дыра, провал, заполненный свежей кровью, вместе сердца – обрывки крупных сосудов. Мгновение спустя видение исчезло. Айнар как будто расслабился.

– Видите? Ему становится лучше. Он не…

– Умрет, – раздался дальше по коридору, Иванка не смогла определить справа или слева, голос. Зато сам голос узнала отлично: Линнан эт Лан, девушка с переменчивыми волосами и глазами. Одним глазом. Убийца ее семьи.

Иванка сжала кулаки:

– Ты что здесь делаешь? Второй глаз выбить?

– Не груби, девчонка. А вы, наставник, постыдились бы лгать бедным невежественным пейзанкам. Вы убиваете Айнара. Вытягиваете из него всю сущность Гасителя, но это неизбежно приведет к его смерти. И, быть может, чему-то худшему. Вам же для чего-то нужна способность анти-магии.

Линнан парила ладонях в пяти от пола. На ней шелестело ее это платье из воздушного полупрозрачного шелка, ткань тоже меняла оттенки – из синего в зеленоватый, потом в бирюзовый, но за глазами и волосами угнаться не могла. До красного или фиолетового не доходило.

– Еще одна. Этот мальчишка умудрился за пару месяцев собрать целый гарем, – фыркнул Цатхан. Иванка могла покляться: он смеется. Как над хорошей шуткой. – А ты не вмешивайся, Линнан. Я забочусь и о простых людях, и о Светочах, и не тебе судить меня. Особенно после того, как ты спалила дотла Малые Ручейки. Иванка, ты ведь не станешь верить ей после всего, что она сделала?

«Нет».

«Конечно нет».

– Погодите, – вдруг сказала Зоэ, она все трогала руку Айнара, а сейчас выпрямилась. – А чей был приказ?

Линнан криво ухмыльнулась. Цатхан сделал шаг назад.

– Не убивайте его, – проговорила Иванка. Приказы, исполнители. Топор не решает, рубить ли ему дерево, но разумное существо не топор.

«Ненавижу всех этих Светочей».

– Пожалуйста, не убивайте. Забирайте силу, если нужно, но оставьте его в живых.

– Я именно так и …

– Ложь.

Линнан подлетела ближе и коснулась плеча Зоэ, затем Иванки. Цатхан напряженно следил за ними.

– Последний шанс. Или вы умрете все вместе. Ты тоже, Линнан, я найду себе других учениц.

– Отпустите его, – повторила Иванка.

«Ненавижу Светочей».

– Это невозможно! – крикнул Цатхан.

Свет погас снова. Запахло сыростью и гнилью, нет, не гнилью. Чем-то отвратительным. Протухшее мясо, куриный помет, забродившая кровь, гнилая солома. Все сразу.

Над головой вспыхнули дорожки искр. Обернувшись на Айнара, Иванка поняла: у него действительно вырвано сердце, а вон там – на расстоянии ста шагов, среди зарослей кустарника, на мокрой траве-дерне, пируют прозрачные волки с радужными бликами вместо тел.

«Дикие Искры».

Иванка проглотила комок ужаса, а потом с неожиданным спокойствием додумала свою мысль:

«Чтоб они все… погасли».

– Погасли.

Иванка поняла, что говорил вслух. Зоэ повторила за ней:

– Погасли.

Темнота сгустилась. Сильнее запахло гнилью – или чем-то еще, настолько ужасным, что дыхание просто заканчивалось на половине, тело отказывалось пропихивать внутрь эту дрянь.

«Погодите-ка».

Она взяла Айнара за руку, и в остатках золотистого блеска от расползшихся лоз заметила: там, где он лежал влажная дерн-трава засохла и пожухла. В одном месте, Иванка могла поклясться, мелькнула даже настоящая дыра, которая вела куда-то еще – то ли на свет, то ли в более глубокую тьму.

Волки выстроились полукругом.

– Вы можете уйти. Последний шанс, – сказал вожак, чуть приоткрывая пасть. Последнее слово закончилось коротким воем. – Вы ничего не измените. Я древнее мира, могущественней магии, я вся жизнь и небытие; первобытный лес, пра-жизнь. Вы либо смиритесь, либо существование никчемных маленьких существ оборвется, но для меня нет разницы между вами и роем мотыльков.

От стаи веяло гниением, но расползался настил поближе. Иванка дернула головой.

«Магия есть в каждом».

«Светочи – просто те, кому помогли».

«Вы ничем не хуже».

Иванка тряхнула головой: Айнар ведь не мог разговаривать с ней? Он лежал тут, мертвый или почти мертвый, без сознания.

«Я могу».

Он как будто вздохнул – бестелесный призрак, которому очень хочется выбраться обратно в мир.

«Здесь нет никаких законов физики, это немного бесит. Но кислота подействовала, видишь? Кислота и соль. Эти твари – вроде слизняков. Я Гаситель, и я… объясняю магию наукой, если хочешь. Так вот: представь, что способность к колдовству всего лишь наследуемый признак, как цвет волос или…»

Иванка моргнула: она теряла мысль. Айнар говорил на своем странном наречии, разобрать которое не проще, чем птичье чириканье.

«Извини. В общем, Светочи просто более восприимчивы. Вот я тесхенец, почти не сгораю на солнце. А ты, держу пари, за пару часов покрываешься веснушками».

Иванка кивнула.

«Гаситель – это тот, кто преобразует магию в анти-магию. Прости, объясню потом. Просто… позови».

– Чего вы ждете? – снова повысил голос Цатхан-волк. Остальная стая заурчала скорее по-собачьи. Как шавки с рынка. – Просто скажите: «Мы желаем уйти».

– Я… желаю… – начала Линнан. Она опустилась на ноги так грациозно, словно собиралась танцевать перед волками.

– Сюда! – крикнула Зоэ. Они одновременно с Иванкой накинулись на нее. Иванка зажала рот. Линнан вцепилась острыми зубами в пальцы, протыкая кожу и мясо до суставов. Она брыкалась и лягалась, но они вдвоем подтащили ее к Айнару.

– Мы правильно делаем? – спросила Иванка неизвестно кого.

– Надеюсь, – Зоэ пожала плечами.

Волки прыгнули на них все и разом. Линнан схватила одной рукой Айнара, другой – вцепилась ногтями в запястье Зоэ. Иванку она по-прежнему кусала за указательный палец.

«Замкнутая цепь питания. Все как по учебнику», – сказал Айнар.

Вожак волков остановился и рявкнул на стаю. Это не совсем сработало: полдюжины допрыгнуло. Иванка завизжала, когда у горла клацнули бликующие зубы, но потом существо обмякло и растеклось слизью на траве. Та же судьба постигла еще троих, потом четверых.

Остальные сумели остановиться. Вожак низко рычал, в далеком отблеске лоз было видно, как волки пригнулись и нервно вывалили языки, тяжело дышат и пускают слюну.

– Это не поможет. Искр слишком много, – сказал Цатхан.

Он продолжил равнодушным тоном:

– Довольно неблагодарно с вашей стороны – я тысячи лет отдавал себя, дикие Искры – это и есть я.

– Отпусти нас всех. Айнара тоже.

– Невозможно. Он Гаситель. Его сила должна быть уничтожена.

– Удержана, ты хотел сказать? – хмыкнула Линнан. – Только ты облажался. Смотри, он проедает в тебе дыру. Ты умираешь.

Цатхан заскулил глотками двоих или троих волков. Золотые лозы зашевелились в сомкнутых кронах, свесились с деревьев, осветили Айнара. Иванка удовлетворенно кивнула, даже несмотря на то, что палец болел и кровоточил. Линнан только что изволила отпустить.

Вокруг Айнара растекалось пятно Иванка ткнула его пальцем, оно было мягким, яма провалилась в себя же.

– По-моему это плохо выглядит, – сказала она. – У тетки Огды так брат умер.

Зоэ принялась ногтем вычерпывать маленькие кусочки земли. Она рассыпалась на ее пальцах.

– Ага, точно. Гарат говорила: резать, не дожидаясь перитонита. Я потом спросила у нее, что такое перитонит. Короче, тебе крышка, Цатхан.

Один из волков подполз поближе, ткнул носом пораженную землю и завыл.

– Невозможно!

Высоченные деревья опускались, сжимались до зарослей кустарника. Пространство исчезало.

– Верни Айнару сердце, – сказала Линнан. – Ты его не удержишь. Даже ты не сильнее Гасителя.

– Невозможно!

Волки завыли. С веток посылались сухие крылья черных мотыльков и колючее золото отцветших лоз.

– Невозможно! Невозможно!

Вожак оказался рядом. Он пятился. Остальные волки исчезли.

Иванка схватила его за горло. По пальцами мерзко хлюпнуло. Слизь потекла в открытую рану.

– Выплюнь, тебе говорят.

Волк изогнулся, напоминая больше нажравшуюся собственной шерсти кошку, после чего издал пару гортанных звуков.

– Вот оно! – первая среагировала Зоэ и схватила почему-то голубоватый комок, совершенно не похожий на человеческое сердце. – Я! Я вставлю его. Гарат меня учила…

– Отдай, – Линнан кинулась на нее, блестя единственным глазом. – Ты просто девчонка. Я – Светоч!

– …ученица Доктора!

– Суть магии!

Иванка сидела рядом с Айнаром и смотрела на него. Пена на губах исчезла. Он был мертвым, просто мертвым и ничего больше.

– Я!

– Нет я!

– Он, – проговорила Иванка. – Цатхан. Это он должен сделать.

Волк-лес захохотал.

– Вы меня раскусили. Что ж, будь по-вашему, – и он безо всяких усилий забрал зубами у ссорящихся светящееся сердце, а потом вложил в грудь Айнара. – Но этот двоедушник, созданный врагами всех миров, не будет прежним. Нельзя причаститься корням всякой магии, отдать ей свою суть, а после вернуться к обыденному бытию. Вы оказались правы: не-магия и магия разрушают друг друга. Вы создали «замкнутую цепь», как сказал Айнар: и это сработало. Но тот же удар настигнет и его – он будет Светочем без света, он будет могущественным магом, чью силу уничтожит зло Гасителя. Он будет светом и тьмой. Он уничтожит себя.