Текст книги "Гаситель (СИ)"

Автор книги: Mae Pol

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

А ведь кто-то просчитывал.

Кто-то догадывался.

Кто-то «собирал» его в поход, Айнар замечал не первый раз. Недаром он берег саквояж, даже умирая, с дырой в животе, закинул его на спину лошади, а уже потом почти-вырубился в болезненной монотонности скачки. Волшебная шкатулка вмещала все необходимое.

Молибден пришелся как нельзя кстати. Оставалось подсчитать количество на процент стали – Айнар уже заметил, железо в Глеоре было не очень хорошее, главным образом, потому что без естественного легирования. Недаром, использовали только воду. Самое время очистить от ненужных примесей и добавить нужные.

Температура плавления молибдена 2623 градусов. Айнар фыркнул: выдержат ли камни? Сумеет ли магическая Искра создать эффект мартеновской печи?

«Ладно, попробуем получить легированный мартенсит на ровном месте».

Печь раскалилась до синевы. От жара по лбу стекал пот, Айнар разделся по пояс, тянуло заодно скинуть штаны, исподнее, кожу и мясо, раздеться до костей. Он зачерпнул холодной воды для остужения, облил себя, сделал пару глотков – вода была грязноватая, с кусочками то ли песка, то ли мелких частиц металла, он сплюнул черные точки, но полегчало.

– С одной стороны, – говорил Айнар металлу. – Гарат права, они тут вон посреди средневековья мартеновские печи могут сделать. Расплавят тебе хоть молибден, хоть вообще рутений. Спасибо Искрам, может, и полупроводники получилось бы наклепать, чего бы нет. Но мы же мир спасаем от разрушительного, туда его эдак, атавизма. А вот если отнять магию, что будет? Настоящее средневековье? Новое время?

Сталь плавилась в чане, и Айнар понял, что выжал слишком высокую температуру: сейчас расплавится и «котел», больше похожий на емкость для варки супа, чем на плавильню. Он подхватил очередной магический контейнер – Искра как будто понимала, чего от нее хотят, отдавала себя с послушанием дрессированной собаки, выделывающей трюки под хозяйские команды «апорт», «лежать», «фас».

– И я тебя хочу уничтожить, – Айнар покачал головой. Пот стекал по шее, по лбу и спине, щекотал между лопаток. – Может, не стоит, а? Надо бы с Гарат еще посоветоваться…

Потом он вспомнил Светоча: того, серебряного. И другую, которую не видел, зато о ней рассказывала Иванка. Глаза и волосы у нее меняли цвет.

«Они убивают людей».

– Прости, – Айнар погладил кварц «контейнера». Искра управляла температурой. Средневековая печка, больше подходящая для хлеба, чем для хорошей стали, превратилась в полыхающую мартеновскую печь, ее содержимое сияло оранжевым. Оставалось залить ее в форму – да хоть и меча бы, вон там стоит подходящая, а потом остудить, закалить и показать «бревну» Барри Привратнику.

Он сказал, что сумеет понять.

Интересно, видел ли что-то подобное?

Айнар снова прикоснулся к Искре: теперь нужно было загустить воду и сделать ее масло – остужать легированную сталь, в отличие от привычной глеорской углеродистой, лучше не в холодной воде.

«Это действительно проще».

– Да. Да, я знаю.

Он спорил с собой же в голове. «Билли Миллиган» – это другой, пришелец. Он о нем помнил. Или это тот помнил об Айнаре?

Не отвлекаться.

На меч металла не хватило – в самый последний момент Айнар сориентировался, выбрал чуть удлиненный кинжал, довольно тонкий и узкий. Местный вариант недо-стилета. Жар потихоньку уходил, Айнар подогнал его Искрой.

«Это нечестно».

– Все честно, – буркнул он. – Я не могу тут с нуля построить мартеновскую печь, добыть ингредиенты для легирования из воздуха… ах да, молибден мне с собой сунули, спасибо.

Разговаривать с собой – признак безумие.

«А с Красочной Леди?»

Айнар оглянулся: женская фигура маячила позади. Нет, никого.

– От жары мерещится. И да, играть пока приходится на чужом поле. Но сама технология-то никакая не колдунская!

Он отложил Искру. На кончиках пальцев осталось приятное тепло, словно от прикосновения к чему-то живому и ласковому, словно гладил верного пса, а теперь тот провожал печальным взглядом. Айнар подумал об уличных шавках.

«Тьфу ты».

Как раз в этот момент заглянул «бревно»:

– Ты чего за пекло тут устроил?

Жар преисподней поднимался до потолка. Воздух превратился в кипящий пар. "Бревно" был прав, пекло, оно и есть пекло. Это он еще настоящих мартеновских печей не видел.

"И не увидит никогда, если я не постараюсь".

Мысль о высокой миссии – попаданцам же надо нести прогресс, а как же без этого, была приятной. Она даже почти заменяла прохладу.

– Уже почти готово, – чрезмерно-весело отозвался Айнар, Маслянистая вода больше не годилась для умывания, и он быстро вычерпал верхний густой слой, слил его в стоящий в углу кувшин, наверное, кто-то из претендентов его сделал в гончарной мастерской, а сюда притащили по ошибке. Кувшин был пузатым, кособоким, напоминал больного печеночной водянкой. Айнар предположил, что кандидата вышибли ни с чем.

Он взял кинжал. Горячий металл обжигал ладонь.

Стандартная форма, стандартный внешний вид. Точильный камень стоял здесь же, Айнар не удержался – снова зажег Искру, теперь, чтобы заострить обе кромки; он попробовал ногтем и отдернулся с коротким ругательством.

Кинжалом можно было резать дыхание. Лезвие тускло блестело.

– Готово! – крикнул Айнар. По его лбу стекал пот. Он улыбался.

Барри пришел не один. Горт Однорук соответствовал своему прозвищу, только Айнар почему-то ожидал, что тот будет кряжистым силачом поперек себя шире, равно в плечах и талии, а оказался довольно сухопарым мужчиной лет сорока, которому узкая темная бородка придавала щегольской вид, а вместо отсутствующей левой руки красовался деревянный протез – кажется, с золочением. Смысла в золоте ровно никакого, зато красиво. Ну или он так думал. Хильда с Кьенингара, коротко стриженная, блеклая, мускулистая, напоминала рыбу на стероидах – это сравнение появилось в голове Айнара само собой, и он спросил у своей второй личности «что такое стероиды», понял, что знает ответ, запутался и тряхнул головой.

Чертово расслоение сознания. Когда уж там все совпадет, словно в игре "Тетрис"… стой, объяснять буду в другой раз.

– Э… – он протянул кинжал почему-то Хильде. – Вот.

Та взяла оружие с легким выражением брезгливости на лице, открыла рот, чтобы выдать вердикт «не годится» – похоже, привыкла именно к такому, потом попробовала пальцем, сжала и чуть пошевелила лезвие – оно было гибким и тонким, именно такой эффект давал молибден.

– Лучше делать мечи, – Айнар облизнул пересохшие губы. – Знаете, такие получатся гибкие плоские мечи, их можно даже в виде поясов носить, а потом разворачивать, и хрясь!..

Хильда пробурчала под нос что-то на родном языке. Кьенингарский был сложным, сплошные сонорные согласные, как будто говорящий простудился и пытается высморкаться.

– Неплохо, – сказала она потом на глеорском и передала кинжал Горту Одноруку.

Тот принял айнарово творение протезом, попробовал лезвие живыми и деревянными пальцами. Пожал плечами.

– Отличная штуковина, как по мне. Попадись мне такая в том лесу, когда воосцы со всех деревьев, что твои шишки, посыпались, так я бы может сейчас с двумя руками бы ходил!

Он потрогал свою бородку, посмотрел кинжал как будто напросвет – под потолком горели вездесущие «свечки» из умирающих, почти выработанных кристаллов. Белое излучение перемешалось с оранжевыми отблесками не остывшей пока кузницы, легло на лезвие ровным блеском.

– Отличная, просто отличная…

– Дай сюда.

Барри вырвал кинжал. Тоже потрогал, попробовал на зуб, как золотую монету, резанул собственный палец. На пол полилась кровь.

– Осторожней, – кротко предупредил Айнар. – Он очень острый.

Барри попробовал сломать кинжал, и тот послушно гнулся, но потом принимал прежнюю форму. Айнар аж выдохнул с облегчением: миры-мирами, чужие или свои, а молибден дает все тот же старый добрый эффект гибкости. «Самурайская сталь», знаменитые катаны.

«Я… откуда».

«Билли, не спрашивай. Раз уж ты теперь главный, давай я буду подсказывать, а ты слушай».

– Вам нравится? – тем же кротким тоном спросил Айнар.

Все трое переглянулись.

– Работа отличная, но… – почему-то замялась Хильда.

– Заплати, – перебил ее Барри.

– За что? – Айнар сложил руки на груди. Он по-прежнему был голым до пояса, и Барри с остальными явно разглядывали его шрамы – на спине от кнута, совсем свежий, едва заживший, на животе.

– Таковы правила! – Барри не отступал. – Десять гхэ за испытание, ты использовал наши Искры и нашу сталь.

– И свой секрет сплава с особыми добавками, – не удержался Айнар. – Я расскажу вам его.

– Восемь гхэ.

– Уникальный секрет.

– Восемь и ни нитом меньше.

Горт Однорук предложил семь. Хильда просто наблюдала с ухмылкой. В результате сторговались на пяти с половиной гхэ, и Айнар, довольный своей победой, полез было за пояс…

Кошелька не было.

Он похолодел. Пощупал пояс еще раз, проверил карманы, одежду, которую снял, чтобы спастись от жара плавильной печи. Заглянул в саквояж, который так берег – там все еще лежали ценные ингредиенты, но ни единого нита.

– Я…

– Что, заплатить нечем, голодранец? – из «бревна» Барри превратился в настоящую колючую изгородь. Он подошел ближе и схватил Айнара за плечо. – Ах ты поганец…

– Стой, Барри.

Хильда и Горт подошли ближе. Горт протянул свой протез, прокладывая его словно преграду между Айнаром и Барри.

– У меня были деньги! – сказал Айнар. – Их просто…

– Украли, – вздохнула Хильда. – Понимаю. Это Могро, тут приходится следить, чтобы подошвы на бегу не срезали. Послушай, парень, ты сделал хороший кинжал – лучше я видела только в лавовых ковальнях вулкана Дратентурм, что на вершине самой высокой горы острова Кьенингар. Вот только Привратник не даст соврать: правила одни для всех. Давай так – мы даем тебе сутки, и ты находишь пять гхэ.

– Ладно, – обрадовался Айнар. Он сейчас отыщет Иванку, а вместе чего-нибудь придумают. – Идет. Ну, я пошел.

– Стой.

Хильда перегородила дорогу. Она не была слишком уж внушительной, просто чувствовалась за ней спокойная сила. Та, что отправит тебя в нокаут без лишних предупреждений и даже без лишних телодвижений.

– Свои вещи оставишь здесь, – она ткнула в сторону драгоценного саквояжа. Айнар почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

– Что?

– Залог. Все честно. Ты использовал силу наших Искр, ты создал хороший кинжал, тут врать не стану, но ресурсов забрал немало и не заплатил. Оставишь свою эту сумку и вернешься за ней. А если нет – твоя беда. Срок – сутки, – снова повторила Хильда с Кьенингарских Островов.

Айнар попятился. Ему пришло в голову глупое: огреть ее по голове, а хоть бы и тем же саквояжем и бежать. Чего он теряет?

Горт Однорук и Барри ухмылялись, словно говоря: мы знаем все твои мысли. Никуда не денешься. Только попробуй дернуться.

– Э…

Айнар сглотнул.

– Хорошо. Согласен.

Он ухнул саквояж на пол и покосился на него с растерянным видом.

– Можно я возьму оттуда журнал и грифель?

Троица ремесленников переглянулась. Хильда первая пожала плечами.

– Ладно, бумажки забирай.

– Сутки, – еще раз веско напомнил Барри. Горт Однорук вновь перехватил кинжал и пробовал на своем протезе, оставляя насечки. – Советуем поторопиться.

Айнар накинул одежду и выскочил наружу, с порога позвав:

– Иванка? Ты здесь?

Но ему никто не ответил. Даже толпа рассосалась, и людный закоулок возле Гильдии опустел.

– Иванка!

Могро был большим и шумным городом, и перед Гильдией ремесленников всегда собирались толпы. Тихая пустота – только ветер слабо шевелит мусор, вроде луковой шелухи, на булыжниках мостовой. Небо порозовело – не закатом, а близкой грозой, хотя ни одного облака не появилось. Воздух ощущался сухим и наэлектризованным, как в самом сердце бури.

– Иванка! – он метнулся сначала вправо, потом влево, едва не поскользнулся на раздавленной картофелине. Никого, даже вездесущие шавки Собачьего Рынка попрятались, и выскочив в соседний переулок, где еще недавно торговали инструментом – досками, гвоздями, подковами, сырыми и уже выделанными кожами, Айнар увидел безлюдную улицу, ни единой живой души.

Могро умер.

Целый огромный город, столица великой Глеоры – умер и погрузился в вечную могильную тишину.

Айнар заорал:

– Иванка!

Он бросился обратно к воротам Гильдии, заколотил кулаками, пнул железные двери. Те отвечали медным колокольным звоном: бамм-бамм. Никто не открывал.

– Откройте! Пожалуйста! Я…

Сдвинулась заслонка щели: наверное, ее делали для почты или подношений, а может, того и другого. Из нее выпал созданный Айнаром кинжал.

– Возьми, это твое, – услышал он голос Барри.

– Откройте! Здесь никого, и…

– Убирайся!

Айнар еще раз ударил кулаком, но теперь дверь превратилась в настоящий монолит. Розовое небо потемнело, как будто наступала ночь – «но сейчас даже не вечер».

Айнар поднял кинжал и выставил его вперед.

«Я не умею драться».

«Я всего лишь беглый раб, и если и убил кого-то по имени Эрик Камерр, то… я не помню».

«То есть, почти не помню».

– Отвали, Билли, давай потом будешь разбираться с голосами из прошлого.

Айнар осознал, что разговаривает с собой.

Он шел вперед. Звал Иванку – в животе словно камень ледяной шевелился, каждый крик отражался от камней, от задвинутых ставен в окнах, наглухо закрытых, как будто задраенных изнутри дверей. Розовый от «ряски» город стал багряно-красным. Отраженный свет тек под ногами, и Айнару казалось, будто он бредет по колено в крови.

Она появилась перед ним: Красочная Леди. Циана тар-Оронен собственной персоной, ожившая копия собственной статуи. Волосы у нее меняли цвет, оставаясь в диапазоне красного – от кармина до нежно-розового, как сахарная вата. Айнар не был уверен, что знает, что такое сахарная вата.

– А, вот и ты, Гаситель, – Красочная Леди протянула к нему руку.

Айнар ударил ее наугад кинжалом. Он подумал о своих вещах – о том, что осталось в Гильдии ремесленников; может, и сейчас бы сработала нитроцеллюлоза, ее так просто сделать. Немного хлопка и кислота двух видов.

Красочная Леди перехватила кинжал ладонью. Лезвие чиркнуло между пальцев, заставляя руку распасться на две половинки, но вместо крови полился слепящий свет, а потом половинки сомкнулись.

– Идем со мной, Гаситель.

– Отпусти Иванку.

Красочная Леди засмеялась.

– Идем, Гаситель, ты не сможешь противиться. Ты ведь всего лишь человек – так странно, убийца одного из нас, убийца Светоча, создатель ужасных артефактов. Предсказанное чудовище. И это – ты? Бедный глупый мальчишка.

Айнар снова попытался ее ударить, но Красочная Леди перехватила запястье. Кинжал со звоном ударился о мостовую и будто потонул в кровавом свете.

– Идем, – в очередной раз сказала Светоч.

Айнар покорился.

Она вела его, и он шел за ней, пытаясь не щуриться. Свободной рукой он снял очки, чтобы окровавленный мир потерял очертания; легче не стало, но собственная покорность окончательно превратилась в часть дурного сна. Мне снятся кошмары. Я проснусь, а потом расскажу Иванке, посмеемся вместе, вот, что произойдет.

Но он не просыпался – ни пока Красочная Леди вела по пустому мертвому Могро, ни когда они вошли в бесконечно тянущуюся к небу башню Пылающего Шпиля. Айнар только успел понять, почему цитадель Светочей названа именно так: Шпиль был чистым огнем.

Тот, кто войдет без спроса, сгорит в священном пламени и Искрах его.

Айнар подумал о сердце звезды: взрывающемся водороде, радиоактивном безумии с миллионами градусов температуры. Ты ничего не почувствуешь в сердце солнца. Ты станешь паром.

Красочная Леди переступила порог, и ему ничего не оставалось, как последовать за ней.

Глава 14

Шавка бежала за Иванкой. Дурацкая белая с черными пятнами псина, которую все хотелось пнуть, но не до того было – Айнар как сквозь землю провалился. Конечно, сначала Иванка отсиживалась на крыше Гильдии ремесленников, вся эта коллекция украшений сослужила роль стремянки, даром, что меч отвалился и едва не пришиб кого-то. Сидя на крыше, она дожевывала свою порцию пирога и веселилась, наблюдая за дракой, но потом набежали стражники, разогнали всю эту компанию. Пятерых или семерых самых задиристых уволокли в кутузку, а остальные послушно выстроились в очередь, потирая синяки и шишки.

Иванка ухмылялась: все вышло как нельзя лучше, Айнар попал в Гильдию. Скоро они будут богатыми, а еще он научит ее делать новые потрясающие штуки, вроде водяного тарана или кремниевой зажигалки.

А потом они отомстят Светочам…

Об этом думать спокойно не получалось, слезы на глаза наворачивались. Хруст костяного пепла отдавался спазмами в мышцах и ломотой в собственных костях, и стоило зажмуриться, перед глазами вставала стена света. Не огня, а какого-то невероятного яркого зарева, как будто целое солнце рухнуло на землю. Айнар, вспомнила Иванка, говорил, что солнце – это огромный раскаленный шар, который никуда не рухнет, потому что это их мир – планета, вот он как назвал, вертится вокруг раскаленного чудовища.

Он это еще в Малых Ручейках рассказывал, когда отец был жив, мамка, братья и сестра, и все остальные…

«Светочи во всем виноваты», – злость была лучше боли. Иванка кормила эту злость, как голодную собаку.

Иванка дожидалась полчаса и час, потом дверь вроде бы распахнулась, но никто не появился. В Гильдию больше никого не пускали – это было странно, Иванке казалось, что новичков должны пропускать как можно быстрее. Как говорил дядя Томас, чем больше зерна, тем быстрее Искра молотильного камня стучит. Интересно, жив ли он?..

Люди расходились. Время потянулось заполдень и медленно, к вечеру. Иванка спустилась с крыши – не осталось в толпе никого, кто мог бы ее узнать и наподдать как следует нарушительнице спокойствия.

Айнара нигде не было видно.

Иванка звала его снова и снова, и тогда появилась та самая шавка, увязавшаяся еще с утра на Собачьем Рынке.

– Отвали, нету больше пирога, – пробурчала Иванка. Шавки такое понимали ну очень быстро, а эта почему-то не отставала, так и семенила короткими грязными лапами, иногда присаживаясь на грязную мостовую, чтобы почесаться.

Иванка ныряла из одного переулка в другой. Собачий Рынок оказался огромным – ремесленные ряды, продукты, драгоценные ткани, серебряные украшения. Раз десять она подбегала к высоким смуглокожим людям – это впрямь оказывались тесхенцы, но совершенно незнакомые, они гортанно прикрикивали на девчонку, а один даже сунул Иванке спелый розовый персик, причмокнул, приглашая познакомиться поближе. Иванка чуть не запустила в него этим самым персиком, но лишь оставила фрукт и, мотнув головой, побежала дальше – искать Айнара. Она вернулась к Гильдии ремесленников, здесь оттиралось теперь человек пять. Дверь непроницаемо возвышалась железной преградой. Иванка заколотила в нее.

– Откройте!!

– Тебе чего надо? – выглянул уже знакомый мужик. Иванка слышала, что его называли Привратником.

– Где Айнар?

– Кто?..

– Айнар! Длинный такой тесхенец! – Иванка замахала руками.

– Не помню никакого тесхенца. Вали отсюда, дура, – и он дернул дверь на себя, чтобы захлопнуть. Иванка прищурилась.

– Да? – она подняла с мостовой кинжал. Просто чудо, что его никто не подобрал раньше, но тот удачно угодил в кучу мусора – очисток, скорлупы, обрезков кожи. – Точно?

Кинжалом она ткнула в сторону Привратника наугад. Сражаться Иванка умела не лучше, чем вон та шавка – летать.

Однако Привратник почему-то побледнел.

– Убирайся!

– Стой, Барри.

Рядом с мужчиной появилась женщина – белесая, с рыбьими глазами. Отец всегда в чужаков плевался, доставалось каждому, кто не глеорец. Про уроженку Кьеннингара он сказал бы, что у них вместо крови талый снег, вместо сердца – гнилые рыбьи потроха.

Впрочем, женщина смотрела на Барри с неприязнью, а на Иванку – напротив, с сочувствием.

– Забудь про него, – сквозь зубы выговорила она. – Забудь.

– Что…

– Его забрали туда.

Иванка проследила за ее взглядом, и снова под ступнями хрустели кости, кости-пепел, и она зажала себе рот рукой, чтобы на заорать. Она все-таки всхлипнула, рядом заскулила все та же шавка.

Взгляд женщины был устремлен в сторону Пылающего Шпиля.

Могро разлегся перед Иванкой: огромный город, люди по-прежнему толпились, не обращая никакого внимания не девчонку. Могро будто предлагал: попробуй, найди своего приятеля, которому достало ума связаться со Светочами – и если еще осталось от него хоть горсть пепла, авось, тебе ее выдадут. Приятным подарком к хрустящим костям твоих родителей, братьев и сестры. Маленький череп остался почти не поврежденным.

Иванка хмуро взирала в сторону Шпиля. Он жег глаза.

Пылающий Шпиль, свет во тьме. Даже ночью Могро ярко освещен им, потому что во мгле творят Искры.

Черно-белая шавка заскулила и села рядом.

– Опять ты.

– Гав, – ответила шавка.

– Ты еще заяви, мол, говорящая и умеешь пробираться везде и всюду, – фыркнула Иванка.

Собачонка чесала за ухом.

– Ну, я так и думала.

Впрочем, она порылась в карманах и достала зачерствевшую хлебную корку, которую кинула псине. Та сожрала угощение на лету, а потом снова побежала за Иванкой.

«У меня есть кинжал и… и все».

Они с Айнаром путешествовали налегке. Из всех вещей – его, Айнара, саквояж, который сейчас неизвестно где. То ли Светочи себе забрали, то ли Гильдия прикарманила, словно последнее ворье.

Иванка одна в городе. Против Светочей.

Она остановилась посреди широкой улицы. Она засмеялась и заплакала одновременно, а позади громыхала телега, запряженная четверкой лошадей. Иванка не хотела уходить с дороги.

Все, кого она знала и любила, мертвы.

Даже Айнар. Нельзя выжить после того, как тебя забрали Светочи в Пылающий Шпиль.

Зато она может просто остаться на месте – девчонка без роду-племени, никто не заплачет, не похоронит. Шавка сожрет ее труп, или…

Минутная слабость сменилась злостью. Иванка шмыгнула вправо, пропуская карету, еще и собрала комок подернутой розовой пленкой грязи и метко запустила вслед – грязь впечаталась в лощеный золоченый бок кареты, что перевозила если не Светоча, то кого-нибудь из высших гильдейских чинов.

Иванка захихикала. Ей в голову пришла дурацкая идея, которая блеснула звездочкой в туманную ночь. Она побежала в сторону Шпиля, надеясь приметить хотя бы еще одну достаточно богато украшенную карету, и та не заставила себя ждать – в нескольких кварталах от центра города, среди роскошных особняков, заборы которых сплошь сияли Искрами, она заметила резной фаэтон, словно созданный из крыльев бабочек и полупрозрачных костей нерожденных младенцев; пассажира внутри разглядеть не получалось, но это не имело никакого значения. Иванка снова достала припасенный ком грязи из картофельной шелухи, мокрой гнили гнилых помидоров – по руке ползали даже червяки, но она была крестьянской девчонкой, которую не напугать червяками и гнилыми овощами. Окно фаэтона казалось удачно приоткрытым. Иванка замахнулась, и…

– Не делай этого.

Кто-то коснулся плеча. Ком грязи бесславно плюхнулся о чистую, словно языком вылизанную, мостовую.

Иванка обернулась, выставив вместо вонючего оружия настоящий кинжал.

Она увидела девушку чуть постарше себя, очень белокожую, светловолосую и светлоглазую, настолько, что это вызывало какую-то неприязнь. «Мышь белая», – пронеслось в голове у Иванки, а вслух она сказала:

– Ты кто?

– Зоэ Кейпер. Меня Айнар Венегас вытащил из Орона – то есть, вообще-то это я ему помогла, у нашего Техника прискорбная привычка влипать в неприятности гораздо чаще, чем всем бы хотелось. Ты уж его прости: он не совсем из этого мира, страдает от раздвоения личности, и…

– Че?

Иванка толкнула белесую девчонку к одному из шикарных заборов. Тот был каменным, с золотыми прожилками, над головой красиво перемигивались лиловым, оранжевым и белым Искры.

– Че?!

– Тихо, тихо. Кинжал-то убери.

Зоэ подняла руки. Она была одета по-мальчишески: вместо платья или юбки с рубахой штаны, и вообще, если бы не длинные волосы, Иванка признала бы в ней скорее парня.

– Айнар тебе рассказывал про город Орон?

– Ну, – промычала коровой Иванка, злясь на себя же за тупость. – И чего?

– Ничего, – передразнила в тон ей Зоэ. – Ох, боги, Гарат меня предупреждала, что с тобой будет сложно, и все-таки… Итак! Давай начнем сначала. Только не посреди улицы. Здесь неподалеку… – она замялась. – Вроде была таверна. Пойми, я тоже не знаток столицы. Всю жизнь прожила в Ороне. Гарат меня подготовила помочь тебе – вернее, Айнару, но и тебе тоже, но…

– Ты много болтаешь.

– Верно, – неожиданного легко согласилась Зоэ Кейпер. – Поэтому и зову в таверну. Отдохнем, выпьем, поужинаем, заночуем.

– Мне нужно спасти…

– Айнара Венегаса. Гасителя, – последнее слово она выговорила шепотом. – Я знаю. А теперь – прекрати тупить и пойдем.

За ними в очередной раз увязалась шавка. Иванка ее уже не прогоняла, а когда Зоэ покосилась на собачонку, объявила:

– Это Курица, – кличка в честь начинки пирога казалась вполне уместной. – Она пойдет с нами.

– Конечно, – согласилась Зоэ. – Гарат тоже говорила, что эти твари крайне важны.

Иванка моргнула:

– Ты мне все-таки расскажи…

– Не посреди улицы! – повторила Зоэ и схватила спутницу за руку. Им пришлось пробираться сквозь толпу, причем, на сей раз никто из двоих не обладал ростом и габаритами здоровяка-тесхенца, чтобы люди держались подальше просто на всякий случай. Их норовили пихнуть, шикнуть – «кыш, пигалицы», кто-то похабно присвистывал или пытался схватить Иванку за юбку. Она ругалась и шипела, заодно думая, что штаны Зоэ – хорошая идея. Просто замечательная.

Зоэ была по-городскому юркой: конечно, Орон – не столица, но и не деревня, где вряд ли на улице столкнешься с кем-то. Она в узких улочках между задом лошади и припорошенной розовым стеной, отдавливала кому-то ногу, пихала локтем в толстый бок медлительного типа. Иванка сначала путалась и отставала, и та снова хватала ее за руку, а потом стало проще, оказывается – можно пихаться и толкаться, даже без всякого «извините».

– Вот, сюда пойдем, – объявила Зоэ.

Таверна называлась «Зеленый фазан». Иванка точно знала, что фазанов зеленых не бывает, разве – дикие Искры в лесу Цатхан; она, когда пасла коров на границе со сплошной древней стеной, видала всякое. Может, и фазанов. Зеленых. В синюю крапинку.

В Малых Ручейках сказали бы: плохая примета называть таверну в честь видений диких Искр, но Малым Ручейкам, со злой циничностью подумала Иванка, это не помогло. Она все равно шмыгнула носом. Зоэ обернулась:

– Чего такое?

– Ничего, – буркнула Иванка.

В «Зеленом фазане» к двум девицам прилипла сразу дюжина сальных взглядов. Пьяный тип, судя по татуировкам и одежде, матрос-солдат, попытался схватить Иванку. Зоэ ударила его по руке.

– Ээй… ты че злая такая! Подружка… развлечься хочет!

За столом с ним сидел другой, краснорожий, непонятного происхождения и профессии. Он почему-то скривился и зашептал на ухо приятелю. Тот мигом как-то подтянулся, словно гуся хворостиной отхлестали. Иванка фыркнула.

– За мной, – скомандовала Зоэ. Хозяин таверны разговаривал – костерил на все корки, судя по доносившимся звукам, – пару служанок и мальчишку-посыльного или поваренка. Одновременно он профессионально следил за посетителями. Хозяин был рыжим, как большинство глеорцев, но с темными глазами, довольно неприметный, если бы не фартук, Иванка приняла бы за очередного посетителя, а их тут хватало.

– Не очень-то зыркай по сторонам, – меланхолично сказала Зоэ. Она села за дальний стол, самый маленький, в темном углу. Иванка принюхалась: пахло пролитым пивом. Доски оказались липкими. Впрочем, она слишком устала, чтобы привередничать.

– Как ты тех отвадила?

– Я Кейпер, – так же меланхолично сообщила она. – Собственно, в этом и наш план – по поводу того, как…

Она замолкла, потому что подошел мальчишка.

– По тарелке самого съедобного и…

– Морс. Ежевичный, – вставила Иванка.

– Ежевичное пиво, – уточнила Зоэ.

Мальчишка кивнул. Иванка наконец-то осмотрелась – она никогда не была в настоящих тавернах или трактирах. Это место напоминало огромный дом с кучей маленьких Искр-«свечей», большим очагом, возле которого сидел старик и пил из глиняной кружки пиво. Столы казались раскиданы хаотично, стены украшены головами зверья – в том числе Иванка заметила и зеленого фазана, о котором сообщала вывеска, чучело птицы свешивалось прямо с потолка и казалось живым из-за подсветки-Искры в пузе. Жутковатое зрелище. Камень, розовый снаружи, внутри был подернут неприятной пленкой сырости, пахло от него пересохшей грязью. Даже ароматы мяса, пива, лука и трав не могли перебить эту вонь.

Принесли еду. Это было рагу с репой, картофелем и бобами, мяса в нем оказалось не так уж много – и то в основном пленки. Иванка морщилась, пробуя варево на вкус. Все-таки в деревне еда лучше. Она похлебала немного, решила, что не настолько голодная, и стоило подумать об этом, как из-под стола высунулась морда знакомой псины.

– Смотри, увязалась, – Иванка хмыкнула. Зоэ посмотрела на Курицу.

– Гарат говорила, они связаны с Искрами. Дикие обычно в виде волков…

– Не только, – перебила Иванка. Она потихоньку спустила миску под стол, откуда раздалось довольное чавканье. – Еще птицы бывают и разные странные твари.

– Да, но чаще всего волки. А собаки – это здешние, прирученные. Они вроде как отражение настоящих Искр, понимаешь? Дикие Искры – это волки, обычные – собаки.

– Курица никакая не Искра.

– Физическое воплощение, – Зоэ подняла палец с умным видом. – Но неважно. Нам вообще-то надо думать, как Айнара спасти, или ты уже решила плюнуть на это дело?

– Ничего я не решила. Только понятия не имею, что делать. Кого из смертных пустят в Пылающий Шпиль.

Зоэ отставила свою тарелку, сделала большой глоток пива с видом опытнейшего человека. У нее заблестели в рыжеватых отблесков «свечей» бесцветные глаза.

– Светочи – живые. Они из плоти и крови. Они едят, пьют, пользуются сортиром…

– Нет.

Иванка перебила новую знакомую и даже закрыла глаза и уши. Перед глазами висел образ женщины с цветными глазами и волосами – каждое мгновение новый оттенок. Она не могла быть живой. Она не могла, ну там, пить пиво или мочиться в кустах.

– Живые, – повторила Зоэ. – И, хотя у них столько магии, что лопнуть можно, прислуга в Пылающем Шпиле тоже работает. Самая обычная прислуга. Из простых смертных. Как ты и я.

Иванка проглотила кусок хлеба и запила ежевичным пивом, которое было кислым и разбавленным одновременно.

– Ну предположим, – она передернула плечами, словно от озноба. – И кто нас туда возьмет?

Зоэ ухмыльнулась.

– Я Зоэ Кейпер. Мои… родственнички, так скажем, работали со Светочами много лет. Фран и Удо Кейперы, бургомистр и его двоюродный брат в Ороне. Оба – говнюки, каких поискать.

– Там Айнар убил…

– Тсс, – Зоэ приложила указательный палец. – Вот. У меня бумага, она датирована первым зимним месяцем. Прошение взять меня в Шпиль… здесь написано «служанкой», но на самом деле, скорее всего именно что придется сортиры чистить. Наверняка, даже без особой магии.