Текст книги "Три шага в (с)нежность (СИ)"

Автор книги: Лора Олеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 21
Бегом за морозом

Каблучки сапог скользили на тротуаре. Местами асфальт был посыпан солью, но местами это был настоящий каток. Анжела бежала, не глядя под ноги, не отрывая взгляда от фигуры в длинной, поблескивающей в свете фонарей ярко-голубой шубе. Неужели это он – тот Дед Мороз, которого Анжела приняла за шутника, за артиста, но который перевернул ее жизнь с ног на голову? Издалека даже была видна та же лихо заломленная набок шапка. Дед Мороз шел, постукивая по тротуару посохом, и ветер раздувал канитель, прикрепленную к навершию актерского реквизита.

Вот фигура завернула за угол дома, скрываясь из вида, и Анжела заспешила изо всех сил.

– Простите!

Она задела одетую в старомодное пальто пожилую женщину, и у той перекрутился в руках тяжелый пакет. Анжела извинилась на ходу, продолжая бежать вперед, но не выдержала и виновато оглянулась. Как раз, чтобы увидеть, как пакет внезапно лопается, и продукты из него бодро начинают высыпаться прямо на грязный тротуар. Анжела пробежала по инерции еще пару метров, остановилась. Разум уговаривал бежать дальше, вслед за Синей, нет, Голубой Птицей надежды, но сердце шептало иное.

– Извините, ради Бога! – искренне сказала Анжела, возвращаясь.

– Как же мне теперь все собрать? – недовольно сказала незнакомка, поглядывая на девушку исподлобья. Глаза прятались в тени от меховой шапки, такой, какие носили еще в прошлом веке. – И пакета нет. И спину не согнуть, – пожаловалась она.

Анжела задумалась лишь на минуту. Потом опрометью бросилась к машине. Щелкнула на ходу брелком, нырнула в салон и мигом нашла пакет с мелкими вещами. Торопливо пересыпала все в другую сумку и побежала назад.

Женщина продолжала стоять на том же месте, охая и причитая.

– Я сейчас вам соберу, – пообещала девушка и торопливо запрыгала на асфальте.

Горошек, лимоны в пакете, макароны в пачке, которая уже чуть подмокла в снежной каше. Хлеб, слава богу, был в прозрачном пакетике. Еще какие-то продукты.

– Держите! – крикнула Анжела, вручая пакет незнакомке и устремляясь в погоню за чудом.

– Благослови вас Бог! Спасибо, девушка! – раздалось ей вслед, но Анжела неслась, ведомая надеждой и отчаяньем.

Пусть только не пропадет! Пусть подождет ее! Но когда она добежала до конца здания, сердце упало – ни одной фигуры в сказочной голубой шубе поблизости не было. Анжела на всякий случай обежала несколько дворов, но все было напрасно – она никого не нашла. Тогда она побрела назад к машине, опустив голову и сглатывая слезы, подступающие к горлу.

Нет, скорее всего, это был не тот Дед Мороз. Мало ли артистов бродит сейчас по городу, зарабатывая деньги несложным лицедейством и веселя детей? Анжела и сама два года подряд вызывала Деда Мороза и Снегурочку на дом к Варяше. Сердце зашлось болью от воспоминаний, но Анжела приказала себе: не вспоминай! И не плачь! По крайней мере, сейчас! Вот доберется до дома, тогда и…

Ветер резал щеки. Поземка рисовала на асфальте мимолетные белые сети – живые и подвижные, словно ловя ноги Анжелы в свои силки. Да, так и есть, метель этой зимы поймала ее в ловушку. Эта реальность, неправильная и несправедливая, заковала ее своим льдом, и теперь остается только стыть в этой жизни, без единой надежды на тепло и любовь.

Анжела уже почти дошла до своей машины, когда взгляд опущенных глаз упал на расшитые серебром голубые роскошные сапоги и край шубы.

– Ну здравствуй, девица! Ну здравствуй, красная! – пропел веселый голос, и пораженная Анжела, подняв голову, увидела того самого артиста, за которым безуспешно гонялась полчаса по району.

– Вы… – прошептала она, и слезы, которые копились в душе, тут же хлынули по щекам. – Верните их! Верните, умоляю!

– Кого вернуть, девица?

– А надо выбирать? Снова выбирать? – сердце сдавила боль. – Тогда Варяшу. Верните дочь!

– А как же Виктор? А как же мама? – продолжал пытать Дед Мороз. Его глаза, шалые и пронзительно голубые, проникали, казалось, до самого дна души Анжелы.

– Я их всех люблю, – зарыдала Анжела. – Это было жестоко. Очень жестоко.

– Ну в жизни нельзя все получить.

– Я знаю, я понимаю, – сникла Анжела. – Но вы можете поправить?

– Снова хочешь чуда? – усмехнулся в бороду Дед Мороз.

Анжела отшатнулась. В погоне за чудом она потеряла все. Что будет, если она еще раз попробует?

– Боишься?

– Боюсь, – честно призналась Анжела.

Может, поторговаться? Ну нет, с Богом или с другими сверхъестественными существами разве можно торговаться? И врать им тоже нельзя. Поэтому она молча ожидала решения своей судьбы. И чего ей, в конце концов, бояться? Чего бояться тому, кому уже нечего терять? Чего она лишится? Машины? Квартиры? Работы? Сейчас это казалось такой мелочью по сравнению с настоящими потерями, которые она пережила.

– Хорошо, что не врешь, – словно читая ее мысли, сказал веселый Дед Мороз. – Это очень хорошо!

И он пристукнул посохом по тротуару.

– Варяша, – тихо прошептала Анжела. – Ее верните. Хотя бы ее.

– Я могу и больше сделать, – заявил Дед Мороз. – Но ты же помнишь – за чудо надо платить! И чем меньше в него веришь, тем больше!

– У меня ничего не осталось, – всхлипнула Анжела.

– Этот мир, – вдруг обвел рукой дома и припаркованные машины мужчина. – Он ведь тоже чего-нибудь да стоит.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я могу разрешить тебе сделать последний шаг, – сказал Дед Мороз. – Ведь в сказках три – это всегда волшебное и счастливое число. Но этот шаг будет последним.

– А что, что я там найду? – забеспокоилась Анжела.

– Ну, то, что тебе дороже всего. Но вот этого не будет, – и Дед Мороз снова ткнул посохом в светящийся подъезд, который принимал в себя очередную порцию спешащих домой жильцов.

– А Варяша… Варяша будет? – повторила Анжела, уловив только одно: она сможет найти дочь.

– Будет! Ну что, рискнешь?

Сердце билось – в ожидании, в страхе, в надежде.

– Рискну! – решилась девушка.

– Ну смотри! Назад уже дороги не будет, – пригрозил Дед Мороз. – Тогда иди!

– Куда?

– Сама догадаешься! Давай, красна девица! Тебя там ждут!

Анжела растерянно посмотрела в смеющиеся голубые глаза – глаза самой зимы – а затем пошла. Мимо Деда Мороза. Мимо своей машины. Оглянулась, но сзади уже, конечно, никого не было. Артист пропал. И тогда Анжела прибавила шаг. Она знала, что ей делать.

Глава 22
Последний шаг

Поразительно! Все дни мела метель, а сейчас, когда Анжеле так нужен был снегопад, небо словно жадничало. С неба летели редкие ленивые снежинки, сухие и колкие.

– Снег. Мне нужен снег, – шептала Анжела, с надеждой поглядывая на облака, подсвеченные мигающей рекламой с огромного баннера. Тучи обложили плотной серо-фиолетовой ватой небо, и в их брюхах сейчас колыхались мирриады крохотных кристаллов. Но судьба большинства этих чудесных созданий стужи – не быть увиденными людьми, не поразить случайного зрителя своей уникальной хрупкой красотой, существующей в единственном экземпляре, а упасть и превратиться в мутную белую кашу под ногами.

– Ну пожалуйста, – шептала Анжела.

Она уже дошла до конца их квартала и подошла к реке. Здесь, несмотря на поздний час, еще вовсю шло веселье. Подсвеченные фонарями, виднелись ледяные прокатанные дорожки, ведущие с берега прямо на речной лед. Река в этом году застыла рано, чем и пользовались любители покататься на ватрушках с крутых горок. Крики и смех доносились оттуда, резкими звуками разрезая ватный воздух.

– Ну дай же снега, – взмолилась Анжела, и вдруг, словно ей в ответ, над городом закружились легкие, неуверенные хлопья. Они падали на другом берегу реки. Казалось, что небо роняло на землю невесомые сети, ловя в них черные деревья, крыши домов и редких пешеходов. Снег шел то густо, то редко.

Девушка заспешила, побежала по мостику, спеша оказаться на другом берегу, но снегопад уже надвигался на нее, наступал, и Анжела бросилась в него, как в бой, как в водоворот неизбежности судьбы.

Снег падал неотвратимо, Анжела застыла, запрокинула голову, радостно подставляя раскинутые руки и лицо летящим с неба снежным созвездиям. Потом закрыла глаза. Снежинки падали на закрытые веки, на щеки, тут же таяли и стекали каплями в волосы, снежинки щекотали кожу и после мимолетной ласки пролетали дальше. Потом снег пошел уже сплошной стеной, забиваясь в нос, и Анжела опустила мокрое от снега и слез лицо. Осторожно тронулась с места.

«Пожалуйста! Ну пожалуйста!» – шептала она беспрестанно, как слепой котенок пробираясь в снежной завирухе, сама не зная, у кого просит – у Бога, у Деда Мороза, у неведомого чародея, легко перебрасывавшего ее из одной реальности в другую или у самой зимы, раз за разом открывавшей ей снежные порталы в иной мир.

Но вдруг в глаза Анжелы ударил яркий свет, и она зажмурилась, отшатнулась в сторону, боясь оказаться на пути у какого-нибудь мотокурьера, который выбрал пешеходный мост своей дорогой наперекор всем правилам и приличиям. И который собьет ее, просто не разглядев в снежной круговерти.

Свет стал ослепительным, и Анжела сжалась от страха в невольном ожидании удара. Но его не последовало. И свет тоже не гас. Тогда девушка осторожно приоткрыла глаза, и у нее тут же закружилась голова от увиденного.

Небо были вспахано бороздами-облаками. Словно гигантский зверь когтями прорезал атласное голубое одеяло, и оттуда полез пух. И в этом ослепительном небе заливалось светом солнце. Глазам, попавшим из тоскливого темного вечера в яркий день, стало больно. Но сердце уже сладко замирало, еще боясь поверить в чудо, боясь его спугнуть, но невольно загораясь верой. Анжела повернулась, не зная, что увидит, но всем сердцем ожидая одного.

И оно было, это чудо – Черемухово! То, в котором девушка была всего один раз, но которое полюбила всем сердцем.

– Спасибо! – прошептала Анжела, вложив в одно короткое слово всю душу. И побежала по мостику назад.

Деревья, покрытые инеем, звенели в унисон детским крикам и смеху. Здесь, в этом Черемухове, тоже катались с горки, только не на ватрушках, а на санках с сиденьем из разноцветных деревянных плашечек. Анжеле на миг захотелось остановиться, посмотреть на забавного мальчугана в коричневой шубке, перетянутой ремнем. На детей, которых санки несли с крутой горки, и она радостно визжали каждый раз, когда санки подскакивали. Но ноги несли ее дальше, в Черемухово, где, возможно, ее ждали. И Анжеле было жизненно необходимо выяснить, кто ее ждет.

Она оглядела себя на ходу и заметила, что снова была одета в прежнюю одежду – шубку и сапожки с меховой опушкой. В руках у нее была коробка – из серого картона, перевязанная шпагатом. Но пусть Анжелу и одолевало любопытство узнать, что она несет, важнее было найти дом. Она была уверена, что дом с мезонином прячется где-то среди других таких же – невысоких, уютных, опушенных заиндевевшими садами.

И девушка бежала по улицам, пытаясь вспомнить дорогу. Луговая! Ну конечно! Она же была здесь в тот вечер, когда ее впервые закинуло в этот мир. И телефонная будка стояла на месте. Кажется, они тогда с Виктором пошли вон в том направлении.

Анжела уже запыхалась от быстрой ходьбы, когда дошла до своего дома. Он был все тем же – одноэтажным, выкрашенным в нежно-салатовый цвет. Протоптанная дорожка вела к высокому крыльцу.

Сердце билось уже где-то в горле, когда девушка обмела сапожки веником и вошла в знакомые холодные сени. Сейчас комната была вся пронизана лучами яркого солнца. Войлочные башмачки с мехом ожидали на полке хозяйку. Анжела быстро сбросила шубку и шляпку, переобулась. Взялась за ручку двери и замерла.

Что или кого она сейчас увидит? Ведь назад пути нет. Она сыграла ва-банк и пожертвовала своим миром ради этого, затерявшегося в прошлом, к тому же совсем не похожего на прошлое ее мира.

Дверь скрипнула, приоткрываясь, и девушка шагнула в гостиную. Ту самую – с кремово-кофейными обоями, с патефоном, с фикусом в круглой кадке и ярко пылающим на окне декабристом.

– Мамочка плишла! – раздался радостный визг, и через секунду Анжела уже прижимала к себе дочку.

– Варяша! – прошептала она, зарываясь лицом в пахнущие молоком и яблочным шампунем волосы дочери. – Варяша! Как же я соскучилась по тебе.

Она никак не хотела отпускать дочь, но малышка уже соскучилась обниматься, поэтому потребовала поставить ее на пол и тут же ткнула в коробку, которую все еще держала в руках Анжела.

– Ты что купила? Что плинесла?

Анжела в замешательстве посмотрела на коробку.

– Ты быстро вернулась, – сказал, входя в комнату, Виктор, и Анжела замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Как же она соскучилась! Соскучилась по нему. Кажется, муж о чем-то догадался по ее растерянному виду, потому что подошел и осторожно шепнул:

– Что такое, Жейли? У тебя опять провалы в памяти?

– Кажется, да, – с облегчением всхлипнула Анжела, и тут слезы потекли у нее из глаз без остановки.

– Что с тобой, ангел мой? – нежно обнял ее Виктор, и Анжела уткнулась ему в грудь, вдыхая родной запах и содрогаясь в рыданиях. – Ты снова потерялась?

Анжела замотала головой и еще уютней устроилась в крепко обнимающих ее руках любимого мужчины.

– Я не потерялась, – прошептала она. – Я, наоборот, нашлась.

Глава 23
Праздничные хлопоты

– Мама, не плачь! – дернула ее за юбку Варяша. – Папа, почему мама плачет?

– Я уже не плачу, – сказала Анжела, но слезы не унимались, лились и лились, а накопившиеся горе и боль выходили вместе с ними.

– Что с мамой? – продолжала требовать дочь. – И что в колобке?

Анжела не выдержала и рассмеялась, так забавно это прозвучало. Она наконец освободилась от объятий Виктора, бросила на него благодарный взгляд и поставила коробку на стол.

– Я не знаю, что в ней, – призналась она.

– Лазвязывай! – потребовала Варяша.

– Котенок, сбегай за ножницами, – приказал дочери Виктор.

Варяша радостно поскакала за ножницами.

– Как ты, родная? – с тревогой спросил муж Анжелу.

Он вглядывался в ее лицо, словно пытаясь по глазам прочитать все, что терзает жену.

– Теперь все будет хорошо, – дрожащим голосом сказала Анжела. – Ты только… помоги мне. Я многое забыла. И еще многое не знаю. Я так долго шла к вам… – ее голос снова прервался, и она сглотнула стоящий в горле ком. Возможно, это были слова, которые рвались у нее из сердца, но которым было не суждено родиться.

– Мы во всем разберемся, Жейли, – ласково сказал Виктор. – Я тебе во всем помогу. Ты же мне веришь?

И Анжела кивнула. Да, она верила. Она поверила ему еще в первый раз, когда они встретились с ним. В ту колдовскую ночь. Каждую минуту которой она запомнила на всю жизнь.

Однажды, когда они ездили с тем Виктором отдыхать на море, на пляже она увидела забавную парочку. Обоим было лет по шестьдесят, наверное. Они легли недалеко от Анжелы и Виктора. Старушка была крупная, загорелая, с солидным животом и в крокодилово-зеленом купальнике. А старичок худой, морщинистый и лысоватый.

В первый раз когда они пришли на пляж, старичок стал надувать плавательный круг для жены. Долго пыхтел, а когда закончил, то огрел им по голове лежащую жену и с независимым видом пошел купаться. Жена полежала, понаблюдала за плавающим мужем и отправилась плавать. Увидевший это муж погреб в ее сторону и стал брызгаться. А она – тянуть его за ногу в воду.

На другой день они ели донатсы. Жена надкусывала и, если ей нравился, то съедала, а если нет, то отдавала мужу. Тот ворчал, но ел. А когда муж заснул на лежаке, то жена накрыла его большим полотенцем, чтобы не обгорел.

Парочка читала книги и с увлечением обсуждала их, спорила. Иногда старички ссорились, иногда подшучивали, порой хулиганили или даже щипались. Их увлекал контакт и общение друг с другом. Они готовы были разделись пополам любую мелочь и любое впечатление. Наверняка из поездки они привезли совершенно чудесные воспоминания.

Как же Анжела тогда хотела подобного. И понимала, что никогда этого не получит. Тогда. Но не теперь.

Теперь же она видела в каждом жесте Виктора заботу и любовь. И твердо знала, что даже когда она станет сгорбленной старушкой, всегда будет чувствовать обращенный на нее внимательный взгляд мужа.

Он будет ей напоминать, какие таблетки она забыла выпить. И будет провожать в булочную, даже если сам уже будет ходить с палочкой. Будет посмеиваться над ней, когда она захрапит во сне и заботливо подоткнет съехавшее одеяло. И всегда, всегда будет повторять слова, которые проняли Анжелу до самой глубины души, услышанные впервые: «Как ты, ангел мой?»

– Делжи!

Варяша примчалась с детским ножницами, у которых были скруглены кончики. Анжела разрезала бечеву.

– Открывай! – предложил Виктор дочери.

Варяша уже нетерпеливо дергала за крышку. Потом ахнула.

– Иглушки! На елку!

Анжела заглянула в коробку. Там лежал набор разноцветных стеклянных снежинок с ушками, за которые их можно было подвесить. Анжела взяла одну из них. Хрупкое стекло переливалось сверкающими гранями. Слишком памятный подарок, чтобы забыть его. Анжела словно воочию снова увидела ночную площадь и шутника, который протягивал ей простой – так ей думалось тогда – сувенир. «Тепло ли тебе, девица?» – спросил он тогда. Тепло! Теперь ей всегда-всегда будет тепло!

– Откуда снежинки? Из магазина? – потребовала отчет Варяша.

– Нет. Мне их подарил Дед Мороз, – честно сказала Анжела.

– Где ты его встлетила? В лесу?

У дочери округлились глаза.

– Нет, на площади ночью. На нем была роскошная шуба голубого цвета и сапоги… – Анжела подробно и вкусно начала описывать встречу, воспоминание о которой было живо в ее памяти. – … И Дед Мороз подарил мне эту снежинку. Сказал, что она чудесная. А я решила, что подарю ее самой моей любимой девочке в мире.

Варяша важно кивнула в знак полного доверия.

– А когда елочка, папа? – спросила она Виктора.

– Вот сейчас и займемся елочкой, – пообещал тот. – У меня закончилось дежурство. Меня отпустили на три дня. Так что Новый год сегодня будем праздновать дома все вместе.

– Ула! Ула!

А дальше началась такая суматоха, что у Анжелы не было и минуты отдыха.

Виктор принес со двора купленную елку. Ее отряхнули от снега. Перевернули табуретку, на дно табуретки поставили большую стеклянную банку с водой, куда опустили живое деревце. Виктор крепко привязал ствол елки к ножкам табуретки, чтобы она не опрокинулась. После чего из чулана достали большой чемодан с игрушками, и Анжела с Варяшей принялись разбирать новогодние сокровища и наряжать зеленую красавицу.

Повесили и Красную Шапочку с корзинкой, и Аленушку, и длинные шишки, и гроздь винограда, и оранжевую морковку, и Снегурочку, и, конечно, новые снежинки. Укутали ножки табуретки ватой и украсили канителью. Анжела наслаждалась каждой минутой хлопот, и сияние радости на лице дочери освещало ей душу. Наверное, этой елке не хватало зажженной гирлянды, но разве электрические огоньки делают Новый год волшебным праздником? Разве какая-то гирлянда может создать ощущение чуда?

Под ногами путался Черныш, проявивший живое любопытство к всеобщей суете и особенно игрушкам. И попытался лапами сбить несколько уже повешенных на еловые ветки шариков. После чего наглый кот был изгнан из комнаты.

Оказалось, что большую часть праздничного угощения Анжела «приготовила еще вчера вечером с Натальей», поэтому сегодня девушке осталось только запечь мясо в духовке и сварить картошку. И пока Варяша спала, Анжела с удовольствием хозяйничала на уже знакомой кухне.

День стремительно перетекал в вечер, и вот уже на чистом небе заблестели яркие угловатые звезды.

– Пойдем встречать бабушку? – предложил Виктор.

– Пойдем! Пойдем! – тут же обрадовалась Варяша.

– Как – бабушку? – пытаясь поймать скачущую на диване дочь, спросила Анжела.

Муж не удивился забывчивости Анжелы.

– Ну как же, – спокойно объяснил он. – К нам же приедут встречать Новый год твоя мать и Евгения Сергеевна. Они на автобусе доедут до пешеходного моста, а мы их там встретим.

– Пойдем их встлечать к мостику! Ула! – продолжала радоваться Варяша. – Мама, смотли, я – голная козочка!

– Сейчас горная козочка никуда не пойдет, если не начнет одеваться, – заметила Анжела, наконец ухитрившись схватить дочь за край платья.

Через полчаса они уже шли по улице. Анжела вдохнула аромат зимы, и ее душа преисполнилась благодарности ко всему с ней случившемуся. Звезды свешивались с небес целыми гроздьями, от фонарей на дорогу ложились уютные полянки света. Редкие облачка стремительно уносил ветер, сдувающий снег с вершин высоких сугробов.

Вот впереди уже показался ряд высоких тополей, которые темными стражами стояли вдоль берега. Мостик, подсвеченный фонарями, издалека казался совсем сказочным. Варяша, идущая между Виктором и Анжелой, время от времени повисала с радостным писком у них на руках, требуя нести ее.

– У-ух! – весело кричали родители, поднимая дочку выше и вызывая у Варяши заливистый смех.

Из-за крыш показалась темная туча. Она торопливо глотала звезды, угрожающе нависая над улицей, и Анжела забеспокоилась. Снег посыпался вдруг и сразу со всех сторон.

«Нет! Только не это! – взмолилась девушка, крепко вцепляясь в руку дочери. – Только не забирай у меня это! Ну пожалуйста!» Вокруг падали хлопья снега, а сердце прошивали острые иглы страха. «Не меняй ничего! Мне не нужен мой прежний мир! Ни смартфоны, ни интернет, ни компьютеры. И пусть в этом мире еще даже не изобрели пенициллин (или уже изобрели?), и пусть здесь еще не летали в космос и не делали пересадку сердца, но мне все равно!»

Анжела с отчаяньем вцеплялась в ручонку дочери, словно та могла удержать ее. Могла не дать сдвинуться титаническим плитам миров и времен. И эта связь сейчас казалась ей сильнее, чем связь атомов или сила земного притяжения.

«Только не отпускай! Спаси и сохрани!» – шептала Анжела, пробираясь сквозь снег.

Но когда снегопад закончился так же внезапно, как и начался, она увидела рядом с собой и Варяшу, и Виктора. Муж бросил на жену чуть встревоженный взгляд и кивком спросил, что случилось. Но Анжела лишь помотала головой.

– Вон бабушка идет! И тетя Женя! – радостно крикнула Варяша.

Она вырвалась из рук родителей и побежала вперед к шагающим по мостику двум женщинам. Одна из них уже распахивала руки для объятья.

– Мама! – прошептала Анжела и одновременно и заплакала, и засмеялась.