Текст книги "Бесстыжий детектив (СИ)"

Автор книги: Любовь Попова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

В Улан – Удэ я прилетаю в тот же день.

Беру машину на прокат и еду к одному своему сослуживцу Салавату Равильеву, у которого должно быть довольно много знакомых в этом городе. Я когда – то прикрыл его перед прапором, он теперь мне обязан. И, кажется, пора отдавать кармические долги.

Он давно женат, счастлив и не лезет, куда не надо.

Но порой его просят решить проблему, и он помогает, в том числе за неприкосновенность своей семьи в этом опасном городе.

– Неожиданно, Рус. Сколько лет не виделись, – обнимаемся мы и заходим в бар в центре города. Темно тут, но тихо и можно поговорить. Усаживаемся в углу зала подальше от бильярдных столов и просим официанта принести по бокалу пива.

– Сам не ожидал, что меня нелегкая к тебе принесет. Как пацаны твои?

– Сейчас в деревне у родителей Динары. Растут потихоньку, шумят иногда, конечно. Но как без этого. Ты, я так понял все бобылем ходишь. Не надоело?

– Брак не для меня, – обычная отговорка. Но обстановка и пол литра пива развязывают язык. – Недавно встретил женщину, где – то что – то внутри вроде шевельнулось, но там явно есть ряд сложностей, с которым я связываться не хочу. Тяжелый брак, насилие, каждый секс как по минному полю. Нахер мне такое?

– Такими без причин не становятся. Но факт остается фактом, ты молод и богат, чтобы работать у женщины психиатром, – он внимательно смотрит на меня, а потом откидывается на спинку кресла, отпивая пиво. – Так ты из-за нее тут? Из-за этой женщины?

Проницательный черт.

– В том числе. Слышал про семью Даурбекова? Ты вроде даже на задержании был.

Салават давится пивом, откашливается и вытирается салфетками.

– Нихера себе, куда тебя понесло. Было дело. Это в ресторане было. Нам позвонил официант и сообщил о драке. Только вот мы не ожидали что драка между супругами. Он ее за волосы тащил, а она орала и пыталась себя порезать. Жуткая была сцена. Мы его, конечно, приняли, но вскоре отпустили.

– Почему?

– А заявление никто так и не написал. У нас были связаны руки.

– Ты общался с ней?

– Да, мы приходили в их дом, дали понять, что только она может нам помочь, но она сообщила, что это просто семейные неприятности, и они разберутся сами.

– А что потом?

– Потом прошло еще полгода, тишина была. Потом вдруг нам звонят, говорят девушка на мосту. Мы сразу по видео поняли, кто это. Такая худая была на тот момент, жесть. В общем, не успели мы, она скинулась с довольно большой высоты. Плавать не умела. Так, как ты вообще к этому делу относишься?

– Даурбеков ищет ее.

– В каком смысле? Кого?

– Он утверждает, что она жива, уверен даже в этом. Слушай, я понимаю, что тебе до всего этого дела нет, но мне нужны медицинские карты его жены. Подробности побоев, если они были. Стоматологические слепки, и вообще все, что сможешь достать.

– Ты думаешь, твоя женщина это его жена? – вдруг шепчет он, наклонившись ко мне.

– Она не моя женщина, но такие подозрения есть. Ты не знаешь, он бил ее помимо тех случаев?

– Если и бил, то очень умно, потому что на ней никогда ни одного синяка не было. А появлялись на людях они часто.

– А на каких мероприятиях?

– Дни города. Дни рождения мэра. Даурбеков на короткой ноге со многими вышками. Так что думаю, заявление тоже бы не помогло. Я слышал, что однажды жену даже в лечебницу пихали. Так что ее бы все равно никто слушать не стал.

– Она могла украсть у него деньги?

– Для этого надо быть очень продуманной. Он на нее точно никогда ничего не записывал. Наличку тоже вряд ли держал дома, но это, то, что я знаю…

– Дашь адрес лечебницы? Еще нужны адрес ее школы, родителей, может быть музыкальная школа…

– Нефига ты запарился, и не говори что это не личное.

– Я просто делаю свою работу на сто процентов.

– Ну конечно… – усмехается Салават, сбрасывает звонок жены и встает. – Давай я тогда все материалы сегодня соберу и тебе пришлю. Только Рус, меня в это не вмешивай. Там темная история, вызывающая много вопросов.

– Каких? Мне казалось все довольно прозрачно, не считая ее исчезновения.

– Потому что та девушка, с которой я разговаривал в их доме, была очень уравновешенная, а та, которую видел в ресторане совершенно не в себе. При этом это был один человек. Как это возможно?

Мы прощаемся с Салаватом, но вопросов у меня становится еще больше. Я селюсь в местном отеле и пытаюсь разобраться со всем, что прислал друг. Адреса, телефоны, медицинские записи.

Даже после изучения всех присланных материалов, я не могу состыковать многие пазлы.

Кажется, что в этом уравнении, не хватает каких – то данных.

А Алина тоже не помогает, постоянно отвечая на вопросы в анкете неправду. Противореча своим же ответам.

В одной анкете она писала, что у нее есть сестра. В другой она пишет, что единственный ребенок.

Тела после того утопления так и не нашли. Хотя выжить после такого полета действительно было сложно. И что могла забрать жена Даурбекова по его словам? Что такого она могла забрать, что он ищет ее спустя столько лет?

Я был в полном тупике, пока не решил зайти в школу, где училась Алиана Валиева – это ее девичья фамилия.

Там мне нашли сочинения, которые писала Алинана. И они были, мягко говоря – не детскими. Порой темными и даже пугающими. Прямо как роман Алины Сандал. Так себе доказательство, но все же…

– Она прекрасно писала. Но после потери сестры ее сочинения стали мрачными. Вопросы странными, – рассказывает ныне зауч, а раньше ее классный руководитель. – В итоге ее забрали после девятого класса и уже обучали дома.

– У нее была сестра? – об этом нигде не указано. Ни в одном чертовом документе.

– Да, ее похитили ради выкупа, когда они гуляли недалеко от дома. Отец тогда отдал все, но спасти ее не удалось. Они были близнецами. Вот, – она находит фотографию, где стоят две одинаковые жизнерадостные девочки. Хотя если присмотреться, различия видны… Я не часто разглядывал фотографию Алианы, но сейчас могу сказать, что сходство с Алиной есть… Форма лица, губы… Если она сделала пластику, то не меняла лицо целиком, лишь некоторые детали.

– Почему она нигде не упоминается? Никто о ней не знает.

– Это было очень давно. Им было лет по четырнадцать. А потом словно все забыли о той девочке, словно сделали вид, что ее никогда не было. Порой даже сама Алиана делала вид, что Тианы не существовало. Семья жила плохо, бедно, пока не появился Даурбеков.

– Он купил Алиану?

– Ну… – завуч прячет взгляд. – Об этом никто никогда не говорил прямо, но слухов было много. Правды мы все равно не узнаем. Хотя, может быть, именно вы до нее докопаетесь.

Перед отъездом я, наконец, смог встретится с родителями Валиевых. Почему она не упоминала сестру?

В доме, что странно, нет ни одной фотографии девочек. Ощущение такое, что эти двое вышедших из моды аристократов просто вычеркнули детей из своей жизни.

– Я веду дело о поиске вашей дочери.

– Не знаю, – отец Алианы наливает себе чай. Не смотря на довольно молодой возраст, выглядят они как старики. – Что там пытается найти Омар, но Алианы давно нет в живых. Она не умела плавать, а высота моста была приличной. На мой взгляд, он гонится за призраком.

Я осматриваю дом. Судя по документам, они живут тут всю жизнь. А еще через забор замок Даурбекова, который он построил специально по просьбе своей жены.

– А почему вы не гонитесь? Почему родные родители не хотят даже надеяться на возвращение дочери?

– Потому что мои девочки никогда счастливы не были, потому что им этого счастья дать не смогли.

– Лара! – прерывает отец семейства.

– И там где они сейчас – им лучше, – заканчивает она.

– Им?

– Да, им обеим.

– А вы не хотите напоминать себе, что были плохой матерью?

– Руслан Ахметович, никто вам не давал права оскорблять мою жену. Уходите!

– Так и сделаю. Но скажите, пожалуйста, кто вам тогда пристал открытку из Питера.

– Это чья – то злая шутка. Потому что Алиана была слишком умной девочкой, чтобы подстроить свою смерть и посылать открытки. По нам она бы скучала в последнюю очередь.

– А по кому?

– По Тиане. Они были очень близки, – начинает реветь женщина, закрывает лицо руками и убегает из комнаты.

– Последний вопрос, господин Валиев. Почему вы отдали дочь за Даурбекова? Вы же знали, что он за человек.

Отец Алианы не хочет отвечать на вопрос, но все же после паузы все говорит, словно ему необходимо выговориться, а может быть даже найти прощение.

– Знал, но и выбора у меня не было. Ни у кого из нас. Уходите Руслан и прошу вас, как отец. Скажите Омару, что никого не нашли. Пусть души моих девочек получат свое заслуженное спокойствие.

Из разговора с родителями я понял одну простую истину, они знают, что Алиана жива, но не знают где она.

И точно уверены, что она открытку прислать не могла, потому что не скучает по родителям.

Тогда кто прислал открытку?

Кто хочет, чтобы Алиану, то есть Алину нашли? А то, что эти две девушки одно лицо у меня еще есть сомнения. Но и они стираются, когда я выясняю что машина, следящая за ней, Даурбекова, а значит он давно понял кто она такая. Я даю себе несколько дней, чтобы понять, как помочь этой дуре, что вместо того чтобы писать свои книжонки могла бы оставаться мертвой для всех. Терплю, остаюсь на расстоянии, но на Алину почти нападают в ее подъезде. Значит, все же есть тот, кто хочет ей навредить. Тот, кто убивает похожих на нее девушек. Тот, кто пытается вернуть ее мужу.

Возможно, сам муж…

Я прихожу за ней, понимая, что не смогу просто стоять в стороне и смотреть как ее пихают в пекло.

Меньше всего я бы хотел снова окунаться в омут ее глаз, ее запаха и энергетики, которая скручивает меня изнутри. Мне бы держаться подальше, и я очень старался это делать, но сейчас нужно побороть собственные страхи и защитить девушку.

А еще может быть найти недостающие данные уравнения под названием Алиана Валиева. Мне придется приложить немало сил, чтобы убедить Даурбекова, что он ошибается, но время поджимает, а его звонки и требования становятся все настойчивее, гранича с угрозами расправы всей моей семьи.

Надо связаться с братом и сделать Алине новые документы, а может быть отправить всю семью подальше. А может просто отдать Алину мужу и забыть это дело как страшный сон.

Глава 25. 1

– Я знаю, кто ты.

Она молчит, уходит в полный эмоциональный вакуум, стараясь не показывать ни страха, ни злости, ни удивления. Неплохая тактика, если бы у меня были сомнения. Хоть одно.

– И кто же я?

– Кто – то отправил твоим родителям открытку, давая понять, что ты в Питере. Кто – то убивает девушек похожих на тебя, и уже знает твой адрес. Твой бывший муж идет за тобой по пятам. И если ты сменила лицо, это не значит, что ты сменила кровь или ДНК. И стоит ему до тебя добраться, как ты вернешься в тот Ад, из которого с таким трудом выбралась.

Я заканчиваю отповедь, снова не замечая на лице Алины ни тени эмоций. Но вдруг слышу.

– Не думал пойти в политики? Ты так складно говоришь.

– Алина!

– Ладно! Ты прав, убивают похожих на меня, значит, мне нужно переехать, но почему к тебе? Я могу позволить себе отель.

– Ты вроде умная, а говоришь тупые вещи. За тобой идет охота! Но если ты такая сильная и независимая, то я умываю руки. Завтра же даю отчет Даурбекову о своих наблюдениях и забываю о твоем существовании. Устраивает?!

– У тебя нет доказательств.

– У меня есть медицинская карта, есть группа крови, есть твоя чертова ДНК!

– Это все?

– Этого мало?

– Я спросила, это все что ты раскопал? Неделю копался в прошлом Валиевой, чтобы связать ее со мной лишь по ДНК?

Почему у меня такое ощущение, что она надо мной смеется?

– Да!

– Тогда давай ему отчет. Потому что ты ошибаешься.

– Алина!

– Убирайся! Ты ничего не знаешь! Ты слеп, как и все!

– Что ты у него украла? Верни и он забудет.

– Я ни у кого ничего не крала. Убирайся, я сказала, – бросает она чемодан и толкает меня в грудь, наконец, показывая, как на самом деле боится.

– Если я выйду за эту дверь, я больше не смогу тебе помочь. Даубеков давно за тобой следит, он тоже читал твои, чертовы, книги! Нахер ты вообще их написала?! Лучше бы с психиатром поговорила.

– Это не помогало, Руслан. Уходи.

Меня просто колотит от злости к этой Снежной королеве, лицемерке, которая боится довериться, боится раскрыться. Меня самого трясет. Как я должен ее защитить, если она этого не хочет?! Как???!

В пару шагов преодолеваю небольшое расстояние и обхватываю лицо Алины. Меня тянет к ней и отталкивает одновременно. Она как пламя, от которого нужно бежать, но в беспроглядной тьме я иду за ним все дальше и дальше. Я не знаю, как с ней разговаривать, обращаться. Как вести. Как защитить. Зато знаю, как целовать, как сделать ей приятно.

– Я убью его, если он только до тебя дотронется, и когда меня посадят, виновата будешь ты, – шиплю в покрасневшее лицо и слепо прижимаюсь к губам. К мягким, соленым от слез губам. Внутренности скручивает, вся кровь устремляется в одну точку.

Всего один поцелуй перед всем тем пиздецом, что ждет нас, как только я покину квартиру. Всего один чертов поцелуй в эти ядовитые губы.

Но Алина не отталкивает меня, не отворачивается, наоборот обнимает и прижимает к себе крепче. Просто больная, сумасшедшая…

Все инстинкты самосохранения воют об опасности. Сейчас ей ничего не стоит достать нож и меня убить, но я продолжаю это безумие, погружаясь в него все глубже и глубже, теряясь в похоти, что сбивает с толку, сводит с ума.

Пальцы не мои распахивают ее халат, открывая идеальное тело.

Губы не мои жадно скользят по ее шее, ощущая волнующий вкус кожи.

Но я не хочу быть свидетелем, я хочу брать столько, сколько она мне сможет дать. Хотя бы сегодня. Только сейчас.

Глава 25.2

Это безумие. Она. Я. Эта комната, что кружится вокруг нас предверием настоящего апокалипсиса.

Это все ее запах. Естественный и нежный. Он сводит меня с ума. Еще несколько ядовитых вдохов, и я просто сорвусь и кончу.

Нам надо остановиться. Уверен, что если сказать Алине про это – все закончится в тот же миг. Именно поэтому я молчу. Поднимаюсь снова к припухлым губам и целую. Пью ее душу, теряю свою.

Это не поцелуй – мы дико сливаемся в одно дыхание. Оно рывками кочует из ее легких в мои. Потом обратно. Назад пути не вижу. Я уже отравлена этой писательницей, это женщиной – загадкой, разгадка которой может стоить мне жизни.

Мы стекаем прямо на пол, как две субстанции, сливаясь в одно целое.

Мои руки уже везде, изучают бледное тело, словно в своих мыслях я уже сотни раз не вернулся в спальню, где нежно брал ее в первый раз.

Ее тонкие пальцы с красным, роковым цветом на ногтях целенаправленно вступили в схватку с моей вздутой ширинкой. Она порвется, есть эта возня не закончится. Но Алина не справляется, ее руки трясутся, словно она сильно замерзла. Но когда пытаюсь помочь, она отпихивает мои руки, словно для нее жизненно важно сделать все самой.

Просто смиряюсь, смотрю на белую кожу на груди, на два сморщенных соска, по которым веду кончиками пальца, замечая мгновенные мурашки на ее коже рассыпанные словно фейерверк.

Бороться с этим бесполезно. Я в чертовой ловушке и вылезать не планирую как минимум до утра.

Резко сжимаю соски пальцами, давая понять, что никуда не денусь, даже если она перестанет торопиться.

Стрельнув в меня затуманенным взглядом, облизывает губы, тут же прижимаясь ими ко мне. Я сжимаю в кулаках упругие сиськи, укладывая Алину прямо на ковер в ее гостиной. До более удобного ложа нам просто не добраться. Здесь и сейчас. Или так или никак.

Переворачиваюсь на спину, позволяя Алине быть сверху, пока она борется с моей ширинкой.

Наконец она справляется с моими джинсами, я приподнимаю бедра, чтобы ей было легче их с меня стянуть.

Алина крепко обхватывает ствол и меня колотит от перевозбуждения. В прошлый раз она не была такой скорой на расправу, словно эти несколько дней тренировалась и ждала.

Ее прохладная рука ведет по члену вверх – вниз, пока я вылизываю ее рот изнутри. Снова и снова.

Мой член зажат в ее ладони, ее язык моими зубами.

Моим мозгам не хватает кислорода, чтобы понять насколько все это опасно выглядит со стороны, блокируя нахрен все инстинкты самохранения.

Но язык не поворачивается сказать, что нужно остановиться, зато я легко переворачиваю Алину на спину, подминая под себя и упираясь головкой в ее упругий живот.

Я тянусь руками к шелку волосы, сжимая в кулаке клок. Надо вспомнить, что она нежная и ранимая, что она после неудачного брака и вообще жертва насилия. Но как об этом помнить, когда эта ведьма сама раскрывает бедра навстречу моему члену.

Ее рука продолжает скользить по нему, пристраивая головку прямо к нежным, охуительно мокрым складкам. Один толчок и мой хуй станет жертвой влагалища, как я стал жертвой таинственного обаяния ее хозяйки. Ее пухлый рот сосет мой язык именно так, как должен сосать член. Зажмуриваюсь от кайфа, который ловлю от прелюдии, что больше смахивает на попытку друг друга сожрать.

Отвожу назад голову, свободной рукой стискивая челюсть Алины, веду большим пальцем по губам, толкаю между. Может откусить, а может… Смочить слюной и облизать. Сначала один, потом еще два, что нажимаю на язык. Много слюны. Много похоти во взгляде. Безумия, с которым я просто смирился.

А может просто проверяю, есть ли сегодня границы дозволенного. Что мне сегодня можно, а на что она еще не готова.

Она глотает слюну, принимает пальцы дальше, почти до корня языка. Достаточно далеко, чтобы мой член дернулся от нетерпения в этой глотке оказаться. Понимаю, что она не скажет нет, пока не станет по-настоящему дискомфортно. Это пиздец. Это крах моей сдержанности. Это отказ тормозов. Даже не пытаюсь вернуть контроль, потому что она сама позволяет расширить границы. Пусть и в попытке забыть страх и разочарование. Но мне уже плевать, я уже над ней, почти в ней. Один рывок отделяет нас от погружения в сексуальный мрак, который стирает любые ограничения по скорости.

Убираю мокрые пальцы от ее губ, растирая подбородку, груди, соскам, животу.

Набрасываюсь на губы, пока закидываю ее руки за голову, чтобы посмотреть, как поднимутся при этом титьки с мокрыми от слюны сосками.

Опускаю руку вниз под ее внимательным, чуть стыдливым взглядом. Сдавливаю член так, что он наливается кровью до опасного цвета. Скольжу головкой по мягким складкам, стараясь держать себя в узде, но когда она тонет во влаге ее узкой щели, когда Алина вздрагивает и стонет, понимаю, что выбора собственно и не было.

Отпускаю волосы, чтобы удержать в одном положении бедра.

Вхожу в нее одним толчком и только тогда застываю. Всего лишь на миг, перед тем как начать двигаться размашисто и дико.

Сначала мне даже кажется, что ей некомфортно, потому что она лежит как чертово бревно, не давая мне ничего в ответ. Но это продолжается с добрый десяток фрикций, пока она вдруг не начинает ответные толчки навстречу. Ровно так как нужно. Идеально, блять!

Член входит так глубоко, что шлепки наших влажных соединённых тел подгоняют меня как плеть дьявола за спиной.

Не хочу, чтобы это закончилось быстро, так что выхожу, чтобы сменить позу.

Пусть бы мир сгорел прямо сейчас, пусть из-за угла бы вышел убийца и приставил ствол прямо к моей башке, я бы все равно не смог остановиться. Просто трогал бы и дальше нежную кожу, смотрел как в полутьме наши тела сталкиваются со звуком пошлых шлепков.

Спазмы внизу живота настолько яркие, что хочется выть волком, продолжая вбиваться в свою волчицу.

– Скажи, если больно или неприятно. Скажи, когда нужно притормозить…

– Не нужно, – лишь отвечает она, упираясь руками в ковер, стискивая ворс.

Пиздец? Серьезно?

Возвращаю Алину на спину, скидываю джинсы с пяток, пока она в спешке стягивает с меня футболку. Теперь мы рба обнажены, теперь стерты все рамки и запреты.

Падаю сверху, закидывая стройные ноги себе на плечи. Вхожу под нужным углом, смотря как морщится ее лицо от грубости проникновения.

Пара движений, чтобы привыкла и полное отключение от рациональности у нас обоих.

Толчки становятся резкими, грубыми, жесткими.

Удар за ударом, как марафон на выживание. Проверка на сексе, чьи нервы сдадут быстрее.

Я раздавлен ее безумием, отсутствием логики поступков, ее нереальной красотой и опасностью. Я уже рычу, вжимая худое тело в пол.

Я опускаю взгляд вниз, с больной похотью хриплю, когда вижу этот порно ролик на репите. Мой член ходит в щель поршнем. Скользкий и мокрый от соков, что чавкают, помогая двигаться еще быстрее.

Поднимаю глаза на плоский живот, на грудь, что подпрыгивает на каждый толчок.

Как от каждого толчка сиськи подскакивают упругими шариками.

Алина стонет, сжимая над головой кулаки, а я роняю голову на грудь, кусаю сосок, чтобы услышать этот крик. И еще один… И вот ее ногти впиваются мне в спину, а ноги скрещиваются на шее, начиная ее сдавливать. Это пиздец… Воздуха все меньше, кислород на нуле, но двигаюсь еще сильнее, мощнее, вбиваясь в нее на полной, нечеловеческой скорости.

Я словно никогда этого не делал.

Первый секс с Алиной по ощущениям даже близко рядом не стоял. Не лежал, не трахался.

Такой дикий кайф.

Хочется трахать ее так долго, чтобы на всем теле появилась защитная печать. «Собственность Руслана»

И никто больше не смог коснуться. Никто не мог навредить.

Только я.

Только членом, что с силой молота долбится в матку, пока вдруг его не начинает болезненно затягивать, словно в турбину.

Влагалище сжимается вокруг меня плотным кольцом, сдавливает до адовой боли, вместе с шеей. Ее оргазм перетекает в меня, лишая зрения и слуха. И кажется, что весь мир померк, оставляя красочными только одно единственное пятно.

И если я раньше не знал, что испытывают наркоманы в первый свой приход, то теперь мне это известно. Известно, что секс с Алиной был плохой затеей с самого начала, но теперь стал катастрофой, потому что я блять хочу еще.

Алина подо мной хнычет, дрожит, а потом вдруг фокусирует на мне взгляд, распахивая ноги.

– Теперь уходи.

– Что? – мне послышалось?

– Уходи, я больше не хочу тебя видеть, – толкает она меня в грудь, не больно, но я все равно отваливаюсь в сторону, и смотрю, как она тяжело поднимается на ноги, по которым стекает моя сперма. Бля…

– Я не успел вытащить, – вернее даже не пытался это сделать.