Текст книги "Три шага в (с)нежность (СИ)"

Автор книги: Лора Олеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Глава 19
Свечи

Прощались в прихожей долго и шумно. Анжела с трудом выдирала себя из ставшего всего за один вечер родным дома. Больше всего ей сейчас хотелось остаться с матерью наедине. Они бы сидели и говорили, говорили, говорили… Они так давно этого не делали!

В последние годы их диалог все больше напоминал монолог, беседу с пустотой, постепенно превратившуюся в формальный допрос:

– Как ты спала? Как ты ела? Ничего не болит?

И все чаще мать встречала Анжелу недоуменным взглядом и вопросом:

– Вы кто?

После чего тетя Женя торопливо подбегала и начинала уговаривать младшую сестру:

– Ну как же, Тонечка, это же наша Желечка…

И каждый раз сердце Анжелы пронзала боль.

А тут мама была прежней, веселой, улыбчивой. Как хотелось рассказать ей все, выплакаться, переложить хотя бы часть своей тяжести ей в руки. Матери всегда охотно забирают боль своих детей, жалея, что не могут забрать ее полностью. И, поглаживая склоненную головку, ласково приговаривают:

– Пусть это будет самая большая беда в твоей жизни.

Теперь наступила пора Анжелы говорить это Варяше, и каждый раз, успокаивая плачущую дочку и целуя ее в русую макушку, она повторяла сто раз слышанные слова, как мантру. Древнее оградительное заклинание, которые плетут матери всего мира.

Но надо было уходить. Анжела не могла придумать причину, по которой бы отправила Виктора одного домой. И возвращаться в потемках он бы ей не позволил. Этот Виктор не позволил. Несмотря на их короткое знакомство, Анжела уже хорошо понимала характер мужа.

– До следующего воскресенья, Антонина Сергеевна, – сказал Виктор и поцеловал протянутую ему руку тещи.

– Мамочка! – Анжела на секунду задержалась в объятиях матери, не в силах ее отпустить. Шепнула ей на ухо: – Скажи, ты счастлива?

– Конечно, Желечка, – совсем не удивилась мать. Внимательно посмотрела в глаза дочери: – С тобой все хорошо? Ты какая-то странная сегодня. Что-то случилось?

– Все хорошо, – заставив себя улыбнуться, сказала Анжела. Снова прижалась щекой к щеке матери, поцеловала ее и шагнула к мужу, который терпеливо держал шубку.

Они вышли уже в совершенную ночь, освещенную лишь фонарями и фарами редких проезжающих машин. Анжела оглянулась. В окне был виден силуэт матери. Вот она подняла руку, и девушка догадалась, что мать перекрестила их на дорогу. Горло сдавило.

– Пойдем к стоянке такси, Жейли? – предложил Виктор.

– Давай пешком.

– Но мы тогда будем идти часа полтора, – удивился муж.

– Ничего! Я хочу пройтись. Или ты спешишь отделаться от меня? – пошутила Анжела, хотя губы у нее дрожали.

– Я от тебя? – Виктор наклонился к ней. Их глаза теперь были близко-близко друг от друга. – Ты же знаешь, как я тебя люблю, ангел мой.

– Знаю.

– Ну тогда пойдем гулять!

В ночных прогулках есть свое очарование. Усталый город, убаюканный хрустальным звоном снежинок, что падают на крыши, смыкает одно за другим веки горящих окон. Но по улицам еще бродят собачники, одинокие парочки и просто странные люди, любящие гулять в одиночестве. Анжеле хотелось узнать у каждого из них, почему он оказался тут, что его выгнало из дома. Может, это поэт, сочиняющий стихи? Или утомленная шумом мать, которая, уложив детей, решила хоть немного побыть наедине с собой? Или брошенный близкими пожилой человек, решивший покинуть опостылевшие стены пустой квартиры, где больше не раздается топот ног и детский смех? Или муж, который бежал от пилящий его жены, чтобы успокоиться перед сном? Кто знает?

Сама она держалась за локоть Виктора и наслаждалась каждым шагом, каждым мигом их прогулки. Снег сыпался с неба, продолжая укутывать город в мягкое одеяло, заметать вывески магазинов и ступеньки домов, асфальт и мостовую, превращать фонари в кокон из мечущихся внутри снежных бабочек.

Анжела вдыхала морозный воздух, и ей казалось, что она дышит самим счастьем. Так вот оно какое, счастье, короткий отрезок времени, который может оборваться в любой момент, который непременно скоро оборвется. Но разве она понимала это раньше? Разве она ощущала это так, как сейчас?

Время от времени она поворачивалась, чтобы разглядеть в полутьме лицо мужа, полюбоваться им украдкой.

– Что, Жейли? – в очередной раз поймав ее взгляд, удивленно и насмешливо выгнул брови Виктор.

– Ничего.

«Просто я так люблю тебя!» – хотелось сказать Анжеле, но слова застревали в горле.

У нее уже заболели ноги, когда они подошли к реке. И снова знакомый пешеходный мостик над черной рекой, в которой размытыми пятнами отражаются фонари. Черемухово!

Оно было таким же, каким Анжела его увидела в прошлый раз – замершим в снежной сказке, дремотно-волшебным. Уютные домики, из труб которых шел дым, редкие машины, еще более редкие пешеходы, лениво взгавкивающие собаки.

– Я хочу зайти в церковь, – сказала Анжела, когда они проходили мимо храма.

– Конечно, Жейли.

– Нет, я хочу одна, – твердо сказала девушка, заступая путь мужу.

– Хорошо. Я подожду у входа.

– Ты иди, – ласково сказала Анжела.

Она приблизилась к Виктору, взяла его за воротник, потянулась, и муж понятливо наклонился, подставляя ей губы. Поцелуй был коротким и легким, как снежинки, летящие с небес.

Муж вытащил руку из перчатки и вытер со щеки Анжелы растаявший снег. Пальцы были теплые, а прикосновение ласкающим, берущим за душу.

– Ты иди домой, – повторила Анжела, стараясь заставить голос не дрожать. – А я скоро приду. Не жди меня, пожалуйста.

Она тоже выпростала руку из перчатки и нежно погладила мужа по щеке.

– Как скажешь, мой ангел.

Анжела повернулась и пошла к дверям церкви, не оборачиваясь. Она была уверена, что муж смотрит ей вслед, но, когда дошла до порога и кинула взгляд назад, никого за оградой уже не было.

Девушка дернула за ручку, и, на ее удивление, дверь отворилась. Анжела порадовалась, что ее догадка оправдалась. Она где-то читала, что в дореволюционной России все церкви были открыты круглосуточно, а не по часам, как в современном мире.

Внутри Анжелу встретила гулкая тишина. Свечки, потрескивая, бросали отблески на позолоту икон и на задумчивые лица святых. Около прилавка никого не было. Анжела прочитала цены, нарисованные на бумажке рядом со свечами, отсчитала нужную сумму монет и положила к другим на тарелочку.

Пошла к иконостасу и перекрестилась на икону Спасителя. Посмотрела направо на следующую за ним икону. Праздник Покрова Богородицы. Значит, этот храм был Покровским.

В ее мире старинная церковь давно была снесена, как и множество других больших и мелких, красивых и не очень храмов. Сметен с лица земли, не оставив после себя даже воспоминаний. А в этом мире он продолжал существовать и был открыт всегда, чтобы страждущие душой могли прийти и излить душу.

Анжела перекрестилась еще раз на иконы и медленно побрела вдоль стен, разглядывая фрески. Зажгла и поставила перед иконой Богородицы все три свечи одну за другой. Одна за Виктора, ее настоящего мужа. Другая за тетю Женю. Третья за маму.

– Спасибо! – прошептала Анжела, глотая слезы. – Ты выполнил мое желание. Пусть и не так, как я просила. Но так даже лучше. Теперь я знаю, что мама жива. Что она есть. И она не страдает. Она здорова и счастлива. Теперь, когда я вернусь в свой мир, я буду об этом помнить. И пусть там мамы не будет, но я буду знать, что она живет в старом семейном особнячке, сидит в уютном кресле, пьет час со своими любимыми корзиночками. Ты знаешь, мне этого хватит. Спасибо тебе! Два раза я просила тебя о чуде. Два раза я шагала в неизвестность. И два раза ты исполнял мои желания. Я была глупа. А ты мудр. Ты сделал все правильно. Пусть мама живет в этом мире, где все так безопасно и уютно. Пусть. Если для ее счастья мне нужно ее потерять, то пусть так и будет. Спасибо тебе!

Анжела смахнула слезы, постояла еще, глядя в лицо Богородицы. Но та смотрела не на нее, а на Сына. И в ее глазах сияли любовь и радость.

– Я знаю, что мне надо сделать, – тихо сказала Анжела, словно в ответ на непроизнесенный укор. – Не торопи меня.

Она вышла из храма и затворила за собой дверь. Снег уже валил стеной, падал на подставленную руку Анжелы.

– Спасибо! – снова прошептала она. – Но я должна вернуться в свой мир.

И она шагнула вниз по ступенькам, зная, что все делает правильно. Где-то сзади, в уютном тепле, перед иконой, горели три свечи.

Глава 20
За что?

Анжела уже не удивилась, когда снег пошел стеной, стоило ей ступить за церковную ограду. Она застыла на месте, ожидая, пока снегопад утихнет. Не дождавшись, сделала несколько шагов, и тут ее оглушил звук клаксона и визг тормозов. Она резко качнулась назад, едва успев увидеть пронесшуюся мимо смерть.

Снежная пелена разорвалась, открыв вид на широкую дорогу с редкими проезжающими машинами. Сама девушка стояла на пешеходном переходе. Анжела в два прыжка достигла безопасного островка между двумя полосами движения. Светофор на тонущем во мраке перекрестке мигал желтым, засыпанная снегом мостовая была исполосована свежими следами шин.

Анжела оглянулась. Никакой церкви позади, конечно, не было. В этом мире на ее месте стояла детская поликлиника с новогодними елочками на широком козырьке и веселым изображением сказочной избушки у входа. От переливающихся гирлянд на снег ложились тревожные разноцветные всполохи. Калитка во двор поликлиники была заперта на замок.

Анжела обнаружила, что одета в шубку из стриженной норки, а через плечо у нее висит сумка. Достала телефон и посмотрела на дисплей. Ну вот, тот же год, тот же месяц. Только день опять сдвинулся: Анжела снова вернулась в пятницу, вернее, в ночь с пятницы на субботу, потому что времени было уже три часа после полуночи.

Домой! Скорее! Она бежала знакомыми дворами, привычно сокращая дорогу. Около подъезда вдруг затормозила. Что-то на секунду привлекло ее внимание. Анжела недоуменно остановилась и вернулась на несколько шагов назад.

В ряду припаркованных заснеженных автомобилей стояло зеленое «Пежо» со знакомым номером. Девушка непонимающе перечитала цифры и буквы. Ну конечно – это же ее машина, проданная еще четыре года назад. Какое совпадение, что она оказалась около Анжелиного подъезда. Нет, стоп! При регистрации с машины снимали номера. Тогда почему?.. Анжелу осенила догадка.

Девушка раскрыла сумку и стала нервно копаться в ней. Нашла ключи, и через секунду машина пикнула, послушно открываясь. Анжела распахнула дверцу, и часть снега обрушилась внутрь, на сиденье. Машинально стряхивая снег, девушка обегала глазами салон. Все, как было тогда – те же диски в боковых карманах, запас жвачек, гигиеническая помада в бардачке, что-то еще, уже забытое, но сейчас воскресшее из небытия прошлого. Анжела захлопнула дверцу, и звук отозвался гулким морозным эхом в спящем дворе.

Мир снова поменялся, пока она путешествовала между параллельными реальностями. К лучшему ли? Дай Бог! Но сердце невольно сжало нехорошее предчувствие.

Подъезд был пуст. Лифт послушно вез Анжелу наверх. Стараясь не сильно стучать каблучками по плиткам, девушка прокралась к двери квартиры и повернула ключ. Но что она объяснит мужу и дочери? Где она пропадала всю ночь?

– О, Анжела! – отозвался Виктор из гостиной, ставя кино на паузу. Муж лежал на диване перед телевизором. – Как корпоратив?

– Какой корпоратив? – удивилась девушка, расстегивая сапожки и отзываясь из прихожей.

– В смысле какой? – теперь Виктор снял наушники и положил их рядом на диван. Повернулся недоуменно к жене. – Ты же сказала, что у вас корпоратив в ресторане. Предновогодний. Кстати, могла бы и раньше приехать.

В его голосе звучало недовольство.

– Можно потише! – поморщилась Анжела.

– Анжел, – продолжил выговаривать Виктор, – я, естественно, не возражал против корпоратива. И даже против того, чтобы ты туда пошла без меня. В конце концов, как ты сама сказала: «Приглашают только жен и мужей, а мы с тобой просто живем вместе».

– Как? А мы разве?..

Рука Анжелы, расстегивающая пуговицы шубки, замерла. Они с Виктором не женаты? Вот это новость! Но хорошая или плохая? Это надо было еще обдумать.

– Ой, только не начинай снова! Мы с тобой уже сто раз это обсуждали! – поморщился Виктор.

Он выключил телевизор и раздраженно бросил пульт на диван. Пластиковая коробочка, соскользнув, с грохотом упала на пол. Крышка отлетела, и оттуда выкатились батарейки.

– Тише! – возмутилась Анжела. – Варяшу разбудишь!

– Кого?

– Варяшу…

Анжела осеклась, увидев искреннее недоумение в глазах мужа. А через секунду, так и не раздевшись, бросилась в детскую. Вбежала и ахнула.

Комната выглядела такой, какой была до ремонта. Спортивный велотренажер, компьютерный стол с большим монитором. Полки с книгами.

– Не-а-ет!!!

– Анжела! Ты в своем уме?

Но девушка, сбросив с плеча руку Виктора, уже бежала в прихожую. Там лихорадочно натянула на ноги сапоги и понеслась по коридору, схватив сумку.

– Анжела, стой!

Нет-нет-нет! Анжела остервенело забила по кнопке лифта, и тот – благо остался на том же этаже – раскрылся.

– Да подожди ты, ненормальная!

Но двери закрылись прежде, чем недоумевающий и разозленный Виктор успел добежать до лифта.

Анжела выскочила из подъезда и ринулась в ночь, не глядя, куда бежит. Глаза ей застилали слезы. Казалось, что стоит ей хоть на секунду остановиться, и сердце просто не выдержит и разорвется. Нет-нет, подожди! Может, это все неправда? Снежный морок, наведенный колдовской зимой? Надо просто вернуться, найти дорогу назад, в ту правильную жизнь, где была Варяша! Анжела просто сбилась с пути, заплутала, свернула не туда! Наверняка, если пройти путь заново, то все вернется, обязательно вернется!

Вот уже видна поликлиника. Елочки весело поблескивали, окрашивая снег вокруг в разные цвета. Да, надо пройти путь еще раз! Пусть это безумие, но Анжела пыталась найти в окружающем ее безумии хоть одну узкую, заметенную снегом тропинку, которая выведет ее на правильный путь. Хоть куда-нибудь!

Слезы мешали ей глядеть. Она бросилась через дорогу, слишком поздно заметив выросшую прямо из темноты машину. Беспомощно замерла в слепящем свете фар. Машина отчаянно тормозила, но скользкая дорога не давала ей остановиться, заставляя идти юзом. Еще миг, и Анжела почувствовала удар, боль, глухой и страшный удар о мостовую, а затем наступила полная темнота.

Анжела очнулась не сразу. Сначала в ушах стоял какой-то звон, голоса больно ввинчивались в уши и ударялись о черепную коробку.

– Пришла в себя! – прошептал кто-то. – Врача позовите!

Анжела застонала и попыталась открыть глаза.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался подошедший мужчина в белом халате.

С бородатого лица на Анжелу смотрели внимательные голубые глаза.

– Что со мной было? – прошептала девушка.

Во рту было сухо, и язык шершаво скользил по зубам и деснам.

– А вы не помните?

Анжела напряглась.

– Машина? Авария? – полувопросительно спросила она.

– Имя помните?

– Анжела Леонидовна Вистицкая.

Врач сверился с картой у него в руках.

– Ну почти, – ласково сказал он. – Фамилия не та. Ничего, при такой травме бывает.

– Какой травме?

– Черепной, – пояснил врач.

– Я хочу домой, – прошептала Анжела.

– Мы вас не задержим, – пояснил врач. – Больница переполнена. Гололед, сплошные травмы. Не беспокойтесь. Завтра сделаем вам МРТ, и если все в порядке, то послезавтра выпишем.

– Спасибо!

– Пока спите! – добавил врач, уже отворачиваясь и начиная что-то на ходу объяснять медсестре.

И Анжела послушно провалилась в полудрему.

Она пришла в себя поздно вечером, когда над городом наливался кровавый тревожный закат. В палате она была почему-то одна, хоть врач и говорил, что больница переполнена. Две другие койки стояли пустые. На столике лежал кем-то заботливо оставленный телефон. Стоял стакан с водой. Анжела постаралась сесть на постели, и ей это удалось. Голова кружилась, но не тошнило.

– Проснулись? – спросила заглянувшая медсестра. – Удачно. Скоро ужин принесут.

И она вышла, оставив пациентку одну. Девушка набрала номер телефона.

– Анжела! – тут же отозвался Виктор. В его голосе был лед и недовольство. – Ты специально мне на нервы действуешь? Какого черта?..

– Я в аварию попала, – торопливо пробормотала девушка, коротко пересказывая, что с ней случилось. – Сейчас в больнице.

– В какой? – тут же убавил гнев Виктор.

– Не знаю, – растерялась Анжела.

– Узнай, пожалуйста. Я приеду.

– Меня уже послезавтра обещали выписать, – сообщила Анжела.

– Вот и хорошо. Тогда я тебя заберу.

– Виктор, скажи, пожалуйста… – слова давались тяжело, потому что к горлу уже подбирались слезы. – А Варяша… Ее правда нет?

– Про какую Варяшу ты все время талдычишь? Ты в своем уме, Анжела? И какого черта ты ломанулась куда-то бежать ночью?

– Извини, так получилось.

– Адрес больницы пришли, непутевая.

– Хорошо, – прошептала Анжела и нажала отбой.

Отчаянье безжалостно подступало, и от него уже некуда было деться. Девушка встала и подошла к окну. Приложила пальцы к холодному стеклу, которое вибрировало от шума города. Закат над городом был так пронзительно ал и нежен, что Анжела зарыдала, пронзенная в самое сердце. Опустилась на пол, где и продолжила оплакивать свою потерянную жизнь. Все, она потеряла теперь все. И всех. Всех, кто ей был дорог. Была ли в этом ее вина? Наверняка! Не пытайтесь обыграть казино! И уж тем более заключать сделки с богами. Где-то в волшебном контракте были приписки мелким шрифтом, которые она пропустила. Боль была такой сильной, что было даже трудно дышать.

– Так же нельзя, – шептала сквозь сжатые зубы Анжела. – Это просто бесчеловечно – лишать человека всего. Так нельзя, так просто нельзя. За что? Чем я виновата?

Но ответов в ставшем ядом воздухе не было, и Анжела травилась своими собственными вопросами. А разве есть вообще справедливость в жизни? За что наказывают родителей, у которых рождается неизлечимо больной ребенок? Или детей, над которыми издеваются родители? Есть ли вообще смысл в бесконечных человеческих страданиях? Ради чего это все? Чтобы понять? Понять что?

– Ты что на полу сидишь? – всполошилась нянечка, которая прикатила в палату еду. – Ну-ка вставай!

Анжела покорно вернулась в постель. Легла на жесткие накрахмаленные простыни. Даже проглотила пару ложек каши, пюре и салата, абсолютно не чувствуя вкуса еды. Приняла лекарство, которое принесла медсестра, и вскоре снова провалилась в сон. Как в темный колодец без дна. Но ей сейчас хотелось утонуть в забытьи. И ни о чем не думать.

МРТ показало, что все с Анжелиной головой в порядке. Скопления крови нет, так что и беспокоиться было не о чем. Так объяснил ей ее врач, заглянувший в палату утром в понедельник.

– Меня выписали, – сообщила она по телефону Виктору, который так до нее и не добрался.

– Ну и ладненько, – спокойно согласился тот. – Анжел, тут у меня завал на работе. Никак не могу приехать. Ты на такси доедешь? Денег сейчас тебе перешлю.

– Не надо, – коротко отказалась девушка. – Не беспокойся, доберусь.

Она уже знала, что будет делать.

Такси довезло ее до дома Виктора. Анжела входила в пустую квартиру, как в склеп. Снова сползла по стенке в прихожей на пол и прорыдала пару часов. Потом, зажав сердце в кулак, принялась за дело.

Ее вещей в доме Виктора было немало, но, в основном, одежда, косметика, другие женские аксессуары. Все влезло в чемодан и три большие сумки. Анжела снесла их по очереди, стараясь не напрягаться – врач запретил ей тяжести и активную физическую нагрузку. Но оставаться в этом доме и с этим человеком Анжела больше не могла.

Стремительно темнело, и, когда девушка прогревала и очищала основательно заметенную машину, на город уже опускалась темнота. Небо, набрякшее готовым снова просыпаться снегом, провисало до самых крыш и отливало в огнях города сиренево-серым. Машины зажженными фарами прощупывали дорогу в снежной каше. Анжела обтрясла сапожки и уселась в салон. Включила обогрев сиденья. Дворники стряхивали тающие снежинки с лобового стекла, превращая их в мокрые разводы.

Анжела апатично слушала скрежет щеток по стеклу. Как жить теперь? Этого она не знала. А как находят в себе силы жить люди, потерявшие все? Наверное, просыпаются, заставляют себя спустить одну ногу с кровати, другую. Потом без аппетита завтракают. Идут на работу, как бездушные автоматы.

Мимо по двору шли прохожие. Мамы и раскрасневшиеся заснеженные бутузы в смешных разноцветных комбинезончиках. Где-то среди них была, наверное, Валентина. Найти и попрощаться? Хотя что за глупость – в этой реальности они, наверное, даже не знакомы. Еще одна потеря. Анжела решительно стерла слезы с лица, продолжая бездумно смотреть на жизнь, от которой ее отрезало. Пожилые люди тащили сумки на колесиках. Радостно шла с учебы молодежь. Такая, казалось бы, обычная, совсем не чудесная жизнь. Или мы перестали видеть и узнавать чудеса, которые она нам дарит?

Вдруг одна знакомая фигура привлекла внимание Анжелы. Девушка замерла, чувствуя, как забилось сердце. Заглушила машину и, оставив в ней и сумку, и телефон, хлопнув дверцей, бросилась вслед идущему быстрым шагом мужчине, боясь его потерять в сгущающихся сумерках.