Текст книги "Три шага в (с)нежность (СИ)"

Автор книги: Лора Олеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 10
Тишина

Муж показал Анжеле соседнюю комнату. Там на солидных изогнутых лапах стояла массивная чугунная ванна. Окошко, выходящее в сад, было плотно зашторено. От батареи разливалось тепло, и в маленькой комнатке было душновато. Пахло цветочным мылом, хозяйственным, чем-то еще, словно привычным и родным. А может, Анжела и в самом деле прожила здешнюю жизнь? Или проживала параллельно, например, во снах? Но просто забыла? Почему все в этом доме кажется ей знакомым?

И неужели она действительно останется здесь? Не сможет вернуться домой? Сердце сдавила тоска при мысли о маме и Варяше. Если Анжела перешла в этот мир, то что с тем миром? Кто-то заменил там Анжелу? Другая она? Или тот мир исчез навсегда? Нет-нет, только не это! Только не Варяша! Мысль о том, что другой мир мог схлопнуться, унеся с собой дорогих людей, была невыносима.

Анжела села на скамейку и разрыдалась, стараясь делать это по возможности тихо. Сердце разрывала боль. И мысль о невозможности ничего исправить и вернуть. И сказать кому-то, посоветоваться. Она же все равно не сможет объяснить этому мужу, о чем она плачет и по кому тоскует. Да он же и не виноват ни в чем!

Так она сидела долго, пока не отупела от слез. Виктор, словно понимая состояние жены, не беспокоил Анжелу. Когда горе немного притупилось, девушка разделась и приняла ванну. Помыла ее за собой. Надела ночную рубашку, которую захватила из спальни. Помедлила, положив руку на крючок. Потом, решившись, вышла.

– Иди сюда, Жейли! – позвал ее Виктор, и Анжела послушно пошла на голос.

Спальня освещалась лишь настольной лампой с прикроватной тумбы. Муж уже лежал под одеялом и читал книгу, которую тут же отложил, едва Анжела вошла и остановилась в растерянности на пороге.

М-да, незадача. Кровать была намного уже, чем та, к которой Анжела привыкла. Скорее полутораспальная, чем рассчитанная на двоих. Причем с одним одеялом.

Дома Анжела спала с мужем на большой кровати, каждый под своим одеялом. Что гораздо удобнее, чем под одним. Между ними всегда была граница, и Анжеле иногда казалось, что эта граница ширится с каждый днем, вырастая в ночной тиши. Порой она вслушивалась в дыхание Виктора, того Виктора, и прямо физически ощущала, как ненавидит его.

– Ложись, ангел мой! – снова позвал ее этот муж. – А то простынешь после ванны.

И что сказать? Что она не хочет с ним спать? После того, как призналась сегодня, что помнит своего мужа? Обидится ли Виктор или воспримет это с пониманием? Нет, обижать этого мужчину Анжеле не хотелось совершенно.

Она молча скользнула под одеяло, стараясь не касаться лежащего рядом мужа. Виктор молча погасил лампу.

Кровать закачалась, пока он устраивался. Анжела лежала, стараясь не двигаться.

– Спокойной ночи, Жейли!

– И тебе!

Глаза постепенно привыкали к темноте. Небо светилось сквозь заснеженные ветви гроздьями звезд. Где-то в глубине дома тикали ходики. Вот на улице проехала, скрипя шинами, машина, и по потолку пробежала полоса от фар. Зима за окном чуть потрескивала и позванивала, но в доме было тихо.

Анжела где-то читала, что в кино звуковики специально записывают тишину в помещении. И только на нее потом можно наложить голоса и другие шумы. Даже тишина имеет особый вкус и характер, который складывается из тысячи маленьких, незаметных человеческому уху звуков. Однако каждой комнате присуща только одна тишина, другая будет звучать неестественно.

И сейчас, когда девушка слушала эту тишину, пытаясь разобрать отдельные звуки, ей приходило в голову, что ее прежняя жизнь словно накладывалась вот на такую неправильную тишину. Оттого и казалась неестественной, фальшивой. И сердце улавливало эту нестыковку, оно пыталось услышать нужную музыку мироздания, найти, но не могло. Кто-то из божественных звуковиков наложил жизнь Анжелы на неправильную «тишину» мира.

Но пусть все было в том мире неправильно, а этом правильно, Анжеле не хватало родных голосов. Сердце снова сжала боль при мысли о Варяше. Она заплакала, стараясь делать это бесшумно, но Виктор, который, как она думала, спал, вдруг повернулся к ней.

– Что с тобой, родная?

Его рука забралась под шею Анжелы, и она без колебаний положила голову ему на плечо. После чего продолжила плакать, уже не скрывая. Но даже плакать с Виктором было уютно и легко. Он не сердился, не осуждал, не засыпал глупыми, неуместными вопросами. Он просто крепко обнимал ее, ожидая, пока она не успокоится. И горе, по крайней мере, его острая фаза стала действительно спадать. Анжела всхлипнула в последний раз.

– А почему у нас нет детей? – само собой вырвалось у нее.

– Пока Бог не дал, – спокойно ответил Виктор. – Но все будет, Жейли. Доктор сказал, что мы оба здоровы, что просто, возможно, еще не пришло время. Ты из-за этого плакала, глупышка?

Анжела молча кивнула.

Виктор зашевелился, поворачиваясь к ней боком. Его глаза в темноте мерцали озорно.

– Давай попробуем прямо сейчас? – сказал он, усмехнувшись.

– Что попробуем? – недоуменно спросила Анжела и, тут же догадавшись, покраснела.

– Так что, Жейли?

Рука мужа осторожно легла на живот Анжелы и стала нежными поглаживаниями пробираться к груди. Тело тут же загорелось ответным желанием.

– Жейли…

Губы мужа накрыли испуганно приоткрытые ее, но Анжела не оттолкнула мужчину. Напротив, и сама подалась вперед. Господи, как давно она не занималась сексом. Как давно не чувствовала себя желанной. Да даже красивой! Тот Виктор смотрел на нее равнодушно, и его взгляд с тем же выражением падал на диван или на тарелку супа. Хотя нет, даже на суп он смотрел с большим обожанием.

Рука Виктора уверенно пробегала по самым укромным уголкам жениного тела, словно знала, что делать и как. Наверняка «здешняя» Анжела не испытывала недостатка в ночных ласках и удовольствиях, и Анжела «нездешняя» испытала невольную зависть к «сопернице».

Желание охватывало ее все больше и больше, по мере того как ласки Виктора становились горячее и требовательней. Да почему бы и нет? Это ведь ее муж! Разве нет? Никто не пришел, не крикнул с порога, протягивая обличительно руку: «Самозванка!» Так неужели же она не может получить свой кусочек счастья?

Она так бежала к нему, ее сердце так отчаянно этого желало. Так зачем отказываться? Разве она не может получить хотя бы это чудо? Разве не его она так страстно молила у судьбы, у Бога, у этой зимней ночи?

– Кого ты хочешь? – шепнул Виктор, помогая Анжеле избавиться от ночнушки.

– А ты? – с невольной улыбкой спросила она.

– Мне все равно, – выдохнул муж и снова притянул к себе Анжелу. – Но кто бы это ни был – он или она – твое дитя будет прекрасно.

– Почему? – прошептала Анжела, уже начиная проваливаться в беспамятство желания.

– Потому что у ангела не может быть других детей.

Тишина в спальне исчезла. Она наполнилась их стонами и вздохами. Но Анжела была совершенно уверена, что теперь эти звуки накладывались на правильный фон.

Глава 11
Мороз и солнце

Анжела проснулась от звуков лопаты, скребущей снег. Этот надоедливый звук проникал в ее сон. Что ей сегодня снилось? Самые странные вещи, но тогда они ей казались совершенно нормальными. Анжела открыла глаза и уставилась на потолок с тонкой трещинкой посередине, на изножье кровати с железными шарами, на герань на подоконнике, освещенную ярким утренним солнцем. И сразу вспомнила все.

Значит, это был не сон? То, что с нею случилось вчера? Она действительно попала в другой мир, где нашла идеально подходящего ей мужчину?

После ночи у Анжелы не осталось даже сомнений в этом. Они с Виктором подходили друг другу не только по характеру, но и физически. Анжела выходила замуж, уже вдоволь нагулявшись, и была достаточно опытна для того, чтобы сделать такой вывод. Их ночь… Девушка зажмурилась и потянулась, чувствуя, как все тело наливается сладкой истомой. Их ночь была прекрасной. И заснули они с Виктором глубоко за полночь, обнявшись на узкой кровати. Которая перестала казаться узкой. Пожалуй, теперь Анжела не променяла бы ее ни на какую другую широкую.

На голубое небо набежала туча, и почти тут же пошел снег, густой и быстрый. Вертлявые снежинки искрились на солнце, сияющем в прорехе коротких туч. Снег закончился так же неожиданно, как и начался, и небо очистилось и снова стала голубым. Полюбовавшись на зимний сад и понежившись в кровати еще минут пять, девушка вскочила. Почувствовала, как ее переполняет энергия. Найти в шкафу свою одежду, причесаться, умыться – эти и другие гигиенические процедуры заняли немного времени. Прибраться в спальне. Из глубины дома бесшумно вышел кот и мяуканьем известил о своих утренних нуждах.

– Ты откуда такой красивый? – улыбнулась Анжела и с радостью погладила черного пушистого красавца, который потерся о ее ноги.

Надо же – еще одно исполнение маленькой мечты. Виктор… тот Виктор всегда возражал против домашних животных. А Анжеле в тех условиях, в которые ее поставил муж, и в голову бы не пришло просить о домашнем питомце. Она думала чуть позже купить какое-нибудь домашнее животное для Варяши… Дочка… Сердце снова сжала когтистая рука острой боли. Нет! Она не будет об этом сейчас думать. Может, все как-то устроится? Ведь появился же сейчас словно из ниоткуда этот черный красавец!

– Пойдем завтракать, Черныш! – позвала Анжела, и пушистый питомец с радостным мяуканьем побежал за ней.

Девушка выглянула из окна. Муж в короткой дубленке чистил дворик перед домом и дорожку большой железной лопатой. От Виктора валил пар, поднимаясь к заиндевевшим веткам, сверкающим на солнце. По небу бежали торопливые серые тучи, грозя снова просыпаться кратковременным беглым снегом.

Анжела заспешила. Произвела быструю инспекцию шкафчиков и ящиков. И опять – хотя девушка уже перестала удивляться чудесам – все оказалось на том месте, куда вещи положила бы она сама.

Молоко… Тут ведь нет холодильника. Наверняка летом используют ледник. Бабушка рассказывала Анжеле о таком. А зимой… Холодные сени. Анжела побежала в комнату около входа. Точно, она оказалась права. На полке, висящей на стене, она нашла многие продукты, которые нуждались в прохладном хранении.

– М-м-м… Чем это так божественно пахнет? – спросил Виктор, подходя к скачущей у плиты жене. Обнял Анжелу сзади. Она почувствовала его холодные руки у себя на талии и вздрогнула.

Виктор пах морозной свежестью и одеколоном. Поцелуй в ухо вышел легким и домашним.

– Блины пеку, – пояснила улыбающаяся Анжела, пытаясь обернуться. – Скоро уже будут готовы. Я чайник ставлю.

– Обожаю твои блины, – сказал муж и стал доставать посуду из шкафа. – Освоилась, Жейли? Память возвращается?

– Как-то кусками, – пожаловалась Анжела. – Вот как кота зовут?

– Черныш.

– Точно! – девушка чуть не рассмеялась от облегчения. – А ночью мне приснилось, что мы живем в большом деревянном доме на втором этаже. Там еще был длинный коридор. Из окна комнаты виден лес. Он начинался прямо за окном. Березовая роща. Такая красивая. А между крайними к дому березами перекинуты качели.

– Это Облепьево, – кивнул Виктор. – Гарнизон на границе с Швецией. Мы там жили с тобой несколько лет. А потом меня ранило. Я долго лежал в госпитале, ты за мной ухаживала. После ранения меня перевели в штаб. Я попросился в Елизаветинск. Это ведь твой родной город. А мне все равно, где жить. Главное, чтобы мы были вместе.

Анжела на минуту отвернулась, чтобы не показывать вновь увлажнившиеся глаза. Нет, такого просто не бывает. Таких мужчин не бывает. Разве что в сказке. Она быстро отнесла блины, найденные сметану и варенье на стол. Заварила черный чай в маленьком чайничке.

– А ты не захотел жить в Москве, чтобы чаще видеться с матерью? – спросила она, усаживаясь напротив мужа.

– Моя мать, Жейли, сложный человек. И скажу честно, мне проще жить в отдалении от нее, чем вблизи.

– А почему ты решил стать военным? – задала Анжела следующий вопрос.

Виктор не удивлялся ее вопросам и не раздражался. Анжела смотрела, как изящно муж намазывает блин вареньем и сметаной, сворачивает его и разрезает ножом. Когда-то давно мама сказала ей:

«Понимаешь, Желечка, сильная страсть и физическое влечение быстро проходят. Ты мне сейчас не поверишь, но это так. И вот тогда на первый план выходит другое. Никогда, никогда, слышишь, не выходи замуж за человека, который будет раздражать тебя чем-то. Как бы сильно ты его ни любила. Потом раздражающие тебя привычки затмят все. И это будет уже не жизнь. Обращай внимание то, как мужчина ест, сидит, ходит, даже дышит. Если тебя ничего не царапает, это твой человек, и вас с ним будет комфортно жить вместе».

«То есть, на то, что папа разбрасывал по всей квартире носки, – поддела ее тогда Анжела, – ты закрывала глаза?»

«Я сказала „раздражающие тебя“, Желечка, – грустно улыбнулась мама. – Разбрасывание носков лично меня не бесило и не сердило. Я бы сейчас все отдала за то, чтобы твой папа был с нами. Пусть бы хоть завалил всю квартиру носками».

Как же мама была права! Нет, Виктор никогда не раздражал Анжелу, напротив, ей всегда нравились его манеры. Но этот Виктор нравился ей намного больше. Анжела наблюдала за точно отмеренными движениями его рук, и в душе у нее разливалось горячее чувство. Это была то ли благодарность к провидению, которое привело ее на порог к этому мужчине, то ли счастье – самое простое и самое труднодостижимое чувство.

– В моей семье уже несколько поколений военных, Жейли, – сказал муж. – Мой прапрадед получил офицерский чин и дворянство еще век назад. И после этого все Вистицкие служили.

– А если бы… а если бы твой отец не был военным, – поинтересовалась Анжела, – ты бы стал военным?

– То есть пошел бы учиться на офицера, ты имеешь в виду?

– Да, я об этом говорю.

– Все равно, наверное, стал бы, – немного подумав, сказал Виктор. – Но стоит ли говорить о том, что было бы?

– Согласна.

– Я схожу позвонить в штаб, Жейли, – сказал муж, отставляя пустую чашку. – Чтобы убедиться, что все в порядке.

– Ты же взял выходные.

– Именно. А потом мы с тобой куда-нибудь поедем погулять. Куда ты хочешь, Жейли?

– Мне все равно. Выбери сам, куда ехать.

– Хорошо. Я скоро вернусь.

Муж застыл на месте, явно чего-то ожидая от нее. Анжела сначала лишь удивленно раскрыла глаза, а затем догадалась. Порозовела и потянулась к нему.

– Вот теперь ты становишься сама собой, – прошептала Виктор, поцеловав ее. – Не скучай без меня, мой ангел.

– Постараюсь.

Но когда Анжела убрала все со стола и помыла посуду, тишина пустого дома обрушилась на нее тревогой.

А вдруг Виктор не вернется? Хотя как же он может не вернуться в собственный дом? Что за глупость приходит ей в голову?

– Ведь глупость же, Черныш, да? – погладила Анжела сытого кота, который разлегся на подоконнике и наблюдал, как в кормушку прилетают синички и воробьи.

Но странное беспокойство мешало ей наслаждаться покоем.

Анжела быстро оделась и обулась. Вышла из дома на улицу. Наверное, в таком спокойном месте никто не запирает дом, подумала она. Ей вспомнилось, что и вчера Виктор просто распахнул перед ней незапертую дверь в сени, и они вошли.

На улице Анжела растерянно оглянулась. Куда же пошел Виктор? К уличному таксофону? Но к какому? Кажется, вчера они пришли оттуда. Серая туча набежала на голубое небо, грозя очередным коротким снегопадом.

– Тетя Анжела! – вдруг услышала девушка тонкий детский голосок, и ее сердце забилось.

Анжелы резко повернулась.

Девочка стояла за оградой соседского дома и держала в руках игрушечную лопатку и ведерко. Она была в шубке, сверху перевязанной ремнем, и закутана в пуховый платок, напоминая своим видом перевязанный в несколько слоев пакет. С ярко-румяной мордочки на Анжелу с любопытством смотрели большие голубые глаза.

Девочка была чем-то похожа на Варяшу, но в то же время не была ею, однако сердце Анжелы продолжало биться.

– Что, милая? – спросила она девочку.

– А ваш Челныш к нам вчела плиходил, – доложила девочка, серьезно глядя на Анжелу. – Я на снегу его следы видела.

Анжела почувствовала, как по ее лицу побежали слезы, обжигая щеки.

– Ты почему плачешь? – удивилась девочка и обернулась, потому что в окно дома постучали.

Анжела увидела глядящую на них женщину в цветастом фартуке. Она приветливо кивнула и улыбнулась Анжеле как старой знакомой и стала энергично махать девочке рукой.

– Меня мама зовет, – доложила малышка и побежала, весело хрустя валенками по свежевыпавшему снегу, в дом.

Анжела проводила ее взглядом и торопливо побежала по улице, почти не замечая ничего вокруг.

Как же она была не права! Как она могла хоть на минуту забыть Варяшу? Как она могла быть счастливой хоть на секунду без дочери? Нет-нет! Сердце пронзила такая боль, что даже потемнело в глазах, и Анжела остановилась, глотая морозный воздух.

«Разве это настоящее чудо? – отчаянно взмолилась она небесам, с которых уже посыпались крупные снежинки. – Ты дал мне любимого мужчину, но лишил самого дорогого, что было у меня в мире – моей малышки. Но я так не могу! Не могу без нее! Пожалуйста… ну пожалуйста, верни мне Варяшу! Я умоляю!»

И в тот же миг с неба полетел такой густой снег, что Анжеле даже пришлось закрыть глаза.

Глава 12
Все вернулось?

Снег валил и валил, не давая поднять голову, и Анжела застыла на месте, пережидая, когда туча пройдет. Снежная круговерть продолжалась пару минут, а потом снегопад стал так же стремительно редеть, как до этого загустел. И в тот же момент Анжелу кто-то ударил плечом, так что она даже отлетела в сторону.

– Ну что застыла на месте? – выругался мужчина, толкнувший девушку. – Вот встанет на тротуаре такая дура – и ни пройти, ни проехать.

Анжела вспыхнула и собралась было ответить хаму, но тут же ахнула и обомлела, оглядываясь.

Она стояла на углу собственного дома на улице Войкова, где жила с Виктором и Варяшей. А их подъезд был у нее за спиной буквально метрах в ста. Солнце снова засияло на небе, вынырнув из серой тучки, которая побежала в сторону речки, и осветило знакомую детскую площадку, заискрилось на невысоких заснеженных туях. Ряды припаркованных машин – одни выглядели сущими сугробами, а вокруг других с щетками уже бегали автовладельцы, пытаясь очистить свои средства передвижения – были знакомыми и привычными.

– Варяша! – прошептала Анжела и бегом побежала к подъезду.

Из него как раз выходили люди, и незнакомая женщина придержала дверь, чтобы Анжела вошла. Лифт стоял на первом этаже и моментально открылся, стоило Анжеле нажать на кнопку.

Девушка оглядела себя в зеркало, пока поднималась наверх – она снова была в пуховике и джинсах, как и раньше. Вернулась! Сердце Анжелы забилось, но она не смогла бы сказать, что было в ней сильней: радость, разочарование или надежда.

Ключ провернулся в замке.

– Я дома! – весело крикнула девушка.

Она до последней секунды надеялась, что сейчас в прихожую выйдет тот Виктор, широко и искренне улыбнется и скажет… Но едва увидев мужа, Анжела растеряла свое веселье.

– Ну где ты так долго шлялась, Анжела? – недовольно выговорил ей Виктор, делая кислое лицо.

Он был в костюме и надевал на руку часы, дорогие и не особо нужные в наше время телефонов, а скорее служащие еще одним маркером успешности.

– Я… – растерянно сказала Анжела, не зная, что сказать.

– До аптеки пять минут и обратно пять, – продолжал цедить Виктор. Он оттеснил жену от вешалки, доставая дубленку. – А мне на работу нельзя опаздывать. Ты же знаешь – в пятницу всегда совещание у директора. А ты могла бы и потом сходить в аптеку, с Варварой.

– Как – пятница?

Анжела растерянно опустила руку в карман и достала оттуда коробочку. «Мазь от ожогов» было написано на упаковке.

– Мамочка! Твоя лучка плошла? – спросила, подбегая Варяша.

Анжела, как была в куртке, подхватила малышку и прижала к себе, вдыхая родной запах и пряча слезы. Доченька! Как же она по ней соскучилась! Нет, ни за какое чудо она бы не рассталась с Варяшей.

– Пока, Варвара! – сказал Виктор, помахал дочери и вышел из квартиры, не глядя на Анжелу.

Дверь хлопнула, заставив ее вздрогнуть.

– А я позавтлакала, – доложила Варяша. – Только папа очень селдился, что ты его заделживаешь. Тебе вылечили лучку?

– Пока нет.

Анжела спустила дочь на пол, разделась. Смартфон, который снова оказался в ее кармане, показывал действительно утро пятницы. Мир совершил кульбит, но что-то сбилось в процессе прыжка, и целые два дня потерялись. Ну и ладно.

Анжела сняла свитер и только тут заметила забинтованную руку. И застыла, пораженно разглядывая ровно намотанный бинт и аккуратно завязанный банк. Погладила его пальцами. Вот и все, что ей осталось на память о той волшебной встречи. К горлу подступила нежность и грусть о несбывшемся. Что ж, ее чудо растаяло, как таяли снежинки в тепле комнаты. И остались лишь капли воды – слезы на щеках.

Анжела решительно промокнула глаза и переоделась в домашнюю одежду. Варяша уже протягивала ей одновременно и раскраску, и книжку, и пульт от телевизора.

– Нет, котенок, – улыбнулась Анжела. – Сначала занятия, потом прогулка.

Занимались они долго, по развивающим книжкам и с игрушками, повторяли зарядку для языка, которую требовал каждый день делать логопед.

– А потом язык достал блюдечко… Умница, Варяша! А потом язык стал пришивать пуговичку… Покажи, малыш, как язычок иголочкой становится. Молодец! А потом прилетел шмель и зажужжал: ж-ж-ж!

И Варяша послушно жужжала, загибала язык, изображала, как рычит мотор и делала все остальные упражнения по очереди.

Анжеле очень нравилось заниматься с Варяшей. К счастью, хотя бы на дочери Виктор никогда не экономил. Поэтому они ходили с Варяшей в бассейн два раза в неделю в группу «Мама плюс малыш». К ним на дом приезжал и дорогущий логопед. Три раза в неделю они посещали развивающий детский центр, где были и занятия рисованием, и физкультура, и многое другое.

«Вы уже выходите?» – пришло Анжеле на телефон сообщение от Валентины.

С Валей они познакомились на детской площадке, еще когда малышам было меньше года, и с тех пор старались всегда гулять вместе.

« Выходим!» – ответила Анжела и засобиралась.

Одеваться зимой сплошная мука. Пока проверишь у ребенка памперс, пока запихнешь в многочисленные колготы, кофты и комбинезон, уже сама упаришься.

– Мама! Льдышки не забудь! – напомнила дочь.

Анжела чертыхнулась, разулась и побежала на балкон.

Всю неделю ребятня – вернее, преимущественно их родители – строили снежную крепость. Получилась она на редкость красивая. Кто-то из подростков вечером попытался ее разрушить, но видео молниеносно выложили в чат, и пара отцов спешно отправились объяснять оболтусам, что можно делать, а чего делать нельзя. Так что крепость сохранилась в почти первозданной красоте. И на неделе ее продолжили достраивать. Анжела рассказала, как в ее детстве воспитатель в детском саду красила лед и украшала им площадку, и тут же была атакована малышней и мамочками с требованием повторить эксперимент.

За два дня Анжеле собрали и вручили кучу пластиковых бутылок, и они с Варяшей принялись творить и вытворять. Емкости наполнили водой и добавили к воде краски. За пару дней вода на балконе застыла, превратившись в разноцветные фигурки. А затем они с Варяшей долго вынимали из пластиковых емкостей ледышки и складывали в сумки на балконе.

– Ну ты, мать, и наваяла! – сказала Валентина, подходя к их подъезду с сынишкой. – Они же неподъемные!

Она помогла Анжеле поднять сумку, набитую украшениями для крепости и взгромоздить на санки.

Игорек с Варяшей сказали, что они повезут санки, но то и дело смеялись и делали вид, что падают в сугроб. Игорь упал три раза, а Варяша два. Наконец сумку привезли к крепости, которая стояла за детской площадкой среди яблонь, чудом уцелевших, когда застраивали новый квартал.

– Ура! Тетя Анжела сокровища принесла!

Малыши облепили и начали потрошить сумку. Анжела с Валентиной полностью устранились и только наблюдали, как дети, пыхтя, носят разноцветные ледышки и расставляют их на стенах крепости.

– Какой сегодня день замечательный! – чуть притаптывая на морозе в сапогах, сказала Валентина. – Мороз и солнце!

Анжела кивнула. Да, чудесный. Сердце кольнуло болью. Возможно, то чудо ей просто пригрезилось. Примечталось. Приснилось. Она не будет его вспоминать. Просто не будет. Чтобы не разрыдаться от мысли, что она больше никогда-никогда не увидит человека, ставшего за несколько часов бесконечно дорогим, и не услышит слова, отзывающиеся прямо в сердце: «Что с тобой, ангел мой?»